Valkyrie Drive: Enclave

С моря несет солоноватым, сырым ветерком. Небо затянуто грязно-белыми облаками, нависшими над водой тяжелым одеялом. Черные точки на горизонте шустро ползут вперед. Миновав громадные стальные шипы опор-генераторов купола, они приобретают очертания катеров-беспилотников. Вэл проводит рукой по лицу, стирая мелкие брызги; кто-то позади громко командует: «Готовность!». Настало время встречать дары из внешнего мира. Широкий бетонный причал врезается в море. На берегу, за жалким подобием бетонного забора со сломанными воротами, притулились два здания-склада. Никто не знает, кому пришло в голову назвать это место Портом, но так уж повелось. Может, когда-то это место выглядело лучше. Сейчас сюда, как и долгие годы подряд, приходят поставки товаров и прибывают новобранцы. Новая кровь, готовая влиться в артерии Системы, новое мясо, которое будет пущено в борьбу за жизнь с каждым новым днем. На это задание Вэл напросился в последний момент. Патрулирование пятого сектора, ночное дежурство у складов производственного цеха, смена в отделе досмотра – ни одна из их миссий за целую неделю не обошлась без приключений. Нико случайно (точно, случайно) разлил канистру с какой-то химической дрянью, хранившейся тут же, на складе. Она разъела стальную дверь, и их чуть не закрыли на пару суток за порчу имущества и подозрение в воровстве. В другой раз Хэйл несколько раз порывался отвечать на едкие замечания проходивших мимо солдат и, в конце концов, нарвался. Надо было видеть тех ребят, когда Вэл с лицом «видит бог, я этого не хотел» тоже влез в свару. В застенках отсыпались оба. Нико дразнил охранника, Вэл слушал, а потом вырубился наглухо. Кажется, он начал привыкать к этому голосу, от которого было никуда не деться. Теперь и спать под него стало легко. Поэтому, заметив в списке заданий «Сопровождение товаров из Порта», Лангер был готов выдвинуться на него в тот же миг – может, если Нико подышит свежим воздухом, его энергия чуть успокоится. Узкие, гладкие, похожие на пули катера приближаются к берегу, разрезая острыми носами темные волны. Сбросив скорость, они утыкаются в край причала, замирая на месте безмолвными гробами. Солдаты пришвартовывают катера к берегу, ставят трапы. Блестящая боковая стенка отходит в сторону, солдаты ныряют внутрь и через некоторое время появляются обратно, вынося тяжелые ящики и плотные брезентовые мешки. В них обычное оружие, инструменты, лекарства, консервы, крупы и прочая мелочёвка. Им доставляют то, что по каким-то причинам на острове не найти. Лет двадцать назад, когда зараженные, попавшие на остров в Первой волне, учились выживать в Анклаве, эти поставки были жизненно необходимы, но с тех пор ситуация стала куда лучше. Одежда, часть лекарственных средств (включая новые, разработанные уже здесь), бытовые предметы, техника – все это сейчас создается на внутреннем производстве. И все-таки у катеров еще есть причины причаливать в Порту. Вэл стоит на причале, поодаль от групп, разгружающих беспилотники. Над ними, в вышине, с тихим стрекотом парит несколько дронов, распугивая крикливых чаек. Лангер осматривается по сторонам на случай, если бунтари осмелятся напасть на них прямо в Порту. Маловероятно, что это произойдет – обычно налеты происходят недалеко от границы, когда груженый караван направляется обратно к Техносфере. Нико стоит рядом, считая ворон, и это можно было бы принять за добрый знак, но Вэл уже привык к тому, что доверять ему не стоит. Можно было бы списать спокойствие Хэйла на то, что он уже полмесяца как попал к лоялистам и потому просто не в курсе дел бывших товарищей. Но такие операции наверняка планируются заранее. Катера с новобранцами прибывают примерно в одно и то же время – раз в два года. Товары – чаще, несколько раз за год. Если провизию и инструменты можно позже своровать или выменять на черном рынке, то молодежь – куда более ценный ресурс. Взбудораженные, напуганные, ничего не знающие о мире, куда попали, они как губка впитывают устои и принципы той среды, в которой оказались. Под надзором Системы или среди бунтарской вольницы дети становятся самыми верными солдатами своей идеологии, не размышляя о другой стороне. Но, может быть, это не совсем верно: вырастая, каждый сам выбирает, во что верить. Будь все верными рабами своего режима, в Техносфере не было бы партизан, а бунтари не перебегали бы на сторону Системы. Следом за солдатами из темноты каюты выбираются дети. Ну как, дети – подростки. Лица хмурые и напряженные, кто-то жмется к стайке себе подобных, кто-то пытается держаться особняком. Вэл встречается с парой из них взглядом и тут же отводит глаза, предпочитая созерцать растрепанные макушки. При виде детей его всегда начинает покусывать невнятное чувство вины. Как будто он мог сделать что-то, но не сделал. Стоящие по периметру солдаты подходят ближе, пока остальные укладывают товары в небольшие грузовые машины, зависшие в полуметре над землей. Каждая кучка озирающихся по сторонам подростков оказывается под присмотром двух-трех боевых пар. Нико тянет Вэла за рукав, и он нехотя идет за ним, к ближайшей группе. Теперь отвертеться не выходит, но слова застревают в горле. Они смотрят на Вэла, ждут чего-то – приговора, слов утешения, команды, крика. Хоть чего-нибудь, что объяснило бы им, где они оказались. Каждый из них через это проходил. «Почему я здесь? Почему я не могу вернуться обратно?» – единственный вопрос, который возникает, когда попадаешь сюда. Люди в черных костюмах ничего не объясняли и не спрашивали, забирая тебя из дома, прямо из кровати, с уроков, из компьютерного класса. Никаких вещей, никаких прощаний с семьей или друзьями, только дорога до порта, которую Вэл даже не помнит, и долгая темнота, пока плывешь в катере, качающемся на волнах, в глухую неизвестность. Рядом с тобой во мраке такие же, как ты – напуганные, злые, сдавшиеся или все еще готовые драться за свою жизнь. Ругательства, плач, дрожащее дыхание отчетливо слышны из соседних отсеков. Кто-то пытается заговорить, ему неловко отвечают, но все голоса стихают, когда катер замедляется. Куда нас везут? Что нас будет ждать там? Такие же люди, брошенные, выдернутые из привычного мира, только старше – на пять, семь, десять лет. Не бойтесь, говорят они, вы в безопасности. Добро пожаловать в Анклав. Пленники встречают пленников, называя тюрьму их новым домом. Вы заражены оружейным вирусом, говорят они, эти, в черном, ни черта вам не объяснили. Крохотные частицы в твоих генах сделали тебя непригодным для жизни среди обычных людей. Но тут все такие, так что переживать не о чем. До тех пор, пока на грузовой транспорт не нападают бунтари. Свалка, стычка, что-то взрывается, и вот уже приветливый системник лежит с пробитой головой у тебя перед носом, а через мгновение его напарник падает рядом с аккуратной, выжженной лазером дыркой в груди. Кто-то вытаскивает тебя через пробоину в боку машины, тащит прочь и повторяет одно и то же, как заводная кукла: не бойся, мы не враги. Не тебе. Эти гады отняли у нас все, давай с нами? Однажды мы сможем вернуться домой. Хочется поверить им, потому что ты не знаешь, куда бежать. Что еще делать подростку, оказавшемуся в самом центре свары двух фракций? Но и эти идейные ребята, обещавшие тебе освобождение, не живут долго. Люди в серой форме уверенно отбивают наступление нападавших, и ты, пропахший дымом, в чужой крови, с саднящей щекой и полными слез глазами, забираешься в уцелевшую машину. Дальше – Техносфера, медосмотры, распределение. Тех, кто посильнее, оставляют в городе. Тех, кого Кербер никак не выделил – на окраины, в приграничные казармы, в дальние отделы блоков. А потом как-то… просто начали жить. Учиться, драться, разбираться в том, что происходит вокруг. Как ни странно, найти товарищей в таких условиях оказалось даже проще. Все они были похожи чем-то, и эта общность, тоска по дому и желание выжить сплачивали куда сильнее, чем игры или общие интересы. А теперь, спустя десять с лишним лет, ты смотришь на таких же мелких пацанят и даже не знаешь, что сказать. – Не бойся, ты в безопасности, – говорит Вэл, пытаясь сделать свое лицо как можно более дружелюбным. Устав бегать от взглядов, он выбирает себе одного из подростков, стоящего ближе всех. Он все еще смотрит на Вэла и Нико снизу вверх – то ли генетика, то ли просто вырасти не успел. Темные лохматые волосы, карие глаза из-под растрёпанной челки, вздернутый нос, который пацан утирает рукой и громко шмыгает. – Ага, до первых бунтарских птах. – Нико наклоняется вперед, заглядывая ему в лицо: – Ты кто будешь? – Крис… – мальчик сглатывает. – Кристофер. Майлд. Вы кто? Вэл неловко хмыкает: – Хотелось бы мне сказать, что спасители, но мы всего лишь охрана. Довезем до города, там вам все объяснят. – Не ссы, там прикольно, только правила все эти уеб… дурацкие, – машет рукой Нико. – У бунтарей повеселее было бы. Но я сегодня за «хороших», так что вырастешь, видимо, винтиком системы. Пока Хэйл убалтывает парнишку, Вэл листает личные дела вновь прибывших. Крис, Крис… Вот он. Информации немного – никто полное досье сопровождающим не стал бы предоставлять. Имя, ранг, возраст, тип вируса. Оба последних пункта заставляют Вэла стиснуть зубы. «Имя: Кристофер Майлд. Ранг: A Возраст: 14 лет. Тип вируса: ∑ (экстра)» Дожили. Дальше что, младенцев на остров привозить станут? Средний возраст новобранцев – шестнадцать-семнадцать лет, реже младше. А этот еще и экстра… – Нико, – Вэл трогает напарника за плечо, показывая ему данные. Вечная ухмылка Нико немного спадает. Он щурится, снова переводит взгляд на мальчика. – Да… попадос, брат. Сколько ни верь в цивилизованность и адекватность людей, а всякой сволочи все равно полно. Липкую и холодную мысль, прокравшуюся где-то на краю сознания, хочется тут же стереть, забыть, отмыться. По шее прокатываются мурашки, Вэл моргает, чтобы избавиться от возникшей на секунду картинки. Экстра, считай, что ребенок – ему придется непросто. Остается надеяться только на то, что ему крупно повезет остаться в городе, и то, это не панацея от всяких больных уродов. – Что там? Что-то плохое? – Крис исподлобья косится на них, напряженно сгорбив плечи. – Нет, – быстро отмахивается Нико, снова улыбаясь. – Не переживай, жизнь одинаково жестока ко всем. Я вырос, и ты справишься. Что стоит за этой не самой жизнеутверждающей фразой, Вэл гадать не берется. Здесь куда ни плюнь, каждый прошел через какое-то дерьмо. От грузовиков доносится оклик – все загружено, можно отбывать. – Что-то не похоже, что ты вырос, – говорит Вэл. – Идемте, ящики уже погрузили. Солдаты строятся, загоняют молодежь в машины. Пары подходят друг к другу, переглядываются, готовясь к активации. Нико тоже разворачивается к Вэлу, быстро облизнув губы, и склабится: – Ну, Лангер, – он мечтательно поднимает глаза к небу, – что на этот раз?.. – У тебя одна задача – пользоваться вот этим, – Вэл поднимает руку, легонько тыкая Нико пальцем в висок. Ладонь сама собой соскальзывает на чужую шею, и он целует Нико, притягивая его к себе. Отчего-то стесняясь, Лангер поворачивается к подросткам спиной. Но жадные руки, обхватившие кольцом его талию, он скрыть не в силах, поэтому, наверное, кончики ушей обжигает жаром от неловкости. Знакомый гул, вспышка – и горячее тело в его руках оплавляется, перетекает в клинок. Обернувшись, Вэл демонстративно упирает клеймор лезвием в бетон. – Че пялим? Привыкайте. А ну, в машину, молодёжь. Хорошо, что сама активация проходит быстро – яркий свет, слабый хруст, и, если не знать, что именно происходит, это даже может показаться красивым. А иначе бы многих тут же стошнило. Но в толпе новобранцев многие и без этого на грани – лица бледные, у кого-то – отупелые. Конечно, кругом взрослые, и все жмутся друг к другу, как в дешевом порно. Хотя, кажется, некоторым зашло, вон как щеки порозовели. Количество солдат после активации сокращается вдвое, но их все еще достаточно, чтобы защитить караван. Проследив, что их фургон полон, Вэл забирается последним, захлопывая за собой створки дверей грузового отсека. Он садится на один из ящиков, укладывая меч себе под ноги, вдоль прохода между скамьями. Их загрузили по большей части товаром, и Вэл про себя облегчённо вздыхает. Без настороженных детских взглядов как-то спокойнее. Справа что-то шуршит, и в проходе показывается шевелюра того мальчишки, Криса. Он смотрит на Вэла, беспокойно теребит шнурки толстовки у капюшона, отводит глаза, прикусывая щеку изнутри. Видно ведь, что сказать что-то хочет, но не решается. Боится? Или стесняется? Лангер молчит. Парня жалко, но пусть хоть рот сам первым откроет. А то потом придется учиться разговаривать через унижение, боль и слезы. – Можно спросить? – Крис находит в себе силы разлепить губы, голос звучит сипло, и он неловко прокашливается. – Спроси, – пожимает плечами Вэл, но сам не уверен, что готов ответить на те вопросы, которые вертятся у мальчишки в голове. Тот смотрит на Нико, вернее, на клеймор, как будто все еще не может поверить. Понятное дело. Все это на первый взгляд напоминает хороший такой приход, пока не привыкнешь, не окажешься в самом центре происходящего. Стыд отрубается первым, страх не проходит почти никогда. – Он внутри? – Крис показывает подбородком на меч. – Это он и есть, – хмыкает Вэл. – Я не понимаю. – Про оружейный вирус слышал? – Да, рассказывали что-то, – парень неопределенно пожимает плечами. Надо же. Во внешнем мире о них все еще говорят. С катастрофы прошло около сорока лет, Вэл родился годов через пятнадцать после нее. К тому моменту, когда ему самому исполнилось четырнадцать, шумиха с вирусом почти утихла. Слухи, конечно, ходили, но от правды вся эта ересь была так далека, что, оказавшись одним из зараженных, Вэл был готов сигануть с причала в море. А тут – «рассказывали». – Ну вот, пожалуйста. Вот так это выглядит. Крис шмякается на доски рядом с Вэлом, сложив предплечья на коленях. Вот как, то есть, пара отвлеченных фраз, и он уже почти не боится? – Ну так ведь не бывает. Органические ткани не могут стать металлом, это невозможно. – Скажи это своему телу. Людей, из которых информацию приходится клещами тащить, Вэл сам недолюбливает. Но попробуй тут ответь – хрен его знает, как всю эту информацию преподнести. Много чести, конечно, беречь психику какого-то новобранца, а вроде и информацией, как кирпичом по голове, давать не хочется. – То есть?.. Я… Как он? Крис поднимает голову от рук, глаза округляются. Счастья на лице немного – он хмурится, уголки губ приподнимаются в легкой гримасе. Вэлу остается только кивнуть. Дальше пацан не спрашивает, и минут десять они едут в тишине. Грузовик слегка покачивается на воздушных ухабах – репульсорные блоки бы почистить. И подсветка под потолком вдоль бортов мигает. Вообще, что ли, эту дрянь не ремонтируют… – А вы? – Что я? – Вэл отвлекается от ламп, переводя взгляд на сидящего рядом в полумраке мальчишку. – Вы тоже можете?.. – Нет. Я другого типа. – Это как? – Он – превращается в оружие, я – им сражаюсь. Я тоже зараженный, просто… другой. Либератор. Крис смотрит мрачно и серьезно, но нижнее веко на правом глазу слегка подергивается. Нико в голове у Вэла ставит десятку кредитов, что тот сорвется до того, как они приедут в город. Вэл шикает на него, и ставит столько же, но на то, что до Техносферы Крис выдержит. – А это как называется? – Майлд неопределенно машет рукой – не решил, на кого показать: на себя или на клеймор. В конце концов палец все-таки тычет в Нико. – Экстра, – Лангер догадывается, что тот имел в виду. Пока пацан соображает, что бы еще такого мозговзрывательного выяснить у нового знакомого, пока голова не вскипела от попыток осмыслить неосмыслимое, Вэл встряхивает браслет. Мигнув, над ним возникает объемная карта местности. По прочерченной зеленым полоске маршрута движется пульсирующая красная точка – местоположение их каравана. До границы совсем немного осталось. Если бунтари собирались нападать, то сейчас самое время. Как только караван попадет в КП, его будет уже не взять. Вэл тянется к задвижке, закрывающей узкую полоску окна. Отодвинув ее в сторону, он выглядывает наружу. Без солнца зелень леса кажется мрачной, пусть даже лучи почти никогда не проникают до самого дна ярусной системы. Прижавшись щекой к железной стенке, Вэл может разглядеть край идущей впереди машины. Конвой на гравах чуть-чуть отстал, когда они въехали в самую чащу – дорога здесь узкая, грузовикам самим едва хватает места. Обычно колонну делят: три грава перед флагманом, еще два после второй машины и три в самом конце, за второй парой грузовиков. Охраны предостаточно, и все-таки для леса груженый транспорт может оказаться слишком уязвимым. Кажется, все спокойно. Кажется, обычно после этой мысли и начинается самая дрянь. Впереди раздается грохот. Их грузовик резко тормозит, разворачиваясь левым бортом наискось по дороге, цепляя кусты. Вэл заваливается в сторону, Крис, сидевший рядом, слетает с ящика, чудом не убившись о Нико. Лангер тянется к окошку, захлопывая его, и, подобравшись, ныряет в проход, пробираясь в переднюю часть салона. – Бунтари, – озвучивает очевидный вывод офицер с пассажирского кресла, когда Вэл втискивается к ним в кабину. – Много? – Плохо видно. В передние машины целились. – Водитель смотрит в темные заросли, явно чувствуя себя неуютно даже за пуленепробиваемым стеклом. Вэл прекрасно его понимает. – Если там справятся, может, до нас дело даже и не дойдет. – Хорошо бы. Иди обратно, мы тут разберемся, если что. Вэлу остается только кивнуть. Он возвращается в заднюю часть салона. Крис сидит на полу, неловко взявшись за рукоять клеймора. Судя по всему, схватиться-то он схватился, а поднять не смог. «Ты посмотри, какой шустрый, уже облапал!» «А ты и рад?» «Дети меня не интересуют. А вот ты и те ребята снаружи… Интересно, что они собираются делать?» «Мне тоже интересно. Ты же должен знать, нет?» «Тебе напомнить, чем я был занят в последнее время, или сам вспомнишь?» Отговорки. Нико наверняка в курсе, и снова молчит. В чем, все-таки, дело?.. Жалости к бунтарям Хэйл не испытывает, но едва речь заходит о планах, сразу же как воды в рот набирает. – Тихо, – вполголоса говорит Вэл Крису, нагибаясь и легко забирая Хаятэ из нетвердых рук. – Не шуми. Мы товаром груженые, в наш фургон не сунутся. – Кто? – сиплым шепотом спрашивает Майлд. – Бунтари. Ребята из леса. У нас с ними… сложные отношения. Вэл сидит на корточках у самой створки двери, хмуро уставившись в пол. Все его внимание сосредоточено на звуках за стенами машины. Он всего раз машинально перебирает пальцами по рукояти, разжимает и снова сжимает ладонь, плотнее обхватывая ребристую поверхность. Кажется, он весь обратился в слух. Звон металла, приглушенные выкрики, какой-то грохот. Пока еще далеко.  Близость боя погружает его в привычное состояние: дыхание становится нарочито медленным, сердце колотится размеренно, но как-то фальшиво, как будто вот-вот пустится вскачь. Только в груди повисает муторное ощущение от крадущейся в двух шагах от них опасности. Крис прячется где-то среди ящиков позади него, и в напряженной тишине внутри грузовика отчетливо витает его неровное дыхание. Шум усиливается, перерастает в звук выстрелов. Что-то взрывается совсем рядом, заставляя корпус машины покачнуться. Снаружи по дверям скрежещет, металл отгибается в сторону заусенцем. Вэл прижимается к уцелевшей створке, прячась в тени, пытаясь слиться с ней, вовсе переставая дышать. Внутрь сначала просовывается широкое дуло какого-то оружия, а следом за ним – бритая голова. Не раздумывая долго, Вэл бьет бунтаря навершием рукояти по бледной лысине, и тот валится вперед. Лангер осторожно выглядывает наружу, вертит головой вправо-влево, и, удостоверившись, что никто не смотрит, выталкивает тело наружу. Прежде чем вылезти, он оборачивается к Крису, показавшемуся из-за ящика, и мотает головой, одними губами шепча: «Не высовывайся». Вэл спрыгивает в траву, кое-как прикрывает обратно искореженную дверь. И чем это тот лысый ее отогнул… обыскивать бессознательного противника нет ни времени, ни смысла. Подтолкнув его ногой и удостоверившись, что в ближайшую пару минут эта туша не встанет, Вэл пригибается и заворачивает за край грузовика. Позади них, врезавшись в ствол дерева, дымит поломанный гравицикл, тело пилота валяется тут же, наполовину скрывшись под обломками. Рядом белеет второй труп – кажется, это экстра. По торсу, все еще кровя темной лужей, расходится наискось длинная рваная линия. Лангер отворачивается. Наверно, Арм был поврежден, поэтому тот парень не выжил. Вэл крадется вдоль стенки машины. Судя по всему, основная бойня происходит в начале колонны. Грузовику, шедшему перед ними, досталось больше – корпус цел, но передняя часть раскурочена, причем как-то странно, как будто взорвалась снизу. Миновав безголового офицера, свесившегося в разбитое окно двери с пассажирского сиденья, он видит несколько человек, оттаскивающих грав с дороги в сторону. Бунтари одеты кто во что горазд. Темная майка на одном из них характерно поблескивает в отразившемся от металла зайчике – ворованный оргфер. Ничего себе вещички. Судя по массивному автомату с какими-то прибамбасами у прицела, это либератор, даже не экстра. Жируют, черти. Чуть подальше еще один бунтарь деловито и быстро добивает солдата в уже больше не серой форме. Вэл не знает, есть ли еще кто-то в этом или следующем грузовике. Нужно вернуться обратно и охранять неприкрытые тылы. Где еще два грава, которые должны были замыкать колонну?.. Солдат от Порта отъехало много, быть не может, чтобы те, кто ехал впереди, совсем не справились с кучкой лесных бандитов. Тень, вспрыгнувшую на крышу грузовика, Вэл замечает раньше бунтарей. Как дикий зверь, она жмется к крыше, выгнув ощерившуюся шипами по хребту спину. Быстрый скачок, и новый противник уже внизу. Мощные удары механического хвоста отшвыривают и грав, и двух его носильщиков прочь с дороги, либератор вскидывает свое оружие, но выстрелить не успевает. Режущая кромка на конце хвоста пробивает бунтаря насквозь и встряхивается, освобождаясь от обмякшего тела. Распрямившись, солдат поводит плечами. Вэл его знает. Улыбчивый такой, жил этажом ниже, пока его не перевели в другую часть города. Арм его напарника растекся по спине и ниже, мощным суставчатым хвостом лениво подергиваясь над землей. Солдат оглядывается по сторонам, а затем так же быстро исчезает с другой стороны от машины. «Вот это нихуя себе, – бормочет Нико у него в мозгу. – А ты чего жмешься? Испугался?» «Нет, просто здраво нас с тобой оцениваю.» Теперь, когда перспектива выйти одному против четверых сошла на нет, можно и осмотреть грузовик. Двери в передней части совсем искорежило, поэтому Вэл решает попытать удачу со стороны багажника. Автомобилю все равно хана, и Лангер взмахом клеймора срезает кусок двери. «Сзади», – доносится едва заметным эхом, хотя Лангер может поклясться, что не думал в этот момент о связи. Пригнуться, шагнуть в сторону, замахнуться клинком прежде, чем мысль успеет обрести ясность. Клеймор свистит, разрезая надвое поддающееся остроте лезвия живое мясо. Там, где металл кажется мягким, как масло, плоти нечего противопоставить, и бунтарь валится вниз, заливая зеленую траву кровью из распоротого почти до позвоночника живота. Вэл резко выдыхает, пытаясь выбить из ноздрей сладковатый железный запах, но тщетно – теперь им провоняет вся округа. От этой дряни привычно подташнивает. Он утирает лицо рукавом и снова возвращается к машине. «Спасибо», – спустя несколько секунд думает Вэл. «Если хочешь еще меня поблагодарить, продолжай считать ворон. Глаза-то у нас одни на двоих, я чудом его заметил». – И все равно в ворчании Нико можно уловить нотку самодовольства. Оторвав то, что осталось от двери, Лангер заглядывает внутрь. В ответ на него смотрят несколько широко раскрытых глаз. В этом фургоне, кажется, не было других взрослых, кроме водителя и офицера, только пара новобранцев, не уместившихся в передние машины. Парни держатся друг друга, наблюдая за заявившимся к ним посреди погрома солдатом: замерли плечом к плечу, вцепившись руками в край ящика. Никак понять не могут, драться им, бежать или сдаться. – На выход, – негромко командует Вэл. – Машина не на ходу, тут оставаться нельзя. – Он был с солдатами, я его видел, – вихрастый рыжий пацан пихает своего светловолосого товарища, с сомнением вперившего взгляд в Вэла. Тот медленно кивает, но Лангер нетерпеливо подгоняет их: – Быстрее. Пока оба подростка выбираются из грузовика, Вэл оглядывается, опасаясь, что какой-нибудь очередной залетный бунтарь снова решит заглянуть на огонек. Но им пока везет. – Обойдите задний грузовик справа. Спрячьтесь внутри, и чтобы ни звука больше. Подтолкнув одного из парней в спину, чтобы не отставал, Вэл поднимает руку и машет водителю их машины. Тот кивает в ответ, показывая сложенные кольцом пальцы – все окей. Лангер задерживается, чтобы забраться в фургон и осмотреться. Внутри он не находит ничего важного, соваться в рулевую рубку тоже не тянет, но он все равно идет туда. На всякий случай, авось… Офицера Вэл видел и раньше, водитель тоже мертв – руль вмяло в грудную клетку.  «Нико?» «Чего тебе?» «Чем их подорвали? Дорогу заминировали?» «Не-а, вряд ли. Дрон, мне кажется, или что-то типа». «С воздуха стреляли? Не похоже». «Дурак что ли? Дрон со взрывчаткой, под брюхо ныряет и – бам!» «Не жирно технику на такое тратить?» – удивляется Вэл. «Так это ж не ваши ведра с электроникой и пушками, а так, вертушка из говна и палок. – Нико пренебрежительно фыркает, но его презрение явно адресовано «ведрам». – Их из свалочного мусора можно хоть по десятку в день клепать». Дожили. Может, скоро бунтари и вовсе сами под пули соваться не будут – подрываешь так все машины, а потом тихо-мирно добиваешь выживших. Когда он возвращается к своим, у распахнутых створок притормозили два грава – тех самых, из замыкающей тройки. Вэл удивленно здоровается с одним из офицеров. Он был уверен, что они тоже погибли. Ан нет, отстали из-за подозрительного шевеления по обочинам. Флагману передавали об этом, но глушилки бунтари врубили заранее, и засады избежать не удалось. Вэл кивает словам солдата, краем глаза цепляя сидящих в грузовике пацанов – Крис о чем-то тихо переговаривается с теми двумя, которых привел Лангер. Вот и хорошо. Все лучше со своими, чем с мрачной солдатней. Где-то впереди все еще шумят. Слишком долго возятся. Если группа терпит поражение, приказ прост – отходить окольными путями, вывести молодежь из точки и доставить в город любой ценой. Но у каждой «цены» есть помарка: если новичок не представляет из себя ничего особенного, жизнями ветеранов не жертвуют. Опытный солдат всегда будет ценнее зеленого сопляка, пусть и в перспективе ценного. Если он не S-ранг, конечно. Вот этих уж точно не бросают. Но сейчас понять бы, кто одержит верх. Собравшись чуть поодаль, взрослые обсуждают план действий. Лейтенант, один из тех двоих, отставших от каравана, предлагает отправиться на разведку. Кто-то должен добраться до флагмана и выяснить, что именно там творится. Нико бодро поддерживает эту идею, Вэл же не находит в его энтузиазме ничего здорового. Но жребий, по до отвратительности злокозненной случайности, падает именно на него. Прокляли его, что ли? Причем еще с самого рождения. Иначе как объяснить то, что с ним происходит все эти годы? А ведь будь в отряде одни только офицеры, никто бы и не подумал отправлять старшего по званию в пекло… Оставив «своих» мелких под каким-никаким присмотром, Вэл снова пробирается мимо покореженных машин, обходя редкие трупы. Караван растянулся по узкой лесной дороге, и передние грузовики успели уехать дальше остальных, прежде чем бунтари остановили их. Со второй машиной из первой пары случилось то же, что и с предыдущей. Но взрыв, видимо, пришелся слишком близко к бензобаку, поэтому грузовик разорвало пополам. Вряд ли кто-то выжил под этой грудой почерневшего металла. Флагман цел, по крайней мере, так кажется с этого ракурса. Стоит по дороге наискось, кузовом влево, прикрывая с тыла прижатых к его боку троих системников. Пятеро бунтарей теснят их все дальше, и отходить-то уже некуда – вытянешь руку назад и коснешься пальцами металла. Поодаль, ближе к лесу, ситуация ровно противоположная: загнав в кольцо троих бунтарей, четверо системников замерли сворой собак, готовых вот-вот сорваться, навострив оружие, как клыки.  Все происходит быстро. Эти ребята вполне могли бы держаться наравне с солдатами в бою один на один или, на худой конец, двое на одного, но тут им даже шанса на сопротивление не оставили. Единственная жалкая попытка разбить окружение, выторговать хотя бы подобие равного боя загибается на корню, и солдаты добивают бунтарей, как затравленных зверей. Вэл уже отворачивается, когда падающее на землю вслед за либераторами оружие обращается в людей, и так зная, чем все кончится. «Долго будешь тупить?» Непонятно, что именно Нико имеет в виду, но, неожиданно для себя, Вэл соглашается. Оставив свое укрытие, он быстрым шагом направляется к грузовику. Один системник сползает вниз по борту грузовика, оставляя кровавый росчерк, второй валится под ноги еще живому товарищу, а тот отчаянно палит в разные стороны, уже ни на что не надеясь. Бунтари как будто не видят и не боятся шальных «пуль». Один из них быстро подныривает под руку стрелка и выбивает пистолет из его рук. И пока лезвие тонкой катаны протыкает бок солдата, Вэл обрушивает клеймор на плечо стоящего позади остальных бунтаря. С чавкающим звуком плоть расходится под клинком, кости ключицы и ребер даже не успевают сломаться, расходясь на два ровных куска. Белые точки их концов секунду белеют в разрезе отпадающего в сторону куска тела, а потом их заливает брызнувшей кровью. Времени на то, чтобы оценить деяние рук своих, ему не дают. Заметив нового противника, бунтари разворачиваются, оставляя мертвецов. Одного из них выстрелы все-таки задели, он движется чуть медленнее, не так ловко, как пару минут назад. Вот с него Вэл и решает начать. Но он немного недооценил противника. Искрящийся меч-кнут оплетает широкое лезвие клеймора, звенья жалостливо скрипят, пытаясь удержаться на клинке. Рукоять едва не вырывает из рук, но, к счастью для Вэла, Арм противника зацепился слишком близко к острию, и потому от резкого движения кнут со скрежетом соскальзывает вниз. Бунтарь кривится, встряхивает оружие привычным движением руки, и кнут стягивается, складывая сегменты в прямой изящный клинок.  Новый взмах, Арм змеящейся молнией разрезает воздух, но Лангер отбивает его, сразу уводя клеймор вправо, чтобы не завязнуть в бритвенно-острых звеньях. Они обмениваются еще несколькими ударами, прежде чем Вэлу удается продвинуться вперед. «Надо же! И где этот гад был, когда я предлагал смахнуться в последний раз?» – с восхищением присвистывает Нико. Ну хоть кому-то это нравится. Вэл замахивается из-за головы, тело привычно заносит по инерции от веса клинка, и лезвие стремительно несется вниз, наискось. Отрубленная голова брошенным мячиком слетает в траву, кровь из артерий брызжет фонтаном, марая одежду бунтаря. Короткий горячий росчерк падает Вэлу на лицо, и он жмурится, чтобы не попало в глаза. Перед смертью бунтарь успел замахнуться в последний раз, и кнут успевает обвиться вокруг клеймора, раздирая лезвиями Вэлу тыльную сторону ладоней. Со сдавленным мычанием Лангер дергает меч на себя, и рукоять кнута вырывается из мертвых пальцев. Он наступает на нее ногой, готовый одним движением разорвать гибкое лезвие, кнут натягивается до предела, и… Вэл останавливается. «В чем дело?» – Нико снова нетерпеливо лезет ему в голову. На кой хер он о нем подумал? «Лангер?» Вэл отстраняется от связи почти сразу же, встряхнув головой. Он ослабляет натяжение, и смертоносные кольца опадают на траву. Отпихнув ногой оружие, Вэл поворачивается, ища нового противника. Шею захлестывает удавка – блять, все-таки отвлекся! – жесткая, холодная, металлические волокна врезаются в кожу над кадыком. – Сука, это за Рэнди! Вэл хватается за шнур и расцарапывает сам себя, пытаясь подлезть под него пальцами, хоть на секунду удержать душащую нить. Но бунтарь затягивает ее от души, не жалея сил, продолжая зло бормотать проклятия на ухо Лангеру. В глазах темнеет. Пульс бьется в висках, на лбу, голова кажется распухшей от крови, как будто вот-вот лопнет. И вдруг давление исчезает. Позади раздается странное бульканье, что-то тяжело падает вниз. Петля на шее ослабевает, воздух резко скользит по горлу в легкие, а сам Вэл валится на колени, упираясь руками в землю. Кто-то опускается рядом с ним на корточки. – Да, Лангер. Позорище. Нико деловито вытирает о штанину окровавленный нож. Вэл трет шею, пытаясь сесть, но перед глазами все еще плывет. – Когда ты?.. – Он даже не заметил, в какой момент выронил клеймор. – Зачем?.. – Надо было дать тебя завалить? Это моя привилегия, – Нико ухмыляется. – Не дергайся. Твои, вон, справились. Вэл с трудом поднимается на ноги, Нико пружинисто выпрямляется, вырастая рядом, как гриб после дождя. Он не соврал: пока Лангер тут познавал прелести удушения, системники, разобравшиеся со своей кучкой противников, без труда прикончили оставшихся бунтарей. Одного убил он сам, другого прикончил Нико, его же собственным ножом. Да уж, оперативнее некуда. – В следующий раз не буду вмешиваться. Может, новый либератор будет пошустрее. – Хэйл подкидывает нож, ловит и сует себе за пояс. – Я ж говорил, не витай в облаках. А ты как под дозой, тут постою, тут в небо погляжу, тут чужим Армом полюбуюсь. – Ревнуешь? – Вэл отряхивает колени, но занятие это настолько же бесполезное, как просить Нико заткнуться. – С тебя и того «спасибо» хватит. Я расплатился авансом на пару лет вперед. – За что ты там расплатился, я еще подумаю. Сверюсь со списком, посчитаю… – В числах не запутайся, счетовод. Вас что, учат математике в ваших клоповниках? – Ну зачем ты так о моей школе! – цыкает Нико. – Так вот, список… – Ой, блять… – Лангер отмахивается от него, страдальчески скривившись, и ускоряет шаг. Удостоверившись, что у бунтарей не окажется случайного подкрепления, уцелевшие солдаты обходят поле боя. Присаживаются у тел, убеждаются, что перед ними труп, быстро обыскивают. Негромко переговариваются между собой, замедляются около тел тех, кого звали товарищами. Кто-то собирает еще не успевшие обратиться Армы, сгоняет выживших экстр в одну кучу. В обрывках одежды, измазанные кровью, они выглядят яростными, разбитыми и едва живыми. Нет разницы, разлетится в твоих руках живой клинок или ладони сожмутся в предсмертной судороге на его рукояти. Связь покажет смерть второго из пары так ярко, как будто ты умер сам. В тот момент и правда хочется только умереть. – Лангер, – рука капитана, возглавлявшего миссию, тяжело хлопает его по плечу. – Иди вместе с Картером и Гиббсом, проверьте машины. Надеюсь, там остался кто-нибудь живой. Он идет следом за солдатами к грузовикам. Рядом бредет Нико – куда без него. Системники проводят мимо потрепанного человека в лохмотьях, и по Вэлу мажет взгляд, полный липкой ненависти, от которого кожа начинает зудеть. – Почему ты меня не убил?! – экстра дергается в руках солдат, рвется вперед, вперив безумные глаза из-под запутанных волос в убийцу своего напарника. Каждый из них идет в бой, зная, что может погибнуть. И все равно, когда смерть подходит так близко, она кажется несправедливой. Нико слегка отстает, глядя вслед экстре, которого силой уводят прочь, а потом снова нагоняет Вэла. – Мне тоже интересно. Почему, Лангер? – Тебя ебёт? – Интересно, говорю. Тоже мне, милосердный герой. Лицо хоть утри, весь в кровище. Вэл морщит нос, чувствуя, как кожу на лице стягивает подсохшая кровавая клякса. Прежде чем сунуться в грузовики, он мочит рукав водой из фляги и вытирается. Наверняка разводы все равно останутся. И руки тоже в мясо, перебинтовать бы…

***

В машинах они нашли десять новобранцев. Из тридцати прибывших в Порт новобранцев в живых осталось всего тринадцать. Парней, ростом почти с Вэла, трясло, и, идя через покрытое изувеченными телами поле, солдаты заставляли их смотреть в землю под своими ногами. И все равно через пару шагов подростков начало тошнить, и даже отрезвляющая пощечина не могла унять истерики. Системники что-то ворчали, грубо подталкивали в спину, чтобы шли быстрее, к уцелевшим машинам. Жалость и сочувствие – вовсе не то, на что способны люди, потерявшие товарищей. Трупы сложили в одну кучу. Не важно, кем ты был, никто бы и не подумал бросать мертвецов посреди леса, но увезти их было попросту не в чем. Останься на ходу еще хоть одна машина, тела бы забрали с собой, чтобы сжечь в городе, а сейчас… Может, позже за ними вышлют отдельную группу. Опасаясь нарваться еще на одну группу бунтарей, остатки отряда кое-как расчистили дорогу, насколько это было возможно, и, погрузившись в единственный грузовик и на уцелевшие гравы, они наконец продолжили свой путь.