Природа порока

Она взяла, все еще не отрывая взгляда от бумаг. — Ну уж не вдвое. Хотя сочту за комплимент, — фыркнула она и обхватила губами мундштук. Хальсин подумал, что это непрямой поцелуй. Тав вообще ни о чем не думала, кроме старых записок. — Зачем ты их собрала? — спросил он, когда трубка вернулась к нему в руки, а Тав кашлянула, очевидно не привыкшая к настолько крепкому дыму. — Не знаю… — протянула дроу, проводя пальцем по побледневшим за долгие годы на солнце строкам. — Кажется, только эти забытые голоса и могут рассказать нам, какой была жизнь здесь. До того, как случилась бойня со служителями Темной владычицы Шар. — Ты поклоняешься Латандеру? — спросил Хальсин, удивленный той задумчивостью, с которой ему ответила дроу. — Что? — она наконец обернулась и посмотрела на него. — Боги, нет конечно! Покровитель надежды — явно не тот, кто может мне помочь. Одной надежды в моем случае мало. Как и во всех других, я полагаю. — Но иногда только она и остается, — возразил Хальсин. Еще какое-то время Октавия шуршала своими бесполезными трофеями: перекладывала их в разном порядке, качала головой, цыкала и перекладывала снова. Друид наблюдал за ней, то и дело выдыхая сизый дым, который смешивался с вечерним туманом, пропитывая все вокруг едким запахом, и неприятно, но отрезвляюще обжигал легкие. Было что-то очаровательное в том, чтобы вот так сидеть рядом с его загадочной спутницей и кажется, заглядывать через плечо в одну из ее тайн. Добившись одной ей известной цели, Октавия захлопнула дневник и отложила его себе за спину, на сухую низкую траву, подтянула колено к груди и, пристроив на него подбородок, снова уставилась вдаль. Туда, где из туманной низины как маяк посреди морских волн выступала одна из уцелевших башен храма. — Как бы я хотела пролететь над храмом и спуститься туда. Осмотреться, почувствовать вечерний ветер, — забывшись, тихо сказала она, но тут же опомнилась, недовольно покосилась на Хальсина, будто он заставлял ее откровенничать, и поджала губы. — Говоришь так, будто когда-то уже летала, — подметил он, не обращая внимания на ее недовольство. Тав вздохнула, и в этом вздохе друид услышал все непечатные выражения, которые вились у нее на уме. — Когда-то я умела превращаться в птицу, но потом… забыла, как это делать, — наконец призналась она. — Ни разу не слышал, чтобы друид, который научился принимать дикий облик, утрачивал этот навык, — Хальсин осмотрел Тав снова: на этот раз заинтересованно. Перья в ее волосах вдруг перестали быть просто случайными украшениями, а стали походить на символ. — В какую птицу ты превращалась? — Я не друид, — напомнила и без того очевидный факт дроу. — Но это была соколица. Маленькая и быстрая, как ни странно. Хальсин не стал спрашивать, почему это должно быть странно: облик соколицы, если подумать, очень подходил его спасительнице. — Если хочешь, я могу попытаться помочь тебе вспомнить, — предложил он после короткого сомнения. Тав всерьез задумалась. Друид видел тяжелую борьбу, которая шла в ее душе. Она отражалась на лице едва заметной переменой эмоций: мимолетной улыбкой, нахмуренными бровями и взглядом, который то загорался, то гас. Октавия взглянула на свои изящные руки, потом на туманную даль и снова на руки. Сжала кулаки и поднялась. Хальсину показалось, что она сейчас уйдет. Ей, возможно, тоже так казалось в этот момент, но с просторов низины налетел порыв свежего ветра. Дроу замерла, будто пойманная в ловушку, вдохнула полной грудью и опустила голову, признавая поражение. — Ладно, наставник Хальсин. Давай проверим, так ли ты хорош, как о тебе говорили в роще, — улыбнулась она. Хальсин тоже поднялся, все еще оставаясь за спиной дроу. Положил руки ей на плечи и слегка надавил, вынуждая расслабить мышцы и поднять голову. — Попробуй вспомнить, каково было ощущать полет, — тихо сказал он, наклонившись к острому уху и едва не касаясь его губами. Тав замерла и задумалась. — Очень легко. Ветер щекочет перья, и в его потоках на крыле стоишь тверже, чем ногами на просторной дороге. Ловить эти потоки, взмывать к облакам, а потом обрушиваться вниз, на добычу или просто из озорства — боги, как это было приятно, — наконец ответила дроу. Завороженный той нежностью, с которой Тав вспоминала о полете, Хальсин провел пальцем по бледной коже на шее, из груди его спасительницы вырвался еще один долгий вздох. — Каково это — иметь крылья? — подтолкнул он, почувствовав, что пауза затянулась. Сам Хальсин в птицу никогда не превращался, поэтому к его любопытству относительно дроу примешивался еще и чисто исследовательский интерес. — Это свобода. Тело маленькое, легкое и быстрое, маневренное. Когти и клюв смертоносны, а взгляд видит так далеко, что от простора захватывает дух… Тав хотела сказать что-то еще, но ее охватило облако тумана, и спустя мгновение в воздухе висела, неловко перебирая крыльями, изящная птичка с серым оперением. Хальсин выставил вперед руку, позволяя ей приземлиться. А заодно рассматривая изящные крылья и гордо вздернутую голову. В блестящих глазах Тав он видел блеск неподдельного восторга, и маленькая грудь трепетала как после долгого забега. — К рассвету вернусь. Может быть, — различил он слова звериного языка, но ответить не успел. Тав сорвалась с его руки вниз, на миг скрылась в тумане низины, а потом взмыла в темное небо и вскоре пропала вдали.