thin vein

Джейсон ещё несколько секунд простоял в том самом переулке, всматриваясь в пустое пространство, где минутой ранее на него смотрела девушка с кроваво-красными глазницами. Воздух здесь всё ещё был разрежён странным, металлическим запахом, будто только что отгремела гроза. Закатив глаза, спрятанные под шлемом, он всё же сдался, решив вернуться в первый переулок, где лежал труп парня. В ушах раздался тяжёлый, требовательный голос Брюса с той самой знакомой интонацией разочарования: «Джейсон, почему ты её упустил?» — Ты издеваешься? — он приземлился на карниз, схватился за пожарную лестницу и спустился на уровень ниже. — Я уверен, она может заставить мою кровь вскипеть в прямом смысле. Ты вообще видел, что она делает? У неё кровь превращается в чёртовы лезвия! — Нам нужно больше информации про неё, — спокойно отрезал Уэйн, не обращая внимания на чужие эмоции. — Понятное дело, — Джейсон спрыгнул на землю, приземлившись на обе ноги рядом с телом. — Но Готэм — немаленький город. И я сильно сомневаюсь, что она единственная испаноговорящая девушка во всём Ист-Энде. Что прикажешь делать? Прочёсывать каждый квартал? — Начни с тела, — коротко приказал Брюс. Джейсон фыркнул, но спорить не стал. Пока он разговаривал с Бэтменом, рука привычно соскользнула в бронежилет. Он достал небольшую стерильную колбу и одноразовую иглу. Присел на корточки возле остывающего трупа, чтобы взять его кровь на анализ. Джейсон внимательно осмотрел его лицо. Молодой, около двадцати с небольшим. Расширенные капилляры в глазах, неестественная бледность, остатки белой пены у уголка рта… Классические признаки передозировки тяжёлыми опиатами или чем-то похуже. Девушка могла и не врать. — Джейсон… зачем тебе его кровь? — спросила Барбара, следя за его действиями будто бы от его лица. Её голос звучал заметно напряжённо. — «Ведьма» сказала, что в нём были наркотики, — перебил ее Колпак, аккуратно вбирая в шприц тёмную кровь. — Сказала, что если бы не она, он всё равно бы сдох от дряни, которую принял. Хочу проверить, не солгала ли она. — Джейсон… — Барбара вздохнула, и он буквально услышал, как она трет переносицу под скрипнувшими очками. — Ты действительно веришь словам неизвестной, которая только что тебя чуть не убила? — Она меня не «чуть не убила», — сосредоточенно пробормотал он, заполняя колбу слишком жидкой кровью и плотно закрывая крышку. — Она могла, но не стала. Я видел, как она движется. Каждое её движение было… контролируемым. Даже когда я всадил в неё пулю, она не атаковала в полную силу. Это не слепая ярость. Это точность. Он поднялся, убирая колбу в защищённый отсек на поясе. — Бабс, ты скажешь мне спасибо, когда первая в Готэме определишь формулу наркотика, который косит население города. Я скоро буду. Готовь центрифугу и свой аналитический мозг.

***

Кармилла смутно помнила, как оказалась дома. Путь от переулка до её квартиры в Верхнем Ист-Сайде Готэма прошёл сквозь пелену боли и сосредоточенности на долгой дороге. Каждый шаг, каждый прыжок с крыши на крышу отдавался пульсацией в боку, где под рёбрами всё ещё сидел кусочек свинца. Она не вытащила его — слишком рискованно. Вместо этого всю дорогу удерживала гематический барьер вокруг пули, не давая ей сместиться и повредить печень. Концентрация отнимала силы, и, к тому моменту, когда её ноги коснулись пола собственной квартиры, девушка была на грани истощения. Оказавшись в своей тихой квартире, она не стала тратить силы на свет. Захлопнув окно, через которое она вылезла часами ранее, девушка обессиленно сползла на прохладный пол спальни. В ушах шумело. Потеря крови делала своё дело, превращая мышцы в вату и замутняя сознание. Сосредоточившись полностью, не отвлекаясь на панику или желание сбежать от Красного Колпака, Кармилла попробовала ускорить регенерацию. Это всегда было странным ощущением — словно внутри неё просыпался второй организм, микробиочипы которого начинали мягко вибрировать, отдавая накопленную энергию. Ткани пытались срастаться сами, но пуля мешала процессу. Регенерация шла медленно и болезненно. Чтобы ускорить процесс, нужно было извлечь пулю и зашить сквозную рану хирургическим швом. На ватных ногах девушка спустилась на первый этаж квартиры. Уютная квартира с мансардным этажом под спальню и с балконом. Это было чудо — найти такое пристанище. Ей было неважно, какая квартира, главное, чтобы в ней можно было помыться и поспать. Но увидев этот вариант (на удивление, даже не особо дорогой), Кармилла решила остаться здесь. Придерживаясь рукой за стену, чтобы не осесть прямо в коридоре, она доковыляла до ванной. Открыв дверь плечом, она услышала, как раздался громкий хлопок. Это свет залил кафельные стены своей безжалостной белизной: почти как в операционной. Она открыла ящик под раковиной и достала большую, профессиональную аптечку — ту, что была старательно собрана даже тщательнее, чем в её ординаторской в Генеральной больнице Готэма! Антисептики, стерильные бинты, пластиковые шприцы и иглы для них и хирургическая сталь покорно ждали свою хозяйку. Да, почти как в операционной... Стянув с себя изорванный верх костюма, Кармилла посмотрела на рану в зеркале. Входное и выходное отверстие. Чистое попадание. Пуля прошла навылет, лишь чудом не задев ничего жизненно важного. Стоило высказать благодарность её гемокинетическому контролю, который в последний момент успел сместить траекторию пули на пару сантиметров. — Бывало и хуже, — сказала она своему отражению. Глаза всё ещё были красными от недавнего напряжения, но радужка уже начала проявляться — янтарная, яркая, контрастирующая с бледной, как мел, кожей. Обработав руки и инструмент антисептиком с привычной, но заметно подкосившей ее усталостью и тщательностью хирурга, Кармилла приступила к кропотливой работе. Зашивать себя было куда проще, чем проводить операции на бьющихся сердцах. Это она осознала давно — ещё в восемнадцать, когда впервые осталась совсем одна, раненая, в чужом городе, где никто не пришёл бы на помощь... И всё же это требовало немалых сил. Девушка до скрежета зубов сжимала челюсть, пока кривая игла проходила сквозь ткани. Взгляд в отражении зеркала был не просто усталым — он был свирепым, почти звериным. Сжатые губы, сомкнутые челюсти, сосредоточенно нахмуренные брови. Игла выходила и входила обратно в плоть, заставляя все мышцы брюшного пресса судорожно напрягаться. Боль была тупой и горячей, но привычной. Спустя двадцать минут аккуратной работы рана была ушита ровным хирургическим швом. Кармилла обессиленно опустилась на холодный кафель, вытянув ноги и пытаясь отдышаться. Теперь, когда целостность тканей была восстановлена, процесс регенерации ускорился. Стерев пот с лица жестким полотенцем, она откинула голову назад, чувствуя, как сердце перекачивает уже обогащённую кислородом кровь. «Он не хотел меня убивать», — пронеслась в голове мысль, обжигающая своей простотой где-то под сердцем. Если бы Красному Колпаку нужен был труп, он бы так не нянчился с Кармиллой — точный выстрел на поражение в лоб закончил бы их притязания намного раньше. А ещё попытка связать, а не прикончить на месте... И, что самое важное, она чувствовала биение его сердца. Нечётко, словно сквозь помехи — но она чувствовала его сомнения. Его гнев контролировался чем-то иным. Приказом? Усмехнувшись этому мрачному комплименту от врага, девушка поднялась на ноги и побрела до кухни. Здесь всё было именно так, как она любила: чисто, светло; ароматы трав и старого дерева. Пара бутылок острых соусов, ещё свежие овощи в холодильнике, несколько контейнеров с готовой едой — её стандартный набор, когда нет времени готовить. И целая полка сангрии. Её маленькая слабость. Испанская кровь требовала испанского вина. Взяв одну бутылку, она не стала утруждать себя бокалом. Кармилла развалилась на диване, закутавшись в мягкий плед, и включила какой-то старый фильм ради фонового шума. Звуки чужих голосов заполняли пустоту квартиры. Сангрия приятным теплом разливалась по горлу, расслабляя напряжённые мышцы, смывая остатки страха и боли. С медицинской точки зрения её действия, конечно, были неправильны, но, к счастью, способности позволяли очищать кровь от алкогольного воздействия, оставляя для Карм только терпкий вкус на языке. «Завтра смена в больнице», — обыденно напомнила она себе. В семь утра ей нужно быть в операционной. Сенатор Нью-Джерси всё ещё ждал плановой процедуры, и доктор Рохас не могла себе позволить опоздать или выглядеть уставшей. Но это всё будет завтра. А сегодня… сегодня она выжила. Снова. И, сама того не заметив, Кармилла провалилась в глубокий, лишённый сновидений сон.

***

— Что там, Бабс? Джейсон стоял рядом с Барбарой Гордон в Бэт-пещере, оперевшись бедром о край металлического стола, пока та проводила химический анализ взятой крови. Мониторы перед ними выдавали столбцы сложных формул и графиков. Девушка задумчиво вглядывалась в молекулярную структуру, построенную компьютером. Её брови приблизились к переносице, а губы скривились в мрачном выражении. — Мне кажется, она была права, — наконец отрешённо произнесла Барбара, поворачиваясь к нему лицом и снимая очки, чтобы протереть их краем рукава. — Это дрянь скосит здорового быка, не говоря уже об обычном человеке. Смесь синтетических опиатов с чем-то, что я даже не могу идентифицировать… Вызывает почти мгновенную полиорганную недостаточность, — она указала на один из графиков. — Судя по концентрации вещества в крови, он принял дозу примерно за час до того... как встретил нашу незнакомку. Остановка сердца была лишь вопросом времени. Джейсон перевёл напряженный взгляд с монитора на Барбару и обратно. Что-то в его груди неприятно сжалось. Он ошибся. Или не совсем ошибся, но явно поторопился с выводами. — В морге должны будут провести полное вскрытие и установить точную причину смерти, — продолжила Гордон, откинувшись в кресле. — Но уже сейчас я могу предположить, что он скончался не от её сил, а от самого вещества. Её вмешательство — максимум ускорило неизбежное. Или она действительно попыталась его пощадить, как и сказала. Прекратила мучения. Джейсон уселся в кресло рядом с ней, не сводя глаз с мониторов. В голове крутились образы событий прошедших часов. — Знаешь, я многое повидал в этом городе, — медленно проговорил он, наконец-то снимая свой шлем и встряхнув головой, чтоб поправить влажные от пота волосы. — Но когда видишь, как у человека из глазниц исчезают зрачки, а радужка тонет в крови… это даже для Готэма перебор. Знаю только, что у неё от злости глазницы полностью заливает красным. И это, блять, выглядит так, будто она сейчас взорвёт тебя изнутри. — Ты как себя чувствуешь после её нападения? — обеспокоенно спросила Барбара, когда с делами было покончено. Она развернулась к нему всем корпусом, как бы сканируя взглядом на предмет скрытых повреждений. — Нормально, — Джейсон повел плечами, разминая затёкшую шею. — Голова уже прошла. Но та минутная слабость, с этой острой, пронзительной болью в висках… это мерзость. Чувствуешь себя марионеткой в чьих-то всемогущих руках. И я ничего не мог сделать — просто упал и ждал, когда она закончит, — он поморщился, вспоминая ощущение присутствия чужой воли в собственной черепной коробке. — Она не пыталась тебя убить? — уточняюще спросила Гордон, хмурясь сильнее. — Она об этом прямым текстом сказала, — чуть раздражённо хмыкнул Джейсон. — Дословно: «Мне не интересна смерть готэмцев. Твоя тем более. Мы можем разойтись на хорошей ноте», — он покачал головой, сделав движение губами, словно до сих пор не мог поверить в услышанное. — Если бы это была какая-нибудь подхалимка Чёрной Маски или очередная пассия Джокера, мне был бы пиздец. Она могла меня убить в любой момент. Но не стала. Почему? — Потому что она не убийца, — тихо констатировала Барбара, и её пальцы торопливо забегали по клавиатуре. — По крайней мере, не в том смысле, к которому мы привыкли. Она открыла несколько окон на большом мониторе. Архивы новостных газет, медицинские публикации, больничные отчёты… — Она знает достаточно про человеческий организм, — рассуждала Гордон вслух, быстро прогоняя информацию. — Гораздо больше, чем просто мета-человек с контролем крови должен знать интуитивно. Её знание анатомии — профессиональное. Я бы сказала, уровень ведущего хирурга. — Ну да, — согласился Джейсон, задумчивая потирая подбородок. — Но если у неё силы напрямую связаны с кровью, разве она не должна это знать чисто физически? Ощущать артерии, вены, кровоток? Может, это просто часть её способностей? — Возможно, — кивнула Барбара. — Но посмотри сюда. Она набрала несколько команд на клавиатуре, и на экране появилось видео. Пресс-конференция. На трибуне стояла молодая женщина в белом медицинском халате поверх строгого тёмно-зелёного платья. Её чёрные кудрявые волосы были собраны в аккуратный, но слегка растрёпанный пучок, будто она только что вышла из операционной. Глаза — пронзительные, янтарные, с тем же самым острым, оценивающим прищуром, который Джейсон видел несколько часов назад. Журналисты задавали вопросы, а она спокойно, с лёгким испанским акцентом, говорила о спасении сенатора Нью-Джерси после нападения одного из суперзлодеев. Уверенный голос, медицинская терминология, ни тени сомнения. Джейсон замер. — Тот же голос, — прошептал он, не отрывая взгляда от экрана. — Тот же самый. Я бы узнал его из тысячи. Имя на экране гласило: «Доктор Кармилла Рохас. Одна из ведущих кардиохирургов Генеральной больницы Готэма». — Похоже, я знаю, кого мы ищем, — сказала Барбара. Но Джейсон, как загипнотизированный, всё это время смотрел на это лицо. Усталый взгляд, который даже ради камеры не пытался скрыть глубокие тени под глазами. Калейдоскоп из родинок, разбросанных по прямой линии скул и слегка вздёрнутому носу. Непослушные чёрные кудри, которые явно не хотели оставаться в причёске. И эта едва уловимая, кривоватая усмешка, промелькнувшая на губах, когда один из журналистов задал особенно глупый вопрос. Его рот приоткрылся в изумлении. Днём — кардиохирург, спасающий жизни сенаторов. Ночью — линчеватель, работающий на грани закона, забирающий жизни преступников или, по крайней мере, пугающий их до полусмерти. С двойной жизнью, схожей с Брюсом Уэйном. — Она не просто мета-человек, — заключил Джейсон, откидываясь в кресле, не в силах отвести взгляд от экрана. — Она — врач. Настоящий, чёрт возьми, врач. И одновременно — вершит собственное правосудие по ночам. — И она спасла тебе жизнь, — добавила Барбара, понизив голос. — От чего, Бабс? — спросил Джейсон с легкой усмешкой, выгнув бровь. — Это была небольшая дуэль. Я б сказал, ознакомительная. Явно Брюс не остановится только на этой встрече. В комнате повисла тишина. Джейсон смотрел на застывший кадр с лицом Кармиллы и чувствовал, как где-то внутри зарождается сложное, почти забытое чувство. Не восхищение. Не враждебность. Что-то среднее. Признание равного себе. А Кармилла Рохас тем временем спала на своём диване в Верхнем Ист-Сайде, не зная, что где-то в Бэт-пещере двое людей только что раскрыли её главную тайну. Сангрия согревала её изнутри, и впервые за долгое время ей снился не Кадмус, а что-то тёплое и смутное — возможно, Мадрид. Возможно, дом, которого у неё никогда по-настоящему не было.