Однажды в глухой Грузинской деревне

Илья, едва переводя дух, замер у калитки дома Афиногена Кирьякова. Перед ним разворачивалась картина, от которой кровь стыла в жилах. Двор был заставлен машинами — не только тем самым зловещим «Мерседесом», но и парой «Волг», «Москвичом». А в центре двора под навесом, у большой глиняной печи, клубилась группа молодых мужчин — альфы и беты. Он узнал лица: вот его собственные ученики-выпускники, вот парни чуть старше, сыновья соседей. Они что-то лепили из серой глины, смеялись, перекидывались шутками. Рядом на длинном столе уже выстроился ряд грубоватых, обожжённых тарелок. Сердце Ильи упало куда-то в сапоги. Он сделал шаг, потом другой, ноги были ватными. — Здравствуйте, — голос прозвучал хрипло. Все обернулись, лица осветившись доброжелательными улыбками. — Здравствуйте, Илья Викторович! — Присоединяйтесь! — Что это? — спросил Илья, указывая на глину. — Тарелки для Зейбебико! — весело пояснил один из парней, ученик 10-го класса Сократ. — Для танца жениха. По традиции, их специально лепят в день свадьбы, а потом жених должен их разбить в пляске. Традиционный танец. Очень веселая вещь. Илья неловко упёрся ладонями в боки. От всей этой картины — весёлой, обжито-праздничной — ему стало физически душно и некомфортно. Парни же переговаривались, напевали какую-то ритмичную мелодию, явно получая удовольствие от процесса. Илья лишь хмурился, чувствуя себя чужеродным элементом на этом празднике жизни. — Может, присоединитесь? — предложил Владимирос. — Научим! Глина отменная! Илья покачал головой. — Спасибо, но… я, пожалуй… А старшие где? Лука Лукич? Семен Эминович? — В доме все, — кивнули ему. — Там идут дела. Илья кивнул и, преодолевая тяжесть в ногах, направился к дому. В прихожей его встретила суета: сдвигали столы, расставляли стулья, несли скатерти. Запах еды бил в нос — томлёное мясо, специи, свежий хлеб. Он машинально заглянул на кухню. Там, в облаке пара, суетились омеги. И его взгляд, скользящий, отчаянный, сразу нашел Тимофея. Тот стоял у стола, заваленного тестом, весь потный, с осунувшимся, усталым лицом. «Мокрая мышка, загнанная в угол», — пронзительно щемяще подумал Илья. Он прошел мимо, не здороваясь, сжав кулаки. Большая гостиная гудела мужскими голосами. Здесь сидели альфы — все патриархи, старейшины, Лука, Семен, Афиноген, и, конечно, Эфген со своими сватами. Больше не было ритуальных пауз и молчания. Шло живое, деловое обсуждение. Эфген, развалясь в кресле, но с прежней уверенностью, что-то объяснял: — …Я уеду через неделю, оформлю все документы на служебное жилье. Но для вызова мне потребуется свидетельство о браке. Так что, помимо нашего праздника, обязательно нужно будет съездить в Цалку, в загс. Может завтра или послезавтра, надо успеть до моего отъезда. Лука, Семен и другие согласно кивали, припоминая, кто у них из родственников и друзей есть в местном загсе и как можно ускорить процесс, чтобы не разрывать молодую семью надолго. На лице Луки не было и тени вчерашней муки — лишь светлая, деловая сосредоточенность. Илья застыл в дверях. Все взгляды обратились на него. — О, Илья Викторович! — Семен первый сорвался с места, лицо его озарила широкая, радостная улыбка. — Друг! Ты всё самое интересное проспал! Илья тупо перевел взгляд с сияющего Семена на Луку, потом на самодовольного Эфгена. — Можно… поздравить? — выдавил он, и голос прозвучал глухо. — Да как же, конечно! Поздравляй меня! — вскричал Семен, хватая его за плечи. — У меня появился еще один сын! Эфген сегодня утром посватался к Эласу! Вечером будет настоящая понтийская свадьба, ты такого ещё не видел! В сознании Ильи что-то щёлкнуло, громко и пронзительно. Всё перевернулось. — Что? — переспросил он, уже ощущая, как каменная глыба сваливается с души. — Эласа? А как же… — он не договорил. Семен с понимающей улыбкой хлопнул его по спине. Лука, встретившись с ним взглядом, улыбнулся и развёл руками: — Свято место пусто не бывает. Эфген снисходительно ухмыльнулся, в свою очередь. И лицо Ильи озарилось. Не притворно, а по-настоящему. Он расплылся в такой солнечной, радостной улыбке, что, казалось, осветил всю комнату. — Мои поздравления! — воскликнул он, и голос зазвенел неподдельным восторгом. — Отличный выбор! Элас — прекрасный омега! Умный, хозяйственный, красивый! Настоящая гордость семьи! А какая семья! Вот взять хотя бы Семена Эминовича! — Он принялся горячо хлопать Семена по груди, сыпать комплиментами его семье, воспитанию Эласа так будто нахваливал своего родного брата, а не сына коллеги. Семен, распираемый гордостью, попытался усадить его: — Присоединяйся к нам, послушай, какие планы! Мы обсуждаем организацию будущего молодых! Это, конечно, не так интересно, как сватовство, которое ты благополучно проспал, но тоже любопытно… — Честно говоря, — перебил его Илья с лёгкостью, которой в нём не было минуту назад, — Я сейчас глянул на ваших молодых у печи… Хочу научиться тарелки лепить! Семен усмехнулся и махнул рукой: — Аааа… Зейбебико! Ну хозяин-барин! Иди, иди! Ребята все покажут! Илья легко выпорхнул из гостиной, но не во двор. Он на мгновение замер в дверном проёме кухни. — Здорово, работники тыла! — громко, радостно, почти с вызовом крикнул Илья. Все омеги обернулись на шум. Его счастливый, сияющий взгляд первым делом нашел Тимофея. Тот поднял глаза, и в его уставшем, потном лице что-то дрогнуло, — слабое подобие усталой улыбки, полной облегчения. Затем Илья перевёл взгляд на Эласа. Тот, хотя и был замучен готовкой, светился изнутри тихой, торжественной радостью. — Мои поздравления, молодой! — сказал Илья, и в его голосе не было ни капли фальши. - Отличный альфа подобрался! Элас выпрямился, немного выпятив грудь, и с достоинством, ответил, гордо улыбаясь: — Спасибо, Илья Викторович! Обязательно приходите на свадьбу! — Непременно приду! — воскликнул Илья. — Меня уже и к работе притянули — тарелки лепить! Взрослые омеги дружно посмеялись. Кто-то фыркнул: — Тарелки лепить — тоже мне работа! Тимофей, не поднимая глаз от теста, вдруг тихо, но внятно сказал, и в его голосе прозвучала давно забытая, лёгкая нота: — Вот бы кто нам тут на кухне помог… Он тут же получил лёгким, сложенным полотенцем, шлепком по затылку от Герадота. Не зло, а по-домашнему, в шутку. — А ну?! — притворно возмутился Герадот. И кухня взорвалась общим, снимающим напряжение смехом. Илья, все ещё сияя, помахал им и побежал во двор.