Valkyrie Drive: Enclave

– Меня несколько расстраивает тот факт, что мы все еще имеем слишком мало информации об атаке на Башню. – Айзек обводит взглядом членов Совета, угнездившихся в креслах вокруг стеклянного овального стола. – Я уверен, что это была проверка, насколько близко они могут к нам подобраться в открытую. – Кальтар коротко стучит длинными пальцами по столу и складывает руки в замок. – Это может означать их готовность перейти к полномасштабным действиям. – Кажется, Леонид не разделяет ваших идей об объединении, – хмыкает сидящий напротив Айзека Интендант Люк Харпер. – Думаю, он не был бы против, если бы предложения о перемирии приходили не в ошметках его людей, – замечает Технолог, пожав плечами. Харпер щурится на него своими узкими глазками, наверняка доставшимися от матери-азиатки: – Эти крысы рубят наших товарищей в капусту не хуже, чем мы их, Демитрий, – он произносит непривычное имя все с той же противной улыбочкой. Степанов едва заметно морщится. Этот придурок даже и не пытался научиться произносить его имя правильно. И еще это «мы», как будто он хоть раз совался за стены Техносферы. Дмитрий открывает рот, чтобы ответить, но Кербер успевает вклиниться раньше: «Предложение Бунтарям о перемирии не является целесообразным. Оппозиция настроена враждебно и негативно реагирует на контакт. Интеграции в Систему подлежат только отдельные субъекты, представляющие ценность…» – Кербер, солнце мое, заткнись, – отмахивается Степанов. Как надо, так эта стальная красотка молчит, а на этой теме уже который раз срывается, неся нежным голосом эту радикальную чушь. Кербер замолкает на мгновение, но тут же снова заполняет пространство своим ровным звучанием: «…и обладающие особенными способностями. Специфика…» – Кей, тихо. – Айзек шлепает ладонью по столу, с легкой укоризной бросая на главу Техотдела короткий взгляд. – Если речь действительно идет об S-ранге, о котором нам ничего неизвестно, это ставит под угрозу всю нашу внешнюю деятельность. – Тогда почему бы вам не отправить вашу «особенную» парочку? – все не унимается Харпер. Дориан Гейл, проявлявший до этого к собранию Совета ровно ноль интереса, отрывается от своих записей. – Универсалы, даже вошедшие в Драйв, равны S-рангу, но не сильнее, – лениво и медленно, как идиоту, объясняет он, даже не удостоив Интенданта взглядом. Губернатор кивает: – Да. Их особенности больше пригодятся в других местах. Кальтар? – Я отправлю в приграничные казармы часть резервных отрядов, пусть удвоят патрули. И выставлю дополнительные посты у моста и перед воротами. – Комендант рапортует почти как на плацу. – Может, стоит еще послать отряд разведчиков в Серую зону? – подсказывает Дмитрий и тут же получает из солдата огрызающегося пса: – Вы же Технолог, вот и занимайтесь своим отделом, – почти что скалит зубы Кальтар, но голос звучит угрожающе ровно. – Проверьте систему безопасности на границах. Ни одна тварь не должна проскочить через нее. Технолог, бля. Как будто он сейчас сядет рядом с Дори и уткнется в отчеты об эффективности. Кличка, придуманная ребятами из Техотдела, и то лучше звучит. – Хорошо, – соглашается Айзек. – Идею с развед-отрядом тоже рассмотрите. Отзовите всех, кто сейчас работает в этой зоне, и наберите новых людей. Тех, на кого можно рассчитывать. Двигаемся дальше или у кого-то есть что сказать? Степанов качает головой, остальные тоже не возражают. – Тогда следующий вопрос на повестке дня – нелегальное распространение тестовых препаратов. Премьер-Медик? Дориан со вздохом откладывает в сторону блокнот, исписанный черточками тонкого почерка. – Самые ценные… опасные образцы были перенесены в мою лабораторию. Все остальное, что можно стащить у моих ученых имбецилов, особого вреда не нанесет. Побочки довольно безобидные… – Все, что не прошло проверку и не было одобрено лично мной, должно находиться вне доступа посторонних, – перебивает его Айзек. – Отправьте запрос в Гарнизон, чтобы вам выделили людей на охрану лабораторий, и проверьте своих сотрудников. – Мне достаточно «серых» в Подземке, – отрезает Гейл. Не иначе как разработал эликсир бессмертия в своих катакомбах, раз так разговаривает с Губернатором. Впрочем, во взаимоотношения этих психопатов Степанов не лезет. – Я прикажу перенести все образцы в закрытый блок и проведу собрание. Достаточно? – Я и не дам вам своих людей, – Кальтар откидывается на спинку стула, с неприязнью глядя на медика. – Угомоните свой наркоотдел, пока полгорода не траванулось. Судя по лицу, Дориан готов высказать Коменданту все, что о нем думает, но Айзек только немного приподнимает брови, и оба – Кальтар и Гейл – снова натягивают на лица маски видимого равнодушия. Дмитрий вздыхает: – Толку-то с каждым разговаривать? У нас и так каждый второй тащит из города все, что не приколочено, – хмыкает он. Харпер и тут не упускает возможности вклиниться: – Правильно, пол Техотдела с изолятами за руку здоровается, Ортис твой – первый. Тут уже Степанову хочется встать и рассказать Интенданту, где он видел его мать, отца, да и вообще всех родственников, на чем вертел и в каких позах. Но Губернатор, подуставший от этого балагана, с легким стуком опускает на столешницу переносной терминал. – На сегодня все. Отчеты за квартал предоставите моему секретарю, – Айзек первым отодвигается от стола и встает. Следом за ним поднимаются остальные и, разделавшись с формальностями парой кивков, начинают расходиться. Выходя из переговорной, Хэйвуд оборачивается, напоследок бросая Коменданту: – И, Кальтар? Отправьте сегодня дополнительные отряды в ночной патруль нижних ярусов. – Да, Губернатор. Я помню. Дмитрий встает, одергивая воротник форменного плаща, и пододвигает свое кресло к столу. В кабинете остались только они с Дорианом, но Гейл продолжает что-то увлеченно черкать в своих записях, не замечая, что все уже разошлись. – И почему они все такие здоровые? Мне бы хватило одного. Всего одного!.. – бормочет он себе под нос, щурясь на написанное, зачеркивает формулу резким движением и тут же пишет рядом несколько других. – Ага, а потом еще одного, и еще. – Степанов опирается на край стола. – Так тянет расчленить кого-то? – Бессмысленно убивать подопытных. – Дориан вертит в пальцах стилус, а потом сует его в нагрудный карман медхалата. – Просто, если бы я мог разобрать его, посмотреть, как клетки экстр и либераторов взаимодействуют в одном теле, как именно одни контролируют другие… Дальнейшую тираду Дмитрий не смог бы воспроизвести при всем желании. Дориан в запале может наговорить на три докторских и два пожизненных, и так изящно переплетать науку с критикой власти и богохульством на памяти Технарха не умеет больше никто. Гейл не договаривает, обрывая фразу на очередном размышлении о последнем из своих опытов, машет рукой, мол, неважно, и сует планшет под мышку. Скептически приподняв брови, Дмитрий следит за его метаниями, даже не пытаясь вдуматься в услышанное. Медик привык думать вслух, и Степанов обычно служит ему заменой черепа в лаборатории, привычному к такому излиянию научной мысли. – Фанатик, – выносит свой вердикт он, засовывая руки в карманы штанов. – Ты все равно не сможешь перекроить собственную природу, Дори. – Демитрий, – передразнивает Свинтуса-Харпера Дориан. – Хоть ты не начинай, – страдальчески возводит глаза к потолку Дмитрий. Гейл едва заметно улыбается, но это длится всего секунду. Он поправляет халат, обходя стол. – Отправишь своих вечером? – Конечно. Лорик каждые полгода ждет, как Рождества. – Степанов шагает в сторону, пропуская медика к дверям. – Однажды Лоренцо прибьет тебя за такое отношение к своему имени, и будет прав. А я с удовольствием помогу ему спрятать труп, – обещает Дориан, проходя мимо. – Я коверкаю чужие имена с любовью, а не потому, что разговаривать не умею. «Демитрий», – фыркает Дмитрий себе под нос, выходя из кабинета.

***

Техносфера никогда не спит. Ворота закрыты, выставлены посты, большие экраны гаснут. Но потухшие огни в окнах административных помещений, общежитий и цехов производства ничего не значат – в городе всегда будет кто-то бодрствовать. Вэл вдыхает ночной воздух – такой же пыльный и теплый, как днем, без единого дуновения свежего ветерка. Но без формы даже как будто дышится легче. Сегодняшняя смена выдалась в ночь, зато какую! Лангер даже не жалеет, что не подстроил график и к утру будет разбитым корытом. Таких ночей в Техносфере ждут, как ярмарку на День благодарения. По сути, ярмарка и есть, только не совсем легальная. Пустые улицы освещены слабым тусклым светом фонарей. Так тихо, как будто город вымер, и только он и Нико остались в живых. Вэл качает головой, думая, что первое, что он сделал бы при таком раскладе – это застрелился. Миновав проспект, над которым тяжелым сводом навис широкий переход, они заворачивают за угол, ныряя в тень. Здесь, в конце тупика, в стену вделаны ворота. Их створки выглядят громоздкими, на разлинованном стяжками железе по углам темными пятнами запеклась ржавчина. За воротами – складские помещения, дугой идущие вдоль внешней стены, залегшие между нижним ярусом и Подземкой. – Чудесное место, а маньяк и пыточная там тоже будут? Или хотя бы заброшенная лаба с привидениями? – Нико с интересом изучает тяжелую створку, на которой нет ни единого намека на присутствие замка или ручки. – Ты ни разу тут не был? – удивляется Вэл. – Серьезно, даже ради интереса никогда не напрашивался? – Напрашивался, конечно. – Хэйл проводит пальцами по железу, сколупывая темную корку облупившейся краски. – Даже тайком пролезть пытался. Почему-то никто особо не хотел брать меня на тайные миссии. – И правда, почему… – Вэл протягивает руку и негромко стучит кулаком по воротам: два удара, пауза, три удара, снова пауза и два коротких стука с промежутком в секунду. С той стороны что-то скрежещет, Нико рядом потирает ладони в нетерпении, как большая муха перед куском мяса. Створка медленно отползает в сторону, ровно настолько, чтобы внутрь мог войти один человек. Лангер пропихивает напарника вперед и входит следом. В коридоре так темно, что хоть глаз выколи, только впереди виднеется пятно света, косо падающее из-за угла. Когда они поворачивают, впереди оказывается еще один коридор, только куда шире: под ярким светом продолговатых ламп по стенам протянулись ряды больших квадратных дверей, ведущих в складские отсеки. Часть дверей приоткрыта, около них стоят люди, входят внутрь, выходят, шныряют по заполонившей склады толпе. Коридор больше напоминает оживленную улицу где-то в центре небольшого городка. Солдаты, медики, инженеры и снабженцы шумят, болтают, смеются и перекрикиваются из дальних концов помещений. Как ни смешно, а в детстве словосочетание «черный рынок» вызывало в голове у Вэла картинку реального рынка, только мрачного и загадочного, по которому ходят вооруженные до зубов люди в черном и мафиози в дорогих костюмах. Местный Черный рынок почти стал отражением его (да и не только его, наверняка) детских заблуждений, разве что атмосфера тут куда более веселая. Каждые полгода между бунтарями, системниками и изолятами воцаряется хрупкое, кратковременное перемирие, и сюда, в эти подземные склады, стекается барахло со всего архипелага. Нико смотрит по сторонам, притормаживает у каждой двери, пытается заглянуть внутрь через чужие спины. Вэл тоже шарит взглядом по небольшим самодельным прилавкам из ящиков вдоль стен – даже если он на службе, это не значит, что ему нельзя подыскать себе что-то по душе. Многое из того, что можно отыскать здесь, в Техносфере не достать. Те же фрукты – редкость. Их обменивают у изолятов на технику, батарейки и аккумуляторы. Они лежат в ящиках, рядом с разложенными на картонке запчастями. Мелкие, но спелые дикие яблоки, апельсины, наверняка кислые, зато точно настоящие. Вся зелень в той же столовой выращена в лабораториях с использованием кучи стимуляторов, а это смело можно обозвать деликатесом. Кинув быстрый взгляд на прилипшего к кучке зевак Нико, Вэл покупает два аккумулятора у какого-то инженера и обменивает их на пять яблок у торговца фруктами. Со своими без проблем можно расплатиться кредитами, а бунтарям и изолятам местные деньги не сдались от слова совсем. Рассовав яблоки по карманам, Лангер обтирает одно о куртку и вгрызается в него зубами. Кисло-сладкий сок заставляет его лицо на секунду скривиться, но со второго укуса идет бодрее. Вкусные, заразы. Хэйлу наскучивает зрелище, и он оборачивается, ища напарника. – А мне? – тянет он лапу, заметив, что Вэл доедает яблоко. Лангер протягивает ему огрызок: – На, утилизируй. – Жадюга. – Но не отказывается. Нико хрумкает сердцевину плода как заправский пони, хрустя семечками. Пусть все это собрание и выглядит как блошиный рынок на окраинах бедных районов мегаполиса, на такой торговле и держатся обе фракции. Вернее, все три: изолятов, хоть их никто не трогает, тоже принято считать обособленной группой. Бунтарям и изолятам нужны лекарства, аккумуляторы, провода и прочая ерунда для их техники; сама техника, которую можно было бы переделать под свои нужды или разобрать на запчасти; предметы быта, вроде горелок и фонариков. Городские инженеры же готовы душу продать за детали старых роботов и оставшиеся от создателей архипелага устройства, гниющие на свалке, а медики – за образцы растений, которые растут далеко за пределами зон экспедиций. Всем что-то нужно. Наверняка в толпе слоняются люди Айзека, Премьер-Медика, Технарха и всей остальной верхушки. Поэтому эту лавочку и не прикрывают – им попросту невыгодно. А на тот случай, если кто-то растеряет последние страх и совесть, здесь и находятся Вэл, Нико и множество других солдат в патруле, затерянных в толпе. – Лангер! – окликает Вэла знакомый голос. Навстречу ему сквозь толпу продирается человек в потрёпанной форменной куртке, старой как мир. Даже дослужившись до лейтенанта, он не намерен расставаться с этим артефактом древности. Вэл хмыкает себе под нос. – Билли! – он пожимает протянутую руку, и его тут же сжимают в крепких товарищеских объятиях, похлопывая по плечу. Уильям Кейн отстраняется, проводит рукой по русым волосам, убирая отросшие прямые пряди от лица назад. – Как жизнь, как сам? Сто лет не виделись. Только по слухам про тебя и слышу, – он смеется. Вэл пожимает плечами. – Да как-то… нормально все. Как обычно. Ты сам-то как? Где Нэда потерял? – Лангер вертит головой, пытаясь отыскать шебутного напарника Билли. Улыбка Кейна немного тухнет. – Нэд у медиков отлеживается. Последнее задание такой жопой оказалось, я думал, оба в этих курмышах останемся. – Билли качает головой и вздыхает. – А, фигня это все. Живы, и спасибо. А ты, говорят, новым напарником обзавелся? – Я Нико, – Хэйл не ждет представления. Он делает пару шагов вперед, вставая вровень с Вэлом, и окидывает солдата взглядом. – Значит, ты Билли? – Уильям, – поправляет его Кейн. Жать друг другу руки они не спешат. Билли немного хмурится, а затем снова пробует улыбнуться. – А что, Вэл про меня рассказывал? – Нет, я просто не глухой, – Нико тоже улыбается. – Лангер много разговаривает только тогда, когда ему что-то не нравится, а о хорошем не больно болтает. В голосе Хэйла слышится что-то вроде сильно завуалированного упрека. Стоят и лыбятся, как идиоты: один – натянуто, второй – язвительно. Вэлу хочется дать подзатыльник обоим. Билли смотрит на Нико сверху вниз: – Я тебя раньше не видел. Ты не из Гарнизона, я прав? – Если ты знаешь, что у твоего дружбана новый напарник, то наверняка слышал, что я бунтарь, – Нико скрещивает руки на груди. Изменяющееся на глазах лицо собеседника делает его оскал только шире. – Вэл, это же… – Что? – Он же бунтарь! Я слышал, но я думал, это слухи просто… – Билли трет висок. – Как так? – Приказ Кальтара. – В целом, Вэл даже не врет. Не от хорошей же жизни он тут возился. – Он нормальный, правда. Ну, почти. – Лангер хлопает Нико по плечу, но тот закатывает глаза: – Да нет, ты так и скажи. «Он ебанутый», «конченый», что еще ты там обычно думаешь? Не обманывай своего друга. Кейн все больше хмурится. И Лангер понимает, почему. Билли хорошо был знаком с его вторым напарником – собственно, они и познакомились, когда тот спас Гарри. Это случилось три года назад, во время одного из полномасштабных рейдов на временный штаб бунтарей у границы КП. Вэл уже успел мысленно похоронить лучшего друга, когда Билли приволок его в тыл. Оба были в какой-то грязи, кровище, Лангер не бросился к ним только потому, что часом ранее ему едва не раскроили башку, и раздраженный медик чуть не довершил начатое бунтарем дело, насильно укладывая Вэла на носилки. Позже, когда Гарри спрашивал у Билли, почему он его спас, тот отмазался банальным «не смог бросить там одного из наших». Это звучало так по-киношному пафосно, но, глядя на этого взъерошенного придурка, ему нельзя было не поверить. После они быстро сдружились – Билли с Недом и Вэл с Гарри. А после гибели последнего год назад так сложилось, что видеться они стали все реже и реже. Не поссорились, просто так вышло. На случайных совместных заданиях, если случалось пересечься, они все равно старались держаться рядом, а в общем… в общем, глупо как-то получилось. Да так и выходило всегда, что с очередной смертью напарника круг общения Вэла все уменьшался и уменьшался, пока не достиг нынешнего – несколько знакомых то тут, то там, и все. – Вэл… – по лицу Билли видно, что тот изо всех сил подбирает слова. – Я понимаю, что тебе, скорее всего, плевать после того, что было… Просто будь осторожнее. Если кто-то снова умрет, это будет отстойно. – Ты же только что кидался камнями в мой бунтарский огород, а теперь жалеешь? – удивляется Нико, но сочувствия к мнущемуся Кейну в нем нет ни на грош. – Я про тебя, Лангер. – Билли не смотрит на Хйэла. – Если ты снова останешься без напарника, ты же сам… – Забей, – отмахивается Вэл. От дурацкого сочувствия в желудке начинает свербеть. – Этот так просто не сдохнет. Нико довольно ухмыляется. – Это уж точно. Билли вздыхает, снова щурится на Нико, но потом выдавливает из себя смешок: – Может, тебя и называют Гробовщиком, я… – он медлит, но все-таки договаривает: – не думаю, что это твоя вина. И соболезную. Насчет Марка. Я плохо его знал, но, кажется, вы подходили друг другу. Вэл кивает, почти на автомате. – Спасибо, Билли. – Задание, Лангер. – Нико уходит вперед, всем своим видом давая понять, что этот разговор пора сворачивать. И Вэл с ним согласен. Продолжать совсем не тянет. – Ну… увидимся? – Вэл протягивает Билли руку, желая отделаться от этой невнятной неловкости. – Да, надо как-нибудь… – Кейн быстро жмет его ладонь, а затем шутливо отдает честь: – Ладно, бывай!

***

Ближе к центру коридора-тоннеля народу становится все больше. Вэл, осмотревшись и не заметив ничего слишком противозаконного, протискивается в одно из боковых помещений. Тут устроили помост из деревянных поддонов, вокруг расставили ящики как сиденья. Вместо стола на помосте установили ящик побольше, накрыли куском ткани, и теперь на нем поблескивает какая-то навороченная деталь. Такие подпольные аукционы – одно из немногих развлечений. Сидящие в импровизированном зале люди весело выкрикивают суммы, переговариваются, обсуждая лоты. Аукционист, мужчина лет под тридцать в черной рубашке, подбадривает зал. Лангер и Нико пристраиваются у стенки, за спинами сидящих людей. Торги идут активно, и одна за другой вещи уходят с молотка. Вэлу нравится стоять в толпе, но не быть к ней причастным. Тем более отсюда неплохо видно, кто здесь находится, и в людском гомоне, если прислушаться, можно услышать что-то интересное. Будь то новости, сплетни, да хоть заговоры, что бы там ни было, это не скучно. Вон, во втором ряду с края сидит кудрявый, смуглый парень, не то итальянец, не то испанец – Лоренцо Ортис, один из младших помощников Технарха. Он хлопает по плечу сидящего рядом бунтаря (а может, изолята, кто его знает), над чем-то смеясь. – Двести! – громко вопят прямо под ухом, заставляя Лангера отпрянуть. Нико, привалившись к стене, блестящими глазами смотрит на помост, прислушиваясь к торгам. Вэл скептично наблюдает за тем, как Нико изредка выкрикивает числа. Чаще их перебивают, но азарта Хэйла это не убавляет. – А если никто не перебьет твою ставку? – Придется брать, – Нико пожимает плечами. Кто-то в толпе кричит: «Двести десять!», но больше поднимать цену никто не рвется. – Продано! – аукционист снимает предмет с постамента и передает его помощнику. На освободившееся место скоро опускается новый лот. Каждую вещь этот торгаш-распорядитель расхваливает и описывает так, словно прожил с ней десять лет и сейчас отрывает от сердца. – Сто пятьдесят! – И зачем тебе мозги робота-наставника? – Вэл скрещивает руки на груди. – Умнее ты все равно не станешь. – Ты не выкупаешь атмосферы. Суть не в том, чтобы выиграть… – Это ты не выкупаешь. Они за это барахло готовы друг другу глотки рвать, потому что оно им нужно. – А мне, может, тоже нужно, – вскидывается Нико. – Может, будет у меня… э… – он смотрит на постамент, пытаясь вспомнить, как описали это нечто, что сейчас на нем покоится. – Будет у меня клешня краба-бота, сразу жизнь другими красками заиграет. Вэл качает головой. – Разве что ты ее себе вместо руки приделаешь. В зал от входа проталкиваются новые люди. Стоящий рядом с Вэлом молодой мужчина, судя по потертости вещей, бунтарь из лесных, наклоняется к своему товарищу: – Тут «серые», – негромко бормочет он, провожая взглядом кого-то из вновь прибывших. Вэл внутренне напрягается, хотя это относилось не к нему. «Серые» – пренебрежительная кличка солдат на службе, за серую форму. И вроде бы все ничего, сейчас тут шатается четверть Гарнизона, не меньше, но в увольнении. А вот о том, кто был назначен в патруль, всем подряд знать не обязательно. Одеты-то сейчас все по гражданке, людей в городе много, и попробуй вспомни, кто каких цветов форму носил. Пока торговцы нелегальщиной не пронюхали, кто свой, а кто крысит, их успеют отловить. Вэл подпихивает Нико в сторону выхода. – Пойдем. Хэйлу еще пару минут назад наскучило вопить случайные цифры, и он без возражений начинает прокладывать локтями себе путь наружу. – А бар? У вас же есть бары? – Мы туда не пойдем. Они и в другое время работают. У нас дело, вообще-то, – Вэл цепляет его за шиворот, чтобы не отстать и не увязнуть в людском болоте. Выбравшись в общий коридор, Вэл делает петлю, возвращаясь в начало и снова в середину, по пути лениво посматривая вокруг. От Нико есть польза – рядом с таким придурком их никогда не рассекретят. Он лезет ко всему подряд с таким искренним интересом, как пятилетка в парке аттракционов. Лангер готов простить ему это ребячество еще и за то, что тот здесь впервые. На самом деле подпольная торговля идет всегда. Это опасное, пусть и прибыльное дело. Украденные, якобы списанные и потерянные товары вывозятся из города на лодках, в грузовых машинах под видом снабжения стоящих на границах гарнизонов или мусора на Свалку, под полой формы, в рюкзаке для долгих миссий. Все эти методы хорошо известны, досмотры на всех входах и выходах проводятся регулярно, но вещи так и продолжают утекать. Бунтари хорошо знают свое дело, и столько их незаметно вплелось в ряды системников, что и не разглядеть. Просто всего на два дня в году это приобретает оттенок условной легальности. Это удобный и безопасный способ пополнить запасы, повеселиться, увидеться со знакомыми, с которыми жизнь развела по разным лагерям. Лучше, конечно, такие вещи не афишировать, но это сборище – единственная причина, по которой все они – лоялисты и бунтари – еще не перебили друг друга. Конечно, стычки случаются. Радикалов с обеих сторон хватает, и задир тоже, но всех, кто полезет в драку, быстро разнимают свои же. Потому что, несмотря на флер законности, случись тут что-то серьезное, их накроют без сожалений. И накроют быстро – уж об этом Губернатор и Комендант позаботились. Чем ближе к дальнему концу коридора, тем габаритнее становится товар. Здесь на картонках лежат уже не просто запчасти, а целые приборы. Самопальная техника – проигрыватели, ворох покоцанных кассет, что-то вроде радио, прочая ерунда. Бесполезно, но прикольно – если очень постараться, можно поймать сигнал радиостанций внешнего мира в обход частот местных глушилок. Собственно, поэтому бунтарские сборки из мусора со Свалки и пользуются здесь спросом: все, сделанное в городе, собрано по одним стандартам, утвержденным Кербером, и такой техникой никакие ограничения не обойдешь. Вэл копается в кассетах, читая названия, и не узнает ни одного. Половина из них наверняка неправильные, просто текст первых строк песен, потому что названий, естественно, почти никто не знает. Последний раз Вэл слушал музыку (именно слушал, а не ловил обрывки песен на сборищах вживую или с таких же кассетных записей) все те же десять лет назад. У него были винтажные наушники, несколько любимых групп с заслушанными до дыр альбомами… От наплыва ностальгии его отрывает чей-то голос, наглый и громкий: – Нашел себе нового ебыря? Нас на твою дырку слишком мало было, согласен. Вэл недоуменно оборачивается. Позади него несколько нахальных рож – рыжий высокий парень с узкой аккуратной бородкой, непримечательный брюнет и еще несколько товарищей бунтарского вида – докапываются до Нико. Тот смотрит на них в ответ без особого интереса, задумчиво склонив голову к плечу. – Небось всем городом ебут, – брюнет подталкивает локтем рыжего, и бунтари начинают ржать. За такую примитивную попытку провокации Вэл может им только посочувствовать, но народ вокруг начинает прислушиваться к разговору. Соизволив разлепить губы, Нико обращается к рыжему: – Ленн, а ты им не рассказывал, как мы с тобой в ангаре трахались? Бунтарь меняется в лице, но его подпевалы только одобрительно присвистывают, оценивая успехи своего главаря. – Как ты просил быть с тобой пожестче, а потом умолял, чтобы… – Завали ебало, Хэйл! – срывается Ленн, но Нико не то что фиолетово на это, наоборот, он начинает говорить все вдохновеннее: – …чтобы я тебя отымел, пока ты стоять не сможешь? Не рассказал? – он притворно удивляется. – Тебе же так понравилось, ты даже хотел повторить… Только, вот блин, через неделю вы меня кинули на миссии! Уши рыжего бунтаря стремительно краснеют. Он рвется вперед с явным намерением вмазать Нико, но его хватают сзади за плечи. – Ты сам убил Джонса, урод, – выплевывает Ленн, дергаясь в руках товарищей, но кулаки опускает. Он больше не пытается напасть, но скрыть злое презрение на своем лице даже не пытается. Только появившаяся улыбка Хэйла исчезает. На его лицо снова возвращается невыразительная, скучающая мина. – Я сделал все, чтобы этот идиот смог хоть немного противостоять сраному Гарнизону. Он не справился. Его проблема. Тут уже не только Ленн начинает поглядывать на Нико с жаждой убийства. По банде прокатывается ропот, кто-то начинает пролезать вперед, и брюнет подталкивает Ленна в плечо. – Идемте. Нам не надо проблем. Ленн медлит пару секунд, затем сплевывает под ноги. – Твоя проблема, что тебя повязали. Ебаный шлюхан. Рыжий позволяет себя увести, а молчаливо наблюдавший за этой сценой Лангер смотрит на Нико, уже переключившегося на соседний прилавок. Вэл не стал вмешиваться, потому что Хэйл вполне справлялся и без него. А теперь, когда все кончилось, он ожидал, что тот возмутится, посмеется, пробурчит что-то под нос. А Нико отреагировал просто… никак. Заподозрить тут что-то более глубинное сложно – Хаятэ на то и Хаятэ, человек-реакция, все его эмоции лежат на поверхности, будь то злость, радость и все прочее. А тут… То есть, настолько все равно? И все-таки это никак не помогает Вэлу разобраться в отношении Нико к старым товарищам. Почему он темнит, когда дело доходит до разговоров о бунтарях? Что это, задатки верности? Вряд ли. За целой выставкой стальных и медных листов с мятыми краями и дырками от болтов до второго выхода остаются какие-то пятьдесят метров. Людей тут совсем мало, часть боковых помещений пустует – все предпочитают раскладывать товары ближе к центру. Вэл потягивается и моргает, чувствуя, как начинает тянуть в сон. Он пытается изгнать из головы опасные, но такие соблазнительные мысли вроде «да я пять минут покемарю и бодрячком». Потому что он себя знает. Потому что, если он закроет глаза, его разбудит разве что сигнал тревоги. Лангер мотает головой и разворачивается. Надо вернуться обратно, к гомонящей толпе, там уж точно уснуть не дадут. Нико, шагавший рядом расслабленной походкой (чтобы не сказать расхлябанной), вдруг пихает его в плечо, сильно, почти врезается. Вэл оступается, чертыхаясь под нос, выставляет руку, чтобы упереться в дверь отсека справа от себя, но та уходит внутрь, и Лангер едва не падает. Нико успевает схватить его за предплечье, но вместо того, чтобы помочь восстановить равновесие, вталкивает напарника в темное помещение. Спина врезается в стену, выбивая из Вэла легкий выдох. – Бля, как ты заебал, псина позорная, – ладонь упирается в шею Нико, попытавшегося придавить его своим телом. – Да, Лангер, придуши меня, – с пафосом произносит Хэйл, напирая вперед, отчего под пальцами явственно прощупываются трахея и биение учащенного пульса. – Че тебе надо? – ворчит Вэл, пытаясь отбрыкаться. Нико вцепляется в его запястье и тянет руку себе под майку, прижимая к животу. – Хули ты опять холодный? – сдавленно охает он, но пальцев не разжимает. – У меня всегда руки холодные. – Лангер в отместку сует вторую руку, пробегая прохладными пальцами по ребрам напарника, отчего Хэйл дергается в сторону и фыркает, пытаясь не рассмеяться от щекотки. После пары минут возни и борьбы Вэл сдается. Надоело. Щас отобьешься – потом опять пристанет. А если жертва не сопротивляется, Хэйлу быстро становится скучно. Лангер закрывает глаза и откидывает голову на стену, чувствуя, как горячее дыхание опаляет его лицо. Нико чмокает его в губы и отстраняется. – Все. – Пока Вэл удивленно смотрит в его темные в полумраке глаза, он добавляет со смешком: – Доброе утро. Расхотелось спать? – Вот уж спасибо, друг, – совершенно неискренне лыбится Вэл и отталкивается от стены, собираясь уйти. – Нет, ну ни слова благодарности! – возмущается Нико. – Я сказал «спасибо»! Хуй из уха вынь, может, услышишь! Хэйл наваливается на него с новым упорством, с явным намерением стребовать щепотку искренности. Уворачиваясь от нового поцелуя, Вэл прижимается ухом к стене. За ней слышатся глухие голоса. С другой стороны, в соседнем помещении, явно кто-то есть. Лангер цепляется за этих торгашей как за спасительную соломинку, делает страшные глаза и шипит: «Чш-ш!». Нико замирает, вслушиваясь в темноту. – Чего? – Слушай. Приникнув к бетону, оба не шевелятся, затаив дыхание. Лангера так и тянет разоржаться над этим доверчивым дурачком, но голоса за стеной становятся громче. Вэл разбирает слова «лот» и «экстра». Нико поднимает на него глаза. Видимо, не послышалось. – Еще один аукцион? Пошли глянем? Лангер медленно кивает, поправляя кобуру под мышкой, выбившуюся из-под полы куртки: – Пошли.

***

Этот аукционный зал почти не отличается от того, где они были раньше, разве что людей тут поменьше. На входе стоят два здоровых парня. Они грубо тормозят Нико и Вэла в дверях, придирчиво осматривают, но те внаглую пялят в ответ на прищур охранников, и их пропускают внутрь. Вэл проходит в дальний угол, мельком смотрит на сцену и замирает на секунду, пока ворох ледяных мурашек прокатывается по его спине от макушки до пяток. На помост выталкивают пацана со связанными перед собой руками. Во рту кляп, подбитая скула криво залеплена пластырем, глаза огромные, затравленные. Аукционер – светловолосый и худой молодой человек, похожий на крысу из-за сгорбленных плеч, острого носа и выдающейся вперед верхней губы. Он хватает парня за руку, вытягивая на середину сцены, и Вэл его узнает: это Крис. – Он из новой волны, один из немногих выживших, – аукционер сжимает пальцы на его надплечье, от чего Крис втягивает голову в плечи. – Как было заявлено, экстра. Тихий и послушный, и, что самое главное, младше обычного. Ему четырнадцать. Симпатичный малый, – мужчина, криво улыбнувшись, легонько хлопает Майлда по щеке. – Стартовая цена – восемьсот кредитов. – Не жирно, Клифф? – возмущается кто-то с первых рядов. – Если для тебя это дорого, дальше будут лоты подешевле. А парнишка с радостью подождет другого покупателя, – фыркает аукционер. – Ну? Кто хочет себе эту прелесть? – Что у него за Арм? – спрашивает какой-то мудак из зала, и Клифф снова склабится: – Еще не известно. Это как коробка-сюрприз. Разве вам не интересно узнать это самим? – Зачем мне брать непонятно что? – Как будто ты его только ради Арма берешь, – сосед спросившего хлопает его по плечу, и зал разражается смехом. Видимо, Вэл дернулся в сторону сцены, потому что Нико крепко сжимает его предплечье: – Спокойно, – он взглядом показывает в сторону охраны. Лангер чуть поворачивает голову. За ними следят. – Как будем вытаскивать мелкого? – пальцы Хэйла впиваются в руку даже чересчур сильно. Вэл тянется рукой к лицу Нико, проводит ладонью по щеке, разворачивая его лицо, и целует в шею под углом челюсти. – Вызывай подкрепление, – шепчет он едва слышно, снова целует, прихватывает зубами мочку уха. – Сообщи, где мы и сколько тут народу. Быстро. Нико упирается руками ему в грудь, чтобы запястье с браслетом оказалось скрыто между их телами. Окошко терминала слабо вспыхивает, и он начинает набирать сообщение в общий канал связи патруля. Вэл не старается, просто легко прикасается губами, задерживается то здесь, то там, чтобы со стороны это смотрелось не так невинно, оглаживает бок Нико, притягивая ближе. – Ты мешаешь, – цедит Хэйл, пытающийся вполглаза разглядеть, куда попадает пальцами. – Они нас убьют, если заметят, – Вэл разворачивается так, чтобы своей спиной перекрыть обзор охранникам, и, упершись ладонями в стену по бокам от головы напарника, немного отстраняется, давая ему пространство для махинаций с браслетом. Полы расстегнутой куртки скрывают руки Нико от соседей. Быстро кликнув на кнопку отправки, он гасит терминал и отталкивает Вэла от себя. Лангер отпускает его медленно, как будто нехотя, приваливаясь к стене рядом и проводит большим пальцем по губам. Нико рядом натурально строит из себя взъерошенную и оскорбленную жертву домогательств. Теперь остается только ждать. Толпа вопит. – Восемьсот пятьдесят! – Восемьсот семьдесят! – Восемьсот девяносто пять! Цена растет с каждым выкриком, и можно только диву даваться, сколько готовы заплатить эти уёбища за возможность изнасиловать подростка. – Три упаковки диза! – чей-то возглас перебивает остальных, и Клифф вскидывает голову, ища того, кто предложил обмен. Ну точно, одного без другого не бывает. – У-у, полный набор, – присвистывает Нико. – Что еще можно найти у этого товарища? – Продано! – Клифф встряхивает Криса за шиворот и толкает к своим помощникам. И за ужас в глазах парня Вэлу хочется свернуть этой крысе шею. Минуты тянутся, превращаясь в липкую, вязкую жижу. Аукцион продолжается, и кажется полным бредом, что все это сборище находилось рядом с ними, среди жителей Техносферы. Пора бы уже перестать удивляться тому, насколько низко могут пасть люди, но дно ежедневно пробивается с таким упорством, как будто за это дают премию. Сам того не замечая, Вэл начинает прикусывать щеку изнутри. Скоро во рту появляется металлический привкус, и он одергивает себя. Где подкрепление? На сцену поднимается один из помощников, что-то шепчет Клиффу на ухо, отчего его лицо кривится в гримасе. – Друзья, нужно расходиться. К нам идут «серые». Вы знаете, где меня найти, чтобы забрать ваши выигрыши. Люди шевелятся, над залом поднимается ропот. – Рассчитаемся сейчас и заберем наше, – поднимается кто-то, несколько нестройных голосов его поддерживают. – Некогда! – огрызается Клифф. – Если не хотите, чтобы вас повязали эти гарнизонные суки, сваливайте. Не мне вас учить, как. Он юркает с помоста вниз, к ящикам, в которых лежит его барахло. Помощники помогают ему собраться, подталкивают в спины живой товар. Толпа медленно начинает просачиваться к выходу, все больше и больше народу исчезает из зала. – Он щас свалит, – Нико порывается броситься к сцене, но Вэл его останавливает. – Уж мимо дверей не пройдет. А мы ему не дадим выйти. – Нужны ему твои двери! Он прав: Клифф и его подпевалы движутся вовсе не к выходу, а к замаскированному в стене проходу. Один за другим они ныряют под покрашенную под бетон доску, вынося ящики в соседнее помещение. Скорее всего, там будет еще один проход, а за ним еще, и их уже будет не поймать. Коротко переглянувшись, Нико и Вэл бросаются вперед. Почти наперегонки перескакивая через опрокинутые ящики-сиденья, Вэл выхватывает пистолет. Сзади слышатся чьи-то крики, Клифф бледнеет и тут же краснеет, начиная орать на помощников, чтобы шевелились живее, но сам с места не двигается, как будто не слишком боится. Или чего-то ждет. Рядом раздается возглас Нико, и Лангер оборачивается, очень вовремя уворачиваясь от рук одного из громил-охранников. Хэйлу повезло меньше – он и завопил потому, что его подняли за шиворот над землей. Охранник замахивается, но Нико юрко изворачивается в его руках и бьет локтем в лицо. Зарычавший от боли здоровяк отшвыривает его в сторону, и Нико налетает на ящики. Перекувырнувшись, он встает, морщится, но это его не останавливает. Он не колеблется ни секунды, вскидывая пистолет и стреляя трижды в движущуюся на него тушу. Выстрелы разрывают воздух громким грохотом. Хэйл целится во второго охранника, и тот замирает, а Вэл пользуется этим, чтобы добраться до Клиффа. Все его люди скрылись в проходе. Видимо, поняв, что больше некому его защитить, он пытается втолкнуть Криса в проход. Лангер целится в него, держа пистолет на вытянутых руках. – Отпусти парня и отойди от него. – Или что? – Клифф отпускает Криса и медленно приподнимает руки. – Или я тебя убью, – медленно и вкрадчиво отвечает Вэл. Еще один тупой вопрос, и он просто выстрелит. Клифф так же осторожно и неторопливо начинает разворачиваться к нему. Лангер пристально следит за ним, готовясь скомандовать Крису сразу отойти от этого урода, как только это станет возможно. Но он не успевает. Длинные и узловатые пальцы Клиффа вцепляются в шею парня, он дергает его на себя, закрывшись Крисом как живым щитом. – Стреляй, не стесняйся, – половина его лица выглядывает из-за уха Майлда. – Или боишься промахнуться, стрелок? Вэл крепче сжимает руки на рукоятке пистолета, сощурив глаза. Крис смотрит на него широко раскрытыми глазами, и от этого взгляда у Лангера едва заметно начинают подрагивать пальцы. Он не так далеко, чтобы промазать в молоко, но и не так близко, чтобы быть уверенным, что не заденет Криса. Он делает шаг вперед, но в руке у Клиффа вдруг блестит лезвие, которое он тут же вжимает в горло пацана. – Не дергайся. Что, сам на него глаз положил? Извини, он уже продан. Будет неприятно испортить товар, скажи? – Клифф сдвигает лезвие чуть повыше, Крис задирает подбородок и что-то неразборчиво мычит сквозь кляп, но другая паучья рука впивается ему в шею с другой стороны: – Заткнись! Сзади слышится шум потасовки, снова раздается выстрел, но, видимо, впустую. Второй охранник, кажется, оказался расторопнее первого, и Нико болезненно вскрикивает, но в долгу не остается, как можно предположить по ответному возгласу громилы. Но Вэлу сейчас это никак не поможет. Спасибо, что хоть о тылах не приходится беспокоиться. – Опусти пушку, солдатик. Я заберу мое, и можешь стрелять, сколько влезет. – Щелчок курка раздается куда ближе, чем хотелось. Лангер переводит взгляд – сбоку от него стоит мужчина, один из тех, кто участвовал в аукционе, наставив пистолет ему в голову. – Мне нужен только пацан. – Ты прям нарасхват, – хихикает Клифф на ухо Крису. – Думаешь, я тебе его отдам после такого заявления? Мне проще зарезать его прямо сейчас. – Рискни, и я сам тебя пристрелю, – мужчина улыбается одними губами. – После него, конечно. Ладно, что это я, мы ведь договорились о цене. Он лезет свободной рукой себе под куртку, и Вэл напрягается, ожидая увидеть там все что угодно – второй пистолет, нож, любую дрянь. Но мужчина достает только небольшой прозрачный пакет, в котором шуршат три продолговатых коробочки. – Ну? Диз на пацана. Вроде честная сделка. – Диз, и ты держишь его на мушке, пока я не уйду, – глаза Клиффа жадно впиваются в пакет, но он по-прежнему не делает никаких движений. – А меня спросить не хотите? – уточняет Вэл, поглаживая большим пальцем рукоять пистолета. – Идет, – кивает мужчина. – Не шевелись, солдатик, или мозгами полы заляпаешь. Он медленно подходит к Клиффу и Крису, не сводя глаз с Вэла. Клифф протягивает руку – ту, в которой нет ножа. Мужчина берет Криса за плечо и на секунду отвлекается, чтобы передать диз торгашу, и Лангер отшатывается в сторону, нажимая на спусковой крючок. Пуля попадает в чужое плечо, мужчина дергается, роняя пакет и зажимая рану ладонью. Его вскрик даже не успевает затихнуть, когда Вэл стреляет еще раз, на этот раз в голову. Клифф отшатывается. То ли Крис силы копил, то ли в себя внезапно поверил, но в это мгновение он умудряется отпихнуть руку с ножом, поднырнуть под ней и локтем двинуть в пах своего похитителя. Клифф с хрипением сгибается пополам, хватаясь руками за промежность. Пока Вэл толкает Криса себе за спину, у его плеча появляется Нико. Недолго думая, он стреляет аукционеру в ногу, и, пока тот корчится на земле, воя от боли, вертит рукой с пистолетом. – У меня еще одиннадцать патронов осталось, – он слизывает с губ натекшую из разбитого носа кровь. – Если мало, могу добавить. Патрульные вваливаются в помещение. Очень вовремя, надо сказать, потому что Вэл тоже был готов добавить Клиффу еще пару дырок от себя. – Лейтенант Лангер, Хэйл, – капитан Коулс разглядывает их компашку: Нико в кровище, Вэл, за которым прячется связанный пацан, и двое у их ног – труп и хныкающий Клифф. За плечом Коулса показывается Билли, тоже со вскинутым пистолетом. Он коротко пересекается с Вэлом взглядом и отходит, чтобы вместе с другими солдатами осмотреть помещение. – Зачинщик, капитан. Его помощники сбежали через тот ход, – Лангер стволом показывает на прямоугольную дырку в стене. – А этот? – капитан подходит ближе, толкая носком ботинка ногу мертвеца. – Один из покупателей. Барыга дизэксом. – Вэл оборачивается, ища на полу пакетик с упаковками. Нико находит его быстрее. Он поднимает пакет на уровень глаз. – А он не соврал. Богатый хрен, раз столько надыбал. – Может, там внутри подделка. – Коулс протягивает руку. – Давай сюда, отдадим лаборантам, пусть разбираются. Хэйл мотает пакетиком и собирается отдать его капитану, но в его штанину вцепляется перемазанная кровью рука: – Это мое… – хрипит Клифф. – Отдай… Нико смотрит на него сверху вниз и с улыбкой передает дизэкс Коулсу. Медленно так, издевательски. Капитан прячет находку в нагрудный карман и щелкает пальцами. – Парни, вяжите его. Лейтенант Кейн, еще несколько крыс сбежали через нору, нужно проверить, как далеко они ушли. Совсем глубоко не суйтесь, они знают эти дырки получше ваших. – Есть, капитан. – И Билли вместе с небольшой группой солдат скрывается в тайном проходе. – Так, – Коулс хлопает в ладоши, – значит, заводилу взяли, и всех, кто через вход бежать пытался, тоже. Отличная работа, лейтенант, Хэйл. Этого бы тоже живьем взять, конечно… – он с сожалением смотрит на труп у стены, затем снова поднимает глаза на Вэла и смотрит как-то слишком уж внимательно: – Но, наверное, у вас не было другого выхода? – Именно так, капитан. Коулс молча кивает, затем разворачивается к Клиффу. Уложив его лицом в пол, два солдата деловито скручивают ему руки за спиной. Аукционер все еще пытается брыкаться, вопя то ли от возмущения, то ли от боли в простреленной ноге. Капитан присаживается на корточки перед ним. – Клифф Ферно, вы арестованы за нелегальную торговлю, торговлю людьми, приобретение и распространение несертифицированных лекарственных средств, в частности дизэкса, – перечисляет он четко, как по бумажке, хотя голос звучит почти жалостливо. – Я не собирался ничего распространять, – выплевывает Клифф, приподняв голову и задирая глаза на Коулса. – Да вы хоть знаете, как живется экстрам вроде меня? На меня даже не смотрят, что уж говорить о том, что никто в напарники не берет! Даже по принуждению они всегда находили способ от меня избавиться! – Да-да-да. – Капитан выпрямляется. – У вас всегда много оправданий. Их с удовольствием выслушают в СИЗО. Солдат прижимает Клиффа головой к полу, не проявляя ни малейшего интереса к дискомфорту пленника и его словам. Нико, Вэл и Крис выходят в коридор следом за капитаном, а вслед им продолжают нестись вопли: – Это лекарство – мое единственное спасение, конечно, я сделаю все, чтобы заработать на него! Любой из вас на моем месте поступил бы так же! Легко судить с высоты своих принципов, но Вэл скорее бы сдох в канаве, чем поступил так.