Яд надежды: избалованный ребенок.

Спустя девять лет Шэнь Юаню было двадцать два, и он решил стать учителем. Решение, если честно, было не самым продуманным, но звучало достаточно взрослым, чтобы родители одобрили. Сегодня был третий день практики — и по странному стечению обстоятельств ему достался выпускной класс. Этому Шэнь Юань был искренне рад: с детьми он ладить не умел, а выпускники были почти его ровесниками. Теоретически — общий язык должен был найтись. На практику он шёл вместе с одногруппником — Мобэем. Парень был… странный. Не в плохом смысле. Просто за три года учёбы Шэнь Юань ни разу не видел у него ни одной эмоции. Ни улыбки. Ни раздражения. Он держался особняком, все групповые проекты делал сам — и делал идеально, что бесило ещё сильнее. Мобэй, к слову, проходил практику в параллельном выпускном классе. Там учился один его знакомый — Шан Цинхуа. Откуда Шэнь Юань знал Шан Цинхуа? О, это отдельная история. Родители у них дружили, а сам Шэнь Юань был хорош в литературе. Поэтому Шан Цинхуа однажды попросил его «немного подкорректировать» свою свеженаписанную новеллу. Шэнь Юань был не в восторге, но родители настояли — сын друзей всё-таки. Новелла оказалась… удручающей. Главный герой — некий **** — с детства страдал: потеря матери, издевательства учителя, унижения, боль, одиночество. А потом, разумеется, выяснялось, что он демон, который мстит всем, захватывает очередную красавицу, и дальше начиналось то самое «па-па-па». Это было печально. И тревожно. Так или иначе, родители Шан Цинхуа потом долго расписывали, как было бы замечательно, если бы Шэнь Юань «присматривал» за их сыном. Родители Шэнь Юаня, конечно же, согласились. А раз уж так — он заодно присматривал и за Мобэем. Мало ли. Странный тип всё-таки. И вот — третий день практики. И Шэнь Юань… опаздывал. Катастрофа. Как он вообще мог это допустить?! А очень просто — простоял двадцать минут в очереди в кафе ради рафа на кокосовом. Абсолютно неразумно. Абсолютно недопустимо. Хуже было только то, что Мобэй стоял в той же очереди. Так что опоздали они оба. Тонешь сам — утопи другого, — утешал себя Шэнь Юань, хотя ситуация явно не подходила под пословицу. — Ай, боже, мне сейчас вообще не до этого…! Он влетел в класс ровно по звонку — запыхавшийся, с растрёпанными мыслями и горящими ушами. Быстро извинился за опоздание — и перед учениками, и перед главным учителем, который сегодня контролировал урок. Если всё шло хорошо, тот обычно уходил «по важным делам». Шэнь Юань прекрасно знал, что эти «дела» звали молоденькую медсестричку. Он начал урок, стараясь выглядеть уверенно. Получалось… средне. Спустя пару минут в дверь постучали. В кабинет вошёл молодой человек. Красивый. Слишком. И до боли знакомый. Шэнь Юань почувствовал, как что-то внутри него холодеет. Перед глазами всплыл образ ребёнка, которого его семья когда-то хотела усыновить. Мальчика, с которым он… обошёлся плохо. Очень плохо. — Извините за опоздание, — спокойно сказал ученик. Шэнь Юань понял, что раньше его не видел. — Ты новенький? — вырвалось у него. Парень улыбнулся — тонко, ехидно. — Похоже, это учитель здесь новенький, — ответил он. — Я просто болел некоторое время. Шэнь Юань смутился, быстро взял себя в руки и попросил ученика представиться. — Ло Бинхэ. …Вот тут он и понял, что облажался окончательно. — Присаживайся, — сказал он, почти автоматически, а затем представился сам. В тот же миг он заметил, как в глазах Ло Бинхэ вспыхнул интерес. И что-то ещё — тёмное, вязкое. От этого взгляда по спине прошёл холод. Оставшийся урок Шэнь Юань провёл ужасно: запинался, сбивался, терял мысль. Контролирующий учитель смотрел на него всё более недовольно — ведь из-за этого он так и не смог уйти к своей «медицинской фее». Когда звонок прозвенел, Шэнь Юань буквально рухнул на стул в учительской и закрыл лицо руками. Уши горели. Лицо — тоже. Он вспомнил, каким был в детстве. И как легко портил жизнь мальчику, который ни в чём не был виноват. — Ладно… — прошептал он. — Если судьба решила напомнить… …значит, я искуплю свои грехи. Он ещё не знал, что Ло Бинхэ не ищет искупления.