Природа порока

Октавия сморщилась от резкого металлического запаха крови и взглянула на полы бирюзового дублета. Совсем нового, между прочим: она купила его в роще за немыслимые деньги, и вот пожалуйста, он уже в крови! Может, у друидов найдется лимон? Тогда с помощью сока получится вывести эти уродливые пятна. В груди все еще клокотало с тех пор, как она отпустила девочку, поэтому говорить Тав не спешила. И друиду хватило ума взять инициативу в свои руки. Он превратился из медведя в человека, оставляя на полу мокрые от крови клочки шерсти, и эльфийка едва не отшатнулась: настолько эльф оказался огромным. Ее предупреждали, что она узнает Хальсина, когда увидит, но кто бы мог подумать, что он настолько выделяется? “Он будет больше меня, даже если…” - впрочем, додумывать Тав не стала и отбросила мысль как невозможную даже в мире, где возможно все. В том числе рождение таких, как она. – … кишки гоблинов не относятся к прекраснейшим из ее даров. Меня зовут Хальсин, – тем временем представился друид. “Что он вообще несет?” – Мастер Хальсин? – на всякий случай уточнила она, косясь на спутников. Все выглядели вполне здоровыми. Как минимум без переломов, но от Астариона одуряюще пахло свежей кровью, и эльфийке пришлось приложить усилия, чтобы не поддаться на ее зов. – Я Октавия. Мне нужен целитель, – без предисловий заявила она, полагая, что спасение медвежьей шкуры от новых дыр вполне сойдет за вежливое человеческое “пожалуйста”. Тав не ждала от друида многого: все, кого она встретила в роще, казались полными придурками, не видящими дальше ворот своей рощи, но Хальсин, применив на мгновение какое-то неуловимое заклинание, природы которого эльфийка не поняла, сразу опознал ее проблему. – Бедное дитя… – пробормотал он, глядя на нее с преувеличенным на ее вкус сочувствием. “Какое я тебе дитя, папаша?” – она едва не сдержалась, чтобы не сказать это вслух. – “И если цереморфоз начнется прямо сейчас, бедным тут будешь только ты”. – Ты знаешь, как его убрать? – без особой надежды спросила Тав. Идя за друидом, она понимала, что тратит время зря и вряд ли он знает что-нибудь полезное. Но так поступило бы любое гуманное существо: помогло бы тифлингам и тем из отряда искателей приключений, кто сумел выжить. Поэтому так поступила и она, теряя драгоценное время. – Увы, я не могу тебя исцелить, – подтвердил мрачные прогнозы эльфийки Хальсин. – Но это не значит, что не могу помочь, – вдруг добавил он. Тав встрепенулась, будто от легкого удара током. – Что тебе известно? – тут же подалась вперед она, но остановилась, осознав, что если Хальсин так быстро заметил в ее мозгу паразита, значит, может разглядеть и все остальное. И отступила на шаг, памятуя, что многие целебные заклинания работают только от прикосновения. – Я расскажу все, что мне известно, но боюсь, сначала мне вновь придется просить себя о помощи, – поспешно ответил друид. “А он не такой простак, каким прикидывается”, – подумала Октавия, обдумывая, как бы вывернуть предстоящую сделку в выгодную для себя сторону. По всему выходила, что в плату за помощь помимо информации она может взять только самого Хальсина. Медведь-целитель среди бойцов ей бы не помешал, но вряд ли этот привязанный к корням своей земли старик решится бросить кости куда-то дальше своей драгоценной рощи. Сделка, в сущности, оказалась проста: она убивает трех глав местного гоблинского сборища - Хальсин рассказывает ей все, что ему известно о паразите. Принимая условия, Октавия скрестила за спиной пальцы. Способность ясно мыслить к ней возвращалась, но с учетом предстоящей резни – ненадолго. “Посмотрим, на что годится этот старик”, – подумала она и улыбнулась, представив, каким грозным соперником может оказаться медведь. Однако вслух конечно же сказала иное. – В бою мне бы не помешал такой сильный союзник, – забросила пробную удочку она. – Боюсь, если я увижу гоблинов, то начнется резня. Я не смогу сдержаться, – вдруг признался друид. “А выглядит таким добряком! Почти плюшевым”, – восхитилась Оливия. Звериная мощь и чистая ярость, скрытые под показной добротой – Хальсин начинал понемногу нравится ей. – Я и собираюсь ее устроить. Срубим головы – со временем на их месте могут вырасти новые. Так не пойдет. Если хотим устранить угрозу, надо действовать наверняка, – привела Тав единственный аргумент, который успела придумать. Еще до того, как друид ответил, по полудикому блеску в его глазах она поняла, что он хочет ощутить кровь гоблинов на своих клыках. – Что ж, ладно, – ответил Хальсин так, будто делает ей одолжение. “Каков наглец!” И все же, как бы не бесило Октавию показное спокойствие мастера из Изумрудной рощи, вскоре она убедилась, что приняла верное решение. В пылу схватки, вонзая в гоблинов острие копья по треть древка, она то и дело оглядывалась на медведя. Смотрела на лоснящуюся бурую шерсть, которая вскоре прилипла к телу и пропиталась кровью, на огромные порозовевшие клыки, на длинные когти. Он был огромным даже для медведя, но неожиданно быстрым для своих размеров. Раз за разом, когда его зубы смыкались на очередной тощей зеленоватой шее на глазах у эльфийки, ее рот наполнялся слюной. Она почти чувствовала на языке вкус плоти: вонючая шкура, жесткие жилы, сухие мышцы и терпкая кровь… Резкая боль вернула ее к реальности, пришлось отскочить, чтобы не пропустить еще один удар неповоротливой дроу с точной рукой. Левое бедро отозвалось тупой болью, но азарт боя заглушал ее. И все же сквозь пламя битвы Октавия почуяла что-то неладное. Отскочила к стене и, схватив с крепления факел, выставила его вперед. Зрачки противницы резко сузились, она замешкалась лишь на миг, но этого мина Тав хватило, чтобы понять, что ярость в глазах дроу - вовсе не призыв к смерти за абсолют, а лишь естественное для ее народа состояние. Дроу хранила в мыслях частичку разума. Или эту частичку пробудила призма, которая так и болталась за пазухой Шедоухарт? Тав не знала, но решение приняла мгновенно: метнулась за спину воительницы Абсолют облаком тумана и приложила ее древком по затылку. А потом, не мешкая ни мгновения, столкнула в пропасть. Никто не видел слишком сильного для обычной эльфийки броска: о тобрыва их с Минтарой отделяло не меньше пяти шагов, и все же тело эльфийки, закованное в броню, описало неровную дугу и нырнуло в черному. Отряд с помощью Хальсина покончил с гоблинами в тот момент, когда со дна ущелья, возле которого они дрались, послышался глухой удар плоти о камень. Оливия подошла к краю обрыва и занесла над ним факел, разгоняя тьму, но тела так и не увидела. Только отблеск брони, который мерно двигался вверх-вниз. Дроу дышала, или это лишь пляшут отблески факела? “Если еще встретимся, всегда смогу сказать, что хотела спасти самую ценную в этой дыре слугу Абсолют. Что до обещания Хальсину… ему стоило пристальнее следить за моими руками”, – подумала Тав и отошла от края, пока кому-нибудь еще не вздумалось проверить, жива ли Минтара. _________ Принимаю мотивационные пинки в виде комментариев, лайков и нажатий на кнопку "жду проду"