Природа порока

У Тав закружилась голова то ли от потраченных сил, то ли от убытка крови, но даже сквозь туман перед глазами она продолжала преследовать молниями стрелка и наконец настигла его. Очередная молния выбила из ловкой руки арбалет, а заодно и облуглила конечность. Лейзель позади зарычала, мечи лязгнули громче, чем в предыдущие разы. — Сделай что-нибудь, нам надо уходить! — прорычала гитьянки и сталь снова лязгнула о сталь. «И что я должна сделать? Превратиться в дьяволицу и унести нас отсюда на жутких крыльях?» — в ярости подумала Тав, оборачиваясь, чтобы оценить ситуацию. Но не успела она увидеть, сколько еще гитов хотят их смерти, как ее сбило с ног потоком жара от двери. Дроу повалилась на пол, сверху упала Лейзель, чудом не пробив ей глаз шипом на наплечнике доспеха. Тав выругалась, но быстро заметила, что и их противников повалило наземь неожиданным взрывом. Не теряя времени на попытки выбраться из-под тела соратницы, Тав собралась с силами, сделала пасс здоровой рукой и отправила двух воинов-гитьянки в короткий полет до лестницы, прямо под ноги Уиллу и Гейлу, которые ворвались в зал через выбитую дверь. Маг, тут же разнес голову одного из них на куски силовым разрядом, Уилл проткнул рапирой горло другого. И над полем битвы воцарилась тишина. Правда, в ушах у Тав звенело от подступившей к голове крови, а в груди по-прежнему рокотал зверь, разгоряченный недавней схваткой. — Нам всем досталось, — прохрипела она, когда Лейзель наконец соизволила слезть с нее. Гейл прихрамывал, Уилл чуть согнулся и невольно придерживал рукой ребра. — Надо возвращаться. Что там снаружи? — Лейзель кивнула на выход. — Уже ничего, — самодовольно улыбнулся Гейл. Прежде чем подниматься, Тав запустила руку в набедренную сумку, впрочем заранее зная, что это бесполезно. При падении она придавила собственной тушей стеклянный пузырек с исцеляющим зельем, и он разбился. Вязкая жижа, напоминающая цветом кровь, намочила одежду на спине, мокрое пятно расползалось и на задницу. «Если кто-нибудь пошутит на счет обоссавшейся от страха дроу, я сожру этого шутника», — пообещала себе Тав, обламывая древка стрел, которые так и торчали из раненой руки. Если вытащить их сейчас, кровотечение убьет ее раньше, чем они доберутся до лагеря. При всех своих боевых преимуществах, даром быстрой регенерации или хоть какого-нибудь простенького лечения она не обладала. До лагеря Уилл почти дотащил ее на плече, но оказавшись среди палаток и увидев Шедоухарт, Тав разом забыла о слабости. — Я доверила тебе артефакт не для того, чтобы ты так легко с ним распрощалась. Что, если бы Валаакит забрала его?! — почти прорычала она, приближаясь к соратнице. И только оказавшись рядом с ее палаткой заметила, что Шедоухарт не может подняться: ее нога, зажатая между двух обломков дерева и туго перетянутая куском ткани, неловко покоилась на спальном мешке. Сама жрица пила вино и на упреки не обратила внимания. — Я сделала все, что могла, чтобы его защитить, — с ненавистью прошипела она, но злоба, казалось, направлена вовсе не на собеседницу. «Похоже, она и без моих упреков достаточно себя ненавидит», — подметила Тав. Дроу достала из сумки артефакт, который разумеется прихватила из подземелья, и ударила им жрицу в живот, вдавливая призму в незащищенную броней плоть. — Если понадобится — сожри его, но впредь не смей так глупо проигрывать. И… как поправишься — возьми у Лейзель пару уроков ближнего боя. И вылечи ее, раз уж ничем не занята, — вновь прорычала Тав и чувствуя, что гнев разрастается в груди непреодолимой силой, поспешила покинуть поляну. Залечивая треснувшие ребра Уилла, Хальсин краем глаза заметил, что дроу, шумно прорвавшись через кусты, скрылась среди обломков храма в сгущающихся вечерних тенях. Он успел разглядеть два наконечника стрел, застрявших в руке, и кровь на рукаве дублета, но да эльфийкой не пошел: заключил, что раз она не просит помощи, значит не так уж и сильно в ней нуждается и может подождать. — Хальсин, — вдруг позвал Уилл, который тоже проследил взглядом за дроу. — Ты… и сам необычный эльф, и смыслишь в анатомии, поэтому спрошу у тебя: нормально ли, если такая худенькая дроу, как Тав, прижала древком копья двух воинов-гитьянки. ОНи конечно были молоды, но во всеоружии и… — Нет, не нормально, — отозвался Хальсин, применяя последние из заживляющих чар. Уилл с наслаждением выпрямился и вдохнул полной грудью. — А она это сделала, — тихо добавил он и отошел, уступая место Гейлу, которому приходилось балансировать на одной ноге, хватаясь за все, что под руку попадется, чтобы не упасть. — Обсуждаете нашу загадочную предводительницу? — спросил Гейл. Уилл помог ему усесться на обломок стены и неловко поджал губы. — Может, сплетни — недостойное дело для архидруида, клинка фронтира и знаменитого мага из Глубоководья, но мне есть что добавить к странностям нашей дорогой Тав, — продолжил Гейл. — В тот момент, перед взрывом зайтиска, и потом, когда она бросила нам под ноги двух гитов, я совершенно точно уверен, что почувствовал не просто магию. Это была дикая магия. — Магия фейри? — удивленно переспросил Уилл. Хальсин молчал и продолжала творить заклинание исцеления. Сегодня утром ему пришлось лечить Шедоухарт, которая проиграла бой Лейзель, и силы уже были на сходе, но оставлять до утра открытую рубленую рану, которую магу нанес меч гитьянки, не хотелось. Если загноится, возни будет гораздо больше. «Языками чешут хуже баб на деревенском базаре», — подумал Хальсин, но озвучивать мысль не стал. — И что вы хотите от меня? — уточнил он, прекрасно понимая, что разговор эти двое начали не просто так. — Ты — единственный из всей нашей странной компании, кто ее не бесит, — охотно пояснил Гейл. — И тебе она может быть расскажет, в чем секрет ее особенных сил. — Зачем? Если бы захотела — рассказала бы всем вам, — недовольно проворчал Хальсин. Себе он признавался, что крайне заинтригован всем, что только что услышал, но это не означало, что сейчас же пойдет выпытывать из Тав признание. — Хотелось бы знать, что она из себя представляет. Я, например, не стал утаивать от вас, что ношу в груди мощнейшую магическую бомбу. Об Уилле мы знаем, что он заключил сделку с дьяволицей, и что она еще почтит нас своим присутствием. Шедоухарт рассказала, что служит темной владычице Шар, Астарион показал вампирские клыки едва ли не в первую ночь, Лейзель — просто агрессивная тварь и этого не скрывает, Карлах в любой момент может сгореть из-за нестабильного двигателя, заменяющего ей сердце. В общем, мы примерно знаем, чем каждый из нас опасен. Загадкой остается только Октавия. И должен признать, ее тайны с каждым днем становятся все более… дискомфортными. То, что она в лесу жрет сырую дичь, никого из нас особо не напрягало: в какой-то момент я даже подумал, что она ликантроп. — Но ликантропы не владеют дикой магией. Или, если владеют, то это уже не обычный ликантроп, — добавил Уилл. — Я согласен с Гейлом: нам не помешало бы знать, на что способна Тав. Хальсину все меньше нравился этот разговор. Он видел, как сама Тав общается со спутниками, и давно уже понял, почему именно она вела отряд. Но отряд не мог или не хотел ответить ей тем же. — Так подождите, пока она не созреет для разговора. Окажите ей эту услугу, ведь она сделала то же для каждого из вас, — осадил товарищей друид. Гейл и Уилл разом опустили взгляды. И даже Шедоухарт, которая залечивала неглубокие раны Лейзель на другом конце поляны, потупилась. Очевидно, она прислушивалась к разговору. — Раз уж мы заговорили про странности Октавии… я давно хотела спросить: вы когда-нибудь видели, чтобы она вставляла в прическу перья? — спросила жрица, когда Лейзель — уже вполне здоровая — поднялась и направилась к костру. — Она сегодня с ними. Разве ты не видела утром и когда мы вернулись? — не поняв суть вопроса, ответил Уилл. — Я не об этом. Все мы видели перья в ее волосах, но кто-нибудь замечал, чтобы она брала в руку перо и втыкала его в хвост? — уточнила Шедоухарт. Ответом ей стала озадаченная тишина. И несколько вопросительных взглядов, направленных на Хальсина. Поняв их смысл, друид поднялся и направился на поиски дроу. Пусть лучше он найдет ее первым и предупредит, чем она, ничего не подозревая, вернется на поляну и наткнется на допрос.