Valkyrie Drive: Enclave

Поднявшись от камер временного содержания на средний уровень Техносферы, Вэл опускает клеймор, уперев острие в пол. Через блокпосты с активированным Армом их не пустят. Он делает вдох, а затем – глубокий выдох, отпуская контроль над Нико, позволяя тому снова вернуться в человеческую форму. Плотный, жгучий поток силы обрывается лопнувшей нитью, и усталость тут же наваливается на его плечи неподъемным грузом. Короткая вспышка, мерзкий хлюпающе-хрустящий звук обратной трансформации, и Нико валится на него всем весом, взъерошенный, в драной одежде, от которой остались только клочья, едва прикрывающие тело. – Блять. – Вэл не смотрит на Нико, не грубо, но твердо отталкивая его от себя, заставляя встать самостоятельно. Его ругань адресована красному, пошедшему волдырями ожогу на правой руке, которой он сжимал рукоять. Хорошо, хоть только ладонь. Мог бы и вовсе без руки остаться. – Будешь и дальше такую хуйню вытворять, я тебя суну в ванну со льдом, – не зло бросает он. Он почти месяц не вступал в контакт с экстрой. И тем более ни разу не видел хоть кого-то с такой бешеной, неуправляемой волей, которую едва сумел подавить. И чувство собственной победы тушит любую злость в зародыше, оставляя только спокойное удовлетворение. Одной головной болью меньше. Или больше, это еще как посмотреть. Нико явно не будет «удобным» напарником. Стянув с себя плащ, Вэл протягивает его Нико, оставаясь в одной черной майке под горло. – Прикройся. А то на охране спросят, откуда я притащил такого полуголого бомжа. – Не хочешь смущать нежные чувства стражей порядка? – Нико берет плащ и небрежно накидывает его на плечи, словно это мантия. – Как ощущения, лейтенант? – У меня сейчас глаза закроются, – отмахивается от него Вэл и зевает, прикрыв рот рукой. Потерев глаз фалангой указательного пальца, он прищуренными глазами смотрит на Нико и вздыхает. – Надеюсь, Кальтар еще сто раз пожалеет, что вообще подсунул мне твои файлы. – Стянув резинку с волос, он зарывается пальцами в темные пряди, массируя кожу головы. – До вечера перекантуемся у меня. Отмоешься от прелестей тюрьмы. И я Вэл, кстати. Вэл Лангер. – Лангер, значит, – хмыкает Нико. Он оглядывается, с интересом разглядывая ярко освещенные светодиодными лампами коридоры, пропускные пункты вдалеке, проходящих мимо тут и там людей в форме. – Согласен, «лейтенант» как-то слишком официально звучит. По пути на поверхность из подземелья Хэйл идет рядом с Вэлом, то обгоняя его на пару шагов, то отставая, как будто не может заставить себя просто шагать следом, шлепая босыми ногами по полу. – И что, сразу к тебе? Без проверок, допросов, милых бесед с психологом? – мимоходом уточняет он. – Или у тебя, лейтенант Лангер, такие связи, что даже сбежавшего из камеры бунтаря можно просто взять и провести к себе в комнату? – Я тебя оттуда вытащил, как мне и было приказано. Остальное – тонкости, – пожимает плечами Вэл. – Психолог и прочие радости службы системникам ждут тебя после того, как я отчитаюсь о своем выборе Коменданту. Не думаю, что до этого найдется идиот, который захочет за тобой приглядывать. Кроме меня, конечно. Общежитие средних чинов находится на втором ярусе города. Здесь не так мрачно, как на нижних этажах. Высотное здание в пятнадцать этажей, внутри – небольшие аккуратные квартиры, обставленные очень просто, только необходимыми для жизни вещами. Настоящий рай для тех, кто не один год провел в глуши или нижних ярусах Техносферы, и голимая бедность для тех, кто никогда не спускался ниже Губернаторской башни. По пути наверх их несколько раз порываются остановить. Нико с его нахальным выражением лица и лейтенантским плащом на почти голое тело прямо-таки магнитом притягивает к себе взгляды. Вэл ворчит, тычет под нос постовым личным делом Нико и осведомляется, не желают ли они сами приглядеть за взрывным придурком. Отчего-то брать на себя такую ответственность никто не хочет, и, скрипя зубами, Лангера и его нового напарника пропускают дальше. Поднявшись на тринадцатый этаж, Вэл проходит вглубь коридора, по обеим сторонам которого угнездились темные двери, и прикладывает браслет к плоскому замку на одной из них. Дверь с тихим щелчком распахивается внутрь. – Добро пожаловать в мой роскошный особняк. Надеюсь, он тебя не стеснит, – Лангер пропускает Нико вперед и подталкивает его в спину. Нико останавливается посреди единственной комнаты, уперев руки в бока. Перед ним, около окна напротив входа, стоит кровать с тумбочкой, справа от нее – шкаф и узкий стеллаж, полки которого заставлены какими-то вещами, а рядом – рабочий стол с темным экраном терминала. – Кухня, нормальная кровать, технологии… Роскошь, – одобрительно тянет Нико и подходит к окну, прижимается лбом к прохладному стеклу с видом на еще одну высотку. Унылый пейзаж привлекает его ровно на пару секунд, и он отрывается от окна, чтобы исследовать окружение. Хэйл не особо церемонится – открывает дверцу шкафа, заглядывает внутрь, пробует на прочность кровать, садится на нее, подпрыгивает, проверяя пружины, тянется к полке, берет первую попавшуюся книгу, пролистывает пару страниц и бросает обратно. – Никаких личных тайн. Даже порно-журналов под матрасом нет. Ты что, вообще не живешь здесь? – Нико снова встает, скидывает с плеч плащ и бросает его на стул. Его тело, покрытое свежими синяками и царапинами от трансформации и обратного процесса, выставлено напоказ, но он не стесняется – ему, кажется, вообще незнакомо это чувство. Лангер молча наблюдает за его метаниями, прикидывая, не привязать ли Нико к ножке кровати до вечера. Но, все же решив дать шанс будущему напарнику, он только тянется к выключателю на стене, зажигая плоскую круглую лампу на потолке. – Ну вот ты только под матрас еще не заглянул, – кривится Вэл и протягивает руку в сторону узкой двери рядом с отсеком кухни. – Душ и туалет там. Полотенце возьмешь на полке. Одежду… – Он косится на сверкающие в рваных дырках штанов колени и качает головой. – Хрен с тобой. Положу у двери. – Отлично! – И Нико проворно юркает в указанном направлении, хлопнув дверью. Спустя пару мгновений из ванной доносится громкий возглас: – Бля-я-ять! Горячая! Настоящая, еб твою мать, горячая вода! – Восторг в его голосе может соперничать только с восторгом ребенка, впервые попавшего в парк аттракционов. – Три дня… три дня холодной блевотины из-под ржавого крана… думал, с ума сойду… а тут – рай. На секунду воцаряется тишина, а потом снова слышится: – Эй, Лангер! – кричит Нико через дверь, повышая голос, чтобы перекрыть шум воды. – А что, у всех лоялистов такие хаты? Или ты особо приближенный? Вэл не отвечает, но Нико это абсолютно не смущает. Даже сквозь шум доносится его довольное фырканье и бормотание. Что-то железное со звоном бьется то ли об стену, то ли об пол – Лангер настораживается, пытаясь вспомнить, что ценного мог разнести Хаятэ. Кажется, это полка для мыла, и если так, то еще ничего страшного. – Ой. Ничего не разбил. Кажется. – Нико совершенно не раскаивается. – Так что? Или ты тут как серый кардинал при Губернаторе? Может, у тебя и доступ к какому-нибудь настоящему алкоголю припрятан? А? Ладно, не отвечай. Я и сам все узнаю. Мгновение долгожданной тишины нарушается очередным воплем. – Эй, Вэл! Сколько тут можно мыться? Пока вода не кончится? Бесконечные вопросы, ругань и пустая болтовня сыпятся из Нико, как автоматная очередь. Вэл раздраженно хмыкает под нос, с облегчением думая о том, как сдаст его в казармы. – У тебя ебальник закрывается вообще? Или ты как трехлетка, миллион вопросов в минуту? – наконец кричит он в ответ. – Если закончил, выходи, нечего там торчать. Открыв шкаф, он роется на полках среди своего скромного гардероба, ища сменную одежду себе и что-нибудь, что не жалко будет отдать неугомонному чучелу. Выудив из глубины пару черных маек и спортивные штаны, он кидает их на кровать и тянется к небрежно скинутому Нико форменному плащу. Да уж, благодарности ждать не приходится. Дверь распахивается внутрь, и из проема в клубах пара, как явление из тумана, предстает Нико – мокрый, с волосами, прилипшими ко лбу и шее, и кожей, покрасневшей от горячей воды. Капли стекают с его плеч, катятся по груди, оставляя темные следы на полу. Полотенце он не потрудился использовать по назначению – просто перекинул его через шею, как шарф. – Закрывается, – просто отвечает он, широко ухмыляясь. – Но зачем? Тут же наконец-то есть с кем поговорить. Кроме воображаемых тараканов. Нико замечает одежду на кровати и идет к ней, не обращая внимания на лужу, что тянется за ним. Он берет майку, разворачивает ее перед собой, оценивающе скривив губы, а затем натягивает через голову одним быстрым движением. Потянувшись к штанам, он садится на край кровати, чтобы надеть их, и продолжает болтать, не глядя на Вэла. – Так что, Лангер, проясни ситуацию. Я теперь твой официальный приживал? Или у меня где-то там есть своя каморка с видом на мусоропровод? – Упаси бог с тобой вместе жить, – ужасается Вэл, проходя на кухню. – Вечером тебя распределят в казармы. Наверное. Он роется в шкафчиках в поисках съестного, но в его квартире мышь повесилась, причем и не одна. Обычно он обедает в столовой центрального здания, а кухня, скорее, деталь интерьера. По ящикам можно отыскать упаковки сухарей, чипсов или остатки сухпайка, но за время просиживания штанов без напарника он как-то поиздержался. – Я в душ, а ты, вон, жуй… персики. – Пальцы смыкаются на жестяном боку банки консервированных персиков. Вэл немного медлит – это чуть ли не единственная сладость, доступная на острове, и делиться последней нычкой не хочется, – но все-таки достает банку и сам вскрывает ее консервным ножом. Оставив персики на столе, он возвращается к кровати, на которой все еще беззастенчиво восседает Нико, и забирает оттуда свои вещи. Прежде, чем скрыться за дверью, Вэл добавляет: – Я на пять минут. Если устроишь погром, я без зазрения совести сдам тебя обратно в казематы. Я забирал оттуда напарника, а не вредителя, ясно? Нико кивает ему с самым честным выражением лица, на которое вообще способен. Как только Вэл скрывается за дверью, его внимание привлекает небольшой терминал на столе – стандартный интерфейс для доступа к внутренней сети Анклава, выдачи пайков и чтения уведомлений. Нико садится перед ним, его пальцы порхают над сенсорной панелью. Он изучает меню, доступное без пароля: скучные бюллетени, расписание отключения воды, список разрешенных к выдаче предметов гигиены. – Унылое говно, – бормочет он себе под нос. – Ни тебе схем охраны, ни планов этажей, ни даже порно-каналов. Как вы тут вообще не сдохли со скуки? Он отворачивается от терминала и наконец обращает внимание на банку. Берет ее в руки, крутит, читает этикетку, потом подносит к носу и глубоко вдыхает запах сиропа через отверстие. Его лицо оживляется. Он находит оставленную на столе вилку, зачерпывает половинку персика и отправляет в рот, прикрыв глаза от удовольствия. – Охуенно, – выдыхает он, и тут что-то приходит ему в голову. Вместо того чтобы тихо и мирно дожевать оставшиеся персики, он подходит к двери ванной и ставит банку прямо перед порогом. Вернувшись к центру комнаты, он склоняет голову к плечу, придирчиво оглядывая пол, а затем опускается вниз и вытягивается во весь рост, раскинув руки в стороны. Шум воды из душа скоро прекращается. Нико лежит неподвижно, прислушиваясь, взгляд скользит в сторону банки у двери. Закончив мыться, Вэл выходит из душа и быстро одевается, натягивая вещи прямо на мокрое тело. Открыв дверь, он замирает в пороге, промакивая волосы на затылке полотенцем, и только это спасает его от оставленного Нико сюрприза. Задев пальцем ноги банку, он опускает глаза, недоуменно смотрит на торчащую из персика вилку, а затем переводит взгляд на Нико. Вэл только брови приподнимает. Нагнувшись за банкой, он подхватывает ее с пола и выпрямляется. Накалывает на вилку кусок персика, засовывает в рот и проходит в комнату. Персик сладкий, сочный, жутко вкусный, особенно при условии, что он сегодня не завтракал. Поставив консервы на тумбочку, Вэл заваливается на кровать. – Тебе все неймется, я смотрю. Моя квартира не выдержит до вечера. – Не выдержит? – Нико отрывает голову от пола. – Я же ничего не делаю. Просто лежу. – Он переворачивается на бок, подпирает голову рукой и смотрит на Вэла, развалившегося на кровати. – А квартира у тебя крепкая, не переживай. Просто ей не хватает… характера. Немного жизни. Картинок на стенах, дырки в двери для драматизма… Он вздыхает, как страдающий от скуки художник, и садится, скрестив ноги по-турецки. – Так что, вечером – казармы? – спрашивает он с любопытством. – Это типа общага для таких, как я? Общие сортиры, сто человек в одном помещении, драки за верхнюю койку? – Его глаза загораются при последней мысли. – О, а это уже интереснее. Хотя с дураками общаться – тоже скука. – Он бросает взгляд на Вэла. – Может, договоримся? Ты скажешь своему коменданту, что я нестабилен и нуждаюсь в постоянном присмотре ответственного лица. То есть, тебя. А я, в свою очередь, обещаю не разбирать твой терминал и не рисовать похабные картинки на стенах. – Ага, щас, – ворчит Вэл и закрывает глаза. – Если ты все время будешь мотаться у меня под боком, я с ума сойду раньше, чем мы на первое задание выйдем. Буквально пять минут назад, стоя под горячим душем, он твердил себе, что это всего на пару часов. Представлять, каково жить в одном пространстве с часовой бомбой, он не хочет. В сон тянет просто нещадно, но из-за присутствия другого человека он никак не может расслабиться. Едва он смеживает веки, как звуки начинают восприниматься с болезненной остротой – каждый шорох, скрип, дыхание звучат куда громче, и от этого кажется, что все пространство вокруг заполнено Нико. Тишина длится ровно тридцать секунд. Потом раздается легкое постукивание – Нико сидит и барабанит костяшками пальцев по полу, выбивая быстрый, нервный ритм. – Знаешь, что я ненавижу больше всего на свете? – снова начинает он. – Тишину. Когда ничего не происходит. Это как медленная смерть. – Стук замедляется, но тут же снова восстанавливает прежний темп. – Ты ведь меня не просто так взял, у тебя должен быть какой-то план. Скажи мне, чего ждать, и я буду вести себя прилично. Ну, почти прилично. Вэл приоткрывает один глаз. Он не верит словам Нико ни на грош. Но не успевает он сказать в ответ и слова, как его браслет начинает пищать, и Вэл резко садится, с раздражением зачесывая влажные волосы назад. – Комендант ждет нас в Башне. – Лангер смахивает голографическое окно уведомления, спускает ноги с кровати, но не встает сразу. Покачавшись пару секунд на краю и сверля глазами пол у своих ступней, он поднимается одним плавным движением. – Нет, я однажды точно вызову его на дуэль и убью, – тихо произносит он себе под нос, представляя, как тяжелый широкий клинок перерубает Кальтара пополам, а лучше – наискось, от плеча к бедру. Нико вскакивает на ноги. – Ага! – Его босые ноги шлепают по полу, пока он бродит по комнате из стороны в сторону. – А что насчет моего обмундирования? Я же не могу явиться к верховному главнокомандующему в твоих подштанниках. Хотя почему, могу… Он подходит ближе, заглядывая в шкаф через плечо уныло переодевающегося обратно в форму Вэла, будто надеясь увидеть там еще один такой комплект. Ничего не обнаружив, он пожимает плечами: – Ладно. Может, так даже лучше. Так что он от нас хочет, твой комендант? Даст задание? Вэл смотрит на него долгим взглядом, а потом произносит с некоторым удовлетворением: – Н-да… Как только Кальтар тебя увидит, сразу же воспылает ко мне любовью. Поймет, что я – настоящий законопослушный пушистик. По сравнению с тобой. Натянув куртку на плечи, он морщится, задев ладонью обожженной руки о ткань. Приходится откопать аптечку в куче барахла в нижнем ящике тумбочки. Обработав руку мазью, Вэл обматывает ее плотным бинтом. Нико же вылавливает последнюю, недоеденную половинку персика из банки на тумбочке и отправляет ее в рот, пока Вэл возится с ожогом. – Форму тебе выдадут, когда распределят в казармы. Шмотки можешь потом не возвращать, мне не жалко. – Лангер подтягивает конец белой марли, засовывая его под повязку. – Идем. Нико оказывается у двери первым. Приоткрыв ее, он выглядывает наружу и оглядывает коридор с такой внимательностью, будто это поле будущих боевых действий. Когда Вэл подходит, он пропускает его вперед с преувеличенно вежливым жестом. – После тебя, о законопослушный. У тебя есть план, как представить меня? Типа: «Вот, нашел алмаз в навозе, предлагаю вставить в корону»? – Вот прямо так и процитирую, – хмыкает Вэл. До комендантского кабинета добираются быстро – всего за каких-то пятнадцать минут. Личные владения Эрина Кальтара находятся почти на самом верху башни, выше него только кабинет, принадлежащий Губернатору. Обычно у его дверей никого нет – на всех входах и выходах из здания и внутри башни полно охраны, и камеры на каждом шагу. Но отчего-то сейчас перед стальными створками стоят двое, в черной форме и полностью закрывающих лица шлемах, на груди у каждого – шеврон с серебристым профилем остроухого пса. В руках оружие, явно не обычное, Вэл это чувствует. Активированные Армы. Личная гвардия Губернатора. Сам того не замечая, Вэл слегка подбирается. Айзек – слишком неоднозначная фигура. Он бросает косой взгляд на Нико, но тот спокоен в своем блаженном неведении, с интересом озирается по сторонам. С неожиданным смирением Вэл думает о том, что, если Нико решит сделать какую-нибудь хрень (а он наверняка решит), их обоих вряд ли уже что-то спасет. Придя к мысли, что лечить отрезанную руку бессмысленно, он только пожимает плечами и решительно направляется к дверям. – О, а это кто такие? – шепчет Нико, заметив охрану, но шепот получается громким, чтобы его наверняка услышали. – Крутые шмотки. Это типа элита, охрана этого твоего Коменданта? Один из стражей, закинув тяжелый ствол вычурной, наверняка лазерной пушки на плечо, молча смотрит на Вэла. – Лейтенант Вэл Лангер, прибыл по приказу Коменданта, – Лангер подтаскивает Нико к себе за плечо. – Вместе с… напарником. Страж по-прежнему молчит. Спустя минуту, когда Вэл уже начинает подумывать, что его попросту не услышали, по забралу шлема пробегает рябь, и либератор делает шаг в сторону, освобождая проход. Двери разъезжаются в стороны, впуская их внутрь кабинета. За широким рабочим столом, в кресле Кальтара сидит человек лет тридцати – с приятным, красивым лицом, аккуратно уложенными темными волосами. Одет он довольно просто: черная водолазка, такой же черный плащ без опознавательных знаков с серебристыми вставками на рукавах и вороте. Взгляд проницательных зеленых глаз мягко скользит по вновь вошедшим. Айзек Хейвуд, либератор S-ранга. Губернатор Анклава и глава лоялистов, человек, добравшийся сюда с самых низов. Вэл отдает ему честь, затем встречается взглядом с Кальтаром, стоящим у панорамного окна чуть поодаль, и, дождавшись его кивка, коротко кивает в ответ. Все эти условности стоят комом в горле, но даже так игнорировать Айзека нельзя. И что только ему понадобилось… – Какая честь, господин Губернатор. Чем обязаны? – Лейтенант Лангер. Всегда приятно видеть старых знакомых, – Айзек чуть улыбается, откинувшись на спинку кресла. – Комендант уже доложил о твоем выборе. И о его, – он кивает в сторону Нико, – впечатляющей демонстрации. Кальтар издает такой звук, будто давится воздухом, и оборачивается. – Отчет охраны уже у меня. Теперь портишь казенное имущество с этим на пару? Я, может, пропустил момент, лейтенант, когда ты прошел квалификацию смотрителя в зоопарке? Нико, до этого момента молча изучавший Айзека, поворачивает голову к Коменданту. – А тут и зверинец имеется? – радостно спрашивает он, и выглядит при этом так, чтобы никто и на секунду не смог усомниться в том, что он нарывается. – А я думал, тут только начальство собралось. – Выбирая между тем, чтобы оставить свои мозги по стенам камеры, и тем, чтобы чуть-чуть подпортить красоту ваших казематов, я выбрал второе, – Вэл смотрит Кальтару в глаза, и тот неприязненно щурится в ответ, но, прежде чем Комендант успевает ответить, Лангер уже обращается к Губернатору: – Я выполнил приказ. Выбрал себе нового напарника. Что теперь? Мне возобновят доступ к заданиям, который так любезно закрыл мне товарищ Комендант? – Я рад, что теперь тебе снова есть с кем работать, – миролюбиво отзывается Айзек. – Тем более это наш с Кербером проект, и мне хочется верить, что ты справишься. Ты выполнил первую часть программы, выбрал непростого напарника. Теперь нужно его… – он разводит руками, – внести в реестр. Сделать частью системы. Кальтар резко выпрямляется, его брови почти сходятся на переносице. – Губернатор, с учетом истории данного экземпляра, стандартный испытательный срок в три месяца был бы более чем уместен. Сертификация сейчас – это как дать ребенку гранату и попросить не дергать чеку. – Ребенок, Эрин, уже дернул чеку, – отмахивается Айзек, не отводя глаз от Нико. – И лейтенант сумел его удержать. Это демонстрирует потенциал, который нельзя оставлять в подвешенном состоянии. Нестабильность – это риск, который нужно либо нейтрализовать, либо взять под контроль. Второе мне нравится больше. Подавшись вперед, он опирается локтями на стол, опуская подбородок на сцепленные руки. Зеленые глаза впиваются в Вэла испытующим взглядом. – Вам дается неделя. На адаптацию, на тренировки, на установление связи. По окончании этого срока проведем процедуру Сертификации. С формальной частью все ясно, практическая… – он неопределенно качает головой, – останется на ваше усмотрение. Но рекомендую отнестись к ней серьезно. «Кербер» будет отслеживать вашу синхронизацию. Чем она выше, тем лучше будут ваши позиции, доступ к ресурсам и, соответственно, свобода маневра. Нико, до этого молча (вот это да!) вслушивавшийся в разговор, хмыкает. – Это типа экзамен? Нужно будет подраться с кем-то? Или что? Объясните уж человеку, который не в курсах ваших внутренних правил. – Сертификация? С бунтарем? – одновременно с ним притворно ужасается Вэл. Ему очень хочется посоветовать Нико закрыть рот и, что непривычно, согласиться с Кальтаром. Какая, нахуй, сертификация? С Нико? За неделю? У Айзека совсем чердак подтекает, походу. Но внешне Вэлу удается сохранить невозмутимое выражение лица. – К чему такая спешка? Спросите Нико, кажется, он тоже не горит желанием… Кальтар смотрит на него как на идиота. Конечно же, никто не станет узнавать мнение перебежчика. – Лейтенант Лангер, – подает голос Айзек, и в нем слышится легкий оттенок упрека, – мы не на демократических дебатах. Мнение экстры, особенно находящегося на испытательном сроке, учитывается ровно в той мере, в которой оно влияет на выполнение задач. А на данный момент его единственная задача – подчиняться тебе. Если, конечно, ты способен обеспечить это подчинение. – Подчинение! – восклицает Кальтар. – Он за пять минут в камере устроил ремонт, от которого инженеры неделю отходить будут. Какое уж тут подчинение. Нико, кажется, только этого и ждал. Он поворачивается к Кальтару, и его лицо озаряется бесстыдной ухмылкой. – А чего вы хотели? Я же не виноват, что ваши замки не рассчитаны на энтузиазм нового пользователя. Это же, если по-вашему, конструктивный недостаток. Нужно в отчет внести – «не выдерживает напора позитива» Вэл не думал, что Кальтар способен смотреть на кого-то таким взглядом. Айзек на секунду прячет нижнюю половину лица за костяшками пальцев, чтобы скрыть улыбку. – Неделя, лейтенант, – возвращается он к сути. – Вы либо справитесь, либо будете расформированы. – Айзек смотрит на него снизу вверх, и, несмотря на суровый тон, может даже показаться, что в его взгляде есть что-то извиняющееся. – Мне бы очень не хотелось, чтобы ты растрачивал свой потенциал, разгребая мусор на Свалке. Комендант предоставит вам помещение для тренировок и составит график. – Никакого конструктива, сплошные угрозы, – вздыхает Вэл, но тут же снова принимает строгую позу, почти по стойке смирно, и делает это до того показательно, что Кальтар кривится, как от боли. – Хорошо, я вас понял. Либо мы проходим испытательный срок и подписываем бумажки, либо – чемодан, вокзал, Свалка. Буду ждать, когда Комендант вышлет расписание и устроит, – в голосе Вэла проскальзывает насмешка, – моего напарника в казармах. Эта показная доброжелательность Айзека никогда не вызывала у него доверия, даже когда тот еще не взлетел так высоко. Вот только его непринужденное общение быстро стирало мерзопакостное ощущение бессилия, и Вэл каждый раз забывал о том, что ничего хорошего от него ждать не следует. Но сегодня ему, слава всем богам, забыть не дали. – Еще увидимся, господин Губернатор. – Лангер снова вскидывает ладонь к виску и разворачивается на каблуках. – До скорых встреч, комендант Кальтар. Нико выходит следом за Вэлом, проигнорировав все формальности. Как только тяжелые двери замыкаются за ними, у него вырывается восторженный выдох: – Охуенно! Он идет по коридору мимо бесстрастных стражей легкими, широкими шагами, и его глаза горят. – Ты это слышал? «Неделя». «Сертификация». «Расформирование». – Нико произносит это с пафосом, для пущего эффекта взмахивая рукой на каждое слово, как дирижер. – Ты чего такой кислый? – поравнявшись, он легонько толкает Вэла в плечо. – Это же лучше, чем гнить в камере! Теперь у нас есть цель. Сначала – тренировки, потом – этот их ритуал с бумажками, а потом… а потом, братан, нам откроются все двери. Ну, или их попытаются закрыть, но уже будет поздно. Обогнав Вэла, он идет задом наперед, чтобы смотреть лейтенанту в лицо. – Так что, Лангер, каков план? Берем эту нашу неделю и выжимаем из нее все, чтобы глазки у твоего коменданта на лоб полезли? Или будем делать вид, что тренируемся, а на самом деле искать, как бы эту самую сертификацию, того… подделать? Хотя нет, – Нико отмахивается от своих же мыслей, – подделывать скучно. – «По-настоящему», – передразнивает его Вэл. На Нико он не смотрит, быстро скрадывая шагами коридор от кабинета до лифта. – Ты все понял или, наоборот, даже сути не уловил, поэтому энтузиазм так и прет? Самого Вэла совершенно не тянет скакать и прыгать. Стать полноценной боевой единицей за неделю, да еще с Нико и его Армом, которым управлять-то сложно… а про установление связи он даже думать не хочет. Где уж тут взяться взаимопониманию, доверию и близости? – Суть в том, что нас загнали в угол и поставили ультиматум, – Нико останавливается перед лифтом. – И это – лучшая мотивация из всех, что у меня были за последние месяцы. Он нажимает кнопку вызова лифта. Через некоторое время раздается тихий звон, и двери с лязгом разъезжаются в стороны. Нико заходит внутрь, приваливаясь к дальней стенке. – А что, ты думал, они ждут от нас прогулок под луной и душевных разговоров? – Нико фыркает. – Все, что им нужно, – это стабильное оружие в твоих руках. А как мы этого добьемся, через взаимопонимание или драку, – им похуй. И мне, честно говоря, тоже. А тебе что нужно, Вэл? Чтобы тебя оставили в покое? Чтобы снова иметь доступ к заданиям? Так для этого и нужно пройти их дурацкую проверку. Я даже помогу, – он поворачивает голову к Вэлу. – Потому что альтернатива – это снова бетонная коробка, а туда я не хочу. – Самый умный? – Вэл прижимается лбом к стеклу, глядя на медленно приближающийся навстречу город. – Нам и с прогулками под луной, и без них, не выйти на должный уровень синхронизации за неделю. Ты хоть раз заходил со своими либераторами дальше тупого дергания собственного стручка и неразборчивой бойни? – он поворачивается лицом к Нико, не отрывая головы от прозрачной стенки лифта. – Без связи нихуя у нас не выйдет. Ты не хочешь мне помогать, тебе нужна новая доза адреналина, а единственное желание, которое я к тебе сейчас испытываю, – это желание заткнуть твой рот. Нико пренебрежительно хмыкает. – Ага… Кажется, дело не в «стручках», как ты так поэтично выразился. – Цифры этажей на табло медленно сменяют друг друга, подползая к той, что выделена ярким синим кругом, и он отрывается от стенки, подходя к выходу. Лифт плавно останавливается. Двери открываются, но Нико не торопится выходить. Он загораживает проход, уперев ладонь в дверной косяк. – Ну что ж, – уверенно провозглашает он, даже без тени сомнения в собственных силах, – значит, моя новая миссия – сделать так, чтобы ты захотел. Должен же ты хотеть хотя бы чего-нибудь. – Он отходит, наконец пропуская Вэла, и выходит следом. – Обещаю, буду изобретателен. Идем, лейтенант. – Ну-ну, – хмыкает Вэл, решив не уточнять, как именно планирует избежать изобретательности Нико. На третьем этаже башни, откуда по переходам можно добраться до общежития почти напрямую, он подходит к стойке у стеклянных дверей, ведущих вниз, в город. Несколько молодых людей в светлой форме, стоя за терминалами, отмечают отбывающих на задания и вернувшихся оттуда солдат, передают приказы, суетятся, рассылая какую-то информацию. Вэл встает в очередь у крайнего окна, и, когда человек перед ним уходит в сторону, Лангер облокачивается на выдающийся вперед над полом пластиковый козырек стойки и заглядывает внутрь. – Ваш запрос? – Распределение нового напарника в общежитие. – Имя напарника? – Нико… Как там тебя? – Вэл кидает быстрый взгляд на Нико, но успевает вспомнить его фамилию сам. – Хэйл. Приказ от Коменданта должен был уже дойти. Пара мгновений молчания, пальцы распределяющего бегают по прозрачным клавишам терминала. Видимо, он находит какую-то информацию, потому что резко поднимает голову и косится на Нико, затем переводит взгляд на Вэла. – Да… приказ есть. – И куда мне его сдать? Казармы? В пятом блоке или третьем? – Нет. – Отчего-то координатор медлит. – Первый блок подземного уровня, у пятой лаборатории. Брови Вэла удивленно взлетают вверх. – Серьезно? Ладно. Отведу его туда… Или, может, у вас есть добрые души, которые сделают это за меня? – он делает умоляющие глаза, но координатор быстро машет рукой: – Некогда. Нет свободных людей. Если у вас все, не задерживайте очередь. Как только они отходят от стойки, Нико переспрашивает: – Подземный уровень? О, а это уже интереснее, чем какая-то казарма. А ты чего так напрягся? Боишься подземелий? – Он замечает выражение лица Вэла и понимающе кивает: – А, понял. Это для подопытных. Значит, твой комендант или губернатор решили, что мне нужен особый присмотр. Нико произносит это с каким-то подозрительным принятием. Есть ли вообще что-то, способное его напугать? – Может, сбежим по пути? – он оглядывается по сторонам, на людей, спешащих по своим делам. – Устроим небольшую экскурсию. Проверим, насколько хорошо тут следят за своим «особо ценным имуществом». Вэл игнорирует его подначку. – Ты почти угадал. Пятая лаборатория – гнездо наших пиротехников. Там все построено так, чтобы случайный взрыв внутри не снес Башню – толстенные стены и перемычки, гермозатворы, как в хорошем бункере. Самое оно для тебя, – не без злорадства объясняет он и, со вздохом обойдя стойку координаторов, направляется вглубь башни, к бронелифтам, ведущим в подземные яруса. А ведь так хотелось быстренько сдать Нико конвоирам и отправиться домой… но глоток свежего воздуха, насколько он может быть таковым в Техносфере, снова откладывается. На нижних этажах происходит все то же самое, что и на поверхности. Бесконечные проверки удостоверений личности и статуса, подозрительные взгляды постовых на каждом блокпосте – техников и ученых берегут, как зеницу ока, даром что большая их часть имеет только B-ранг. Здесь, внизу, очень светло, едва ли не ярче, чем наверху. Первый блок у пятой лаборатории разделен на две части: в первой находится что-то вроде общежития, где ночуют ученые и лаборанты во время затяжных экспериментов, а во второй содержатся «образцы» для их работы. Задумываясь, в какую именно часть определили Нико, Вэл все-таки краем души надеется, что в первую. С Кальтара сталось бы запереть их обоих тут, как лабораторных крыс, но вряд ли он поступит так в обход слов Губернатора. По крайней мере, не сейчас. Их встречают практически у входа. Двое в серой форме офицеров подходят к ним и обращаются к Вэлу, изредка поглядывая на Нико. – Лейтенант Лангер? – спрашивает один из них. – Передача субъекта Хэйл. Приказ коменданта Кальтара. – «Субъекта», – задумчиво повторяет Нико. – А что ж не «объекта» сразу? Звучит так, будто меня сейчас будут распаковывать и изучать. А инструкция приложена? «Осторожно, хрупкое, не трясти»? Второй офицер бросает на Нико короткий взгляд, но молчит. Первый же показательно игнорирует его, продолжая сверлить глазами Вэла: – Документы. И его личный код доступа из карантинного блока. Если есть. Пока Вэл возится с браслетом, передавая данные, Нико разглядывает коридор за спинами офицеров, широкое помещение со стеклянными перегородками лабораторных помещений и массивными гермодверями в конце прохода. – Уютненько. И тихо. Слишком тихо. – Он поворачивается обратно. – А что по части развлечений? Тренажерный зал есть? Первый офицер, получив данные, наконец смотрит прямо на Нико. – Развлечения – это соблюдение режима и следование инструкциям. Ваша комната – в конце левого крыла. Дверь откроется по вашему личному коду. Внутри есть все необходимое. Выход из крыла – только в сопровождении. Распорядок дня и правила будут высланы на терминал в комнате. Все ясно? – Абсолютно, – бодро отвечает Нико, но в его тоне звучит такая откровенная насмешка, что второй офицер слегка напрягается. – Значит, моя новая клетка с улучшенными условиями и встроенной электронной нянькой. Понял-принял. – Он поворачивается к Вэлу. – Ну что, провожающий? Или мне самому идти покорять новые горизонты? – Увидимся завтра на тренировке, – Вэл ухмыляется, поднимает руку и машет ему одними пальцами, глядя на то, как офицеры настойчиво пытаются намекнуть Нико, что пора бы уже отправиться на свое новое место жительства. Наконец-то! Вэл смотрит вперед, но видит перед мысленным взором только свою кровать. И десять, а лучше больше, часов сна. Лишь бы в этот раз никому не приспичило срочно потребовать его присутствия.

***

Если бы не усталость, шаги Вэла могли бы даже показаться летящими. Маячивший впереди сон окрылял получше любой влюбленности. Этажи и здания сменились, как картинки в проекторе. Знакомый полупустой коридор, темная дверь, даже на мгновение показавшаяся родной… почему-то приоткрытая. Вряд ли случайность – уходя, Вэл точно проверил, что закрыл ее. Узкая щель как будто специально оставлена для того, чтобы ее заметили. Прежде чем взяться за ручку, Лангер медлит. Наконец, сжав зубы, он открывает ее одним резким движением и входит внутрь своей квартиры. – Я забыл запереть дверь? Какой ужас. Кажется, стареть начинаю, память ни к черту, – громко восклицает он, с укором глядя на незваного гостя. Бесцеремонно развалившись в крутящемся кресле, закинув ноги в чистых лакированных ботинках на стол, Айзек смотрит на него с ухмылкой, искривившей уголки губ. Для него, как для администратора Кербера, в Техносфере не существует закрытых дверей. – Чем обязан личным визитом? Не боишься, что Кальтар будет ревновать? – Вэл скрещивает руки на груди, склоняя голову к плечу. Похоже, сон ему все-таки не светит. – Предупредить? И лишить себя удовольствия видеть твое ошарашенное лицо? – Айзек покачивает головой. – Не будь занудой, Вэл. Или я не могу навестить старого товарища без протокола и свидетелей? Хотя, признаю, вторжение в личное пространство – дурной тон. Извини. – Если ты забыл, то о дружеских визитах принято предупреждать заранее, я уж не говорю о том, чтобы уточнить, может ли «товарищ» тебя принять. А ты ввалился в мою квартиру, пока я бродил по Подземке. – Вэл захлопывает за собой дверь. – Так зачем ты здесь? – Убедиться, что мы друг друга поняли, – сознается Айзек, и его взгляд становится более внимательным. – Это мой проект, Вэл. Вы двое. Кербер… у Системы другие взгляды на возможность примирения бунтарей с нами. – То есть, ты соврал Кальтару. – Сказал то, что посчитал необходимым, – бессовестно уточняет Хэйвуд, и Вэлу даже нечего возразить на это. Удобно, наверное, быть Губернатором. – Ну, и? – Мы знаем друг друга достаточно, чтобы я мог позволить себе на тебя положиться. Ты ведь справишься? – напрямик спрашивает Айзек, и Лангер несколько мгновений медлит. Когда Хэйвуд начинает говорить вот так, Вэл как будто ставит самого себя на шахматную доску, и нет ничего хуже, чем судорожно соображать, на какую клетку следует встать дальше. – А мне иногда кажется, что я слишком плохо тебя знаю, – наконец говорит он, уходя от прямого ответа. Почем ему самому знать, справится он или нет. Айзек делает вид, что не услышал, невозмутимо скользя взглядом по обстановке комнаты. – Здесь все так же неуютно. – Он наконец опускает ноги со стола и разворачивает кресло, чтобы смотреть на Вэла прямо. – Сегодня у тебя получилось неплохо. Кальтар, конечно, в ярости, что его казематы пошли под снос, но результат налицо. Но ты сам понимаешь, что одной грубой силы будет недостаточно. Губернатор тихо смеется. – Знаешь, Эрин предложил и тебя самого вышвырнуть за профнепригодность. Я, как можешь догадаться, предложил более конструктивный вариант, – он подпирает подбородок кулаком. – А этот Хаятэ… ну, скажем так, у меня всегда была слабость к живым существам с характером. С ними скучать не приходится. И, как показал сегодняшний день, работать они могут не хуже отлаженных механизмов. Хотя и с большим количеством побочных эффектов, – Айзек небрежно пожимает плечами. – И, в конце концов, у меня есть ты. Конечно, тот еще засранец, но опыта у тебя не отнять. Мой выбор был очевиден, даже если он бесит Эрина до посинения. Что, впрочем, является приятным бонусом. Айзек плавно поднимается с кресла и подходит к окну. Его профиль, подсвеченный огнями города внизу, на мгновение кажется усталым, но он тут же поворачивается к Вэлу лицом, опираясь о подоконник: – Так что можешь считать это предлогом к повышению. Можно сказать, что мои планы в твоих руках. А что до недели… Это не моя прихоть. «Кербер» считает, что затягивание процесса с таким, как Хэйл, увеличивает риски в геометрической прогрессии. Или мы быстро внедряем его, или быстро изолируем. Вот оно что. – Если он так тебе нравится, что ж сам не взял? Думаю, ты справился бы с ним без проблем. – Вэл опускается в освободившееся кресло, прокручивается по оси, чтобы оказаться лицом к Айзеку. Тот слабо улыбается. – Я сейчас трачу больше времени на подсчет пайков и улаживание конфликтов между Интендантом и Премьер-медиком, чем на тренировки. Если бы я начал персонально осваивать каждый интересный, но проблемный Арм, мы бы к концу месяца остались без управления, зато с кучей новых дыр в стенах. Айзек сверяется со своим браслетом и со вздохом поправляет рукав. – Пожалуй, мне пора. Кажется, я ничего не забыл… – он задумчиво останавливается перед дверью и, помолчав пару мгновений, негромко добавляет: – Я искренне надеюсь, что ты справишься. И… будь осторожен. Вэл не собирается отвечать на это, но в этот до неловкости нелепый момент Хэйвуд слишком похож на себя прежнего. Что-то внутри срабатывает раньше осознания целесообразности этого действия, и он негромко говорит ему в спину: – Неужели тебе не… одиноко без партнера? Он не хотел спрашивать. Вообще не хочет поднимать эту тему. Не с Айзеком точно, только усталость вцепилась в него когтями покрепче любого хищника, и сквозь привычное равнодушие все-таки прорывается то яростно-тоскливое чувство, от которого проще удавиться. И сейчас Вэл рад только тому, что полумрак наверняка скроет дернувшиеся мышцы лица. – Одиноко? – Айзек приоткрывает дверь и, прежде чем выйти, оборачивается к нему через плечо. – Это роскошь, которую я не могу себе позволить. Как и постоянную пару. – Это звучит очень в духе айзекова идеализма, но тут Хэйвуд издает тихий мягкий смешок. – Хотя, знаешь, я всегда считал, что если бы ты был экстрой, мы бы с тобой неплохо сработались. К сожалению, судьба распорядилась иначе. «Если бы ты был экстрой». Едва дверь закрывается, Вэла передергивает. Не от Айзека, а от самой мысли, что его тело может стать оружием. Мышцы и кости с хрустом изменят свое положение, кожа и мясо превратятся в сталь, а сам он… сам он станет клинком в чужих руках. Куском железа, не способным ни на что, кроме как подчиняться воле того, кто сможет одержать над ним верх. Где-то в желудке сворачивается ледяное, щемящее чувство страха. Отвращение к собственному гипотетическому бессилию подталкивает к горлу комок тошноты, и Вэл сбегает от него, закрывшись в ванной. Он долго стоит под горячим душем, стекающим по сомкнутым векам, шее и напряженным плечам тонкими щекочущими струями. Завтра начнется новая неделя, за которую ему каким-то невообразимым образом нужно будет подготовиться к сертификации с новым экстрой. Завтра будет первая тренировка с Нико. А ведь с гибели его прошлого напарника прошло, кажется, совсем ничего… Извиняться перед Марком нет смысла. От его извинений тому уже ни холодно ни жарко, но чувство вины продолжает ныть где-то глубоко в груди. Если бы только… Перебирать эти «если бы» можно бесконечно – если бы он сам был осторожнее, если бы капитан, под чьим началом они служили, лучше следил за безопасностью сектора, если бы бунтари не бросались в бой с таким остервенением… О том, как бы сложилась жизнь в таком случае, Вэл не думает. Перестал представлять еще тогда, когда погиб его второй напарник. Всех этих «бы» попросту не может существовать. Он и так затянул с выбором нового напарника куда дольше положенного. Нужно работать с тем, что есть. Партнерство здесь – не прихоть, а необходимость. Пусть это идет от их сути, сформированной проникшим в гены вирусом, от бесконечных внешних угроз по поводу и без, но так или иначе оружие и оператор будут нужны друг другу хотя бы для подобия нормального, человеческого существования. Вэл засыпает, проваливаясь в глубокую черноту без дна.