Valkyrie Drive: Enclave

Вэл просыпается в подозрительно неплохом настроении. За окнами светло, даже как будто солнце выглянуло из-за туч над Техносферой. Он быстро собирается и сверяется с расписанием в терминале. До тренировки остается еще час, и Вэл спускается на третий этаж общежития, в столовую. Теперь, когда впереди снова призрачно маячит возможность заработка на выполнении заданий Кербера, он тратит чуть больше кредитов, чем собирался, и, благодаря хорошему крепкому кофе и поджаристой яичнице с сосиской, настроение еще лучше. Лоялисты – приверженцы примитивного, но логичного принципа: кто не работает, тот не ест. Конечно, минимальный паек доступен каждому служащему, и в случае бедности смерть от голода никому не грозит, но как же приятно позавтракать как человек после трех недель экономии. Как ни странно, чувствует он себя превосходно, даже несмотря на жжение ожога под тонкой черной перчаткой. Вчерашний приступ меланхолии тоже унялся, все-таки еда и сон творят чудеса. Вэл поправляет плащ и хмыкает себе под нос. Ладно, посмотрим еще, кто кого. Может, даже с Нико выйдет управиться за неделю. Огромный ангар Седьмого сектора – купол со срезанной верхушкой, торчащий над землей первого яруса. Одно из немногих зданий, построенных прямо на земле, в отличие от других, громоздящихся друг на друге. Показав охране удостоверение, Вэл проходит внутрь, и сопровождающий отводит его к тренировочной площадке. Толстые бетонные стены, земляной утоптанный пол, сверху, метрах в пяти над ареной – сетка из толстых тросов. Места много, но сегодня здесь больше никто не тренируется. Очень скоро двери ангара снова открываются, и на территорию входит Нико под «суровым» конвоем из двух офицеров. Вальяжная, развязная походка, взлохмаченные волосы, та же шальная, отдающая проблемами улыбка на лице. Редкие лучи, падающие сквозь круглое отверстие в крыше, поблескивают на многочисленных сережках. Одет он почти так же, как Вэл: темно-серая облегающая футболка с коротким рукавом, армейские штаны, ботинки на толстой подошве. Ткань посверкивает слабым металлическим отблеском – неужели выдали шмотки из оргфера, чтобы больше голой задницей после деактивации не сверкал? Вэл лениво машет ему рукой. Задавать вопрос, отчего напарник выглядит таким довольным, бессмысленно – и так все ясно. – Вот это песочница! – громко раздается голос Нико, отдаваясь эхом в высоких сводах. – И все для нас двоих, если не считать этих милашек, – он качает головой в сторону оставшихся у дверей офицеров и подходит ближе, оглядывая Вэла с головы до ног. – Выглядишь бодрее, чем вчера. Я пропустил что-то интересное? – Просто раньше ты не видел меня сытым и выспавшимся. – Вэл стаскивает с плеч плащ, бросая его на перегородку, делящую огромную площадку на равные квадраты, подтягивает повыше перчатки. – Вчерашний я и сегодняшний – два разных человека. Почти. Буянить я тебе все равно не дам. Подняв руки на уровень груди, Лангер поворачивает корпус вправо, потом влево, разминаясь. Тянется из стороны в сторону, разогревает локти и кисти. Мышцы после застоя отзываются с приятным ощущением. Похрустев напоследок суставами, он поворачивается к Нико и манит его пальцами к себе, как в уличной драке, мол, давай, нападай. Размяться им обоим не помешает. – Придумал, как будем шокировать охрану? Удиви меня. Нико ухмыляется. Он делает несколько шагов вперед, сближаясь, и вдруг резко вскидывает ногу, целясь ему в голову. Голень описывает дугу, быстро, четко – любой бы позавидовал. Вэл резко пригибается, и удар проходит над ним. Судя по тому, как Нико разворачивается вокруг своей оси и быстро переступает на вторую ногу, сохраняя равновесие, он не шутил. Сразу решил его в нокаут отправить, что ли? На лице Вэла проскальзывает удивление: – Я имел в виду… Ай, ладно! Он выпрямляется и, как только Нико снова делает шаг вперед, бьет в ответ, целясь правым кулаком ему в челюсть, и тут же быстро отступает назад, чтобы сохранить дистанцию. – Хочешь, чтобы тебе втащили до того, как станешь железкой? Удар приходится вскользь, Нико отшатывается, потирая щеку. – Потом обнимемся, давай сначала просто пообщаемся по-мужски! – ехидничает он, медленно обходя Вэла по кругу. Он делает обманные рывки то в одну сторону, то в другую, и посмеивается каждый раз, когда Лангер дергается в ответ, порываясь блокировать так и не случившийся удар. Дразнится, гад. Искать логику в его действиях Вэл перестает в тот момент, когда Нико, снова сделав фальшивый выпад в сторону, резко бросается вперед. Он не успевает отскочить и вместо этого наваливается на Нико, пытаясь сбить того с ног, едва Хэйл смыкает руки вокруг его торса. Падение выходит неловким и спутанным. Перекатившись по земле, они несколько раз меняются местами. В который раз оказавшись сверху, Вэл выбирается из его захвата, с чувством двинув Нико в плечо, и откатывается в сторону, быстро поднимаясь на ноги. Он сплевывает, чувствуя на зубах песок. Хэйл сильный. Конечно, это было видно по его телосложению, не тощему, но и далекому от настоящего качка, и все-таки Вэл наивно предполагал, что смог бы без особых проблем скрутить его в драке. А пока оптимальной стратегией кажется только одно – уворачиваться, нанося удары исподтишка. Нико же, напротив, так и норовит пойти на сближение, вцепиться в него, как бешеный пес, видимо, прекрасно осознавая свои возможности, и Лангер с каждой секундой убеждается в том, что по силе они примерно равны. – Нравится мордой в песке чертить? Вставай давай, Хаятэ. Нико легко поднимается с земли и встрепывает волосы, вытряхивая из них песок. – Нравится, – отзывается он. – Особенно когда ты сверху. Но давай попробуем еще разок. На этот раз они сходятся медленно, шаг за шагом, не спуская друг с друга взгляда. Вэл сжимает кулаки, подняв их на уровень лица, Нико – наоборот, выставляет руки вперед, только немного сгибая пальцы. Когда между ними остается чуть меньше метра, он бьет, очень шустро и точно. В плечо, в лицо – Вэл едва успевает блокировать его удары, сгибается, когда в живот врезается кулак. Слишком слабо, как будто Нико и не собирался туда бить со всей силы, но, не успевает Вэл удивиться, как тот хватает его за затылок и тащит вперед, притягивая к себе. – Боишься подойти ближе? – шепчет Нико, губы в сантиметрах от уха Вэла опаляют горячим, частым дыханием, пока они борются в неустойчивом равновесии. – Или боишься, что тебе понравится? Теперь их возня едва ли похожа на драку – Вэл вцепился в руки Нико повыше локтей, не давая ему подобраться к себе вплотную, а тот впивается пальцами в его плечи, изо всех сил пытаясь притянуть к себе. Лангер давит так, что самому больно, Нико прет вперед с упорством бульдозера, не меняясь в лице, довольном, как у сытого кота. В ответ на очередной резкий рывок Вэл быстро шагает, выставляя правую ногу вперед, чуть за стопу Нико. Хэйл делает короткий шаг назад, чтобы восстановить равновесие, но запинается о подставленную подножку, и оба снова валятся на землю. – В отличие от тебя, у меня не встает от того, что меня бьют, – Вэл сидит на Нико, крепко придавив его плечи к полу, тяжело дыша. Сквозь два слоя одежды он отчетливо чувствует, как в задницу упирается недвусмысленная твердость, и сдвигается дальше, усаживаясь на его бедра так, чтобы не касаться члена. Чтоб не кайфовал задарма в одиночку. – Кого мне бояться? Тебя, что ли? Когда ты чуть не сжег мне мозг – пожалуй, а сейчас… – Он с пренебрежением смотрит на него сверху вниз. Сердце гулко колотится, а по коже разливается жар, даже несмотря на легкий и плотный материал, из которого сшита форма. – Вон оно как, – у Нико вырывается смешок. Он сгибает колени и слегка толкается бедрами вверх, отчего Вэл сползает ниже. – А я и не говорю, что у тебя от этого встает, я говорю, что тебе нравится. Судя по тому, что ты все еще не слез, я почти не ошибся. Расслабив плечи под руками Вэла, он скользит ладонями по его коленям выше, к талии. Положив руки на бока, Нико удерживает его на месте. Вэл распрямляется, в отместку усаживаясь на него всем своим весом, и, крепко обхватив запястья Нико, отрывает его ладони от своего торса. Подавшись вперед, он прижимает его руки с двух сторон от раскрасневшегося лица, упираясь коленями в пол и нависая над ним. – Ты берега не путай, ага? Твоя бесконечная болтовня меня еще вчера чуть до приступа не довела. – Вэл наклоняется совсем близко, они практически соприкасаются лбами. Пора заканчивать, пока это наглое чучело не напридумывало себе еще чего-нибудь. С охранников хватит и пятиминутного порно. Тем более на острове таким уж точно никого не удивишь. Дыхание Вэла касается чужих губ, но вместо поцелуя он тянется ниже, прикусывая кожу под челюстью. Мягко касается языком, зализывая краснеющие следы, и тут же вновь смыкает зубы на горле Нико. В его движениях мало ласки, кожа под губами соленая от пота, шершавая от редких налипших песчинок. Нико сглатывает, сжимая кулаки, – Вэл чувствует, как движутся сухожилия запястья под его ладонью. – Ого… – вырывается у Хэйла, когда Вэл отрывается, оставляя влажное пятно на коже. – И кто тут теперь путает берега, а? Может, еще поплотнее присосешься, чтоб точно следы оставить… – Нико приподнимает голову и вредно щурится. – Может, – насмешливо соглашается Вэл. Отпустив одну руку Нико, он проводит ладонью по его боку и запускает ее под край штанов, прижимая к горячей коже внизу живота. Нико резко выдыхает. – Если так пойдет и дальше, у меня скоро закончатся причины оставаться в человеческой форме. А охранники там, – он едва заметно кивает головой в сторону выхода, не отрывая глаз от Вэла, – наверное, уже не знают, куда смотреть. – Им кристаллически похуй. Если мы подорвемся, они первые полезут лизаться, лишь бы не подходить к нашим ошметкам безоружными. – Им-то, может, и похуй, а вот мне – нет, – голос Нико звучит сдавленно, словно ему перехватило горло, – когда твои холодные пальцы там, где им быть… ох, блять… Он не заканчивает фразу, потому что Вэл надавливает ладонью сильнее, смещая ее ниже. Ну не может человеческое тело нагреваться до такой температуры, почему от Нико вечно прет жаром, как от батареи? Нико протягивает руку и, коротко скользнув короткими ногтями по горлу Вэла, притягивает его за воротник. – Ты меня трогаешь, как будто проверяешь, готов ли я взорваться. Я готов с того момента, как ты на меня сверху сел. – Активируйся, ебаная ты птица-говорун! Или я тут до завтра вокруг тебя прыгать должен? Вынув руку из-под ткани, Вэл тянется туда, где их тела почти смыкаются, и накрывает ладонью плотный, твердый бугор члена под плотными штанами. Он несколько раз проводит по нему вперед и назад, надавливая – наверняка это не слишком приятно, но только идиот бы не догадался, что Нико вставляет от боли. Губы против воли растягивает ухмылка, словно азарт распластанного под ним напарника передается и ему. Вот же зараза. Из горла Нико вырывается короткий и хриплый звук. Глаза закатываются, на миг показывая белки, на лице застывает улыбка, больше похожая на гримасу боли. Как только трансформация начинает корежить тело Нико, Вэл быстро откатывается в сторону. Каждый раз, когда кажется, что привык к этому жуткому звуку, он настигает его вновь, и по шее, плечам и спине прокатываются мурашки, а в желудке возникает тошнотворное чувство, будто это его кости ломаются и срастаются вновь под безумным давлением. Клеймор тяжело бухается на землю, поднимая небольшое облачко пыли. Поднявшись на ноги, Вэл подходит к нему и, промедлив секунду, все же наклоняется, берясь за рукоять. Знакомое обжигающее ощущение вспыхивает в ладони, от него не спасают даже перчатки, но ему все равно удастся обуздать силу Нико, на этот раз куда быстрее. Арм запускает свои когти ему под кожу, наливая силой мышцы, и Вэл поднимает клинок с земли. Он еще не был готов признать это вслух, но ощущения и правда охренительные. Без труда освободив оружие, Лангер перехватывает его двумя руками, держа перед собой, как боец кендо. За время службы он успел перепробовать много оружия, но каждый раз вынужденный переход на новое дается ему не так легко и просто, как хотелось бы. Главное сейчас – вспомнить какую-никакую базу. Шаг вперед – замах, еще шаг – колющий выпад вперед, шаг – клеймор рубит воздух снизу вверх, а затем со свистом опускается вниз. Связка простая, даже можно сказать, примитивная, но, выполняя ее, Вэл словно заново чувствует свое тело. Но Нико, кажется, не очень-то счастлив. – А ты как думал? Что я, едва взяв тебя в руки, пойду кульбиты крутить? – Выполнив связку еще с десяток раз, косится он на меч, снова пошедший недовольной дрожью. – Сначала так, а потом уже будем крушить. Но не сегодня, точно. Ни ты, ни я этого не вывезем. Ты же взрослый, нужно уметь оставлять самое вкусное на потом! Опять дрожь, такая настойчивая, что клеймор едва не выворачивается из рук. Вэл только улыбается своему отражению в металле и снова приступает к связке, уже предвкушая истерику, которую ему закатит Нико после обратной трансформации. Хорошо хоть, они еще не на том уровне связи, чтобы слышать мысли друг друга во время боя.

***

Позже, стоя в общей душевой тренировочного зала, Вэл подставляет лицо под бегущие струи, смывая с себя вместе с пеной пыль и грязь, но из головы никак не желает уходить картинка, возникшая сама собой во время боя: воткнувшийся в землю клеймор и резкая ударная волна, разносящаяся от него, вздыбливающая землю глубокими рытвинами. Нико, непривычно молчаливый, поливает себя водой в метре от него. – Нико… – начинает Вэл, собираясь обсудить взявшееся из ниоткуда видение, и тут же замолкает на мгновение, столкнувшись с его взглядом. Слегка приподняв брови, он спрашивает: – Что с лицом? Хэйл медленно поворачивается к нему, смахивая с груди и живота ошметки пены, но тут же враз теряет всю свою показную невозмутимость, толкая Вэла в плечо и прижимая его к холодной кафельной стене душевой. Его предплечье давит на шею Лангера, и в горле встает тяжелый мерзкий комок, мешающий дышать, который не сглотнешь и не откашляешь. Вэл морщится, когда его спина врезается в плитку, но рук не поднимает. Он ожидал, что Нико сорвется, но не думал, что так сразу. – С лицом? – шипит Нико. – С лицом все в порядке. А вот с головой у тебя, похоже, проблемы. Ты видел это? Ту картинку, что я тебе в башку вбил? Это то, на что мы способны. А ты что делал? – Он встряхивает Вэла за плечо. – Я тут не для того, чтобы ты чувствовал себя «круто», выполняя идиотские связки. Так что давай без этой хуйни. Или ты со мной работаешь по-настоящему, или я найду способ заставить тебя. И поверь, – он прижимается всем телом, понижает голос, – второй вариант будет намного, намного болезненнее. И для тебя, и для всего этого вашего хрупкого порядка. – Получив в руки гранатомет, я первым делом узнаю, как им пользоваться. А пока я еле держу тебя в руках от того, что тебе приспичило устроить месиво в тренировочном зале, а я – вот изверг! – сдавленно восклицает Вэл, раскрывая глаза в притворном ужасе, – не дал. И не дам, пока мы не сработаемся. Это палка о двух концах. Хочешь, чтобы мы стали одним целым – научись терпеть, а я дам тебе возможность выпустить пар. Он откидывает голову назад, вжимаясь затылком в кафель и приподнимая подбородок. Нико притирается к нему своим теплым, но при этом прохладным и скользким от воды телом, вызывая легкое, но жгучее возмущение. Вот же любитель лезть в личное пространство! В каком-то смысле он напоминает Вэлу пса или другое животное, которое ничем другим не способно доказать свое превосходство. Только этот зверь, к сожалению, еще и разговаривает. – А пока можешь употребить свой нерастраченный энтузиазм, – он произносит это с легкой издевкой, – в дело, и убрать от меня свой хуй, а я, так и быть, дам тебе возможность кончить, не активируя Арм. Договорились? Нико меняется в лице. Он медленно отпускает Вэла, убирая руки, но не отходит. – Дрочка? – он фыркает, но все равно опускает взгляд, пробегаясь по телу Вэла и останавливаясь ниже пояса. – После всего этого? Ты серьезно думаешь, что это сработает? Хэйл отступает на шаг. Обхватив рукой свой член, он проводит ладонью по всей длине – медленно, как будто даже демонстративно. – Хотя, может, и сработает, – он не спускает глаз с Вэла, – Но не так. Не просто «дай я постимулирую себя, пока ты стоишь и смотришь». Вэл еще не успевает сообразить, что на этот раз пришло в голову его напарнику, а тот уже опускается, упираясь коленями в мокрый пол перед ним. Положив руки на бедра Вэла, он медленно проводит по скользкой от воды коже вверх. Подняв голову, Нико внимательно смотрит на Лангера. – Хочешь научить меня терпеть? А сам-то справишься? И он наклоняется вперед. – Да ну куда ты… – шипит сквозь зубы Вэл, вцепляясь пальцами в чужую руку на своем бедре. Вторая его рука скребет по плитке, грудь вздымается чуть сильнее обычного, а мышцы живота резко напрягаются, когда чужой рот обхватывает его член. Мягкие губы смыкаются вокруг головки горячо и плотно, язык щекотно мажет по самому кончику, и Нико втягивает щеки, вбирая его глубже. – То есть, вот так, да? Ну-ну, – Вэл хотел бы, чтобы это прозвучало насмешливо, но воздух на выдохе выходит дрожащим, с усилием проталкиваясь через связки, чтобы никаких других звуков, кроме слов, не сорвалось с его губ. Нико отклоняется обратно, ведя губами от середины до головки, шире раскрывает рот, прижимая язык к нижней поверхности члена. Придержав его рукой, облизывает, обводя тонкий рисунок вен, тянется вперед, сжав указательный и большой пальцы в кольцо у основания и неторопливо водя ими вперед-назад, навстречу движениями своего рта. Вэл давится вздохом, в ушах колотится пульс, а низ живота томно тянет, отдаваясь тяжестью в набухшем органе. Нико замедляется, практически останавливаясь, и Вэл чувствует, как утыкается в горло напарника, встречая сопротивление. Но тут Хэйл сглатывает и, каким-то неимоверным образом умудрившись расслабить мышцы, насаживается с натужным влажным звуком. Затем оттягивается назад, почти до самого конца, и снова заглатывает горячий, налитый кровью ствол. Он двигает головой в мягком, неумолимом ритме, постепенно ускоряя темп, уже не так тщательно контролируя глубину, позволяя зубам иногда задевать нежную кожу и издавая хлюпающие пошлые звуки. По спине легким покалыванием бегут мурашки, рассыпаясь по плечам, от низа живота короткими острыми волнами накатывает мучительное тепло. Чужое горло сжимается так узко и так приятно, что Вэлу не удается сдержать тихого, вымученного стона. – Куда ты торопишься… – Он тянется к голове Нико, вплетает пальцы в спутанные мокрые волосы, собираясь остановить его, дать себе передышку от нарастающего внутри давления, но мышцы руки будто враз ослабли. Борясь с желанием закрыть глаза, потому что иначе он попросту утонет в этом ощущении, Вэл склоняется немного вперед, с усилием концентрируясь на ритмично двигающейся голове Нико, и снова встречается с его глазами. По щекам коротко прокатывается волна жара – тот смотрит весело, с злорадным торжеством. – Зенки свои… ох… прикрой, гаденыш… Он переводит взгляд на его лоб под несколькими упавшими вперед мокрыми прядями, лишь бы не смотреть в глаза. Светлая кожа, светлые волосы, налипшие мягкими завитками – уж лучше до боли впериться в это, чем сползти по стенке от сводящего с ума ощущения. По лбу Вэла стекает вода, затекает в глаза, заставляя его морщиться и смаргивать, и только это держит его на плаву. Нико насаживается особенно глубоко, сглатывает – ощущение прокатывается таким ярким фейерверком, что Вэл хватает ртом воздух и снова стонет. Звук выходит куда громче, чем хотелось бы, он едва не кончает прямо тут же и вжимается в ледяную стену за спиной, сорвано дыша, чувствуя, как его бросает в холод. Сознание на пару секунд становится чище, и на него накатывает легкий ужас. По костям расплывается ломота, даже возбуждение слегка унимается, и Вэл сжимает пальцы в волосах Нико, заставляя того остановиться и практически стаскивая с себя. – Стой, – очень четко произносит он. Нико не сопротивляется, когда его оттягивают за волосы. Он позволяет члену Вэла выскользнуть изо рта с громким, влажным шлепком, и тут же делает резкий, хриплый вдох. Слюна и вода стекают с его подбородка, грудь быстро вздымается. – Ой, – сочувственно хрипит он, – Кто-то оказался на грани раньше, чем ожидал. А говорил – «научись терпеть». – Нико проводит тыльной стороной ладони по мокрому рту. – Не хочешь, чтобы я смотрел? – И, судя по всему, слова Вэла имеют для него не слишком большое значение, потому что его свободная рука снова находит член Вэла. Пальцы крепко обхватывают его у основания, но больше не двигаются – Боишься, что я увижу, как ты на самом деле кайфуешь? Издевательски медленно он проводит по нему снизу вверх, обжимая всей ладонью, стирает большим пальцем с головки каплю влаги, задевая кончиком ногтя уретру. – Конечно, ты можешь оттолкнуть меня сейчас, закончить этот увлекательный урок по самообладанию и уйти. Или… – Он резко сжимает руку, достаточно сильно, чтобы заставить Вэла вздрогнуть. – …или ты можешь признать, что я выиграл этот раунд. Не переставая двигать запястьем, Нико прижимается губами к внутренней стороне бедра, целует, кусает, лижет, оставляя влажные, горячие следы, подбираясь все ближе к основанию члена, но не касаясь его. – Цыц. О том, что мы закончили, речи не шло. – Вэл слегка оттягивает его волосы, чувствуя, как мокрые пряди путаются, цепляются за пальцы. Пусть думает, что дело в этом. Так даже проще. Сердце постепенно унимается, переставая стучать в висках, дыхание становится ровнее, и мимолетный страх отступает так же, как и появился. Ничего нового, просто сейчас он, как обычно, пройдет через это сам, проведет Нико, и на сегодня они разойдутся. Все получится так же, как и множество раз до этого. Он наклоняется, чтобы посмотреть на Нико у своих ног: – Моя задача заключается в том, чтобы не дать тебе творить, что вздумается. Так что можешь продолжать, а я прослежу, чтобы ты не оттяпал мне член, превратившись в железяку. – Буду вести себя прилично, – голос звучит нарочито смиренно, но в глазах у Нико пляшут искры. – По крайней мере, пока не закончу начатое. Он снова дразнится, но теперь Вэл к этому готов. Направлять его не нужно, тот и сам прекрасно справляется, и Лангер удовлетворяется теплом его кожи под пальцами. Теперь он не отводит взгляд. То, с каким усердием и чувством Нико обводит его языком, вызывает что-то сродни восхищению – вот уж действительно может выполнять задачу качественно, если самому хочется. Эту бы силу, да в благое русло… Мягкий теплый рот обхватывает лишь головку, медленно и тягуче, а затем снова принимает его целиком. Нико хочет отстраниться, но Вэл не позволяет, надавливая на затылок, заставляя немного ускорить темп. Много и не нужно – через минуту-другую он снова доходит до грани. Чувствуя дрожь в собственных костях, смазанную жаром внизу живота, он напрягается, задерживая дыхание на миг, ощущая буйство вируса, и удерживает его. Это недолго, перетерпеть всего пару мгновений, и он вцепляется в него изо всех сил. Вэл кончает, запрокинув голову, упирается затылком в плитку, хмуря брови в скручивающем сладостном спазме оргазма. Это не так ярко, как могло бы быть, его отпускает почти сразу же, оставляя только неприятное чувство пустоты и бессмысленности произошедшего. Он лениво рассматривает светодиодную полоску на потолке, слепящую его своим светом. Голова Нико обессилено приваливается к его бедру – тот тоже получил свою разрядку, и обошлось даже без выкручивания сухожилий. Вэл бы дорого отдал за то, чтобы так же отдаваться процессу всей своей сутью, не боясь потерять контроль. – Доволен? Нико медленно поднимает голову. Он подставляет руку под льющуюся воду и, набрав горсть, полощет рот и сплевывает. – Да я… блять… я даже не знаю, – отвечает он и откашливается. Отклонившись назад, Нико садится, опираясь на пятки, и проводит рукой по лицу, смахивая влагу. – Ты, гад, знаешь, как это странно? Когда внутри все рвется наружу, а потом… хлоп, и нет. Как обманули. Но при этом… – он смотрит на Вэла, и в его взгляде появляется что-то вроде недоумения, – …при этом даже неплохо. Запутанная хуйня. – Нет, откуда мне знать, – тянет Вэл, косясь на него. – Я же не экстра. Нико встает на ноги, пошатываясь, и опирается на стену рядом с Вэлом. – Но, если в следующий раз будешь так же сильно давить на затылок, я тебе хуй откушу. Чисто из принципа. – Он морщится, глотая. – Горло теперь болеть будет. – Откусишь? – Еще раз глубоко вздохнув, Вэл отталкивается от стены, оборачивается и подкручивает кран, делая воду горячее – наверно, они задели его, пока толкались, потому что бегущие по ним струи стали неприятно прохладными, но несколько минут назад они были меньшим из того, что его волновало. – Да тебя даже заставлять не надо было, все сам, да еще с таким рвением… Ты с таким удовольствием меня облизывал, что мне на секунду показалось, что я из сахара, – добавляет он невозмутимым тоном, и обливается из лейки душа с головы до ног, отфыркиваясь от воды. И все-таки, это было неплохо. Для начала. Но думать о том, через что еще им придется пройти, Вэл пока не готов. Даже мимолетный намек на продолжение отзывается ленивым, крохотным всплеском прежнего возбуждения – если Нико так хорош, то наверняка и в остальном с ним явно не будет проблем, – но он заставляет себя успокоиться. Удовольствие для него всегда было сопряжено с риском. Нужно быть осторожнее, тем более, когда под боком появился тот, кому, как они уже выяснили, не составляет большого труда перевернуть все привычные вещи с ног на голову. Нико фыркает ему в ответ, выдавливая на мочалку мыло из дозатора. – Ну, сахарный ты наш, запомни: рвение – это мое второе имя. Особенно когда дело доходит до того, чтобы довести до белого каления чопорных лейтенантов. Смыв с себя остатки мыла, он выключает воду и отходит к скамейке в дальней части душевой, где лежат их полотенца. Наскоро обтеревшись, он натягивает чистую тренировочную форму, которую им выдали, и трясет головой, разбрызгивая капли. – Ладно, сахарок, мне пора. Надо проверить, не разобрали ли мою новую каморку на запчасти, пока меня не было. – Он хлопает тоже закончившего с мытьем Вэла по плечу, проходя мимо, и, задержавшись у двери, добавляет: – Не скучай без меня. Завтра будет интереснее!

***

В офицерской столовой многолюдно, но не так тесно, как в обеденное время. Сейчас же, когда уже перевалило за полдень, здесь остались только запоздалые служащие, вернувшиеся с заданий или пропустившие обед по другим причинам. Отыскав свободный столик подальше от мест основного скопления народа, Вэл опускает на него поднос и разваливается на стуле, глядя в широкое, от пола до потолка, окно. Хорошо сейчас было бы поглазеть на залив, но окна здания выходят на нижний ярус города, а за его низкими плоскими крышами, усыпанными усиками антенн, виднеется край пустыря, где расстреливают мятежников. Просто сказка. После тренировки все кажется вкусным, даже гороховое пюре, размазанное по тарелке темно-желтым пятном. Вэл с энтузиазмом отправляет в рот ложку, закусывает безвкусным хлебом с листком настоящего салата и блаженно прикрывает на миг глаза. Рядом слышатся шаги; справа, с противоположной от окна стороны, мелькает серый лейтенантский плащ – Вэл замечает его краем глаза. Надеясь, что незнакомец пройдет мимо, подыскав себе место за свободным столиком, он не оборачивается, но серый силуэт замирает совсем рядом с ним. Поджав губы, Вэл поднимает голову, чувствуя на себе сверлящий взгляд, и видит… Айзека. Отчего-то в лейтенантской форме. Какого черта? Лангер коротко озирается по сторонам, пытаясь понять, как Губернатор умудрился просочиться сюда незамеченным, но столы поблизости пустуют. Айзек молча сует ему под нос экран переносного терминала. Четкая, очень красочная картинка, спасибо, что хоть без звука – белые стены душевой седьмого ангара, клубы пара, а посреди этого великолепия – он сам, а перед ним – Нико на коленях. – Не думал продавать что-то похожее во внешний мир? – Брови Вэла приподнимаются, он переводит взгляд с экрана на Губернатора. – Давно бы уже разбогател. Айзек, не дожидаясь приглашения, отодвигает свободный стул и садится напротив, ставя терминал на стол. Он протягивает руку, отщипывает кусочек хлеба с тарелки Вэла и отправляет его в рот. – Как раз хотел с тобой об этом поговорить. Что думаешь о названии? – спрашивает он, дожевав. – «Полигон: Практическое руководство по обращению с проблемным армом»? Или что-то более пикантное, вроде «Секреты штабного подчинения»? – Когда меня привезли сюда, я только узнал о концепции порно. Извини, не могу предложить тебе даже самого клишированного названия. – Вэл провожает взглядом украденный кусок и пододвигает поднос ближе к себе, подальше от Айзека, но стол сам по себе не очень широкий, и оградить еду от еще одного случая мародерства не удается. – Ракурс не очень. Многое упущено, а жаль. С моей стороны смотрелось очень даже ничего. Вытащив из стоящей на столе подставки с приборами вилку, Айзек тянется к его котлете, но Вэл прижимает ее своей к краю тарелки так, что зубья сцепляются. – Что-то ты прям зачастил. Вспомнил, что когда-то имел неосторожность назвать меня другом? – осведомляется он, вытаскивая еще одну вилку, взамен той, что самоотверженно держит оборону, и отламывает кусок котлеты, демонстративно засовывая его себе в рот. Айзек не сопротивляется, оставляя котлету в покое. – Друг… Да, были времена. – задумчиво повторяет он и замолкает, глядя на угол терминала, но тут же возвращается к делу: – Я просто хочу напомнить, что ваши тренировки проходят на территории, подконтрольной Гарнизону. Может быть, поэтому я и зачастил. Потому что парочка, которую я лично сформировал, за первые сутки успела нанести материальный ущерб казематам, провести откровенно неуставную тренировку и создать компромат, который, попади он не в мои руки, стоил бы тебе звания. – На серверах Кербера лежит куча порноматериала со всего Анклава, чего ты ко мне привязался? – морщится Вэл, мысленно кляня Нико за его вспыльчивость и самого себя за идиотизм. Правила Техносферы не слишком сложны – занимайтесь этим где хотите, только не в местах общего пользования, где случайная активация Арма может разнести потолки или нечаянно кого-нибудь задеть. Не страшно снова оказаться в офицерах, стыдно признать, что ты напрочь забыл об этом пункте устава, как только чьи-то беспокойные руки оказались там, где не следовало. Вэл откладывает вилку в сторону. – Кусок в горло из-за тебя не лезет, – он опирается локтями на стол. – Так чего ты от меня-то хочешь? Не стал бы Айзек его прикрывать просто так, по старой дружбе, тем более заявляться лично, чтобы сообщить о такой, с точки зрения его поста, мелочи. Значит, дело тут в чем-то другом. Но тот только снова тянет свои загребущие лапы к тарелке Вэла, на этот раз ловко отламывая вилкой еще один кусок котлеты, прежде чем Лангер успевает среагировать. Он отправляет трофей в рот и жует, невинно глядя на обворованного лейтенанта. – Почему ты меня вечно в чем-то подозреваешь? – наконец говорит он, проглотив. – Раз я теперь птица высокого полета, не могу зайти к старому другу просто так? Украсть у него обед, напомнить, что глупости могут иметь последствия… Все как в старые добрые. Хотя признаю, может, и подозреваешь не зря. Многое изменилось. – «Старые добрые» закончились, когда ты пропал, не сказав ни слова. А через неделю, когда мы успели тебя практически похоронить, ты уже улыбался с экранов. И за пять лет мы с тобой виделись каких-то… сколько раз? Шесть? Да даже меньше. – Вэл откидывается на стуле, скрещивая руки на груди, больше не пытаясь защищать свой обед. Спустя годы прежнее сожаление напополам с разочарованием уже почти не терзает его, но вспоминать об этом все равно несколько странно. Ощущение такое, будто все, что было раньше, происходило в другой жизни и не с ними вовсе. – Тогда я был бы рад даже официальному письму. Сейчас… больно много времени прошло. – Он отмахивается от своих же слов, как от назойливой мухи. – Я не понимаю, к чему эта демонстрация компромата и угрозы наказанием. Мстишь за то, что я застукал тогда тебя с Алом в кабинете капитана? Так вроде я всего пару раз тебя дразнил. Злопамятный ты, – он цокает языком. Айзек улыбается его словам, снова смотря куда-то мимо. Подтянув к себе терминал, он проводит пальцем по его краю, и тот гаснет. – Насчет того, что было пять лет назад… – он тоже опирается на спинку стула. – Все случилось слишком неожиданно. Представь, что в одну ночь тебе открывают все тайны человечества, и теперь ты должен встать у руля, а выбора-то и нет: либо соглашаешься, либо становишься для системы ошибочной переменной. Конечно, я опешил. Я был в ужасе. А потом… потом просто не осталось времени на старых друзей. Только на новых врагов и новые проблемы. – Он невесело ухмыляется себе под нос. – Отдавать приказы и выполнять их – это совершенно разные вещи. – Но ты бы не променял первое на второе, да? Даже если бы тебе оставили выбор. – Вэл кивает. Вот уж где не надо быть знатоком человеческих душ. Айзек всегда был довольно амбициозным. – Ни за что на свете. Айзек не колеблется, давая ответ. На миг он выглядит именно таким, каким его видят все остальные: человеком, сделавшим выбор и не сожалеющим о нем ни на йоту. Но это выражение тут же смягчается, сменяясь привычной легкой улыбкой. Вэл кивает. Другого ответа он и не ждал. – Ладно, если оставить всю эту чепуху, новое место тебе к лицу. Как будто ты всегда там был, – он пожимает плечами. В конце концов, каждый волен выбирать то, что считает правильным. Но так и хочется добавить: только, знаешь, политика эта ваша мне все равно поперек горла. Вэл молчит. Эти мысли могут завести далеко, дальше, чем простирается доброта Губернатора. Впрочем, и в эту доброту верится слабо. И дело даже не в обиде, просто… просто Айзек – это Айзек. Будучи старше на несколько лет, он был для Вэла, только попавшего на остров, кем-то вроде старшего товарища. И все равно, даже тогда он не мог сказать, что доверяет ему на все сто. А сейчас перед ним этот холеный товарищ Губернатор с его добрыми глазами. И даже при отсутствии благоговейного страха перед ним, как у многих в Техносфере, да и во всем Анклаве, шестое чувство Вэла твердит относиться к нему с опаской. Тем более, выходит, Айзек явно дал понять, что приглядывает за ними. Знать бы еще, для чего… – Судя по твоему взгляду, «к лицу» – это не всегда комплимент в твоем исполнении. Ты смотришь на меня так, будто ждешь, что из-за моего воротника сейчас вылезет щупальце. – Айзек отодвигает стул, встает и поправляет рукав формы, одергивая широкий манжет вниз. – Время действительно изменило многое. Ты тоже стал… циничнее. Осторожнее. Хотя с твоим новым проектом, кажется, осторожность – не самая сильная твоя сторона. Он сует терминал себе под мышку, и, воровато оглянувшись по сторонам, улыбается так, что в уголках глаз складываются морщинки. Совсем не похоже на эту его обычную снисходительно-отцовскую маску, и у Вэла внутри что-то екает.  – Но знаешь, что не меняется? Любовь к хорошему компромату. Особенно когда в кадре – мой старый друг, который пытается сделать вид, что его не интересует ничто человеческое, а сам при этом заводится с полтычка от первого попавшегося бунтаря. – Он подмигивает. – Так что оставлю это у себя. На черный день. Поправив воротник плаща, совсем не подходящего ему по статусу, Айзек скоро теряется в толпе. Даже странно, что его никто не узнал. Не может же форма настолько обезличивать людей, в конце концов?