Пылающие крылья. I Издание (Принятие)

4:50 утра. Промзона, окраина города. Воздух был холодным и едким, пахло мазутом и ржавчиной. Тэнси, закутанная в куртку поверх свитера, шла, спотыкаясь, ее дыхание было частым и поверхностным. Лихорадка, которую Эйсэхэ измерял наспех тыльной стороной ладони, крепчала с каждым шагом. «Эйсэ… я не могу», — выдохнула она, споткнувшись о рельс заброшенной железнодорожной ветки. Её лицо в предрассветных сумерках было мертвенно-бледным, глаза теряли фокус. Она держалась за спину, где под слоями одежды напряжение достигло пика — будто что-то распирало ее изнутри, горячее и неумолимое. Эйсэхэ остановился. Они прошли лишь пару километров от дома, двигаясь по глухим дворам и променадам. До условной границы города — старого лесопарка, за которым начинались неконтролируемые земли, — оставался еще час хода быстрым шагом. Шага, на который у Тэнси уже не было сил. Он молча сбросил оба рюкзака. Расстегнул один, достал бутылку воды, поднес ей к губам. Она отпила немного, и ее тело содрогнулось от нового спазма. Принятие решения. Как на операционном столе. Нет времени на сомнения. «Ладно. Все, хватит», — сказал он тихо, но так, чтобы она услышала сквозь шум в собственной голове. Он быстро перераспределил груз. Оба рюкзака — свой, набитый припасами, и ее, с одеждой и спальником — он закрепил на себе спереди и сзади, используя все стяжки и карабины. Вес был чудовищным, давящим на плечи и поясницу. Он был физически крепок — годы работы в больнице, где порой приходилось удерживать пациентов или таскать оборудование, плюс собственная дисциплина — но эта ноша была на пределе. Затем он повернулся к Тэнси. «Залезай. На спину». «Ты… ты не донесешь…» «Залезай, Тэнси. Это приказ». Она, почти безвольная, обвила его шею. Он присел, подхватил ее под колени, нашел точку баланса и поднялся. Мир на мгновение поплыл перед глазами от нагрузки. Два рюкзака спереди и сзади, плюс почти взрослая девушка на спине. Каждый шаг отныне был подвигом. Он заставил мышцы спины и ног работать, как поршни, двигаясь уже не бегом, а тяжелой, неумолимой походкой по рельсам, ведущим в сторону леса. Он считал шаги, чтобы не сойти с ума. Сотый. Двухсотый. Его футболка промокла от пота под курткой. Дыхание Тэнси у его уха было горячим и прерывистым. Он видел цель — начало чахлого леска за свалкой строительного мусора. Там, за первыми деревьями, они могли бы спрятаться, передохнуть. И тут, на пятисотом шагу, мысль ударила его, как молоток по наковальне: Укрытие. У них есть спальники. Есть еда. Есть аптечка. Но нет крыши. Нет стен. Если Тэнси уже так плохо сейчас, что будет ночью, когда температура упадет и начнется дождь? Простуда, воспаление, шок — смерть в условиях бегства. Он остановился, поставив Тэнси на землю, прислонив ее к бетонному ограждению. Она почти потеряла сознание. «Подожди тут. Одна минута. Никуда не двигайся». Его взгляд метнулся по улице. Они были в районе старых складов. И он вспомнил: в двух кварталах отсюда был тот самый небольшой магазин «Турист и Охотник», мимо которого они пробегали полчаса назад. Риск был чудовищным. Возвращаться назад. Тратить время. Оставлять ее одну. Но без палатки их шансы выжить в лесу, особенно с больной Тэнси, падали до нуля. Это был расчет, холодный и жестокий: рискнуть сейчас ради шанса позже. «Я вернусь», — сказал он, не ожидая ответа, и побежал, сбросив с себя рюкзаки и оставив их у ее ног. Его тело, освобожденное от груза, летело, пригнувшись к земле. Он мчался не по тротуару, а по задворкам, через разбитые заборы, его сознание работало с четкостью парамедика на поле боя: быстро, тихо, наверняка. Магазин был темным и зарешеченным. Но у него уже был опыт и отчаянная необходимость. Он не стал искать кирпич. Нашел рядом брошенный металлический кусок арматуры. Один точный, сконцентрированный удар в замок боковой служебной двери — не в витрину, слишком шумно. Древесина косяка треснула. Еще удар. Дверь поддалась. Внутри пахло резиной и пылью. Он включил крошечный фонарик, зажав его в зубах. Его луч выхватывал полки. Палатки. Они висели в упаковках. Ему была нужна не лучшая, а та, что ближе и легче. Его рука схватила первую попавшуюся — компактный двухместный туннель в серо-зеленой сумке. Даже не глядя на характеристики, он швырнул ее через плечо. Взял сверток со складной печкой-щепочницей — обогрев! — и рулон армированного скотча, чтобы залатать потом дыру в двери (абсурдная, автоматическая мысль). Он выскользнул наружу, прикрыв дверь. Тишина. Ни сирен, ни криков. Окна соседних домов были темными. Он побежал обратно, его сердце колотилось так, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Тэнси была там, где он ее оставил, в полузабытьи. Он, не отдыхая, снова взвалил на себя рюкзаки, затем ее на спину. Теперь к чудовищному грузу добавилась палатка и печка, болтающиеся на застежке. Но в его движении появилась новая, отчаянная уверенность. Он зашагал к лесу с новой силой. Теперь у них был шанс. Теперь у них было укрытие. Последний грабеж перед бегством. Последний шаг цивилизованного человека перед тем, как исчезнуть в дикой чаще, где его сестре предстояло родиться заново в муках, а ему — стать ей всем: братом, врачом, защитником и домом в одном лице. Они пересекли последнюю улицу и ступили под скудный покров чахлых сосен. Город остался позади, серый и бездушный на фоне розовеющего неба. Впереди был только лес, страх и эта дурацкая, спасшая их пока только в теории, палатка в дешевой сумке.