Однажды в глухой Грузинской деревне

Шум мотора «Мерседеса» растворился в вечерней тишине, оставив после себя облако пыли и ощущение внезапно опустевшего пространства. Семен резко развернулся к брату. Его лицо, ещё секунду назад озарённое прощальной улыбкой, теперь было искажено раздражением. Илья, всё ещё стоявший чуть в стороне, почувствовал, как воздух накалился. Он осторожно кашлянул. — Намечается конфликт? — спросил он, стараясь, чтобы прозвучало как можно более нейтрально. Семен, явно собиравшийся высказать Луке всё, что думает, на миг отвлёкся. Он махнул рукой, будто отмахиваясь от назойливого комара, но взгляд его, обращённый к брату, оставался жёстким. — Какой конфликт, Илья Викторович? — произнёс Лука первым, его голос был устало-спокойным. — Всё прошло достойно. В полном соответствии. Стол накрыли, уважение проявили. А отказ… — Он сделал небольшую паузу, подбирая слова. — Это право Тимофея. Они, конечно, немного подавлены будут, это понятно. Пройдёт. Обычное дело. Не первый и не последний раз. «Немного подавлены» — это была колоссальная недооценка. Семен, внимательно наблюдавший за братом всё это время, больше не выдержал. Он не закричал — кричать было несолидно, — но каждое его слово упало, как отточенный камень. — Лука. Нужно серьёзно поговорить с твоим сыном. Серьёзно. Лука с раздражением махнул рукой, отвернувшись, собираясь идти в дом. — Оставь, Семен. Где мы, а где ГДР? Слишком далеко. Совсем другой мир. — Ты что, издеваешься?! — Семен аж попятился от возмущения, его сдержанность дала трещину. — Это ж был шанс! Такой шанс выбиться в люди, обрести положение! А ты… ты подыгрываешь его глупостям! Его книжным, несбыточным фантазиям о сказочном принце и большой неземной любви… — Он не наш альфа, — тихо, но очень чётко перебил его Лука. Просто констатация факта. Он сделал шаг к дому, давая понять, что разговор окончен. Семен замер, а потом бросился вслед за братом. — «Не наш альфа»? Ты серьёзно? Вот это весь твой аргумент? «Не наш»?! В его голосе звучало неподдельное недоумение и злость. Прагматик в нём не мог смириться с такой иррациональной логикой. Илья, чувствуя себя виноватым зрителем, но не в силах молчать, несмело вставил: — Ну, он же… действительно не последний человек на свете. Может, и к лучшему… Семен резко повернулся к нему. В его взгляде не было теперь ни дружелюбия, ни снисхождения к «городскому чудаку». — Илья, — отрезал он, и обращение на «ты» сменилось холодным, отстранённым «вы». — Вы ничего не понимаете. Вы тут гость. Это наши внутренние дела, наши правила. — Он снова перевёл взгляд на Луку, который уже почти достиг крыльца. — Я созову старейшин. Это уже переходит все границы. Лука остановился, не оборачиваясь. Его плечи напряглись. — Нет. Не надо. День и так был длинный. Всем пора отдыхать. — А вот и нет! — голос Семена приобрёл металлический, решительный оттенок. Он больше не просил, он заявлял. — День как раз только начинается. Я сейчас всех перебужу. Созывается семейное собрание! Немедленно. Он окинул взглядом двор и тут же нашел «гонца». Лука Лукич, всё это время тихо стоявший в тени и ловя каждое слово, съёжился под этим взглядом. — Лука! — крикнул Семен. — Давай, тигр, быстро! Беги, зови всех дедушек. Дядю Аристарха, прадеда Сократа, кума Ираклия — всех, кого увидишь! Чтобы через полчаса были здесь. Быстро! Мальчик метнул испуганный взгляд на отца. Лука, почувствовав его взгляд, медленно, с неподъёмной усталостью кивнул. Это был не жест согласия с братом, а разрешение сыну подчиниться силе семейной иерархии. Лука Лукич рванул с места, его босые ноги зашлёпали по пыльной дороге, растворяясь в сумерках. Семен, тяжело дыша, повернулся к дому. Конфликт из частного спора двух братьев теперь превращался в публичный, родовой суд.