Яд надежды: избалованный ребенок.

Шэнь Юань был уверен, что Ло Бинхэ уйдёт вместе со всеми. Он даже не смотрел в ту сторону, когда прозвенел звонок — слишком сильно хотелось сделать вид, что ничего особенного не произошло. Что это просто ученик. Просто совпадение имени. Просто нервы. Класс шумел, двигался, жил своей обычной школьной жизнью. Шэнь Юань собирал тетради, делал вид, что перечитывает записи, лишь бы не поднимать глаза. И всё равно он чувствовал взгляд. Не навязчивый. Не откровенный. Слишком спокойный, чтобы его можно было игнорировать. Когда последние ученики вышли, дверь не закрылась сразу. Шэнь Юань поднял голову. Ло Бинхэ стоял у своей парты, неторопливо складывая вещи. Его движения были аккуратными, почти ленивыми. Он не торопился. Как будто знал, что время — на его стороне. — Ло Бинхэ, — позвал Шэнь Юань, сам не понимая, зачем. Парень поднял взгляд. Улыбнулся. — Да, учитель? От этого «учитель» что-то неприятно кольнуло под рёбрами. — Ты… — Шэнь Юань запнулся. — Ты болел, да? Если будут вопросы по теме — можешь подойти после уроков. Он сказал это слишком быстро. Слишком официально. Как будто от этого слова можно было защититься. Ло Бинхэ кивнул. Послушно. Без лишних вопросов. — Спасибо. Я постараюсь не отставать. Он развернулся и вышел. И только тогда Шэнь Юань понял, что всё это время держал плечи слишком напряжённо. Он сел за стол и выдохнул. Ты взрослый, — напомнил он себе. — Ты учитель. Это просто ученик. Но в голове снова и снова всплывал взгляд — спокойный, внимательный, слишком взрослый для школьника.

***

Ло Бинхэ шёл по коридору медленно. Он не оборачивался. Не проверял, смотрят ли ему вслед. Он уже получил всё, что хотел на сегодня. Он боится, — отметил он с тихим удовлетворением. Но пока не понимает — чего именно. Это было правильно. Так и должно быть. Он не собирался торопиться. Резкие движения ломают игрушки слишком быстро. Он хотел, чтобы Шэнь Юань привык к нему. К его присутствию. К его вежливости. К его вниманию. Чтобы начал ждать вопросов после урока. Чтобы начал оправдываться заранее. Чтобы начал думать о нём не потому, что хочет — а потому что не может не думать. Я был бы для тебя идеальным, — думал Ло Бинхэ без эмоций. Таким, каким ты всегда хотел быть сам. Он уже знал, как будет себя вести: — всегда поднимать руку — отвечать правильно — защищать учителя, если кто-то усмехнётся — смотреть так, будто верит ему Доверие — хрупкая вещь. Его легко вырастить, если знать, куда нажать. Он вышел из школы и сел в машину, где его ждала мать. — Как прошёл первый день? — спросила она мягко. Ло Бинхэ улыбнулся. Той самой улыбкой, которой верили все. — Хорошо, — ответил он. — Учитель… интересный. Это было правдой. Просто не всей. Вечером Шэнь Юань долго не мог уснуть. Он лежал в темноте и смотрел в потолок, прокручивая урок снова и снова. Каждый момент, где запнулся. Каждый раз, когда взгляд Ло Бинхэ задерживался слишком долго. Он изменился, — думал Шэнь Юань. Он не может быть тем самым ребёнком. И всё же внутри жило противное чувство, будто кто-то осторожно тронул старую рану — не чтобы причинить боль, а чтобы проверить, жива ли она. Он закрыл глаза. И впервые за много лет ему приснился тот дом. Лестница. Тихий мальчик. И взгляд — снизу вверх.

***

Утро. Последний урок. Шэнь Цинцю не спал всю ночь. Сон приходил урывками — рваными, липкими. Ему снились коридоры без окон, лестницы, по которым он поднимался и поднимался, но так и не доходил до верха. Снился дом, в котором было слишком тихо. Снился мальчик, стоящий у стены, и смех — чужой, многоголосый, знакомый до тошноты. Он просыпался с ощущением, будто кто-то смотрит. К утру Шэнь Цинцю выглядел так, словно его действительно вытащили из могилы. Под глазами — тени, в голове — туман. Он одевался на автомате, собирал сумку, проверял документы, хотя знал, что всё на месте. В зеркало он старался не смотреть. Выходя из квартиры, он чувствовал странную пустоту — ту самую, что появляется, когда знаешь: день будет тяжёлым, но не понимаешь почему. У метро он, как всегда, увидел Мобэя Цзюня. Тот стоял неподвижно, высокий, молчаливый, словно вырезанный из камня. И рядом с ним… — …Чего? Шэнь Цинцю замер на секунду. Рядом с Мобэем стоял школьник. Худощавый, взъерошенный, с нервно сжатыми пальцами — Шан Цинхуа. Он выглядел подавленным, почти несчастным, но при этом в его глазах светилось что-то странное. Что-то… цепкое. Восторженное. Такое, чего Шэнь Цинцю не понимал и понимать не хотел. О господи, — мелькнуло в голове. С этим Мобэем точно что-то не так. Он отвёл взгляд. Решил проигнорировать. Сегодня у него не было сил разбираться ещё и с этим. Поезд пришёл вовремя.

***

Седьмой урок. Последний. Урок со старшим классом. Урок с Ло Бинхэ. Когда прозвенел звонок, Шэнь Цинцю почувствовал, как внутри всё сжалось. Сегодня его наставника не было — он остался один. Один на один с выпускниками, которые давно перестали видеть в учителях авторитет, и с учеником, чьё присутствие выбивало почву из-под ног. Он вошёл в класс — и сразу почувствовал на себе взгляды. Любопытные. Оценивающие. Некоторые — слишком внимательные. Он поздоровался, подошёл к столу, начал раскладывать материалы. И почти сразу услышал: — Эй, — протянул голос с задних парт. — А что такая куколка делает в школе? Смех. — Учитель, а вы не слишком молодой, чтобы тут стоять? — продолжил тот же парень, коротко стриженный, неопрятный, с наглой ухмылкой. — Такими темпами я тоже могу вести урок. Класс разразился хохотом. Шэнь Цинцю вспыхнул мгновенно. Его этому не учили. На практике не рассказывали, что делать, когда тебя унижают. Когда класс проверяет — слабый ты или нет. Он мог бы ответить. Легко. Он знал, как. Но его взгляд непроизвольно скользнул в сторону. Ло Бинхэ. И тело будто заклинило. Перед глазами — не класс, а другой коридор. Другой смех. Другой худой мальчик, стоящий слишком прямо, чтобы не показать слабость. Он не мог пошевелиться. Не мог открыть рот. Он посмотрел на Ло Бинхэ. Их взгляды встретились. Шэнь Цинцю ожидал увидеть насмешку. Презрение. Торжество. Но не увидел ничего. Только тёмное, спокойное внимание. От этого стало ещё хуже. Он поспешно отвёл взгляд. Карма, — подумал он горько. — Вот она. Он вдохнул, собрался — и всё-таки ответил. Резко. Остро. Так, что смех оборвался. Теперь смеялись над задирами. Шэнь Цинцю понял это не сразу. А когда понял — внутри похолодело. Чёрт. Он… унизил ученика.

***

Ло Бинхэ сидел смирно, как всегда. Вокруг него толпились одноклассники — что-то обсуждали, шутили, толкались. Он не участвовал. Просто слушал. Просто наблюдал. Когда учитель вошёл, Ло Бинхэ намеренно не поднял глаза. Другой образ, — напомнил он себе. — Ты должен быть другим. Но когда начались шуточки — пошлые, наглые — он всё-таки посмотрел. И увидел, как Шэнь Цинцю застыл. Ах. Навевает воспоминания, не так ли? — подумал Ло Бинхэ с холодным удовольствием. Язык проглотил? Раньше ты был таким острым. Он видел, как взгляд учителя бегает по классу. Как тот ищет опору — и не находит. Выкуси, — мысленно усмехнулся он. — Так тебе и надо. И всё же… Когда их взгляды встретились, Ло Бинхэ впервые за день почувствовал лёгкое напряжение. Он держал лицо. Спокойное. Непроницаемое. Он уже собирался вмешаться. Помочь. Сломать шаблон. Но Шэнь Цинцю справился сам. Остро. Больно. Эффективно. Ло Бинхэ едва сдержал смех. Так ты всё тот же, — подумал он с тихим восторгом. — Знаешь, как унижать людей. Ничего, я тоже.

***

После этого происшествий больше не было. Урок шёл спокойно — почти идеально. Ло Бинхэ поднимал руку. Много. Слишком много. Вступал в дискуссии. Задавал вопросы. Смотрел внимательно. Если бы Шэнь Цинцю не знал, кто это, Ло Бинхэ стал бы его любимцем. Он был умным. Точным. Язвительно остроумным — почти как сам Шэнь Цинцю в лучшие годы, когда под ником «Огурец» писал гневные разборы чужих новелл. Но знание отравляло всё. Когда урок закончился, ученики быстро разошлись. Шэнь Цинцю собирал вещи медленно, стараясь не думать. И тогда он заметил — у третьей парты кто-то стоит. Ло Бинхэ. Сердце дёрнулось. Уши покраснели — от стыда и страха. Он держался внешне спокойно. Как взрослый. Как учитель. Когда последний ученик вышел, они остались одни. Шэнь Цинцю ждал удара. Слов. Взгляда. Обвинения. Но Ло Бинхэ подошёл с непринуждённой улыбкой. — Учитель, — мягко сказал он. — Не могли бы вы помочь мне с заданиями? Я болел и многое пропустил. Прошу… наставьте меня. Он выглядел как ангел. Шэнь Цинцю чувствовал, как его осматривают. Медленно. Внимательно. Он меня узнал, — думал он в панике. Или нет?.. — Конечно, — ответил он ровно. А Ло Бинхэ улыбался. Вежливо. Безупречно. И внутри него что-то довольно скалилось.