Природа порока

За массивной дверью по-прежнему царила прохлада, пахло старой бумагой и влажной землей. Как и в тот день, когда Нэтти пыталась отравить Тав острым стеблем ядовитого растения. Воспоминание о целительнице потянуло за собой и другое — о маленькой синей птичке, которую друидка пыталась вылечить. Не обнаружив в общей комнате никого, Тав взглянула на стол. Пташка выглядела гораздо бодрее, чем в прошлый раз, но все еще сидела, нелепо раскинув крылья. Летать она пока не могла. Птица тоже заметила незваную гостью и глядела на нее с подозрением. — Не кричи, не то ощипаю, — беззлобно шикнула Тав, подходя к столу и осматривая лоснящееся оперение. Да, птичка определенно поправится. — Не буду, если больше ничего отсюда не утащишь, — сварливо ответила пернатая собеседница. — Ты странная. Почему у тебя нет крыльев? Именно в этот момент Хальсину надо было выйти из комнаты, где стоял его стол. Он выглядел растерянным и обводил полки и столешницы взглядом, явно что-то разыскивая. — У эльфов не бывает крыльев, — прошипела Тав, припертая к стенке неожиданно-проницательным вопросом. — Я знаю, что у эльфов не бывает крыльев. Я спрашиваю, почему их нет у тебя, — птица оказалась въедливее, чем ожидала Тав, но она опасалась не расспросов: скорее того, что друид может обратить на их глупую беседу внимание. Но щебет в дальнем конце комнаты его явно не интересовал. — Потому что я не летаю, — шикнула Октавия и поспешила отойти от стола, пока раненая птаха не выдала ее с потрохами. — Ну и дура, — донеслось ей в спину. — Что-то потерял? — это уже Хальсину и гораздо громче. — Да так… ничего важного, — ответил Хальсин, однако продолжал блуждать взглядом по комнате. — Если тебе нужно лечение, обратись к Нэтти. — Трогательная забота, но мне не нужно лечение, — Тав не спешила еще больше сокращать дистанцию и просто стояла, вынув из набедренной сумки то, что забрала отсюда, когда уходила на поиски главы местного сборища. Она ждала, когда друид наконец на нее посмотрит. Он не спешил, поочередно открывая сундуки и ящики и неторопливо перебирая их содержимое. — Куда же она делась? — пробормотал он. Искомое — старую трубку — держала в руке Тав. Показательно: так, чтобы ее невозможно было не заметить. Она уже чувствовала почти неуловимый для носа обычных гуманоидов, но очень пестрый для нее самой запах табака. Нобычного, терпко-пряного явно купленного у проходящих мимо торговцев или вовсе привезенного издалека. Определенно, она смогла бы отыскать по нему тело друида, если бы тому не повезло умереть до их встречи. — Тогда что тебе нужно? — Хальсин наконец обернулся и, заметив трубку в руках Тав, удивленно вздернул брови. — Откуда она у тебя? — Позаимствовала на случай, если придется искать и допрашивать твое бездыханное тело, — не таясь, ответила Тав. — Тогда я еще не знала, что побеседовать с тобой post mortem мне бы не удалось. Это было умно — оставаться в звериной личине. С медведя спрос невелик, даже когда он еще жив, а уж его труп и подавно ни о чем не расскажет. Дроу бросила трубку, друид поймал ее и сразу осмотрел на предмет повреждений. — Я не нуждаюсь в твоем одобрении, — мрачно ответил он и отложил находку на стол. «Кто бы сомневался!» — подумала Тав с неожиданным для себя раздражением. Она не так уж и часто делала кому-то комплименты. Мог бы хоть сделать вид, что ему приятно! — И как же она помогла бы меня отыскать? — с подозрением спросил эльф. Тав прикусила язык. Это же надо было попасться на такой ерунде! — По запаху. К нам прибилась собака, она довольно смышленая, — тут же нашлась с оправданием она. — Допустим. Но раз ты была в моем кабинете, наверняка не упустила из виду и записи, — продолжил допытываться он. «А на вид такой простодушный дуболом, что рука так и тянется карманы обшарить. Но пожалуй, такой если поймает за запястье, вырвет его вместе с плечом». Раздражение росло: Хальсин вынуждал ее оправдываться, умудряясь при этом сохранять добродушный тон. Октавия же припомнила, что даже не потрудилась набросить заклинание невидимости, когда прошла вглубь местных залов: Нетти была так увлечена птицей, что ничего не заметила. — Я не была уверена, что ты жив. Лагерь гоблинов — не самое гостеприимное место, — подражая добродушному тону собеседника, все же ответила она. — Я должна была узнать хоть что-то. — Значит, про Лунные Башни тебе уже известно. В таком случае почему ты решила спасти меня? — продолжил допытываться эльф. «Я что, на допрос пришла? Сначала птица эта глупая, теперь он…» — в груди уже клокотало от злости, но Тав сдерживалась. — Ты не слишком подробно ведешь записи, — все же снова выкрутилась она. — Предпочитаю полагаться на память, — Хальсин прошел вдоль стеллажей с книгами, и судя по тому, что подозрительность в его взгляде сменилась любопытством, Октавии удалось убедить его в чистоте своих намерений. Пока что. — А это точно не опасно? В твоем-то возрасте… — с сомнением в голосе протянула она, не успев сообразить, что именно говорит. И тут же напряглась, ожидая в ответ не менее язвительной насмешки. Она слишком расслабилась, и впредь не должна подобного повторять. Ее опыт подсказывал, что такие вот перепалки вполне способны перерасти в дружбу, а этого допускать она не хотела. Нельзя сближаться. Ни с кем. Но Хальсин, к ее удивлению, лишь добродушно рассмеялся. Радуясь, что перепалки удалось избежать, дроу начала медленно отступать к двери, пока не сморозила очередную глупость. — Я имела в виду, что… в общем, надеюсь, ты тоже придешь на праздник. Тифлинги наверняка будут рады, — наконец собрала мысли в кучу она, уже стоя одной ногой на каменном пороге. — Тифлинги — возможно. А ты? — вдруг спросил друид неожиданно мягко. У Октавии не было желания разбираться, флирт это или тонкий подкол, поэтому она отвернулась, показывая, что диалог окончен. Но все же последнее слово за этим неуклюжим громилой оставлять не хотелось, поэтому, выходя за каменную дверь, она ответила: — Приходи и узнаешь.