Тот, кого я потерял

      Передвигаться по земле на своих двоих было удивительно непривычно. Но миссия уже подходила к концу, и Алехандро посмеивался: сколько Джона не выгуливай, он всё в небо смотрит. В этом плотно заселенном районе дракону делать нечего — один залп и сотни невинных человек превратятся в кучку пепла, а деревянные халупы вспыхнут единым фронтом и выжгут остатки. Смеркалось. Гоуст парил высоко над городом. Чёрная точка кружила лениво, как всегда после тренировки, когда он давал Соупу время спуститься и отдышаться на земле. — По приказу генерала Шепарда штаб-квартира Лас-Вакерос переходит под контроль Shadow Company. Сдайте оружие и никто не пострадает. Щелчки затворов и Тени Грейвза уже стояли кольцом, стволы направлены внутрь. Виверна в небе издала пронзительный вой. Короткая перестрелка наградила Соупа пулей в плече, а когда Гоуст срезал крылом часть атакующих, он успел нырнуть в заросший кустами овраг. Кровь текла по руке, зрение плыло, но он бежал — инстинкт выживания сильнее боли. Дракон бесновался, не в состоянии сжечь всё до тла — слишком большой риск задеть Джона в этой мясорубке. Кружил то выше, то ниже, искал взглядом могавк среди хаоса, но Мактавиш уже скрылся в узких улочках, спотыкаясь, оставляя кровавый след, пока не провалился в бессознательное состояние за грудой ящиков в тёмном дворе.       Через некоторое время рыскающий дракон успокоился, затаился на крыше одного из зданий. По настоящему для него опасен только выстрел в упор, но глупые человечки даже не позаботились о наличии соответствующего калибра — понадеялись, что потеряв всадника он просто улетит. Теперь каждый раз, когда отряд Теней выходил на открытое пространство, сверху падала смерть, оставляя после себя только пепел и обугленные силуэты. Гоуст действовал осторожно — чёрные узкие круги выжженной земли не доходили до соломенных построек. Запах горелой плоти, мёртвые тела в неестественных, скрюченных позах, разбросанные конечности складывались в единую черно-багровую полосу. Он оставлял след этим страшным, молчаливым посланием: «Я здесь».       Знакомый запах гари привёл сержанта в сознание. Голова гудела, плечо пылало, но он был жив. Плотная завеса дыма окружала всё вокруг, яростное рычание давило на барабанные перепонки. Огромная тень шмыгнула над проулком, перекрывая свет звёзд угольным чёрным.       Соуп поднялся, стискивая зубы от боли. Прижимая раненую руку к боку, он пополз, потом побежал — через переулки, мимо патрулей Теней, которые теперь боялись открыто выходить на улицы и шептались об «ужасном призрачном драконе». В глазах темнело от потери крови, но он упрямо двигался вперёд, туда, где над крышами возвышался старый собор, а в небе иногда мелькала огромная чёрная тень. Он знал, что это Гоуст. Знал, потому что все вокруг были мертвы. Убиты с такой ненавистью и жестокостью, что у Джона на затылке вставали волосы дыбом от отвращения. Из укрытия он наблюдал, как в тесный проулок втискивается огромная морда с красными провалами вместо глаз, выхватывает зазевавшихся бойцов за головы, раскусывая их шлемы как орешки, чавкает их располовиненными телами как жвачкой. Они даже не успевали открыть огонь — пока один погибал в пасти, другого насквозь протыкал острый драконий хвост. Магма стекала из пасти тугими нитями, поджигая мусор на улице. Джон был уверен — сейчас он даже не сможет прикоснуться к чешуе — настолько виверна рассвирепела. Стоило подходить к ней на более открытом пространстве, чтобы она успела остыть.       Когда он шатаясь выскочил на площадь, то уже почти ничего не видел из-за дыма. Зато его отлично видели люди Грейвза. — Это его дракон! Прикончите его!       Нога подкосилась и он рухнул на одно колено как раз вовремя. Соуп бы не хотел видеть источник этих ужасных булькающих звуков. Тень укрыла его крылом, и он напряженно рассмеялся: — Ты… не улетел, — голос сорвался. — Я думал… думал, бросишь. Как всех до меня. Гоуст шумно выдохнул: «Ты — не все.» Горячий сухой воздух обдал лицо Джона, а вибрация от рокота щекотала пальцы. Он похлопал здоровой рукой по чешуе, чтобы дракон опустился ниже. — Спасибо, здоровяк. Мне с тобой действительно повезло.       Дракон медленно моргнул, сощурился с укором. Склонился, позволяя человеку опереться на свою шею всем весом.       Пули свистели, но они уже были слишком высоко. Сержант прижал к жёсткой шее ладонь, чувствуя ровное биение огромного сердца под бронёй.       «Он остался. Ради меня. С ума сойти. Это же просто немыслимо.»

***

      Они приземлились у тайного убежища Алехандро, где настороженный дракон чуть не опалил союзника, но Джон вовремя остановил залп. Родольфо встретил их с мрачным лицом. — Алехандро в тюрьме. Грейвз запер их в Лас-Альмас. Соуп, уже с перевязанным плечом, кивнул: — Вытащим.       Пока Руди рисовал план на старой карте, Джон смотрел на дракона, который лежал чуть в стороне — дымящийся, но спокойный. Рубиновые глаза следили за Соупом не отрываясь. — Я видел, он ждал тебя! Не буду спрашивать, как это работает, но ты можешь сделать так ещё раз? Мы пойдем в обход, пока твой дракон будет отвлекать, и…       Но демон оскалился и поднял голову, испуская дым: «Он больше не пойдёт один.»       Соуп подошёл ближе без страха, протянул руку и коснулся морды. Усмехнулся устало, но искренне. Раньше в большой компании Гоуст всегда притворялся, что не понимает человеческую речь. — Тебе не нужно опекать меня. Делаем по плану. Всё будет отлично.       Причина оказалась исключительно неприятной: Шепард незаконно поставлял драконов кислотного типа на Ближний Восток, а Грейвс должен был замести следы. Соуп на самом деле побаивался связываться с кислотой — он видел, что остается от тела при попадании драконьего секрета на кожу, и теперь хотел стереть себе память. Пламя — милостиво и умерщвляло мгновенно. В отличии от состава, который неостановимой каплей разъедал все больше площади: ни смыть, ни смахнуть, только резать с опережением и надеяться, что ты отрежешь кусок зараженной плоти раньше, чем кислота проникнет глубже. По этому наездников у кислотного типа почти не было. Оседлать ядерную боеголовку и бить по ней монтировкой — безопаснее. Джон знал только об одном таком случае, и учитывая, в какой экипировке был тот всадник, прошел облёт вовсе не без последствий.       Мактавиш даже смог досконально осмотреть это чудо биологии на последних международных соревнованиях. Вообще, кислотные драконы были красивые — зеленые, ярко-синие, неоновые и даже полосатые. Однако дракон того наездника в балахоне — был уродливым и в плохом смысле страшным, весь в узловатых шрамах, с грубой металлической накладкой на морде в щелях которой угадывалось почти полное разрушение черепа. Без слёз не вспомнишь, хотя все обвесы определенно стоили целое состояние.       

***

      Джон тогда спустил Гоуста в отдалении от места основного переполоха. На поляне лежал скрюченный дракон, в неестественной позе падшего. Его полностью белые глаза были широко распахнуты, пасть приоткрыта, даже язык лежал на земле, высыхая. Перепуганный сержант ломанулся вперед, совсем позабыв основное правило выживания — «Не видишь всадника в седле? Убегай.». Ведь стоило человеку спуститься на землю двумя ногами, как мнение дракона обязательно вставало в приоритет в его парадигме мира. Дракон без всадника — свободный дракон и может делать что хочет. Гоуст обеспокоенно клокотал, но Джон проигнорировал. Дотронулся до изрезанной бугристой шеи, и неподвижный до этого момента выцветший глаз пришёл в движение. «Мертвое» тело изломанно шевельнулось, как марионетка, и сержант здорово испугался, резво отступая. А когда это серое раненое существо открыло пасть, обнажая яркое нутро — сердце вовсе ухнуло в пятки — кислотный тип! Сержанта небрежно придавили крылом, роняя навзничь, а Гоуст предупреждающе зарычал, испуская клубы дыма и искр. Дракон в металлическом протезе дёрнулся — знает, что его кислота воспламеняется легко, и жжет, как напалм, в то время как иммунитета к огню в списке его достижений не значится. — Я не нашёл, тебе надо самому… — из кустов с лопатой вышел человек в балахоне. — Шайсе, что тут происходит!       Гоуст среагировал мгновенно, подкидывая человека ударом хвоста в свою сторону. Тот растянулся на земле. Под балахоном оказался ещё слой, скрывающий лицо (простая черная балаклава) и недовольный прищур золотых глаз. Одежда плотно охватывала каждый сантиметр тела, не смотря на теплую погоду; тугие завязки на рукавах, плотные перчатки, высокая обувь — каждая деталь казалась избыточно прочной, обработанной чуть блестящим раствором. На его спину опустился когтистый палец, за шиворот ему сыпались угольки. — Тише, Гоуст, не сожги его. Соуп и неизвестный оказались зажаты драконами — один на спине, второй на животе — и смотрели друг на друга в немой неловкости. — Джон «Соуп» Мактавиш. ОТГ 141. — Представился хрипло, дракон давил на него, будто устал держать крыло на весу, — Прибыли на соревнование? — Тебя что, не учили, что нельзя подходить к чужим вивернам? — мужчина подпёр голову рукой, разве что ножкой не покачал, полностью расслабленный. — Прошу прощения, мой просчёт. С высоты он выглядел … как тот, кому нужна помощь. — дракон над ним зашипел зло, рядом с лицом упала пара вязких капель слюны, растворяя примятые травинки в зеленую кашицу. Изувеченная шрамами морда хрипела, из маски доносился влажный свист выдыхаемого воздуха. — Много берешь на себя, мальчишка. — презрительно выплюнул он и Гоуст обдал его раскалённым воздухом, рыча. — Гоуст, нет! Мы опоздаем. Может, разойдемся мирно? Всё же, мы тут не для того, чтобы калечить друг друга, не так ли? — У тебя есть с собой наличка? — Не понял… Ты меня шантажируешь? — Вовсе нет. — Крюгер усмехнулся. — Ты бы конечно мог сказать своему грязному дракону чтобы он отпустил меня, — он брезгливо стряхнул сажу с плеча, на что Гоуст тщательнее придавил его когтем к земле, скалясь. — Но своему-то я не могу приказывать дистанционно. Соуп кивнул. Драконы действительно плохо слушались голосовых команд, когда не видели в том практической пользы. — Так что ты можешь от него откупиться. Эй, Никто. — кто вообще называет своего дракона так? — Хочешь?       Кислотный тип возбужденно потряс крыльями, то отпуская, то придавливая сержанта, из-за чего он несколько раз ударился затылком о влажную землю. — Я понял. — Джон уже встречал подобного типа «откупы», но обычно это была еда, или забавные вещи, но деньги? По легендам, древние твари «откупались» золотом и драгоценностями, но это была лишь красивая выдумка. В реальности люди меняли украденных жителей на животных, песок или шкуры, а виверны прекращали творить беспредел и защищали свою территорию от посягательства других крылатых. Со временем «разумные» и способные к переговорам виверны выродились, оставив после себя лишь нынешних, более примитивных потомков. В прочем, история драконов была запутанная и раздробленная, и полагаться оставалось лишь на собственный опыт взаимодействия.       Взволнованный крылатый продолжал больно вставать крылом на грудь, выдавливая остатки воздуха. Еле как Джон смог нащупать несколько купюр в подсумке и сжал их в кулаке. — Что дальше? Крюгер раздражено цокнул и сразу зашипел от боли — Гоуст погрузил коготь в одежду, доставая до мягкой человеческой кожи. — Отдай…ему… Соуп вытянул руку, красную от напряжения. — Ну же, дружок, отпусти меня… Никто сначала замер, а после хрипло завизжал короткими звуками, больше похожими на смех. Мактавиш разжал пальцы и тут же давление исчезло, с руки мягко и невесомо утащили подношение. Виверна свернулась калачиком рядом, со знанием дела присматриваясь к бумажкам, неловко расправляя их когтистыми изрезанными пальцами, пряча за мембраной крыла. — Гоуст, отпусти. — сержант тяжело поднялся, спеша освободить коллегу по несчастью. — Гоуст! — но черная тень пристально смотрела на мужчину в балаклаве, теряя искры. Крюгер нахально смотрел в ответ — его не пугали ни багровые переливы, ни капающая магма. — Будь хорошим пёсиком, Гоуст. — прошипел — Слушайся нового хозяина, и постарайся не скидывать его в океан, как своего последнего наездника. — Эй, ну ты чего, Гоуст? — Соуп осторожно погладил раскаленный нос. — Отпусти. — и дракон отступил, потряхивая рогами, напоследок «случайно» хлопнув по спине нового знакомца хвостом так, что тот вновь упал. Джон быстро взмыл в воздух, удаляясь прочь — ему бы не хотелось получать выговор из-за такого глупого проступка.       На соревновании Мактавиш их не встретил, и для чего они находились на закрытой территории осталось для него загадкой.

— Ну сколько там? — всадник свесился через драконью шею. — Эх, вот бомжара! Белый глаз вопросительно уставился на Крюгера, и тот пожал плечами. — Это то грязное животное, которое выкинуло меня в туман! Тогда я чуть не утонул! Не думал, что кто-то сможет его оседлать. Да и насрать. Давай, на позицию, ещё успеем повеселиться. — он потрепал бугристую шкуру под благодарное урчание.       Дракон вновь лег на поляну и, высунув язык, раскинул безжизненно крылья. Человек сунул купюры в карман, поднял лопату, и, нацепив балахон на голову, скрылся в лесу.       

***

      После короткого, яростного штурма база в Лас-Альмас была «очищена», Алехандро и уцелевшие васкерос освобождены. Выныривающий из пелены огня Гоуст всегда действует отрезвляющие: даже самые стойкие наёмники вдруг вспоминают, что у них есть ноги (и эти ноги очень хотят бежать), крики затихают, оружие опускается, а в глазах появляется то самое выражение — смесь животного ужаса и осознания, что всё уже кончено.       У Джона сердце колотилось как после инъекции адреналина и убойной дозы экстази одновременно, когда черный демон раскрыл пасть, безжалостно дожигая остатки Теней. И это чудовище — его дракон. Его чёртов дракон. Самый красивый, самый смертоносный, самый идеальный кусок смерти, который когда-либо ходил по этой гребаной земле.