Однажды в глухой Грузинской деревне

Дверь открылась, впустив вечернюю прохладу и две оживленные фигуры. Первым, по-хозяйски радушным, вошел дядя Семен, а за ним шагнул, нагибаясь в дверях, Илья. И первое, на что, обратил внимание Тимофей, застывший в дверях кухни с полотенцем в руках и затаив дыхание— это на то, что новый учитель был огромный. Не просто высокий, а именно что исполинского, былинного сложения. Он заполнил собой пространство прихожей, и у Тимофея мгновенно промелькнула странная, детально-абсурдная мысль: если он захочет потянуться, его руки, наверное, упрутся в потолок. Мысль была настолько отчетливой и визуальной, что Тимофей сам удивился своей наблюдательности. И будто подслушав этот внутренний монолог, Герадот, вытирая руки и с искренним, неподдельным восхищением глядя на гостя, произнес: — Батюшки, вот это богатырский рост-то! Прямо Илья Муромец! Добро пожаловать, Илья Викторович, проходите, не стесняйтесь. Илья, снимая пальто, смущенно и как-то по-доброму посмеиваясь, покраснел. — Спасибо, Герадот… э-э… - он на секунду запнулся, не зная отчества. — Просто Герадот, — с теплой улыбкой помог ему омега. — Спасибо, Герадот. Ростом вышел, да. Но до потолка, кажется, все же не достаю, — он, словно проверяя свои слова, легко, поднял вверх длинную, сильную руку. Между его кончиками пальцев и побеленной балкой действительно оставалось сантиметров десять. Тут из-за спины взрослых, сверкнув любопытными глазами, вынырнул Лука Лукич. — А если на носочки встать? — с серьезным видом подсказал он. Все рассмеялись. Илья добродушно подмигнул мальчишке. — А вот это идея! Надо проверить. Он встал на носки, вытянулся во весь свой немалый рост, и подушечка его указательного пальца мягко коснулась поверхности потолка. — Точно! Есть контакт, — просто и добродушно объявил он, и снова встал на полную стопу. Общая, разряжающая напряжение улыбка пробежала по всем. И в этот самый момент, пока все были обращены к этой мини-сценке, взгляд Ильи, светлый и быстрый, как вспышка, скользнул по лицу Тимофея, будто ища его реакцию. И нашел. Тимофей, пойманный, резко отвел глаза и покраснел, будто его уличили в чем-то постыдном. Ему стало душно в этой ставшей тесной прихожей. — Ну, хватит потолки мерить! — властно и весело перехватил инициативу Лука, кладя руку на плечо Илье. — Прошу к столу, гости дорогие! Лобыстан… — …стынет, — тут же, как отлаженный механизм, подхватил Герадот, делая шаг из кухни. — Холодный лобыстан — это преступление против гостеприимства. Илья Викторович, прошу, располагайтесь, не церемоньтесь, - поторопил Семен. Илья, послушно следуя за хозяевами в столовую, на мгновение еще раз обернулся, и его взгляд снова, уже осознанно, нашел в полумраке коридора изящную, смущенную фигуру в дверном проеме. Но Тимофей уже скрылся в кухне, делая вид, что озабоченно поправляет что-то на плите, чтобы скрыть внезапный пожар на своих щеках и странную, непонятную дрожь в коленях.