Однажды в глухой Грузинской деревне

Всё село затаило дыхание в ожидании. Ждали, что вот-вот Илья Викторович начнёт действовать: подойдёт к старшим, станет спрашивать, советоваться, попробует заручиться поддержкой опытного в традициях человека для организации сватовства. Ждали знаков, жестов, намёков. Но ничего не происходило. Однажды, будучи приглашённым на ужин к химику Афтандилу Леоновичу, Илья был подвергнут прямому допросу со стороны его супруга, Анастаса, человека не особенно церемонного. — По всему селу, Илья Викторович, ходят слухи, — откровенно заявил Анастас, отодвинув тарелку. — Будто вы собираетесь посвататься к Тимофею Гуадову. Я, конечно, понимаю, что сплетни — дело десятое, но раз уж разговор зашёл… — он посмотрел на Илья прямо, без улыбки. — Если это правда, то вам, очевидно, понадобится делегация для сватовства. Раз уж вы здесь один, то наша семья могла бы… — Эм… нет. — Илья врезался в его монолог, и голос его прозвучал резче, чем он планировал. Все за столом притихли, замерли, глядя на Илью во все глаза. — Простите. Это просто слух. Он почувствовал прилив стыда и неловкости за разговор к которому, по сути, не имеет никакого отношения, но тут же собрался, выпрямив спину. — Не знаю, кто распространил эту сплетню. Но она не имеет под собой оснований. — Он сделал паузу, глядя на свои руки, а потом поднял взгляд, уже более спокойный, почти официальный. — Я полагаю, моё содействие Тимофею в вопросах трудоустройства и репетиторства было понято превратно. Я просто очень благодарен его семье за помощь в одном… деликатном моменте с доносом в райцентр от Кирьякова. И я увидел, что Тимофей — энергичный, надёжный, полный энтузиазма к работе молодой человек. Поэтому посодействовал. Без какого-либо… особенного умысла. За столом повисла тишина. Густая, неловкая, налитая недоумением. Казалось, все были немного огорошены. Афтандил Леонович поправил очки. Илья шумно выдохнул. — Вот… Ещё минута общего замешательства, и наконец все словно выпали из оцепенения. — А-а, сплетни! — махнул рукой Анастас, слишком бодро, стараясь разрядить обстановку. — Слышат звон, да не знают, где он! Обычное дело в наших краях, - хмуро буркнул Афтандил, мрачно посмотрев на супруга, мол, - «ну зачем!» — Да, просто странный слух, — кивнул Илья, подхватывая спасительную соломинку. — Я не хотел бы, чтобы чьи-то надумки как-то… влияли на Тимофея. Он хороший парень, но слишком юный. Да и я, если честно, пока не готов… Этот ответ Ильи Викторовича — точный, вежливый, убийственно ясный, — вскоре, обрастая витиеватыми подробностями «а как он вздохнул, прежде чем заговорить», «а как посмотрел в сторону, открещиваясь», распространился по селу быстрее, чем любой слух о сватовстве. И теперь все вокруг — только и говорили, что об этом. И всем было искренне жаль Тимофея. Его ставили в положение ещё более неловкое и двусмысленное, чем прежде. Пересказ его реакции «говорят, Тимка аж белел весь, когда ему рассказали», «да он теперь совсем в себя ушёл, он же так ждал», «да, все ждали» украшали яркими, сочувственными деталями. Вся история превратилась в целую драму, которую село дружно, с придыханием, обсасывало. Сочувствовали Тимофею. Но при этом никто не решался винить Илью Викторовича. Ведь какая, в сущности, его вина? Не знал человек, что его помощь поймут превратно. Не рассчитывал. Тимофей да и все остальные сами все надумали. - Тимка, конечно, красавец, и очевидно, что влюблён по уши в Илью Викторовича… - А кто не влюблен, скажите? - Все его любят! - Илья Викторович - это Илья Викторович! - А Тимка. Он конечно наш, он самый прекрасный, но отбросим лирику и будем откровенными. Они с Ильёй Викторовичем — птицы разного полёта. - Это правда! - Где Илья Викторович - и где Тимофей! - Просто нам всем захотелось поверить в сказку! А теперь приходилось с грустью признавать, что сказке не бывать. И самым жалким в этой истории был, конечно, сам Тимофей, — прекрасный, несчастный мальчик, который поверил в неё сильнее всех.