Снег в моем городе

Тишина была невыносимой. Одиночество убивало. Юнги не мог просто сидеть. Он метался. От окна к двери, от спальни к пустым вешалкам в прихожей. Его пальцы в сотый раз набирали номер. «Абонент находится вне зоны действия сети…» Юнги швырнул телефон на диван. Он не разлетелся на осколки, только жалко отскочил. Даже техника отказывалась разделять его истерику. Юнги схватил его снова, яростно открыл мессенджер. Чат с Чимином. Он писал. Много. Безумно. Юнги: Чимин. Пожалуйста. Юнги: Позвони мне. Один звонок. Юнги: Неужели я не заслуживаю всего одного звонка? Юнги: Ты слышишь? Я НЕ хочу спорить. Я не буду ничего доказывать. Я просто хочу, чтобы ты вернулся. Юнги: Я выгляжу как полный идиот. Я сижу здесь и не знаю, что делать. Пожалуйста. Он ждал. Секунды растягивались в вечность. Две серые галочки — «доставлено». Никаких «прочитано». Чимин либо выключил телефон, либо… Юнги не позволял себе думать «либо». Он печатал снова, мольба перерастала в отчаяние. Юнги: Хочешь, я завтра же прилечу? Куда угодно. Назови место. Скажи хоть слово. Юнги: Но я не знаю, как. Я не знаю, где ты. Ты говорил о море… о городе детства… Как он называется? ПУСАН? ИНЧХОН? СОНГДО? Какой? Я выучу наизусть каждую улочку, просто скажи. Юнги: Я не хочу спорить, понимаешь? Я готов проиграть любую битву, только не тебя. Проиграть всё, только бы ты открыл это сообщение. Он вскочил, начал ходить по кругу. Мысли неслись обрывками, вырываясь наружу хриплым шёпотом, обращенным к стенам, которые преддательски перестали быть защитой и стали тюрьмой. «Самолёты… — прошипел он. — Где они, эти чёртовы самолёты?» Он зашел в браузер, лихорадочно вбил «рейсы Сеул…», но остановился. Куда? «Во все города у моря? Это пол-Кореи!» Он вернулся в чат. Его пальцы дрожали. Юнги: Только где они, самолёты, Чимин-а? Где они? Я найду любой. Частный, военный, грузовой, мне всё равно. Я буду сидеть в грузовом отсеке, только бы лететь к тебе. Юнги: Только где они? Только скажи мне, КУДА ЛЕТЕТЬ. Он упал на колени посреди гостиной, уткнувшись лбом в сиденье дивана, где ещё сохранялся едва уловимый запах персика. И тут его прорвало. Не тихие размышления, а сдавленный, животный рёв, полный беспомощности и ярости на самого себя. — Я ВСЁ ДУМАЮ О ТЕБЕ! — крикнул он в ткань дивана. — С той самой секунды, как понял, что тебя нет! От… от «посадки» этого твоего побега и до… до «полёта» моего безумия! Что они несут на хвосте, эти твои самолёты? Моё проклятие? Моё отчаяние? Альфа поднял голову, лицо было искажено болью. — Я здесь, наверху, в этой дурацкой башне из одиночества, а ты там, внизу… Мы как… как белые вороны, Чимин! Одинокие и сломанные! Что они тебе принесут, а? Забвение? А мне? Что они принесут МНЕ, кроме этой пытки? Юнги нажал на кнопку голосового сообщения. Дышал в микрофон тяжело, с хрипом. — Ты слышишь их, Чимин? — его голос сорвался, стал тихим и надтреснутым. — Эти самолёты… которые летят над твоим морем. Я их слышу. Постоянно. Они в моей голове. Это сводит меня с ума. Я не хочу спорить… я хочу только одного… чтобы один из них привёз тебя обратно. Или унёс меня к тебе. Он отпустил кнопку. Сообщение улетело в пустоту. Как и все предыдущие. Он дополз до стены и прислонился к ней. Силы покинули его. Осталась только бесконечная, унизительная, всепоглощающая мольба, циркулирующая в крови вместо кислорода. — Я с тобой спорить не хочу… — прошептал он уже в полную тишину, глядя в тёмный экран. — Я уже проиграл. Проиграл всё. Я поверил в нас однажды и навсегда. И я всё ещё верю. Пожалуйста… Пожалуйста, просто дай мне шанс всё исправить. Дай мне билет. Дай мне направление. Скажи, где найти мой самолёт. Но ответа не было. Он был один, и никто не спешил к нему на помощь.