Valkyrie Drive: Enclave

Лес в Третьем участке густой, еще хуже, чем те дебри, через которые пришлось пробираться раньше. Гравы, при всей их компактности, попросту вязнут, поэтому последние десятки метров приходится проделать пешком. Неудивительно, что беглецы решили пробраться здесь – в бесконечном переплетении зелени даже камеры с датчиками движения, развешенные по всей протяженности границы, справляются плохо. Патрульный отряд встречает их недалеко от одной из контрольных точек, под раскидистым баньяном. Их немного, всего десять человек – то есть, по сути, пятеро вооруженных солдат, если придется столкнуться с бунтарями. А столкнуться придется, иначе те, кто стрелял по Башне, скроются в лесу, и ищи-свищи их по всей Буферной зоне, где они каждый уголок как свой родной знают. Глава патрульного отряда, лейтенант, судя по нашивке на форме, подходит ближе, кивая Рильеру: – Капитан, датчики засекли движение в полукилометре отсюда. Кратковременное, как будто кто-то случайно попал под луч, но мы никого не обнаружили. – Проверили местность? – Рильер снова сверяется с голограммой карты над своим браслетом, прикидывая расстояние. – Прошли вдоль границы, даже дальше, чем рассчитывали, – лейтенант пальцем чертит линию по призрачным очертаниям рельефа, показывая, что именно они осматривали. – Ничего. Если они там, то сидят тихо. Или уже ушли. – Маловероятно, – качает головой Габриэль и прищуривается, пытаясь разглядеть в ветках замаскированный черный глаз камеры. Единственное, что выдает его – редкий слабый красноватый отблеск, но снизу заметить его практически невозможно. – Чтобы пройти границу без триггера системы, нужна либо метка доступа, либо очень точное знание расположения датчиков. И время. Они все еще здесь, ждут, когда шумиха утихнет. – Разделимся, – Рильер оглядывает свой отряд, – прочешем местность еще раз. Лангер, Риверс, Картер – вы вместе со мной на юго-запад, остальные – на север. Вы, лейтенант, – обращается он к командиру патруля, – оставайтесь здесь и следите за этим участком. Активируйте Армы, будьте готовы ко всему. Напоминаю, беглецов нужно взять живьем, но на рожон не лезьте. Держим связь, обо всем подозрительном сообщайте сразу. Оперев подбородок о навершие клеймора, Вэл лениво и без особого интереса наблюдает за тем, как Рильер первым притягивает к себе Габриэля. Остальные члены отряда времени не теряют, патрульные тоже жмутся друг к другу, и Лангер поднимает взгляд к кронам. В вышине, в которой можно разглядеть только пару крохотных клочков голубого неба, проскальзывают какие-то пестрые птицы, колыхая широкие листья, и громко, протяжно кричат, заглушая характерные звуки на фоне. Нико наверняка пялился бы во все глаза, но Вэл не станет предоставлять ему свои. «Готов? Если тебе повезет – хотя я искренне надеюсь, что не нам выпадет честь отыскать твоих товарищей, – разомнемся». «Надо же!» Одна за другой поляну озаряют слабые вспышки под слабый треск трансформирующихся тел. Раздается пара сдавленных стонов-выдохов, явно не от удовольствия, и Вэл ежится. Закончив с активацией, солдаты проверяют своё оружие. Рильер подтягивает поближе к локтю массивную перчатку-наруч, сжимает пальцы в кулак, и перед его рукой материализуется голубоватое силовое поле. Получив последние указания, отряды юркают в лес. Серая форма быстро теряется в тенях листвы, и только шорох обуви по мягким опавшим листьям говорит о том, что кто-то пробирается сквозь заросли. Яркая вспышка пробивается сквозь листву откуда-то слева, и воздух разрезает короткий лазерный луч, оставляя выжженное отверстие в стволе дерева чуть в стороне от головы Вэла. Ошалело проводив дыру глазами, он ныряет за ближайший ствол, присаживаясь на корточки. Рядом слева к дереву приваливается Риверс, Рильер припадает к земле, прикрываясь щитом. Силовое поле Арма Габриэля становится шире, принимая на себя несколько следующих выстрелов и гася их с тихим жужжанием. Переглянувшись с капитаном, Риверс вскидывает лук. Распрямившись в тени ствола, он выглядывает из укрытия, натягивая искрящуюся тетиву, и энергетический заряд бесшумно врезается в чащу, туда, откуда пришли выстрелы противника. Пока офицер коротко отвечает на выпады бунтарей, Рильер подносит ко рту браслет: – На нас напали. Вторая группа, догоняйте. Патруль, оставайтесь на месте и следите за сигналами датчиков. В ответ ему сыпятся четкие, короткие ответы – подкрепление придет. Вопрос лишь в том, когда. Хрен его знает, сколько человек засело по ту сторону кустов, и продержатся ли Вэл и его товарищи до прихода подмоги… Укрываясь за щитом, Рильер подбирается ближе к Лангеру и Риверсу. – Что будем делать, капитан? – Вэл косится себе через плечо, но за стволом ничего не разглядеть, а высовываться не особенно тянет. Будто в подтверждение его осторожности, воздух разрезают еще две вспышки, оставляя дымящиеся следы на деревьях. – Из «огнестрела» у нас только Арм Риверса. Подобраться бы поближе, но лезть туда, не зная, сколько красавцев там сидит, – это идиотизм. А на дальних дистанциях мы с тобой бесполезны. Вэл медленно кивает. И тут же по клеймору проскальзывает дрожь – не обычное недовольство или нетерпение, а конкретный и очень ясно читаемый посыл: «Обрати на меня внимание!» «Вэл, ты идиот? Я для тебя шутка какая-то? Импульсный, мать его, клеймор, это тебе о чем-нибудь говорит?» В голосе Нико слышится такое возмущение, что Вэлу даже становится смешно, но тот прав – он и правда идиот. Круглый, круглее, чем луна на небе и стол в кабинете Айзека. Поморщившись, Лангер поворачивает голову к капитану: – Не бесполезны. Если вы меня прикроете, сможем на некоторое время вывести их из строя. Если повезет, времени хватит, чтобы оценить угрозу. А там уже ясно будет, бежать нам или драться. Рильер что-то прикидывает, окидывая взглядом Вэла и его оружие, а затем соглашается: – Давай. Риверс, прикрой нас. – Он оборачивается к зарослям, поднимая щит повыше. – Попробуем подойти к ним. «Не, ну о твоей сообразительности можно легенды слагать. Наконец-то пиздиловка!» – удовлетворенно отзывается Нико. «Цыц. Каждая стычка отдаляет тебя от выполнения условий уговора». – Вэл крепче сжимает рукоять, пригибаясь за широкой спиной капитана. За густыми кустами впереди отчетливо слышится возня и приглушенные голоса. Выстрел свистит над их головами, еще один впивается в силовое поле щита. Рильер замирает, вполоборота поглядев на Вэла, и тот кивает, мол, да, достаточно. Перехватив рукоять обеими ладонями, он с размаху втыкает клеймор в землю. Почва под их ногами сотрясается, как будто кто-то нарочно пытается выбить ее из-под ног. Ударная волна выходит сильной, и сам Вэл припадает на колено, а Рильер так и вовсе едва не валится на землю. Нико ликует. За кустами слышатся сдавленные возгласы, и шум усиливается – кажется, все вышло так, как и задумано. Не теряя времени, капитан и Лангер продираются сквозь растительность и вываливаются на полянку. Бунтарей немного, всего четверо, но это все же больше, чем в их отряде, тем более Риверс остался позади. Они быстро поднимаются с земли, с легким удивлением взирая на выскочивших на них безумцев, но эффект неожиданности не дает Вэлу и Рильеру много форы. И все-таки, четверо – это не целый отряд. Раскрутив клинок кистью, капитан бросается на тех двоих, что слева, а Вэл, по молчаливому согласию, берет на себя оставшуюся парочку. Один из его напарников угрожающе замахивается длинными парными клинками, воздух вокруг блестящих лезвий едва заметно дрожит – что бы это ни было, сверхзвук или еще какая прелесть, лучше под них не подставляться. Второй бунтарь кривится, вскидывая к плечу изящную серебристую винтовку, и тут же стреляет, но как-то косо, поэтому заряд проскальзывает над плечом Вэла даже раньше, чем он успевает увернуться. Почему-то вместо того, чтобы выстрелить еще раз, стрелок отходит подальше, выпуская вперед мечника. Видимо, винтовке нужно копить заряд перед каждым залпом. С мечником проблем нет, вернее, почти нет – Вэл принимает первый рубящий сверху вниз удар тупой частью клинка, и тут же ему приходится шагнуть в сторону, уходя от второго меча, скользнувшего под клеймор. Оттолкнув дребезжащую сталь, от которой по всей плоскости лезвия по рукам до самых плеч проскальзывает неприятная вибрация, Вэл замахивается в ответ, почти прокрутившись вокруг своей оси, и противник отскакивает назад. За спиной снова раздается негромкое жужжание, и Лангер чудом успевает пригнуться – стрелок успел обойти его сзади и перезарядить свой Арм. – Лох, – бросает Вэл через плечо – нет, ну правда, промазать два раза с такого смешного расстояния? – и с шипением отшатывается в сторону, когда тонкий клинок вспарывает ткань куртки на его предплечье, задевая кожу. Нико ржет. Вэл его не слышит, бой не дает времени сосредоточиться на связи, но настрой напарника ощущает прекрасно. На чьей он стороне вообще? Этих чубриков или Вэла? Словно почуяв запах крови, бунтарь-мечник начинает наседать на него куда активнее, а Вэл только и успевает ставить блоки. Слишком короткая дистанция и скорость чужих атак не дают времени на полноценный замах. Вот тебе и недостатки здоровенного клинка. За спиной слышится лязг, выкрики и дребезжание, с которым Армы противников встречаются со щитом Рильера, но обернуться, чтобы поглядеть, как там капитан, времени нет. Мечи высоко взмывают в воздух, Вэл резко шагает вперед, и это сбивает противника с толку. Мгновения хватает, чтобы снова вонзить клеймор в землю и, используя его как упор, подпрыгнуть в воздух, врезав ногой мечнику в солнечное сплетение. Снова чувствуя под ногами опору, Лангер давит на рукоять, вгоняя меч глубже, и землю сотрясает новым импульсом. – Лангер, блять! – слышится за спиной. Второй раз Рильер этот прием не оценил. – Дико извиняюсь, – сквозь зубы произносит Вэл, уходя от очередного выстрела. Что-то тут нечисто – ну как можно столько раз промахнуться по крупной, пусть и чутка верткой мишени, отягощенной здоровым куском железа? Специально он, что ли, мимо стреляет? А ведь… Шум позади усиливается. К уже знакомым возгласам примешивается шелест и хруст, будто кто-то продирается сквозь кусты. Краем глаза Вэл замечает, как стрелок оборачивается и, увидев что-то, быстро отступает за спину своего товарища. Тут же мимо проносятся две энергетические стрелы. Риверс! – Вторая группа здесь, капитан, на подходе! – и в подтверждение его словам практически сразу на поляну врываются четверо солдат. Бунтари, сражающиеся с Вэлом, замирают, ощущая, что ситуация выворачивается как-то против них. Браслет Рильера громко шипит, ловя сигнал, и тот же звук доносится из приемников в браслетах Вэла и остальных членов группы. – Кто-то перебрался через границу! В Четвертом секторе сработали датчики! – искаженный передачей голос командира патруля раздается сразу отовсюду. Мечник и стрелок переглядываются между собой и с кем-то, кто стоит за спиной Вэла, и стрелок громко командует: – Отходим! – Твою мать! – рычит Рильер, практически впечатывая рукоять своего меча в челюсть бунтаря. Второй уворачивается от его удара и очень шустро отступает в лес, как будто только этого и ждал. Кто-то из солдат порывается бежать следом за сбегающими бунтарями, но резкий окрик капитана его останавливает. – Не преследовать! Кто знает, что еще у них припрятано. Мы и так уже по полной проебались. – Рильер поднимается с колен, оглядывая лежащего перед ним без сознания вражеского либератора. Его Арм, массивная тонфа с лезвием по внешнему краю, коротко вспыхивает и перетекает в форму человеческого тела. Экстра тоже без сознания. Коротко окинув их взглядом, капитан взмахом руки подзывает к себе двоих солдат: – Берите этих. Доставим их Коменданту. Вэл с отвращением отпускает клеймор, и тот, не успев свалиться на землю, обращается Нико. Он скрещивает руки на груди и без особого интереса кивает в сторону пленников, которых вяжут солдаты: – Отвлекающий маневр. Пока эти пугали нас, вторая группа, в которой наверняка и находится наш стрелок и его пушка, уже скрылась. – Спасибо, «кэп», – кривится Вэл, но тут же вылупляется на Нико и, смяв ткань его формы в кулаке, притягивает к себе: – Так а какого хера ты молчал, если догадался? Нико не сопротивляется, отклоняя голову назад и глядя на напарника с насмешливым прищуром: – Ответил бы, – голос звучит донельзя серьезно, – за дополнительную плату. – Еще одна попытка выбить условия поверх оговоренных, и я забуду о том, что хоть что-то тебе обещал, – отрезает Вэл без улыбки и отталкивает его от себя. Он пытается отряхнуть рукав, но кровь из царапины уже впиталась в ткань темным пятном. – И ты не «не получишь сейчас», ты вообще ничего от меня не получишь. Отшатнувшись, Нико только руками разводит. – Условия оговорены за один конкретный случай. Ты же не ждёшь, что я буду работать в долг, да ещё и бесплатно консультировать? Тем более в ущерб своим старым товарищам, – с издевкой говорит он. Лангеру остается только зубами скрипнуть. Бессмысленность разговоров с этим бессовестным ублюдком вызывает в нем только иррациональное желание вцепиться Хейлу в горло.

***

К вечеру, разобравшись с последствиями стычки и получив легкий нагоняй от Рильера за провал, отряд добрался до приграничных казарм на северном берегу. Техносфера закрыта, пока ведутся поиски виноватых и недоглядевших, а значит, эту ночь им придется провести здесь. Рильер, к слову, особо не зверствовал, понимая, что и сам хорош – позволил бунтарям обвести себя вокруг пальца, как какого-то зеленого сопляка. И пока местные солдаты показывали, где будет размещен отряд из города, капитан остался, чтобы поговорить о чем-то с начальником части. Номинально задание было выполнено – им удалось захватить несколько пленников, у которых можно будет попытаться выбить информацию о том, что произошло. Но за то, что их отряд упустил предполагаемый S-ранг прямо у себя под носом, Кальтар их по головке не погладит. Думая об этом, Вэл вздыхает, до мелочей представляя, какое лицо будет у Коменданта. Наверняка ведь еще злорадствовать будет, что их первое с Нико задание оказалось неудачным. Сам же Лангер по этому поводу больших сожалений не испытывает. Самое главное, что продемонстрировал этот бой: полагаться на Нико – пустая трата времени. Этот придурок не думает ни о чем кроме того, что ему хочется. И ведь, казалось бы, так рвался в бой, а в итоге только и делал, что смеялся над ним, и промолчал, когда они, как идиоты, упустили бунтарей. И сейчас эта наглая морда сидит на койке напротив него. Вот же счастье, как Вэл мог забыть, что старшие чины, хоть и имеют отдельные каморки в части, живут парами на случай чрезвычайной ситуации? Хотя, откуда бы ему помнить, сам-то он, когда жил на такой же базе, только у южного берега, еще даже офицером не был. Эти казармы мало чем отличаются от его родных – несколько невысоких зданий за высоким забором, пара хозяйственных и складских помещений. В здании, где поместили их с Нико, живут лейтенанты и начальник части. Рильера с напарником поселили буквально через стенку от них, в соседней комнате – Вэл видел, как Габриэль туда заходил. Одно радует – это всего на одну ночь, а после они вернутся в Техносферу и разбегутся по своим углам в ожидании новой миссии. Если еще утром Вэл был даже рад тому, что придется ночевать здесь, то сейчас эта перспектива его совсем не прельщает. Нико поглядывает на него, когда думает, что он не замечает, практически откровенно пялится, и вид у него до жути довольный. Для него все складывается даже лучше, чем он мог представить. А Вэл… Вэл, хоть и сильно разочарован и даже немного зол из-за поведения напарника у границы, начинает чувствовать легкое беспокойство под этим взглядом – под ребрами закручивается противное холодящее давление. «Наверняка это от голода», думает Вэл, упорно не желая встречаться взглядом с Нико. Он не боится, прекрасно зная, что, если уж совсем прижмет, отбиться не составит труда, да и снизу он уже был, давно, правда, но был же… Короче, нахуй это все, никогда не поздно похоронить свою совесть и честность, послав условия сделки куда подальше. Не выдержав наконец этой непривычной тишины – вот, а с хера ли это чучело сейчас молчит, обычно же не заткнуть? – Вэл выходит из комнаты. Даже за тот короткий срок, что они друг друга знают, можно уже было сделать вывод, что молчание Нико не сулит ничего хорошего. Лангер мотает головой, отбрасывая не самые радужные расклады, и направляется к душевым. После душа жизнь снова возвращает себе часть красок. Конечно, натягивать грязную форму поверх чистого тела не особенно тянет, но куда деваться – другой нет. Нико в этом плане повезло куда больше – оргфер, из которого сделана одежда экстр, не пачкается и не рвется. Хоть через мясорубку пропусти, только от кусочков прежнего хозяина обтряхнуть, и она как новая. На улице уже совсем стемнело, до отбоя остается каких-то двадцать минут, и ощущается это почти как благословение: еще чуть-чуть, и шуметь будет запрещено. А значит, Вэл будет вне зоны риска. Он думает об этом с мимолетным облегчением, бредя по коридору до их временной комнаты, но внутренний критик с презрением обзывает его трусом. Ну, пусть лучше так. В вопросах выживания нет такого понятия, как трусость. Успокоив себя подобным жалким образом, он закрывает за собой дверь и плюхается на койку, вытянувшись на ней и закинув руки за голову. Нико, кажется, секунды считал, прежде чем от его кровати донеслось: – Эй, Лангер. Не передумал? – Нет, не передумал. Вернемся в Техносферу, и получишь свое в полном объеме. – Вэл перекатывается на бок, подпирая голову кулаком, и осведомляется с преувеличенным участием: – А ты как сегодня? Не устал? Ты ведь столько сделал… – тянет он и поджимает губы, как будто сочувствует. Хорошо бы сейчас увести Нико в болтовню, а потом спокойно завалиться спать, как только погаснет свет. – Сходил бы в душ, пока его не закрыли. Нико смотрит на него долгое мгновение, щурится, а затем соглашается: – Ага, устал. Прям выжали всего. Он садится на кровати, легко поднимается на ноги и идет к двери, больше не обращая на Вэла внимания. Взявшись за ручку, он останавливается и негромко спрашивает куда-то в пустоту: – Душевые с торца второго здания? – Ага… – озадаченно кивает Лангер ему в спину, но дверь уже щелкает, закрываясь. Все страшилки, рассказанные старшими товарищами у костра, когда Вэл был еще подростком, не идут ни в какое сравнение с этой странной покладистостью. Не отбрехался в ответ? Не потребовал выигрыша немедленно? Нико? Жуть. Но радость Вэла, пусть омраченная дурным предчувствием, длится недолго. Нико скоро возвращается, и ведь не обманул – волосы мокрые, майка липнет к телу, как будто он даже и не удосужился обтереться. «Вот же шустрый тип, не мог, что ли, подольше в водичке поплескаться?», с досадой думает Лангер, приоткрывая глаза. Нико подходит к его койке и нависает сверху. Со светлых прядей на лоб Вэла шлепается капля. – Ладно. Долг, Лангер. Ты же не из тех, кто кидает? – Я же сказал, что расплачусь. У тебя проблемы с тем, чтобы подождать? Я устал. Или ты забыл, что я весь день сегодня по лесу скакал? – Проблемы? – удивляется Нико. – Нет. Только если с памятью. Напомни-ка, что там было насчёт «хоть где», а? – Ты у нас был готов свой хуй хоть посреди леса расчехлить, – услужливо напоминает Вэл. Он садится, привалившись спиной к стене. Продолжать валяться, когда рядом ходит Нико с таким лицом, как-то не хочется. Хэйл фыркает: – А ты бодрячком, смотрю. Уж на пять минут сил хватит. – Настолько ты низкого о себе мнения? – ну не мог он промолчать. Вэл осознает, что это было сказано зря, когда Нико резко выпрямляется. Но, наверно, за шутку не жаль пострадать. Хотя конкретно за эту – немного обидно. Он и смешнее шутил. – О себе – нормального, – Нико опирается коленом на матрас и забирается на его кровать, поджимая ногу под себя. – А о тебе – да, невысоко. Думаешь, дольше выдержишь? – Да как-то не тянет проверять, – Вэл собирается уже его толкнуть, но в комнате резко становится темно. На миг Лангеру кажется, что он ослеп, но тут до него доходит – свет выключился. Наконец-то! – Тц, печально, да? – шепотом произносит он, сочувственно похлопав Нико по мокрой шее. – Ты бы наверняка не смог быть тихим, но не переживай, в Техносфере со звукоизоляцией получше. Нико перехватывает его руку за запястье и так же тихо бормочет в ответ: – Когда меня такие мелочи останавливали? Одного сильного рывка ему хватает, чтобы оторвать Вэла от стены и завалить на бок. Хэйл нависает сверху, упершись свободной рукой в кровать. – Обалдел? – шипит Вэл, выкручивая запястье из хватки Нико, перехватывая его руку и отталкивая от себя. Вот ведь шустрый гад.  Пользуясь тем, что тот не успел навалиться на него всем весом, Лангер пинает его коленом в живот, пытаясь скинуть с себя, а лучше и с кровати сразу. Ну свалится он, ну громко будет – зато вероятный стук в стену от соседей немного остудит его пыл. Наверно. Вэл вообще не уверен в том, что Нико это смутит. Тот явно не намерен отступиться. К его великому разочарованию, Хаятэ, вместо того чтобы отвалить по-хорошему, подается всем телом вперед, придавливая Вэла собой. Их возня, перемежаемая тихими ругательствами, заканчивается тем, что Нико все еще занимает лидирующую позицию, опираясь коленом в матрас между ног Вэла. Ладонью правой руки он давит ему на плечо, не давая вывернуться, а левой цепляет Лангера за челюсть, заставляя его посмотреть на себя. В темноте это довольно бессмысленно, но этот мелочный жест власти заставляет Вэла скривиться. – Договаривались на что угодно, Лангер. И на где угодно. Отбой – не отговорка. Хочешь, чтобы услышали? – Нико чуть наклоняется ближе. По шепоту сложно понять, злится он или еще что, но его пыхтение пару секунд назад было более чем удовлетворенным. – Мне похуй. А тебе? Вэл стаскивает его руку со своего лица. – Мое слово на то и мое – я дал, я и взял обратно. Мне казалось, ты хоть иногда мозгом пользуешься. В чем сейчас дело, ты человеческую речь перестал понимать? – Вэл сильнее сжимает его запястье, не давая шевельнуть рукой. – Тогда повторю еще раз: я устал, я не хочу сейчас с тобой трахаться, и тут отвратительно тонкие стены. Ну, про стены Нико, кажется, понял (так, как сам захотел, конечно), а вот с остальным – явные проблемы. Пошутили и хватит. Вэла начинает немного подбешивать его узколобость. В чем проблема еще немного подождать, в самом деле? Или ему так важно, чтобы свидетелями его, Вэла, позора стали Рильер и его напарник? Но что-то изнутри продолжает противно пищать: «ты обещал!». Обещал! Надеясь на толику человечности в этом животном. И подставляться не хочется, и терять только-только начавший работать идеальный план с быстрой активацией – обидно. Темка-то оказалась рабочей, но если за каждый раз придется платить таким образом, может, ну ее нахуй, эту темку? Нико не пытается выдернуть руку. Он не шевелится, только плотнее прижимая его к кровати своим телом. – Ты думаешь, я просто хочу тебя трахнуть? – шепчет он почти спокойно, втолковывая как идиоту. – Нет. Я хочу, чтоб ты своё слово сдержал. Либо ты сейчас платишь по долгу – тихо, быстро, как получится, либо ты кидаешь. И тогда всё – никаких пари, никаких договорённостей. Я буду делать что хочу, когда хочу, и слушаться тебя ровно настолько, насколько мне не лень. И твой гениальный план с активацией пойдёт нахуй вместе с твоим словом. Вэл отпускает его. Накрыв глаза ладонью, он некоторое время молчит, прикидывая плюсы и минусы своего согласия. Почему-то в обеих колонках сравнительного листа значится слово «пиздец». С одной стороны – пошел он нахуй, этот Нико, с его ебучими манипуляциями и недотрахом, а с другой… с ним и так сложно управляться. Вот, казалось бы, только нашли общий язык, и тут – здравствуйте! Вэл, конечно, сам тот еще ебанат – нашел, кому условия ставить. Отказаться сейчас – похерить и без того не слишком надежное взаимодействие с напарником к кальтаровой бабушке. А выбрать нового ему никто не даст. Все, взял этого, вот и возись с ним, иначе любимая Свалка примет с распростертыми объятиями.  – …Ладно, – с усилием произносит Вэл. – Хорошо. Давай. Только я потом тебе это припомню, сволочь.                                     Глаза попривыкли к темноте, остатков света от окна хватает, чтобы очертить силуэты предметов и темную фигуру Нико над собой. На него и не надо смотреть – он тяжелый, теплый, и ощущается везде, до куда только может дотянуться. – Припоминай, сколько влезет, – шепотом смеется Нико и наклоняется ближе. Его губы мажут мимо, в уголок рта Вэла, он сдвигается чуть в сторону и до странного мягко целует. Это длится всего мгновение, а потом поцелуй становится настойчивее, чуть грубее – вот это уже больше на него похоже.  Лангер не отвечает, просто позволяя облизывать себя, но Нико это, видимо, не устраивает. Слегка прикусив его нижнюю губу, он оттягивает ее, отпускает, снова обводит языком щель сомкнутого рта. Вэл нехотя размыкает челюсти, но не успевает он ответить, встречая напор чужого языка своим, как Нико уже отлипает. Скользит губами вдоль линии челюсти до шеи и, оставив на коже под ухом короткий поцелуй, прихватывает ее зубами. Одной рукой Хэйл упирается в кровать сбоку от его головы, а вторая скользит по торсу Лангера, оглаживая грудь через ткань, и дальше, по боку, быстро пробегаясь пальцами по ребрам. Подтянув край майки повыше, горячая ладонь забирается под ткань, мягко и плотно прижимается к животу. Мышцы пресса едва заметно напрягаются, когда Нико проходится по ним, и зачем-то снова тянется выше. Он вскользь проводит большим пальцем по соску, а затем вдруг зажимает его между фалангами, и Вэл бьет его по руке, разом теряя равнодушие. Если с укусами, которыми этот гад успел уже всю шею ему изукрасить, он смирился, то это уже выше его сил. Нико отстраняется, садясь на пятки, и стягивает с себя майку, откидывая ее куда-то в сторону, и снова тянется вперед, собираясь нависнуть над Вэлом. Но он отталкивает Нико, не резко, а уже как-то слабее, вроде не «съебись», а просто «подвинься», и тоже садится. – Погоди. Сначала… – он поворачивается к Нико, уже открывшему рот, наверняка чтобы снова разныться, мол, ты обещал делать все, что я говорю, без условий. – Тихо. Я же сказал, что согласен. Просто есть пара вещей, очевидных, но ты до них не додумаешься. Вон там, – он тычет пальцем в сторону двери, где на стене, у косяка, прикручен небольшой железный ящик, – аптечка. Там должна быть смазка. Нико садится рядом, притираясь ногой к бедру Вэла. Он не спешит вставать. Вместо этого его ладонь тянется к противоположному от себя боку напарника, приобнимая и прижимаясь грудью к его плечу. – Там ещё и бинты, и йод есть. Может, тоже захватить, а то вдруг что? – насмешливо шепчет Нико ему в ухо. Горячие губы снова касаются кожи, проходясь по оставленным ранее следам. Он не кусается, оставляя влажную дорожку дыхания на шее до ключицы. Его рука сползает с живота Вэла, опускаясь на внутреннюю часть бедра, чуть выше колена, и сжимает. Вэл хмыкает и поднимает руку, притягивая за шею Нико поближе, а потом резко сжимает пальцы в его волосах, разворачивая голову так, чтобы суметь посмотреть в лицо. – Я тебе эти бинты в горло затолкаю, а йодом на лбу «хуй» напишу, – говорит он, а потом отпускает Нико, подталкивая его в плечо. – Шуруй за смазкой. Нико нехотя отстраняется, поднимаясь на ноги. Он крадется через комнату к двери. Вэл молча наблюдает за тем, как Нико открывает ящик и шебуршит внутри, пытаясь на ощупь отыскать нужный им пузырек, а затем так же неслышно возвращается обратно. Он не прилагает усилий для того, чтобы быть тихим и осторожным – у него это выходит так же естественно, как и весь тот шумный сумбур, которым он существует все остальное время. Нелепо сравнивать человека со зверем в той ситуации, в которой они находятся, но возникает ощущение, что вместо бестолкового пса перед Вэлом на мгновение показался настоящий волк. Нико протягивает ему небольшой гладкий пластиковый флакон: – На, держи. А то вдруг я не так откручу. Вэл фыркает и выдергивает тюбик у него из рук, откладывая его на кровать сбоку от себя. Взявшись рукой за ворот майки, он секунду колеблется, а потом все-таки стаскивает ее с себя с тяжелым вздохом.  – Ну, командир, дальше что? – язвительно шепчет он, расстегивая ремень и вытаскивая его из шлевок. Придержав пряжку пальцем, чтобы не звенела, Вэл кладет ремень на тумбочку. Ну, главное он выяснил – на живую в него Нико ничего пихать не станет. Не станет же? Развернувшись к напарнику лицом, он подтягивает ноги с пола на кровать. Хейл забирается следом, усаживаясь на колени перед Вэлом. – Ты же сказал – всё, что я хочу, – Нико наклоняется вперед, легонько толкая его в грудь. – А я хочу, чтоб ты сам раздвинул ноги. Хочу увидеть, как ты будешь извиваться, пока я тебя готовлю. И всё это – без единого звука. Справишься, лейтенант? – Ничего больше не хочешь? – кривится Вэл, но лицо отчего-то обдает жаром, который тут же расползается по коже и ухает вниз. Отмахнуться от ставшей уже привычной похабщины не выходит, хотя Нико постоянно нес ту же чушь и на тренировках, и после них, и всегда, когда только выдавалась возможность. Картинки он рисует красочные, надо отдать должное, но в данный момент они приобретают уж больно реалистичные очертания. Член под тканью штанов слабо дергается. «Ты-то куда, позорник? Не стыдно?» – мысленно ворчит Вэл, собираясь отклониться на подушку, но передумывает. – Сзади сподручнее будет, – выносит он свой вердикт и быстро перекатывается с бока на живот. Делает еще одно крохотное усилие над собой, и даже задницу сам поднимает, прогибая спину под протестующий вой собственной гордости. Лучше минутка позора, чем Нико, дышащий в лицо и разглядывающий его, как зверушку в зоопарке. Нико хватает его за бедро, не позволяя улечься как следует. – Э-э, нет, – удивленно тянет он. – Кто тут что решает, напомнить? Ты или я? Другая его ладонь плашмя опускается на поясницу Вэла, придавливая к кровати, и тот ежится. – На животе – ладно, так и быть, – слова щекочут спину беззлобной угрозой, от которой волосы на затылке чуть ли не дыбом встают. – Но если ты дальше будешь командовать, как и что тебе «сподручнее», я тебя на спину верну. – Нахуй иди, – выдает Лангер самое логичное, что только может придумать в ответ на этот бред. Он подтаскивает подушку себе под грудь, чтобы не мешала дышать, но все равно немного тяжко. Еще и этот сзади чем-то там угрожать пытается, получив на блюдечке все и даже больше, чем Вэл считал себя готовым дать. Нико хмыкает: – Это ты щас там окажешься. – И, взявшись за пояс штанов Вэла, одним движением стягивает их до середины бедер. Позади раздается щелчок и чавкающий, влажный звук – Нико соизволил нашарить на кровати смазку. Скользкие и прохладные от лубриканта пальцы тычутся в промежность, проходятся по кольцу мышц, и Лангер замирает, когда один из них толкается внутрь. Давление неприятное, хоть и слабое, но Нико едва ли обращает внимание на такие мелочи, и палец проскальзывает глубже. – Тесновато. – Закрой рот. Мысленно чертыхнувшись, Вэл медленно вдыхает, а затем выдыхает весь воздух из легких, обмякая на кровати. Упираясь щекой в шероховатые простыни, он пытается думать о них, о полумраке перед открытыми глазами. Отчего-то закрывать их не тянет. Даже разбирая происходящее только по возне позади себя и чужим прикосновениям, возможность видеть край кровати перед лицом, пол и очертания второй койки дает ему ту часть спокойствия, которая уравновешивает его желание развернуться и навалять Нико. Пристроившись поудобнее, Хэйл свободной рукой подныривает ему под живот, обхватывая липкой ладонью полустоячий член. Он не старается довести, просто не дает тому обмякнуть от не самых радужных ощущений сзади. Через некоторое время Нико добавляет второй палец. – Пиздец ты узкий. – Ясен хрен, принято, чтобы либератор был сверху, – фыркает Вэл и пытается посмотреть на него через плечо. Пальцы Нико тычутся, как будто прощупывая стенки, вкручиваются, отступают и снова проскальзывают вглубь. Смазка хлюпает, течет вязкой дорожкой вниз, щекоча тонкую кожу за мошонкой. – Зато у тебя там дыра наверно… – и, не договорив, Лангер утыкается лбом в простыни с резким выдохом – по позвоночнику вверх скользят искры, отзываясь мимолетной тяжестью в паху. Он прогибается в спине, чуть подаваясь назад, чтобы Нико еще раз достал до нужного места. Похуй, пусть потом дразнится, но надо же хоть что-то от этого извращения получить? Хоть не больно пока, и спасибо. – Ну так проверь потом, раз интересно, – Нико снова беззастенчиво смеется над ним. Его рука скользит по члену, обводя большим пальцем головку, и сохранять видимость равнодушия становится куда сложнее, но ту чувствительную точку внутри чужие пальцы так и не задели еще раз. Вэлу кажется, что он дышит слишком громко и неровно для того, кто пару минут назад брыкался. Подраться с Нико все еще хочется, но, если он сократит поток чуши хотя бы вдвое, с этим можно повременить. Вэл принимает эту новую реальность со странным спокойствием – ну, в конце концов, теперь все равно уже ничего не изменишь, пусть будет как будет. Только... – Да ну толкнись ты чуть поглубже, мазила, так сложно что ли? – «Так сложно», – передразнивает его Нико, проталкивая внутрь уже три пальца. Мышцы обжимают костяшки еще плотнее, нехотя сдаваясь под постоянным давлением. Нащупав крохотное возвышение, он проходится по нему подушечками, нажимая и тут же ослабляя давление. – А, вот же. От внезапной стимуляции Вэл выгибается еще сильнее, вцепляясь зубами в угол подушки. Нико, садист хренов, давит на простату, другой рукой скользя по его члену, и по телу разливается жар. Под кожей аж гудеть начинает. Вэл дергается и замирает, даже дышать перестает, а в ушах гулко стучит кровь. Но тут движение, хвала всем богам, останавливается, и, может, кто другой обиделся бы, что его обломали прямо на пике, но Лангер только рад этому. Двигайся Нико еще хоть пару секунд, и вряд ли бы он успел проконтролировать процесс, а тогда… Растянутое кольцо мышц ощущается непривычно пустым после пальцев, член ноет, набухшей тяжестью повиснув между ног. Вот тебе и «не хочу», аж самому смешно. Между ягодиц тычется что-то гладкое – Нико уже совсем невтерпеж. Вэл тянется назад не глядя, находя его руку на своем бедре. – Погоди чуть-чуть, и… давай. Только осторожно, – предостерегающе выдыхает он, сжимая его ладонь с тыльной стороны. – Только потому, что ты так мило просишь. Нико отпускает его, переступая коленями по кровати, оглаживает ладонями поясницу. Большим пальцем оттянув ягодицу в сторону, он размазывает остатки смазки по своему члену и направляет его на ощупь, упираясь головкой в анус. Осторожность Нико заканчивается на том, что тот великодушно не засаживает ему за раз. Все остальное – одна длинная пытка, и Вэл уже жалеет о своих словах. Под неумолимым давлением стенки раздвигаются невыносимо медленно, вопреки всему принимая горячий ствол внутрь. Ощущение жуткой нелепости своего положения накатывает на Вэла с каждой секундой, пока он не дышит, замерев в напряженной позе. Мышцы сфинктера неприятно жжет от растяжения, а за спиной тяжело и жадно дышит другой человек. Все шутки про размер резко теряют смысл, когда доходит до дела. Попробуй скажи «среднестатистический», когда он ощущается как ядерная боеголовка в заднице. Нико коротко толкается вперед, входя до самого конца, и тут же подается бедрами назад на ничтожную пару сантиметров. Шершавая ткань штанов трется о кожу при каждом его движении, ледяная пуговица задевает по ягодице, а дыхание Вэла срывается на короткие выдохи. Нико упирается рукой в кровать около его плеча, почти ложась сверху. Его болтливый рот проходится по надплечью короткими поцелуями. Сдувает упавшие пряди волос на другую сторону, прикусывает край уха Лангера, обводит языком, и снова вцепляется в несчастную шею, как будто ему там медом намазано. Вэл отворачивается в другую сторону, между лопатками начинает ныть – ну точно, старость! – и приходится приподняться, меняя позу. Он утыкается лбом в предплечье, а второй рукой тянется к своему члену, нетерпеливо обхватывая его ладонью и пытаясь подстроиться под темп Нико. Уже практически не больно, но и не так хорошо, как могло бы быть. Нико замечает его неловкую попытку догнаться ощущениями и останавливается. Обхватив Вэла поперек груди, он тянет его назад, заставляя подняться. Лангер почти сидит на его бедрах в дурацкой неустойчивой позе. Он не падает вперед только потому, что Нико обнимает его обеими руками. Но и этого ему мало – плотнее прижав Вэла к себе, он тянется вниз, накрывая его ладонь. – Вот так, – бормочет Хэйл, снова начиная двигать бёдрами. Теперь он входит еще глубже, прокатываясь твердым стволом по стенкам чуть вперед и вверх. – Хватит вертеть меня, как вздумается, или я тебе въебу! – Вэл цепляется за руку Нико на своей груди и яростно шепчет через плечо, пока горячие губы касаются его виска, уха, скулы, щеки у уголка рта. – Я тебе не плюшевый медведь, блять… ах-а… Нико, мать твою!.. Нико то не даёт ему разжать ладонь, с нажимом проводя ее по члену, то его пальцы соскальзывают с руки, прижимаясь к животу ниже пупка. Он давит, царапает кожу короткими ногтями, оставляет на шее жгучие следы. Вэл подается задницей назад, подставляясь под резкие толчки, наконец-то попадающие туда, куда хотелось. В голове пустеет, как будто в ней никогда ничего и не было, и исчезает все, даже чувство времени, сливаясь в ощущения. Липкая от пота грудь, прижимающаяся к его спине, перехватившее грудную клетку давление предплечья, смазанные поцелуи. Низ живота тянет болезненно и оглушительно хорошо, мышцы сфинктера горят от трения, каждый толчок чужих крепких бедер простреливает его от поясницы до макушки слепящей искрой. Они останавливаются не сговариваясь. Нико разжимает руки, подталкивая Вэла в плечо, и он опускается вниз, переворачиваясь на спину. Хэйл накрывает его сверху и, пока Вэл притягивает его за шею для поцелуя, обхватывает их члены вместе. Поцелуй выходит мокрым, небрежным, рука скользит между их тел быстрым требовательным движением, подгоняя к развязке. Вэл перестает ругаться, Нико – нести околесицу. Слова потеряли всякий смысл и вес, растворившись в хрупком взаимопонимании, возникшем на долгую минуту. Вплетая пальцы в волосы на затылке, Вэл прижимает лицо Нико к своему плечу, и сам кусает его в подставленную шею. Как будто можно вцепиться в вирус зубами и удержать его, пока кости гудят в преддверии трансформации, а мышцы и сухожилия сами собой шевелятся под кожей, как живые. Об активации Вэл не забыл бы и под страхом смерти. Снова выныривать на поверхность разума холодно и раздражающие, мурашки пробегают по разгоряченной коже, и сладкий бред рассыпается под пронзающей его вспышкой оргазма. Нико задушено стонет ему в шею, и в этом выдохе прорезается голос – тихо, почти хныкающе, пока он кончает, заливая горячим семенем их животы. Отголоски сердцебиения постепенно затихают где-то за ушами. Нико валится сверху, выдавливая из легких остатки воздуха, и Вэл, не в силах сопротивляться первые несколько минут, лежит под ним, ощущая разлившуюся по мышцам усталую негу. Но очень скоро он приподнимает руку и толкает Нико под ребра, нарушая мимолетную идиллию: – Слезь. А то слипнемся. – Уже слиплись, – досадливо ворчит Нико на его тычок, нехотя перекатываясь с напарника в сторону и плюхаясь на бок рядом с ним на узкой койке. Сразу становится прохладно и сыро. Вэл пялится в потолок, почти невидимый в темноте, не имея ни малейшего желания шевелиться в ближайшую сотню лет. – Что, не понравилось? – Нико подпирает висок кулаком, окидывая его насмешливым, довольным взглядом. Вэл показательно игнорирует его вопрос, с едва слышным кряхтением перекатываясь на бок, к краю кровати, а оттуда скатывается на пол, присев на корточки. Медленно разогнувшись, он тащится до кровати Нико, откидывает в сторону покрывало вместе с одеялом и бесцеремонно стаскивает с матраса простынь. Обтерев углом живот и промокнув шею от пота, он швыряет куском ткани в Нико и подтягивает штаны. Нико стаскивает простынь с лица. – А мне на чём спать? На голой дерюге? Или ты хочешь, чтобы я снова к тебе под бок залез? – скомкав ее, он тоже проводит тканью по животу, счищая липкость, и кидает на пол. Вэл возвращается к своей кровати, опускаясь обратно, и настойчиво подталкивает Нико в плечо, вредно шепча: – Иди давай. Покрывалко постелишь, одеялком сверху укроешься. Может, мне тебе его еще подоткнуть?  Не хватало им еще уснуть в обнимку. Утром Вэл хочет проснуться в казармах, а не в своем страшном сне. Нико смотрит на него в темноте и мученически вздыхает. Он перелезает через Вэла, шарит по сбившемуся постельному белью, ища свою майку. Перебираясь на кровать, Нико шепотом ворчит что-то себе под нос. Вэл не разбирает, что именно. Но тут не надо быть экстрасенсом – наверняка он клянет его упрямство. А Лангер просто ценит свой сон, насладиться которым рядом с Нико звучит как нечто невозможное.