Однажды в глухой Грузинской деревне

Осознание того, что их тщательно скрываемая с Ильей тайна, - симпатия друг к другу, никогда, по сути, не была тайной для села, стало для Тимофея прозрением. Все всё видели и понимали. Но, выходит, что сознательно не препятствовали, потому что, по сути, с точки зрения строгих правил общины — ничего предосудительного и не происходило. Более того, происходящее как раз укладывалось в логику этих правил. Илья, сам того не осознавая, действовал в рамках «правильного» сценария. Почти идеально. Он не просто флиртовал. Он устроил Тимофея на официальную работу. Это не подарки-побрякушки, а акт, меняющий социальный статус и возможности для будущего молодого омеги. Илья прикрывался долгом перед Лукой за решения вопросов с доносами. И они оба были уверены, что это достаточно хорошее прикрытие. Но люди вокруг не были слепыми. Для общины это мощнейший сигнал: альфа вкладывается в будущее омеги, значит, его намерения серьёзны. Он готовит его к поступлению в вуз. Это высшая форма заботы и инвестиции в будущее семьи. Не каждый местный заинтересованный альфа способен на такие жесты. Лука, который винил себя за то, что не дал сыну образования, видя в Илье человека, который исправляет его ошибку глубинно одобрял происходящее и лишь контролировал, чтобы молодые не отклонились от традиционного курса. Он часто бывал в доме Гуадова, причём с благородной, публичной целью репетиторства. Он не таскал Тимофея по тёмным углам, а приходил в лоно семьи, под присмотр отца. Это было демонстрацией уважения и открытости. Его поведение на свадьбе Эласа - щедрый подарок, активное участие, - было расценено Семеном, да и Лукой, как радость, что женихом стал не Тимофей. Это показало всем, что его интерес — не абстрактный, а очень личный. И поскольку Илья был в селе человеком уважаемым и желанным, все были только рады перспективе того, что прекрасный специалист пустить корни в их земле. Илья вёл себя не как соблазнитель, а как идеальный претендент: ответственный, заботливый, серьёзный, уважающий семью и улучшающий благосостояние и статус своего избранника. Препятствовали бы они, если бы Илья вёл себя иначе? Безусловно. Если бы он тайно встречался с Тимофеем, водил его в лес или на чердак, если бы вскрылась тайная поездка в Цалку и поход в кинотеатр — это был бы скандал. Если бы он вёл себя фамильярно, трогал его при людях, как это случайно вышло в первую встречу, — это сочли бы оскорблением. Если бы он «крутил роман» без ясных перспектив брака, — его бы осудили как подлеца. Но Илья всего этого не делал. Его «ухаживания» были не стандартными, довольно продвинутыми для горной деревни, но определенно - одобряемы. Поэтому никто не препятствовал, но все наблюдали и одобрительно ждали развития логично ожидаемых событий. Илья не был угрозой системе. Он стал ценным ресурсом. И брак такого человека с местным омегой — это не угроза устоям, а, наоборот, их укрепление и большая удача для семьи. Роман Ильи и Тимофея, боже, некоторые селяне так это и называли, развивался в уникальном вакууме: это были чувства, облечённые в безупречную с точки зрения традиций форму. Община видела не скандальную связь, а идеально правильное, медленное сватовство. Они не мешали, потому что ждали закономерного финала — официального предложения. И теперь всем казалось, что этот финал предрешён. Как они с Ильей могли думать, что никто не видит? Они были такие наивные. Вернее, находились в состоянии мощнейшей иллюзии, которую питали оба. Впрочем, а как могло быть иначе? До Ильи у Тимофея не было ничего своего. Вся его жизнь — публичное имущество семьи: его труд, его время, его будущее обсуждались за столом. Чувства к Илье — это было первое и единственное, что принадлежало только ему. Это было его сокровище. Он так отчаянно цеплялся за эту иллюзию приватности, что искренне верил: если он не говорит об этом вслух, то и никто не видит. Он был уверен, что их украденные взгляды, мимолётные прикосновения, тихие разговоры — это их общая, волшебная тайна. А Илья… Илья судил по своим меркам. "Я не делаю ничего явного при всех". "Я помогаю ему как педагог — это благородно". Он не осознавал, что в этой культуре считать помощь и покровительство "тонкостями" — это всё равно что прийти с оркестром. Его действия были не тонкими намёками, а громкими, чёткими социальными сигналами, которые любой местный житель считывал с первого раза. Его "тайна" была написана крупными буквами на самом видном месте, но он, иностранец в этом языке, её просто не читал. Они мыслили тоннельно и думали, что умнее системы. Классическая ошибка всех влюблённых. Им казалось, что они нашли лазейку: Встречи под видом "репетиторства", общение в рамках "кружка". Они думали, что используют формальные предлоги как ширму. Но на самом деле община смотрела на эту ширму, кивала и думала: "Как необычно, но правильно, как умно. Сватовство идёт по всем правилам". Они играли в прятки, думая, что мастерски спрятались, а всё село в это время доброжелательно даже с неким умилением наблюдало за их игрой, как за игрой двух котят, одобряя. Их наивность была трагична и прекрасна одновременно, ведь она и была доказательством искренности их чувств. Они не рассчитывали, не вели стратегические игры. Они просто тянулись друг к другу, как два магнита, думая, что их притяжение невидимо для мира. Но село заметило всё почти сразу. Но оно не стало мешать, потому что молодые люди, сами того не ведая, разыгрывали перед ним идеальную, одобряемую пьесу под названием "Правильное сватовство хорошего альфы". Трагикомедия ситуации была лишь в том, что Илья и Тимофей мнили себя тайными агентами, почти шпионами, а всё село уже готовилось прийти на их свадьбу. Настоящие чувства - они такие: всегда слегка ослепляют и заставляют верить в чудо приватности там, где его быть не может. Только вот было одно "но"…