Главное — не пересолить!

Арсельдор ошарашено смотрит на свой ранее потерянный по чистой случайности оберег и не верит ни глазам, ни ушам. Пазл с ужасающей картиной против воли складывается в голове. Сейчас бы требовать ответов от Энцо, но разум пока пытается оправиться от такого ножа в спину. — Слышь, — цедит эльф со шрамом, — к тебе обращаемся, плутишка. Энцо оцепенел, смотрит растерянно и так побито, что хочется пожалеть. Арсельдор поверил бы, но больше не позволит себе подобной слабости. — Я думал, что он наделён магией, — выдыхает устало Энцо, что не шибко скрывает его тревогу. — Послушайте, у вас счёты только со мной. Отпустите их, вам нужен я. — Ты думаешь, мы поверим тебе? Вот так просто после того, как ты нас уже не раз наёбывал? — рявкает зло второй эльф и хватает в кулак прядку волос Энцо. — Потише, Лео, — успокаивает шрамированный, — он нам нужен пока живой. — Мне на нём даже оторваться нельзя? — Лео мотает головой, — Скучный ты, Нид. Эльф отпускает его волосы и отходит. Арсельдор замечает Ваню, который смотрит из-под крышки горшка, боясь издать лишний звук. Его охватывает гнев, но сделать сейчас ничего не может — ему связали руки за спиной и ноги. Впрочем, ползти его ничего не останавливает. Кроме сильной руки орка, которая откидывает его на приличное от малыша расстояние. — Папа! Папочка! — кричит Ваня, давясь всхлипами. — Ублюдок, руки от него убрал, пока я их тебе не сломал, — смело рявкает Энцо. Тут даже эльфы удивились. — Ты, — указывают на плута, — захлопни пасть. А ты, Илюша, — тычет пальцем орку в грудь, — уймись. Его сердце тоже товар. Он оттаскивает его и Энцо к дальней стенке и туже связывает верёвки на руках. Волшебник немного сопротивляется, за что тут же получает удар в живот и ложится на каменный пол. Второй удар приходит по скуле плута, чему озадачились, кажется, все. — Чтобы не удумал за жёнушку заступаться, — цедит Лео. Нид тем временем подобрал Ваню и уносит его в неизвестном им направлении. — Оставьте их! Блять, вам я нужен! — отчаянно вопит Энцо. — А ты думал, мы так легко закроем глаза на твой обман? — насмехается эльф. — Милый, за обман надо платить, живой пересоленный холодец, думаю, будет в самый раз. Такого она ещё не пробовала, уверен, получится вкусное блюдо, если приправить. — Куда вы его уносите? Сука, я с вами, куда! Стойте! — Арсельдор хочет вновь встать, глаза полыхают и пытаются остановиться на одном предмете, чтобы воспламенить, как тут же на его глаза что-то накидывают и туго завязывают. — И да, волшебничек, — противно тянет Нид на ухо Арсельдора, — если хочешь что-то подпалить, то начни с собственных глаз. Пламя тут же потухает. В нём что-то ломается окончательно, с оглушающим треском. Он продолжает кричать, требовать, чтобы вернули Ваню, даже умолять, но зал пустеет. В ушах звон, его привязали к чему-то, чтобы наверняка не выбрался — что-то подсказывает, что и Энцо в таком положении. Энцо… Фоном он слышит его крики, но разобрать нет сил. Их отняли вместе с Ваней и неизвестно, вернутся ли когда-то. У него не осталось даже надежды, которую он так старательно берёг. Тряпка на глазах медленно намокает, тело дрожит, голос Энцо затихает. Теперь его окружает рой гнетущих мыслей. Можно ли было сделать всё по другому? Не забирать Ваню? Не пускать Энцо в свою жизнь? Не отправляться в путь с верой в лучшее? Не довериться? Горько осознавать, что каждый раз, будь у него шанс, он бы не стал ничего менять. Если бы был только шанс. — Почему? — выдавливает из себя сипло. Перед глазами тьма, но чужое дыхание подсказывает, куда направить вопрос. Тем не менее лицо смотрит в пол, спина сгорблена. — Прости, — подрагивающим голосом начинает Энцо, но Арсельдор перебивает равнодушно. — Я спросил, почему? Наступает тишина, от которой мороз по коже. Волшебник не торопит: за этой печалью не узнаёт совсем себя. Энцо сглатывает, шуршит и отвечает спокойно с явным напряжением в голосе: — Несколько месяцев назад я... я был в гномьем городке, сидел в баре, играл и тут появилась она — Фея Осени, — плут запнулся, неприятно вспоминать эту особу. — Она предложила сыграть, я — идиот, принял предложение. Внезапно проснулась уверенность от свежих на тот момент воспоминаний прошлой победы. Поначалу я выигрывал и думал, так будет до конца, но сраные буквы — моя боль и я… я проиграл… снова и снова и дошёл до края пропасти. Обмануть её не вышло, пришлось расплачиваться. — Сердце проиграл? — озвучивает догадку Арсельдор, но плут цокает тяжело. — Мой гениальный мозг решил, что органы на кон ставить больше не буду. Те некоторые по одной штуке, поэтому тратить неразумно, — он держит паузу, вздыхает, отчего волшебнику, который не реагировал до этого, стало не по себе. — Я проиграл ей годы жизни. — Ч-что? Что ты сделал?! — кричит на него Арсельдор и даёт себе мысленный подзатыльник — чего он волнуется за предателя? — Понимаю, прости, моя вина, но выслушай, прошу, — он хмыкает, мол, продолжай. — Я... я знаю, что моему безрассудству нет прощения и сколько бы раз я ни извинялся, ни просил прощения, ты не обязан прощать, я понимаю. — Только не говори, что магическими предметами ты пытался откупиться! — молчание отвечает на его вопрос, отчего Арсельдор гневается ещё больше. — С самого начала, ты был с нами из-за этого, да? Поэтому остался? Поэтому не ушёл, чтобы как можно больше украсть и отдать им? — Да, да и снова да, Арс, дослушай, — волшебник ругается, но даёт возможность договорить. — Когда я пришёл к тебе, то действительно думал, блять, думал каким-то обманом сделать так, чтобы ты помог, не говоря об этом прямо. — Ты мог рассказать, мы бы нашли решение, мы... — Условность, — выдаёт Энцо, отчего-то запыхаясь. Условность в мире магии — клятва, нарушение которой может привести к смерти одной или обоих сторон. В целом, Арсельдор мог догадаться — от той дамы можно ожидать всего, поэтому совсем неудивительно, что она пошла на такие крайности. В эту же секунду его прошибает осознанием — Энцо только что нарушил условность. — Энцо! — зовёт его, надеясь услышать голос. — Скажи, что ты ещё живой! Энцо! — Я живой, — но Арсельдор слышит кашель, — я хотел, хотел, твою же, избавиться от этой хрени как можно скорее, а потом как-то объяснить всё, что я натворил, но… не смог. — Какая у вас была условность, отвечай! — ему хотелось придушить плута, но не взаправду же. — Врать не буду, несколько ночей меня посещала мысль уйти, покинуть вас и дождаться конца, который эта мразота мне уготовила, но что-то дёрнуло остаться, — Энцо не обращает внимания на его слова. — И я остался и не пожалел ни секунды, хоть и знал, что не смогу дать вам многое. И украл я твой оберег, чтоб его в одно место, чтобы выиграть себе время, помочь спасти Ваньку. Прав был старец, я всего лишь плутишка. Блять! Арсельдор слышит глухой удар и вертит головой в стороны. Энцо на его вопли не отвечает, отчего сердце уходит в пятки. Кто-то прикасается к нему. Ногами волшебник пытается отбиться, но тщетно. В глаза бьёт яркий свет, аж больно до прыгающих пятен. Он несколько раз промаргивается, прежде чем разглядеть перед собой Энцо. Тот сидит перед ним на коленях, держит в руках снятую с глаз повязку, на лице смесь горького сожаления, стыда и искреннего желания исправить то, что пока можно. Когда плут тянется развязать верёвку на руках волшебника, тот видит содранную кожу и разводы крови на запястьях. Как же так он увернулся, чтобы выбраться? — Твои руки... — Энцо берёт его ладони в свои и целует, на глазах слёзы. — Арсельдор, я обещал защитить тебя и Ваню, но не смог, подвёл вас, глупо было бы сейчас давать новые обещания, но... — он слизывает кровь с разбитой губы, — я прошу дать шанс Энцо сделать что-то хорошее напоследок без лжи, обмана и предательства — спасти Ваню и дать ему лучшую жизнь. — Мы спасём его, — они поднимаются на ноги, держась за руки так крепко, будто более шанса не будет, — вместе. — И, эм, про тот поцелуй, — Арсельдор тут же шикает и прикрывает его рот рукой. — Об этом потом, — он хватает Энцо за локоть и тащит за собой. Судя по окружающим их каменным стенам и полуразрушенным лестницам, то они в храме. Где-то валяются давно заржавевшие койки, старая разъевшаяся ткань одеял, осколки стекла, и солнечный свет проникает через окна. Насколько им известно, лазарет находится в левом крыле, но сейчас это не так важно. Они прислушиваются к звукам и идут на громкий топот, оставляемый орком — только бы это были они. Если приспешники Феи Осени ещё здесь, то двигаться на них без оружия, побитыми и без защиты явно не лучшая идея, но иных пока нет. У Арсельдора отобрали посох, а у Энцо его кинжалы, и если у волшебника есть ещё шанс использовать ещё раз свой луч, то плут собирается выходить к ним на одних кулаках. — Арс, я должен предупредить, Лео, белобрысый, — поясняет Энцо, — обладает какой-то магией, точно не могу сказать откуда, как и какой именно, но что-то связано с параличом. — Что? — Арсельдор не на шутку пугается от открытия. — Он несколько раз меня останавливал, будто каждая клетка моего тела замирала, — от одних воспоминаний кожа становится гусиной. На деле какой бы ни была разнообразной магическая сила, у неё есть лимит — за тысячи лет мудрецы вдоль и поперёк изучили все её проявления и передали знания новому поколению. Если он не ошибается, то эльф освоил телекинез, ибо о такой способности, как насылание паралича, Арсельдор никогда не слышал, а о способности с помощью мыслей управлять людьми знает не понаслышке. Знать бы, как она у этого отбитого работает. — Папа! Папа! Папочка, спаси! — доносится эхом где-то снизу. — Ты слышал? — Энцо кивает и, взяв Арсельдора за руку, направляется к источник звука, который только усиливается, а вместе с ним голоса ублюдков. Им всё же приходится бегать к левому крылу, но через обход по другому коридору. Храм оказывается больше, чем они себе представляли, оттого часто задаётся вопрос, не ходят ли они кругами. Кажется, что людей в храме немного больше и они окружены со всех сторон. Внезапно раздаются удары о стену, такие мощные, что весь храм сотрясается. — Осторожно! — шипит Энцо, услышав треск. Он тянет к себе Арсельдора, и ровно на месте, где тот стоял, падает отколовшийся кусок потолка. Они знают, что храму более сотни лет, но неужели он так быстро разваливается? Заострять внимание на этом не стали, двинулись дальше. Голоса усиливаются, а вместе с ними гнев от слов, что до них доносятся. Эльфы думают, какую прибыль можно получить с «холодца» и посоха волшебника. Попутно орк бьёт кулаками стену, матерится под нос. Арсельдор хочет ворваться туда, накричать и раскидать их всех по углам, но последнее скорее ощутит на себе. Хотя можно кого-то из них воспламенить. — Только не воспламеняй пока никого, — просит Энцо. — А как мы их тогда? — волшебник понимает, что плут прав — гнев не даёт ему мыслить рационально, хочется включить режим «Андрюша» и махаться со всеми. — Нужно чем-то их отвлечь. Они наверняка узнали про фонтан и ищут путь к нему, — посередине фразы Энцо резко заливается кашлем, благо Арсельдор вовремя накрывает его рот своей рукой. На ладони волшебника виднеются разводы крови вперемешку со слюной. — Нет, нет, только не сейчас, — условность нарушена, и Энцо медленно чувствует на себе её действие. — Арс, всё хорошо, — уверяет плут, сам слабо в это веря, — со мной всё хорошо, я не умру, пока не открою им капоты. — Какие гости! Их заметили. Орк не прекращает ломать стену, которая дала трещину, а вот эльфы их атакуют. Они бегут врассыпную, но это не спасает: шрамированный бьёт кулаком в живот Энцо, тот не успевает увернуться, а белобрысый своей магией парализует Арсения. Подойдя достаточно близко, он ударяет его коленом под дых, отчего волшебник отмирает, откашливается, пробует снова напасть, но снова оказывается под воздействием магии. — Ой-ой-ой, а кто тут не может магией пользоваться? Слабак, — эльф ударяет ещё раз, но слабее, наслаждаясь унижением. — Лео, как думаешь, может прикончить их? — Даже этого? — он демонстрирует потрескавшийся горшок Вани, из которого доносятся всхлипы, и ставит рядом с братом, почти в метре от Арсельдора. — Да, всё равно пользы никакой, — он держит в кулаке шкирку плаща едва живого Энцо, брат его зло смеётся и поворачивает обездвиженную голову плута, при этом не сводит с него взгляд, будто неинтересно, как его брат вот-вот кого-то убьёт. — Место в первом ряду на шоу, господин волшебничек! — мерзко восклицает Лео. У Энцо нет сил сопротивляться. Остриё собственного кинжала прижато в горлу. При каждом сглатывании он ощущает холод. «Нет, нет, нет, нет» — кричит про себя Арсельдор, готовый на части разорваться, только бы спасти Энцо. Нож медленно проходит по его шее, виднеется струя крови, а за ней следует пронзающий воздух свист и истошный крик эльфа. Чья-то стрела пронзила его руку и хриплый недовольный голос доносится издалека. — Сука, промазал, — ворчит Салли и натягивает ещё одну стрелу на тетеву, — вот сейчас попаду ему в глаз. — Что за... Нид! — как только Лео отрывает свой взгляд от Арсельдора, тот тут же со всей дури заносит кулаком ему в скулу и бросается к Энцо. — Смотри по своим не попади, бабка старая, — бодро выпаливает Андрюша, стоящий рядом в доспехах и с мечом наготове. Тело отмирает, и Арсельдор отталкивает от себя эльфа, хватает горшок и бежит к Энцо. Нид корчится на полу от боли, благодаря чему волшебнику удаётся добраться до плута. Слава всем силам, рана всего лишь неглубокая царапина и не представляет угрозы для жизни. — Что случилось? — хрипит болезненно Энцо. — Салли и Андрюша пришли за нами. — Но как? — плут не верит, пока своими глазами не видит, как Салли пытается обороняться от Нида луком и стрелами. — Не знаю, потом это всё, сейчас не двигайся, мне вылечить тебя надо, — Арсельдор кладёт руку на его щеку, под ней сияет голубое свечение, даря Энцо немного сил. — А Ваня? — вопрошает и тут же радостным криком получает ответ: — Папа! — Сынок! Он обнимает их крепко, глаза слезятся. Будь его воля, то вечность бы не отпускал их, но тут слышится крик Андрюши: — Берегитесь, сзади! На них несётся орк с булавой в руке. Лицо его перекошено от гнева и желания размозжить их по стенке, при всём желании они не увернутся. Плут прикрывает Арсельдора и Ваню своим телом, готовый получить смертельный удар. Илюша замахивается, но тут же отлетает от удара яркой ослепляющей молнии в стену, которая разрушается, открывая проход в заветный лазарет. — Какого... — вопит в недоумении Лео, смотря на источник молнии. — А следующая полетит в тебя, — с ухмылкой цедит Саша, направив на эльфа сложенные вместе руки. — А он тут откуда? — также недоумевает Энцо и спрашивает у Арса, будто тот в курсе. Орк рычит зло, встаёт и оттряхивается от пыли и мелких камней на себе — тварь неубиваемая. Арсельдор хотел воспламенить его, но тогда потерял бы остатки сил, которые ушли на исцеление Энцо. Саша, не опуская рук, осторожным шагом подходит к Лео. — Саша, нет, не смотри ему в глаза! — он поздно понимает, что произошло и почему тело его не слушается. Орк набрасывается на него и валит на землю, за что на него кричит Лео. Раздаётся раскат грома, Илюшу снова отбрасывают в сторону и на сей раз удар оказался жёстче. Саша отряхивается, вытирает вытекшую из носа кровь и достаёт два кинжала, один из которых кидает Энцо. По его бокам становятся Салли и Андрюша. — Вы внутрь, а мы их тут на куски порежем, — выдаёт предвкушающе Андрюша. — Арс, лови! — он бросает ему посох, и Арсельдор ловит, ощущая прилив сил. Саша что-то шепчет Салли, и тот кидает им флягу, которую метко ловит Энцо. Внутри самая простая вода, которую нужно вылить на Ваню в фонтане — единственное, что успел сказать им перед нападением на них врагов. — Не дай им зайти внутрь! — вопит Лео едва живому Илюше — эту падлу убить не так-то просто. Несмотря на приказ белобрысого остановить их, Илюша набрасывается на Сашу, явно желая отомстить за причинённую боль. Его останавливает Андрюша, ударом своего меча лишив орка кисти, чему оба удивились до выпученных в золотые монеты глаз. — Он настолько мощный? — дивится воин. — Смотри нас не уеби им, — фыркает Салли, наводя очередную стрелу на Нида, который только избавился от предыдущей. Энцо и Арсельдор не теряют времени зря, мигом встают с Ваней на руках и бегут ко входу в лазарет. Друзья их заняты дракой с орком и шрамированным, но нигде не видно Лео. Им удаётся проникнуть внутрь и оказаться в лазарете. Продолговатый зал без окон, с высокими колоннами в потолок, больше половины которых разрушены, плесень и фонтан в самом конце. Флягу Энцо передал Арсельдору — они видели её в руках плута, оттого могут напасть первым на него. — Если на меня нападут — не смей спасать, ты нужен Ване, — приказывает ему Энцо, на что волшебник мотает головой. — Мы ему нужны оба, спасём и его, и тебя. — Спасибо, — Арсельдор мягко улыбается, будто всё плохое позади. Надежда его снова рушится так же быстро, с болезненным криком Энцо и громом, за которым следует облако пыли. Арсельдор ощущает, как плечо режет что-то острое, отчего он чуть не выпускает из рук горшок с Ваней. Когда пыль оседает, он видит лежащего на полу Энцо — из его правого бока стекает кровь. Арсельдор принимает попытку встать, но чья-то нога, прижимающая его к земле, не позволяет это сделать. Ему больно, но ещё больнее видеть плута, который с виду не дышит. — Энцо! — хрипит Арсельдор. — Очнись! Ну же! — Хм, — доносится протяжный стон боли — живой! — Куда это мы ползём? — придавливая ногой, ехидно цедит эльф. Он одним движением резко разворачивает Арсельдора и нависает над ним с яростным оскалом, светлые волосы перекрасились в красные пряди, кожа на скуле содрана, левый глаз налился кровью. Лео достаёт кинжал Энцо, в глазах безумие и желание смертей, без лишних слов он замахивается и вонзает остриё в грудь Арсельдора. Двигаться тот не может, но ярко ощущает, как в области сердца растекается что-то жидкое. Ваня заливается слезами, без конца зовёт папу, что злит эльфа. Волшебник просит добить себя, на фарш пустить, только не трогать малыша, но слова звучат в пустоту. Эльф забирает горшок из обездвиженных рук Арсельдора и откидывает его в сторону. Через секунду слышится треск, и волшебник понимает, что его мир сейчас лежит в осколках. — Видел бы ты сейчас, как ему больно, — насмехается над ним. — И кто же тебя спасёт, жалкий волшебничек? — Лео замахивается, не сводя глаз с Арса. — Так и умрёте втроём. Арсельдол хочет закрыть глаза, не слышать плач Вани, которому так невыносимо больно, желает стереть из памяти раненое тело Энцо. Тьма застилает глаза, и он думает, вот она, смерть… Но не его. Магия спадает, к нему возвращается власть над собственным телом. Не медля, он на коленях, затем рваным бегом добирается до Вани. Тот лежит в слезах на осколках, дрожит, а когда видит папу, то плачет ещё больше и тянется к нему на руки. От сильного удара о землю он размазался, потому Арсельдор, превозмогая ужас и уняв дрожь в руках, собрал Ваньку в свою палочку. — Тише, солнце наше, всё будет хорошо, — успокаивает то ли его, то ли себя, пока не ясно. — Энцо! От увиденного волшебник тут же закрывает глаза Ване. Энцо получил ещё одну рану в плечо, из бока всё ещё кровоточит, а он наотмашь бьёт по лицу эльфа, превращая его личико в месиво. Плут не даёт и шанса посмотреть себе в глаза. — Жалкий выродок, — шипит так холодно, что волшебник невольно сжимается от мороза, — сука, ты хотел убить мою семью? Я тебя по всем кругам ада пущу, пока не начнёшь молить о смерти. Энцо пугает, но именно в этом Арсельдор находит свою защиту. Плут прижимает большими пальцами глазные яблоки эльфа, давит сильно. — Не надо! — мольбы не проносятся мимо ушей, он намеренно их игнорирует. — Жалкий эльф, — безэмоционально выдаёт плут и вдавливает глаза внутрь, слепя эльфа. Тот истошно кричит, зовёт на помощь, но даже при большом желании его друзья не смогут пройти — выход завалило. Недолго думая Энцо добивает его, прекратив эти мучения — совсем не из милосердия, а от желания избавить мир от такой падали. Он встаёт, пошатываясь, но тут же падает, перед глазами всё мутнеет. — Энцо, Энцо! — Папа! Арсельдор ловит ослабевшего Энцо, не переставая звать по имени, лишь бы тот ответил. У того совсем нет сил. — Держись, прошу, мы почти… у цели, — волшебник замирает. — Нет-нет-нет, только не это. Цель, к которой они шли столько дней, рискуя своими жизнями, разрушена. От фонтана осталась только чаша, внутри которой лежат осколки некогда величественной скульптурной композиции. Арсельдор отчаянно из последних сил сквозь пелену отрицания несёт на себе плута и Ваньку к обломкам, молясь, чтобы всё получилось, чтобы всё было не зря. Он затаскивает обоих в высушенный бассейн, в котором они едва помещаются вдвоём. Энцо стонет от боли, разводов крови на его одежде становится всё больше. Трясущимися руками он раздвигает полы мантии и видит глубокую резаную рану. Ко всему Энцо кашляет кровью — добивают его со всех сторон. — Прости меня, — слабо выдаёт Энцо с усталой улыбкой. — Не смей! Не смей просить прощения! Энцо, — Арсельдор обхватывает ладонями его лицо, и плут накрывает их своими. — Я тебя простил, слышишь? Сейчас всё будет, сейчас. Он выискивает руками по телу, заносит под мантию и достаёт флягу. Радость его, как и надежда, разбиваются вдребезги в который раз за чёртов день. Во фляге красуется дырка, которую оставил эльф в попытках вонзить кинжал в его сердце. Внутри совсем не осталось воды. Ни капли. — За что, — всхлипывает Арсельдор, готовый закричать от несправедливости и горя. — У нас же всё почти получилось, мы бы смогли... — Ты ни в чём не виноват, Арс, — сипло произносит Энцо. — Если бы я… — Ты сделал всё, что мог, — волшебник утыкается ему в грудь, прижав к себе Ваню, у которого глаза на мокром месте. — Я люблю вас — тебя и нашего сына, — слёзы с его щёк падают на макушку Арсельдора, который вжимается так тесно, так крепко, словно его объятия единственное, что сможет спасти его. — Прошу, Энцо, я не могу потерять вас обоих, — от слёз щиплет щёки и глаза. — Чёрт, ты обещал быть рядом, заботиться, не уходить! — Папа! Папочка! — всхлипывает Ваня. — Люблю вас. Арсельдор чувствует, как на его руках слабеют Энцо с Ваней. Слёзы горят так, что больно терпеть, и только сейчас волшебник замечает, как они неестественно сияют, словно звёзды. От обилия магической силы голова кругом, тело трясёт, глаза слепит… Неужели? Энцо откашливается сильно, несколько раз, словно сплёвывая все недуги из своего тела. Резаная рана заживает на глазах, стягиваясь без следа. Плут стонет и кричит, и в этом крике слышится его жизнь. Он выгибается, корчится и наконец из груди вырывается громкий стон, после которого сбивается дыхание. — Что, что произошло? Я умер? — не успевает он прийти в себя, как их Ваня становится комочком, а затем заливается светом и чуть приподнимается над землёй. — Ваня? Стой, стой, куда? — Арсельдор пытается встать и потянуться к нему, но неизведанная сила прижимает его вниз, не позволяя сделать лишние движения. Свет становится всё ярче, теплее, и Энцо прикрывает собой Арсельдора, пока всё не стихает. На их руки медленно падает комочек побольше, одетый в шляпку волшебника, но в остальном голый. Он смотрит на них из-под шляпки своими большими, зелёными, наполненными слезами глазами и тянет маленькие детские ручки, после чего заливается облегчённым плачем. — П-па-па-а! — всхлипывает маленький мальчик лет трёх. — Ваня! — они одновременно прижимают к себе их мальчика, самого настоящего мальчика с ручками, ножками, светлыми кудряшками и голой попой. — Арс, ты видишь то же, что и я? — в неверии спрашивает Энцо. — Если ты про нашего мальчика, то да, — Арсельдор вдыхает его запах — мёд, и не может насытиться. — Я именно таким представлял нашего Ваню, — признаётся ему, — видел со снах, — они не сдерживают слёзы — впервые за долгое время от радости. Энцо не сдерживается и утягивает Арсельдора в поцелуй — нежный, такой необходимый, как воздух, и трепетный, в который вложена вся любовь, о которой хочется кричать всему миру. Прерывает их звонкий смех малыша. — Папа пелесосился, — детский голоском бормочет Ваня Энцо. — Твой папа ещё долго будет пересаливаться, солнце моё, — смеётся волшебник, подозревая, что именно «пересаливание» их спасло и пробудило остатки чистой магии. Энцо снимает с себя плащ и укрывает сына. Арсельдор осматривает фонтан, пытается понять, как это произошло. От разгадки его отвлекает треск и идущий за ним грохот рушащейся стены. Энцо прикрывает голову малыша и рефлекторно прижимает к себе Арса, готовый к драке, но тревога ложная. Перед ними стоят их друзья и кричат, чтобы те делали ноги из лазарета, ибо храм вот-вот обрушится на них. Они тут же выбежали в дыру в стене, которую заботливо проделал Саша и устремились на выход по короткому пути. По дороге они увидели тела — орк и второй эльф. Арсельдор прикрывает глаза любопытного Вани и надеется, что весь пережитый ужас не оставит глубокий след в его жизни. За одним треском следует второй, третий и так раз за разом, а длинные одинаковые коридоры создают ощущения тупикового лабиринта, из которого нет выхода. Наконец-то они выбираются из этого ада. Храм медленно разрушается, подняв за собой облако пыли и грохот, распугивающий всех животных в округе. Ваня тоже пугается, но Арсельдор и Энцо быстро его успокаивают. — Откуда у вас ребёнок? — первым удивляется Салли, после его замечания и Андрюша выгибает бровь. — Вы его где взяли? — Холодес! — задорно говорит Ванька, и до них всё доходит. — Вы внатуре… Нет, вы серьёзно? — оба кивают. — Вы хоть прикройте его чем-то, замёрзнет же. — А как он стал... — Арсельдор закатывает глаза и просит оставить вопросы на потом. — Ты лучше скажи, что вы тут делаете, Саш? — интересуется Энцо. Он достаёт из кармана плаща компактную шкатулку и протягивает им. Внутри оказывается компас, указывающий куда-то в сторону бывшего храма и нынешних развалин. — Оберег не оберег, а своеобразный магнит, к которому компас указывает путь. Старец Шакур сказал, что надо найти ваших друзей, а потом следовать за вами, чтобы не померли там. Он, кстати, передал тебе письмо, — он протягивает Энцо клочок бумаги, небрежно сложенный вдвое. Слов там немного, но именно это он должен был услышать после всего пройденного пути, после всех препятствий и трудностей, после всего пережитого и приобретённого.

«С победой, Энцо»