Природа порока

Она вернулась перед рассветом, как и обещала, хоть и сама не радовалась своей пунктуальности. Но заигрывать с ее способностями не следовало, а она и так же ходила по очень тонкой грани. В лагере все еще спали, краешек неба на горизонте светлел, но до рассвета еще часа два. Дроу решила воспользоваться моментом и завалилась на лежанку, которую бросила перед входом в палатку: она всегда так делала, если ночь не обещала дождя. Октавия засыпала, глубоко дыша, и вспоминала о руинах в тумане, которые осматривала в ночной темноте. В памяти отпечатались глубокие трещины в некогда прекрасной отделке, и гибкие стебли вьюна, обнимавшие обломки каменных колонн. Но стоило ей задремать, как на смену приятным воспоминаниям пришли совсем другие грезы. Два голгих часа, в которых каждое мгновение она чувствовала всем изнывающим от ломоты телом, ее разум носился среди вечно переменчивых ветров. Они гудели, от грохота закладывало уши. Бесчисленные длинные коридоры пещер, пересеченные реками, сливались в один и расщеплялись на множество. По каменными стенам текли мертвые воды, изможденные путники кричали от ужаса, но их голоса сливались с воем воздушного потока, который уносил все звуки вдаль, в темные и вечно переменчивые глубины. Тав открыла глаза, почувствовав запах металла. И встретилась с настороженным взглядом Лейзель. Желтая кожа гитьянки блестела от напряжения, но она так и не решилась сделать решающий удар. — Просто лихорадка. К тому же, уже прошла. Щупальцев у меня по-прежнему нет, как видишь, так что можешь убрать нож, — прохрипела дроу с трудом. Мысленно она все еще не выбралась из коридоров, в которых вечно завывали ветра. Лейзель помедлила несколько мгновений, вглядываясь в лицо союзницы, потом цыкнула и убрала кинжал. — Я буду наблюдать за тобой, — бросила она, прежде чем уйти. Тав схватилась за гудящую голову и рухнула обратно на спальный мешок, глухо застонала. Со стороны Хальсина было медвежьей услугой напоминать ей, как принять звериную форму. Какой бы банальной не была эта игра слов. «Если продолжу так и дальше, он точно вернется за мной», — подумала Тав, и услышав, что ее спутники уже выползают из палаток, тоже поднялась. После завтрака она вместе с Лейзель, Гейлом и Уиллом отправилась искать вход в ясли гитьянки, которые, как они знали, находятся где-то под храмом. Остальные остались в лагере. — Попробуйте починить подъемник. Если получится, вернитесь на дорогу и осмотритесь в округе. В бой не вступать, — распорядилась Тав перед тем, как уйти. Ее послушались, и это ее удивляло. Храм пострадал гораздо сильнее, чем казалось издалека. Полы во многих местах обвалились, приходилось перебираться через обломки и внимательно смотреть, чтобы что-нибудь не обвалилось прямо под ногами. Везде, где удавалось, Октавия задерживалась, чтобы полистать дневники или проверить столы на наличие писем, которые еще можно прочесть. Она сама ругала себя за эту глупость, но не могла остановиться. Любопытство побуждало ее снова и снова осматриваться в поисках остатков жизни, которая давно покинула эти места. — Зачем ты возишься с этими записками? — наконец спросила Лейзель, когда они в очередной раз остановились посреди разрушенной библиотеки и Тав принялась выдергивать листы из дневника погибшего монаха. — Уж не хочешь ли снискать сомнительную славу Хаксбей и тоже написать книжонку, в которой пофантазируешь о том, как жили здесь люди до разрушения храма? — поддел Гейл. Тав хмыкнула: маг даже не подозревал, насколько он близок к истине. К тому моменту, как они заметили дверь в камнях у самого фундамента храма, солнце уже стояло в зените и беспощадно жарило любого, кому хватало глупости выйти из тени. Поэтому в просторный и прохладный коридор все спустились с явным облегчением. Патруль гитов встретил их с настороженностью, но заметив Лейзель, пропустил. Им даже любезно рассказали, где искать зайтиск — устройство, которое, как утверждали гиты, способно вытащить личинку иллитида из мозга. Идя по коридорам, украшенным изображениями местной богини, Тав чутким ухом то и дело улавливала разговоры об «оружии». Когда их услышала и Лейзель, они переглянулись. Тав сказала, что возьмет таинственный артефакт, который по всей видимости и защищал их от превращения в кальмаров, с собой, но перед уходом тайно передала его Шедоухарт и велела держаться подальше от яслей гитьянки, что бы ни происходило. Может быть, отдать артефакт тем, кто лучше разбирается в иллитидах, было правильно, но дроу не чуралась поговорки «своя шкура ближе к телу», и не хотела лишаться единственной защиты. Зайтиском управляла молодая ученая. Ее встрепанные волосы и блуждающий взгляд намекали, что исследования полностью поглотили разум. Мельком взглянув на уставленный колбами стол, Тав поняла, что изучает незнакомка тех самых личинок, которых каждый из ее отряда носит в голове. Сочтя это хорошим знаком, она позволила Лейзель первой воспользоваться устройством. Правда, сам зайтиск доверия не внушал: устрйоство, соединяющее в себе серую плоть самих иллитидов и металл, выглядело скорее как нечто, что подселит личинку и убъет неугодных. Уилл и Гейл тоже смотрели на него с недоверием. Только их подруга-гитьянки, преисполненная восторга, ложилась в капсулу с полным доверием и благоговением во взгляде. Правда, стоило устройству заработать, как искреннее спокойствие и торжество сменилось на ее лице адской мукой. Всплеск знакомой магии, которая пыталась подавить волю, захлестнула всех четверых. Нестерпимая боль, которую причинял зайтиск, телепатически передалась и дроу, и накатила так резко, что Тав на мгновение согнулась под ее гнетом. — Оно убьет тебя! — в панике крикнула она и огляделась в поисках выключателя или еще чего-нибудь, что могло бы прекратить процесс. — Оно очистит меня! — прорычала Лейзель, а потом закричала так громко, что казалось, содрогнулись стены. Тав чувствова, как мозг соратницы медленно пронзает будто огненным мечом, разрывает на части, выпивает жизнь. «Надо с этим покончить», — решила дроу. — «Пока я еще могу хоть что-то решать». Управлять зайтиском она не могла, но ощущала его магию. В другое время она бы усомнилась, но зеленая гадина, хоть и хамила ей постоянно, все же не заслуживала смерти. Сила дроу, давно забытая, запечатанная в глубинах сердца, сломала остатки хрупких печатей, и без того подточенных боем с гоблинами, и с яростью дикого зверя, которого столетия держали в клетке, вломилась в зайтиск. Устройство сопротивлялось и хранило свой внутренний порядок, но Тав, не тратя время на сложные расчеты, накачивала его бесконтрольной силой. Спустя всего несколько мгновений, которые едва не выжали дроу досуха, устройство не выдержало и взорвалось, выплевывая тело гитьянки на пол. Оглушительный грохот и вспышка на миг парализовали всех вокруг, а когда к Тав вернулась способность что-то видеть, гитьянки-исследовательницы в комнате уже не было. А Лейзель смотрела на нее наполненным яростью взглядом и сжимала рукоять меча так сильно, что побелели пальцы. — Ты — лживая тварь! Ты решила оставить артефакт, а потом лишить нас всех исцеления! — закричала она, замахиваясь оружием. — Если бы я не забрала его у Шедоухарт… «Вот дерьмо», — подумала Тав, но вслух заговорила спокойнее. — Одумайся, Лейзель, зайтиск убил бы тебя! А гиты убили бы нас, как только поняли бы, что мы принесли артефакт, — ответила Тав, но предусмотрительно шагнула назад, готовая обороняться. Лейзель занесла меч, но так и не опустила его. Ее плечи вздымались и опускались, каждый выдох был шумным, будто нос стал паровой машиной. Наконец, она вернула оружие в ножны и с подозрением посмотрела на дверь. — Должно быть, эта гит, которая отправила меня в зайтиск, — изменнница. Тав не успела ничего ответить: деревянную створку снесло с петель, и в комнату вломились несколько воинов. — Я должна доложить китраку об измене! — крикнула гитьянки и бросилась на своих сородичей с диким блеском в желтых глазах. Тав увернулась от удара кинжалом и ушла в тень, укрываясь от двух противников с арбалетами, которые прятались за дверными косяками. Дождавшись очередного выпада юношеской, еще совсем неопытной руки, она перехватила кисть противника и сжала до мерзкого хруста. Гит, не ожидавший такой силы от эльфийки, на миг замешкался, и тут же получил свое оружие себе же в брюхо. Запах крови ударил в ноздри дроу, затмевая разум, но не позволяя ему окончательно затеряться в небытие. Мысль, что Лейзель надо остановить, удерживала ее на краю между сознанием и безумием. Тав не поняла, рычала ли сама, или кто-то из гитьянки, перехватывая оружие очередного врага. Наконец ей попался кто-то с копьем. Ощутив под пальцами еще теплое от рук прежнего владельца древко, она пригнулась, выскользнула за дверь и огрела по коленям одного из лучников, которые даже не успели заметить ее появления. Второй попытался прицелиться, но еще один удар выбил арбалет из его рук. Перехватив копье поперек, Тав подала его вперед, прижимая обоих воинов к дверному косяку, и надавила. Лишенные воздуха, оба захрипели и обмякли, а древко привычно переломилось пополам. Тав цыкнула и отбросила оружие, но не заметила Лейзель. Гитьянки пробежала мимо проема и толкнула ее, Тав налетела спиной на какую-то бочку и несколько мгновений барахталась, пытаясь выбраться из-под осколков древесины. А когда ей наконец удалось, спина Лейзель мелькнула в дальнем коридоре. Недолго думая, дроу бросилась за ней. Позади послышались звуки взрыва, спину окатило жаром. «Они справятся», — решила Тав и, не оглядываясь, припустила за бывшей соратницей по коридорам. Лейзель на удивление быстро бегала. Или силы Тав подкосила бессонная ночь. Так или иначе, она нагнала гитьянки перед одной из дверей. Прыгнула, вытянув руки, повалила воительницу, и вместе они ввалились в просторный зал, прямо под ноги вражеской толпе. — Дерьмо, — второй раз за неполные десять минут констатировала Тав, глядя на острие меча прямо перед своим носом. Будь она одна, может, и рискнула бы сопротивляться, но рядом была Лейзель, которой Тав, что бы ни случилось, все еще не желала смерти. Вернее уже желала, но не могла себе позволить просто так ее убить. — Я нашла оружие! Я должна поговорить с китраком! — прорычала Лейзель и достала из сумки на поясе артефакт. Тав выругалась второй раз и приготовилась защищаться, но меч перед ее лицом исчез. — Идите за мной, — сказала одна из гитьянки и направилась к двери со странным механизмом в дальнем конце зала. Тав огляделась по сторонам, пересчитала потенциальных противников и решила подождать. Пока они шагали вниз по широкой лестнице, дроу старательно пыталась запихать силу туда, где она хранилась долгие десятки лет. Но магия не подчинялась. Она вилась, выла знакомым ветром и жаждала крови. Так же, как и зверь, который чуял ее остатки на одежде и угрожающий металл оружия, который еще сильнее подстегивал азарт. К тому моменту, как проекция королевы гитьянки — Валаакит — появилась перед ее лицом, голова и тело Тав буквально разрывались от противоречивых желаний. Сохранять над собой контроль становилось все сложнее, из груди — на этот раз точно из ее — доносился глухой рокот, на кончиках пальцев трепетал в нетерпении ветер, а перед глазами стоял красный туман. Разговор с королевой она не слышала. С облегчением рухнула на колени, когда ее подтолкнули в спину, и потрясла головой. Что там говорили в храме Ильматера? Чтобы успокоить ярость, почувствуй свое тело, почувствуй пространство? Тав вдавила ладони с холодный камень, ощутила кожей несколько тонких трещин и дорожку мха на стыке огромных плит. Вдохнула запах тлена и гнили, источника которого не смогла понять, всей грудью ощутила рокот в диафрагме и… поняла, что наконец соображает. Достаточно, чтобы понимать, что происходит вокруг. — … уничтожь того, кто прячется в призме, и я награжу тебя, — приказала Валаакит и исчезла. — Как прикажете, моя королева, — с благоговением подчинилась Лейзель, правда, ее слова прозвучали в пустоту.