Тигр и пингвин

Резкий звон будильника разрезал сонную пелену перед глазами, в которые тут же попали яркие лучи вышедшего из-за облаков солнца, и Майк сжал губы в тонкую линию. Руки нащупали телефон уже по ежеутреннему обычаю, и по одному движению пальца будильник отключился. Он тяжко вздохнул и, проведя ладонью по волосам, попробовал распутать тёмные пряди, некоторые из которых собрались воедино. После пары неудавшихся попыток Майк наконец поднял своё тело со слегка помятой постели и направился в ванную, еле как таща за собой ноги. Было ощущение, что ледяная вода из-под крана словно ударила его по лицу и оставила яркий жгучий след. Взглянув в чистое тянущееся до потолка зеркало, Майк убедился, что его никто не ударил, и лицо было в полном порядке. Зубчики расчёски же, в свою очередь, казались маленькими иглами, которые вот-вот вонзятся в твой череп, пуская трещины вдоль него. Короче говоря, Майк чувствовал себя паршиво. В холодильнике не осталось купленного вчера салата, хотя он точно помнил, что не касался его. Взгляд забегал по всей кухне. Он даже заглянул в мусорное ведро, но упаковки там не оказалось. — Что за нахрен… — пробубнил себе под нос парень. Тогда он схватил стакан и, не теряя время, выпил назначенные на утро витамины. Из-за угла вышла Макс, проснувшаяся тоже не так давно, судя по внешнему виду. Майк совершенно забыл про её присутствие в его квартире, и от неожиданности ярко-жёлтая капсула чуть не застряла в горле, но всё обошлось, и он быстро проглотил её, запивая водой. — Ты напугала меня. — Я съела салат из твоего холодильника. Не сердись. — Ладно, — он пожал плечами и, сполоснув стакан под быстрой струёй воды, поставил его на прежнее место. — Послушай, я не хожу перед тобой с голыми сиськами, так что ты бы тоже мог одеться. Майк испытал лёгкую неловкость, вспомнив о футболке, оставшейся на кресле. — Я забыл, что ты здесь. — Забей, я уеду сейчас. — Тренировка? — Рекламные съёмки. — Я могу вызвать такси. Макс отрицательно покачала головой, буркнув что-то наподобие «я сама», и ушла обратно в гостиную. Майк снова заглянул в холодильник, в надежде на магическое появление новой порции салата.

***

В спортзале Майку стало душно, но за температурой в помещении тщательно следили и регулировали её, когда было нужно. Чёрная футболка редкими местами прилипала к телу, но это не доставляло дискомфорта. Ему сейчас ничего не доставляло дискомфорта, кроме мыслей, жующих мозговые клетки по маленьким кусочкам. Сегодня он чрезмерно изматывал себя, желая сосредоточиться на состоянии тела, а не на том, о чём он думал сейчас. Ноги двигались быстрее, руки тянули резче, тело двигалось ни капельки не плавно, а наоборот — интенсивнее, с тяжестью, выдававшей некоторую тревогу. Короткие волосы стали чересчур влажными, словно их обильно смочили мокрыми от пота ладонями, которые в этот момент у Майка предательски дрожали, хватаясь за тренажёр в последней надежде устоять на одном месте и не повалиться на поверхность вымытого дочиста пола. Он пытался держать контроль над своим телом, несмотря на ярко чувствующуюся слабость в мышцах. В глубине души это переутомление приносило ему страстное удовольствие, словно он принял наркотик. Физическая активность за последние лет десять уж точно стала для него своеобразной психологической зависимостью, и остановиться ведь было действительно невозможно — каждый день хотелось больше, больше и больше. Вчера он мог поставить скорость на беговой дорожке настолько выше, чем обычно, что оставшийся вечер еле ходил, сегодня — отжиматься до потемнения в глазах, а завтра и не знаешь, что ожидать от этого человека. В этом был весь Майкл Уилер. На улице было теплее, чем обычно. Вернее даже сказать, что было жарко. Майк обычно неплохо переносил температуры, что морозно-низкие, что до одури высокие. Но сегодня ему казалось, что солнце на него нарочно давит своими, как чудилось, острыми лучами. Эти ощущения приносили бы любому другому человеку дискомфорт, но Майк сейчас не чувствовал ничего, кроме гнева. В нём невероятно сильно горело желание сорваться: крикнуть, сломать, ударить. Когда телефон в кармане штанов завибрировал, неимоверно захотелось бросить его об стену здания спортзала. Но на экране высветился довольно редкий контакт — «Холли». — Слушаю. На той стороне первые пару секунд послышалось молчание, а затем последовал едва уловимый ухом звук выдоха. — Привет, Майк. Это я, ты узнал? — Да, у меня записан твой номер. — Хорошо, — в её голосе скользнула лёгкая радость. Майк уже довольно давно не слышал его, потому что они толком не общались с подросткового периода девушки, ведь он был весь в матчах, а она в своём максимализме. — Я позвонила, чтобы пригласить тебя в Хоукинс… Я знаю, что скоро начало сезона, поэтому… пожалуйста, приезжай, когда он закончится. Он слышал то, насколько слова давались сестре тяжело. Она делала паузы, её тон был не до конца уверен, но говорила она с надеждой. — Нэнси тоже приедет. И с родителями увидитесь заодно. — Я подумаю, Холли, — он упёрся спиной в стену позади себя. — Мы давно не виделись. — Да… И я бы очень хотела, чтобы ты познакомился с моим парнем. — С парнем?! — Ага, — она усмехнулась. — Не переживай, он очень хороший, понравится тебе. — Сколько ему? — Какая разница, Майк? Мне двадцать лет, сейчас возраст в отношениях уже не имеет значения. — Ладно, извини. Всё ещё не могу забыть того придурка. Она показательно цокнула и, вероятно (Майк точно не видел), закатила глаза. — Странно, что я уже давно смогла, а ты нет. Не находишь? — Забей. Мне нужно ехать, я позвоню тебе позже. Спасибо за приглашение. Вряд ли он позвонит. И вряд ли приедет. Хотя новость о парне сестры заставила его задуматься. Когда Холли было тринадцать, она стала девушкой. Она всегда ухаживала за волосами, кожей лица, следила за своим внешним видом, тщательно собирала свой гардероб, не допуская никаких лишних элементов нём. Но в тринадцать она действительно выросла, хотя её обыденные привычки оставались неизменными. Тогда в неё влюбился шестнадцатилетний Джим из старшей школы, но дальше поцелуев в щёку у них ни разу не зашло. Потому что, как оказалось, Майк втайне следил за ним долгое время, потом стал угрожать и даже один раз набил ему лицо. После этого сердце Холли было разбито, она не хотела ни с кем общаться и не выходила из комнаты. Тогда Майку и пришлось рассказать о том, что было на самом деле. Именно с того момента их отношения значительно пошатнулись, и Холли отдалилась. Безусловно, Майк чувствовал вину и пытался извиниться, но после множества попыток прекратил их. Квартира с самого порога встретила Уилера ошеломляющей прохладой.