Однажды в глухой Грузинской деревне

На остановке постепенно собралась группа абитуриентов — взволнованные, принаряженные, с тщательно упакованными документами. Во главе, как ответственные взрослые, стояли Илья Викторович и Елизавета Спиридоновна Попандопулу, мать Яниса — того самого юноши-беты, который победил в региональной олимпиаде по русскому и вышел на всесоюзную олимпиаду, где уже, к сожалению, затерялся среди более эрудированных учеников, но все равно был гордостью родного села. Вдвоем с Елизаветой Илья проверял у всех паспорта и аттестаты, складывая их в отдельные прозрачные пакеты, пересчитывали детей и оплачивали билеты до Цалки, зорко следя за порядком. Тимофей держался в общей массе выпускников, но чуть в стороне, не участвуя в их пересмешках и азартных беседах. Он иногда натыкался на взгляд Ильи — быстрый, как вспышка, — и тут же отводил свой. Любую возможность, даже для мимолетного обмена словами, перекрывала неусыпная, энергичная фигура Елизаветы Спиридоновны, жаждущей общения с молодым учителем. Не специально. Просто женщина она была большая, заполняющая собой все пространство, во всех смыслах. Добравшись до Цалки, Илья оставил группу на ее попечение, а сам отправился в кассу покупать билеты на следующий маршрут — от Цалки до Кутаиси. Очередь была длинной, и когда он, наконец, добрался до окошка, кассирша бесстрастно сообщила: — На всех не хватит. Семь осталось. В ушах зазвучал голос Семена: «Озаботься билетами раньше, все выпускники сейчас туда едут!» Илья, с тяжелым чувством досады на свою беспечность, купил семь билетов и вернулся к ожидающей группе. — Билетов хватило не на всех, — сказал он, стараясь звучать спокойно. — Только семь. Значит, двое остаются здесь до завтрашнего рейса. Один взрослый обязательно должен быть с основной группой. Поэтому останусь я и еще кто-то. По времени мы укладываемся, экзамены всё равно через сутки после прибытия. Просто кто-то останется без экскурсии по Кутаиси, но проведет увлекательный вечер в Цалке с самым лучшем учителем на свете, - попытался выгодно продать билет на завтра Илья. - Со мной то есть. Среди ребят прошел встревоженный шепот. Деревенская детвора, никто из которых дальше Цалки не бывал, в ужасе переглядывалась. Упустить шанс увидеть большой город и остаться на вечер в райцентре? Никто не хотел этого. — Илья Викторович, — первая нарушила молчание Елизавета Спиридоновна. — Вы едьте! Вы ведь никогда в Кутаиси не были. А я… я хотела, конечно, погулять по городу. Всю жизнь из села выезжала от силы три раза: в загс, в роддом и в больницу на операцию… как раз в Кутаиси. Там был хирург по моей болезни. Я тогда городом очаровалась, но в силу состояния здоровья не особо насладилась… — Она умолкла, и Илья вспомнил ее рассказ в дороге. Она пересказывала ему эту историю про свою селезенку буквально раз десять. Он чувствовал на себе груз вины — это он не купил билеты заранее. И уступить сейчас, переложив последствия своей оплошности на плечи этой женщины, чья жизнь и так была бедна на впечатления, казалось ему неправильным. — Нет, Елизавета Спиридоновна, — твердо сказал он. — Я остаюсь. А вы поезжайте. — Он обернулся к ребятам. — Так. Кто хочет задержаться со мной в Цалке? Подростки не горели желанием. Все переглядывались и предлагали кандидатуры друг друга. Илья пытался уговорить: — Ну же, кто-нибудь! Обещаю мороженое! — Он смотрел на всех, но дети упорно отводили глаза. — Свожу в кинотеатр! Весело проведем время! Ну же, кто-нибудь! Все молчали. Все хотели в Кутаиси. Илья развел руками: — Ну же, вы же все говорили, я ваш любимый учитель! Дети неловко переминались. Один из парней, не глядя на Илью, пробормотал: — Вы и есть любимый, конечно… Но вас мы каждый день видим. А Кутаиси — нет. Елизавета Спиридоновна, видя безвыходность, вздохнула и обратилась к сыну: — Янис, ты с Ильей Викторовичем останешься! Янис тут же вспыхнул, сердито глядя на мать: — Я? Почему?! Ты итак со мной едешь! Я без того наказанный! Пусть Афина остается — она троечница, ей всё равно в село возвращаться! Афина возмущенно вскрикнула, и дети начали переговариваться, спор набирал обороты. Илья наблюдал за повышающимся градусом переговоров на остановке, на косые взгляды со стороны и сказал: — Стоп. Чтобвы никому не было обидно, и было честно… — Он достал свой ежедневник, вырвал лист, порвал его и на каждом клочке написал имена. — …кладем в шляпку Артемиды, и я вытаскиваю жребий. Чье имя выпадет — тот со мной и остается. Справедливо? Все согласились. - Да! - Давайте так! Елизавета Спиридоновна вздохнула: — Какой вы все-таки правильный, Илья Викторович. Любой другой уже бы ткнул пальцем в первого попавшегося и не думал ни о чем. Артемида сняла шляпку, Илья засыпал туда смятые бумажки, скомандовав: «Перемешай». Девочка перемешала, и Илья вытащил одну из скомканных бумажек. Ребята почти не дышали от ожидания. Илья посмотрел на развернутый клочок бумаги и сказал: — Гуадов Т , - вновь смяв бумажку и засунув себе в карман. Все облегченно выдохнули. Все-таки одноклассники друг друга ближе ощущали, чем Тимофея, который был на год старше и были в какой-то степени рады, что у всех у них будет возможность разделить вместе радость от визита в Кутаиси. Тимофей ровно кивнул. Илья вручил Елизавете Спиридоновне все билеты. Они с Тимофеем проводили всех на автобус. Илья махал уткнувшимся в стекло и машущим ему школьникам. Тимофей мрачно наблюдал за их счастливыми лицами. Когда автобус уехал, Илья повернулся к нему. Тимофей сказал: — На бумажке было не мое имя. Илья усмехнулся и достал из кармана смятую бумажку. Тимофей развернул ее. На ней было написано: «Кирьякиди А» - Так не честно! - Побежишь за автобусом? Тимофей закатил глаза и просто ответил: — Нет. - Ну, вот и отлично, - ровно ответил Илья. - Пошли за билетами!