Расчёт и чувства

      Лето после первого курса в университете — что может быть лучше? Ощущение свободы после изнурительной сессии, когда можно на несколько месяцев забыть о ранних подъемах и бесконечных конспектах. Оскару повезло поступить в один из лучших экономических университетов Лондона. Ему даже не приходилось покидать родной дом, а вот для Ландо обстоятельства сложились не в его пользу. Отец настоял на Кембриджском университете, который когда-то сам заканчивал. Споры были бесполезны, и вновь прощаясь с родителями, Ландо упаковывал надоевшие чемоданы. Но сложнее было расставание с недавно появившимся в жизни Норриса парнем — Оскаром. Они только разобрались в себе, воссоединились вновь и получили даже больше, чем планировали. Человека, с которым ты готов проводить сутками напролёт, бесконечно выражая свою любовь. Два месяца перед поступлением, казалось, пролетели мимолетно, даже не успев опомниться.              Возвращение домой на Рождество было словно глоток свежего воздуха. И с таким же нетерпением Ландо ждал и предстоящее лето, когда он сможет вновь увидеть Оскара. Экзамены были сданы хорошо, а это означало, что можно паковать чемоданы и возвращаться в родной Лондон. Родители не давили с обязанностями компании, зная, что время еще придет, а сейчас дадут этим мальчишкам насладиться своими летними каникулами, пока у них на то еще есть время. Оскар и Ландо были счастливы проводить время вместе, воплощая все свои давние идеи и задумки, которыми они обменивались во время учебы. Никто из взрослых не подозревал об их отношениях, чему они были беспредельно рады. Им не хотелось устраивать межсемейный скандал, который мог привести к очень плачевным исходам, вплоть до проблем с бизнес-компанией.              Они были двумя мальчишками, наслаждающимися друг другом. Им было плевать на прохожих на улице, когда они могли просто держаться за руки. Конечно, Оскар старался больше предостерегаться, чтобы, не дай бог, не попасть в чьё-либо непрошеное поле зрения. Но с Ландо он всегда забывал обо всём на свете, порой отдаваясь воле своих чувств.              Летним июльским деньком внезапное предложение от родителей с обеих сторон заставило парней слегка напрячься: отдых в швейцарских горных вершинах, в летних домиках у озера. Это было приглашение в Эдем, где реальность таяла, уступая место чистому наслаждению и абсолютному релаксу. Но за этим манящим образом тут же вырисовывалась тень, намекающая на вопрос скрытности их отношений. Семьи Пиастри и Норриса решили вырваться за пределы страны, отметив удачное вложение активов и незамедлительный рост прибыли, а также поступление и крайне отличное окончание первого курса университетов сыновей. Отказ, конечно, не принимался — поехать должны были все.              Тем же вечером Ландо и Оскар обсуждали будущую поездку, делясь своими переживаниями:              Lando: Что ты думаешь насчет поездки?              Osc<3: Как лично от себя — это отличный способ расслабиться и насладиться горными просторами вдали от шумного города. Как член семьи, чьи родители едут вместе со своими бизнес-партнерами\друзьями и с чьим сыном я встречаюсь — я в ужасе.              Ландо тепло улыбнулся, глядя в телефон, читая пришедшее сообщение.              Lando: Да, я тоже не в восторге. Как я могу вести себя с тобой как просто друг, когда мне хочется обнимать и целовать тебя каждую секунду? :(              Osc<3: Думаю, нам нужно быть крайне осторожными в избыточных касаниях друг друга.              Lando: Не могу ничего обещать :)              Lando: Кстати, ты видел место, куда мы заселимся?              Osc<3: Еще нет. Но родители сказали, что это будут небольшие коттеджные А-домики.              Lando: Ага. И у меня есть одна авантюрная идея, на которую я хочу подбить твоих и моих родаков.              Osc<3: Что ж, ты меня заинтриговал, жду подробный план.              Lando: Ну нет, так не интересно. Ты узнаешь об этом по прибытии, но обещаю, тебе понравится.              Osc<3: Помнится, когда ты мне такое в последний раз говорил, вы с Максом пытались сделать веревки из одеял, как в фильме, чтобы незаметно спускаться поздними вечерами из окна в окно общих комнат, чтобы не попасться на глаза смотрителю.              Lando: Ну, это другое! Во-первых, с тех пор я стал мудрее. Во-вторых, ты не можешь спорить, что это был гениальный план, если бы нас тогда всё-таки не спалили… А в-третьих, на этот раз все абсолютно легально. Честное слово.              Osc<3: Ладно, убедил. Но если это будет чем-то, что приведет к катастрофе, я с тебя шкуру спущу. И да, мне почему-то кажется, что "абсолютно легально" в твоём понимании и в понимании закона — это две большие разницы.              Lando: Меня, наверное, должно насторожить то, как ты обо мне думаешь, и даже, возможно, немного оскорбить, но я тебя слишком люблю. Поэтому просто поверь, что на этот раз здесь правда ничего такого.              Osc<3: Что ж, ладно. Я доверяю тебе, что бы там ни было. Буду с нетерпением ждать поездки, чтобы провести с тобой больше времени.              Lando: И я тебя люблю. <3

***

      С каждым новым витком серпантина воздух становился заметно прохладнее и звонче, будто его только что выковали из горного хрусталя. Всякая мысль о контрактах и долгах безмолвно растворялась, уступая место немому благоговению перед разворачивающейся за окном симфонией природы. Лес сгущался, превращаясь в плотную, живую стену из массивов, но то тут, то там мелькавшие деревянные указатели с аккуратными надписями — «The valley by the lake» — напоминали, что и в этом царстве первозданного покоя чувствуется рука человека.              Дверь машины захлопнулась с глухим, приглушённым звуком, который тут же поглотила лесная тишина. Ландо замер, его взгляд скользил по островерхим силуэтам, чётко вырисовывавшимся на фоне горных склонов. Домики, похожие на тёмные, заострённые наконечники стрел, стояли в идеальном, почти ритуальном отдалении друг от друга. Они покоились на холмистой поляне, убаюканные кольцом древних сосен и колоссальными, укутанными в снежные шапки плечами Альп. Хотя на календаре ещё стоял конец июля, здесь царила прохладная свежесть. Лёгкий, игривый ветерок обвил его запястья прохладным шёлком, заставляя поёжиться от неожиданного, но приятного озноба. Тем временем семьи, с лёгким шумом нарушая царящее безмолвие, начали разгружать багажники, направляясь к небольшому, более скромному строению с табличкой «Concierge». Когда ключи от их отдельных убежищ наконец оказались в руках, Оскар перевёл взгляд на Ландо и встретил его — открытую, безудержную улыбку, которую тот даже не пытался скрыть.              — Это и была твоя «авантюрная идея»? — Пиастри наклонился к уху парня, спрашивая и поглядывая на ключи от третьего домика, отдельного только для них двоих.               — Ага, — довольно улыбаясь, Ландо тащил свою сумку с вещами к их общему на эти три дня домику, что находился чуть дальше от родительских. Два домика располагались ближе всего друг к другу, недалеко от озера, что открывало чудесный вид из панорамных окон, а третий находился поодаль от остальных, выходя окнами на лес. Та самая идея Ландо была в том, чтобы попросить у родителей отдельный домик для них с Оскаром под предлогом, мол, «не маленькие уже, можем и вдвоем отдельно от вас ночевать». И когда все члены семей расселились по домам, Оскар, оставив сумку, с порога прижал Ландо к себе.              — И как мне тебя отблагодарить за эту идею об отдельном домике? — выдыхая в губы парню.              — Ну, знаешь… есть множество способов, — ухмыляясь ответил Ландо, смотря на губы Оскара, облизывая свою нижнюю губу.              — Но тебе хочется один конкретный, полагаю, — не дав ответить, Оскар тут же притянул парня к себе, сжимая его талию и накладывая свои губы на его.              Ландо протяжно выдохнул, смешивая это со стоном, прямо в поцелуй. Он обожал, когда Оскар проявлял инициативу, да еще и так властно. Хоть это и был короткий поцелуй, но он явно удовлетворил ту потребность, которую он испытывал последние три дня, что они не виделись. Пусть и не полностью, но на короткий миг можно было забыть о губах Оскара.              Само по себе жилище не претендовало на роскошь — оно предлагало нечто большее: чистую, выверенную до мелочей гармонию с окружающим миром. Интерьер был прост, но точен — выдержанный в спокойных, древесных тонах, он служил не отвлекающим украшением, а продолжением пейзажа за окном.       На двух этажах разместились раздельные спальни, главным украшением которых стали широкие панорамные окна, затянутые на ночь плотными, мягкими шторами, способными укрыть от любопытства ночной темноты. На первом этаже — небольшая, но оснащённая всем необходимым кухня, душевая кабина и довольно просторная гостиная с мягким диваном, уставленным шерстяными пледами.       Что ещё нужно для отдыха? Здесь было всё, что требовалось для жизни, и ничего лишнего, что могло бы нарушить диалог с тишиной, лесом и горами. Пространство, созданное не для показного уюта, а для подлинного, глубокого покоя.              Вечером всё кругом озарялось светом от уличных фонарей и гирлянд, развешанных на домах. Озеро отблескивало тёплым светом, а на небе проглядывались звёзды, усеявшие всё небо, где словно с картины в центре над озером красовалась полная луна. Ночные звуки сверчков лишь дополняли это место природным уютом, делая вечер особенно интимным и приятным. Сидя на веранде, неподалеку двое мужчин, отцы, жарили мясо на костре, попутно о чём-то болтая. Их жены сидели рядом со своими сыновьями, расположившимися друг напротив друга, и болтали о семейной жизни, о своих переживаниях насчет взросления мальчиков, а также иногда вовлекали и самих парней в разговор. Те лишь изредка, когда это было нужно, поддакивали и кивали в ответ на очевидные вопросы, постоянно переглядываясь между собой.              Ландо то и дело уходил в свои размышления о том, как бы ему сейчас хотелось взять плед и, прижавшись к Оскару, тихо наблюдать за ночной тишиной леса, поглядывая на костёр, где они жарили бы зефир. Все это было так глупо и по-детски наивно, но он не мог испытать этих радостей в подростковом возрасте, поэтому хотелось всё это наверстать сейчас. Для своих родителей они оба наверняка выглядели как два лучших друга, готовые разделить бразды правления бизнесом, перешедшим к ним по наследству от отцов. Но под всеми этими идеальными расчётами Ландо просто хотелось, чтобы все видели, как они с Оскаром вместе, что они рядом не потому, что так нужно, а потому, что они так хотят, они связаны большими узами, чем просто бизнес и дружба семей. Однако, он осознавал, что одобрение, а тем более принятие такого союза со стороны родителей было маловероятным. Их ожидания, несомненно, были связаны с тем, что Ландо однажды представит им будущую невесту, с которой они затем обустроят семейный очаг и продолжат род. Но как разрушить эти ожидания, сообщив, что его спутник жизни уже давно определён, и они с ним знакомы?              Из подобных размышлений Ландо вывело неожиданно теплое чувство чего-то, скользящего по его ноге и взбирающегося всё выше. Подняв взгляд, он увидел спокойного и, как всегда на людях, невозмутимого Оскара, чей взгляд был устремлен на него. В уголке его губ мелькнула игривая улыбка, предназначенная лишь для одного зрителя. Ландо аккуратно сместил взгляд вниз, поняв, что нога Оскара, освободившаяся от кроссовки, медленно потиралась сначала о его колено, затем уползая выше, к внутренней части бедра. Жар начал окутывать сначала уши, а затем и щеки Ландо. Страх быть замеченными, да еще и на глазах у родителей, добавлял невероятный прилив адреналина. Норрис отвернулся, как бы подключаясь и вслушиваясь в диалог мам, на самом деле проверяя обстановку и пытаясь обуздать свой жар и постепенно натягивающуюся глупую улыбку. Неожиданно подошедшие отцы, поставившие на стол с вином поднос с готовым мясом, заставили парней резко подскочить на месте и одернуться. Ландо казалось, что он только сейчас мог выдохнуть.              Ужин проходил спокойно, вино разливалось по бокалам, темы медленно перетекали из одной в другую, свечи, стоявшие на столе, создавали невероятно приглушенно-уединенную атмосферу. Если бы не родители, Ландо подумал бы, что это свидание с Оскаром. Они перекидывались какими-то общими фразами, порой встревая в диалоги родителей. Как обычно и проходили их общепринятые застолья, только теперь мальчикам не по пять и даже не десять. На горизонте Ландо маячило двадцать, а значит, вполне можно и даже нужно было, обсуждать серьёзные темы со взрослыми.              Вскоре часы пробили десять вечера, в округе, кроме них, не было никого. Распробовав достаточное количество алкоголя, парни молча решили уйти подальше, пока обсуждение дальнейшей жизни не перетекло в вопросы о девушках, которые ни один из них не желал даже затрагивать. Ускользнув под предлогом прогулки возле озера и скорого отхода ко сну, Ландо и Оскар благополучно ретировались.              Спустившись с дорожки к побережью озера, парни сели на небольшое бревно. Веранда осталась далеко, огни почти скрылись, и лишь лунный свет не давал погрузиться во тьму. На дальнем берегу, где лес уходил глубже и становился гуще, виднелись мерцающие в ночи огоньки светлячков. Здесь не хотелось ни о чём думать, а лишь просто наслаждаться тишиной ночного леса и гор Альп.              — Я бы хотел так засыпать каждую ночь, — внезапно прорезав тишину, сказал Ландо, склонив голову на плечо Оскара.              — У меня на плече? — усмехнулся парень.       — Да, — просто ответил Норрис спокойным тихим голосом, прикрывая глаза. — Засыпать с тобой, просыпаться с тобой. С таким красивым видом на озеро где-то в глуши леса.              Это больше походило на пьяные мысли подростка, но Ландо знал, что это самые честные и откровенные мысли, озвученные им вслух. Ему правда нравилось это спокойствие на душе после стольких лет в одиночестве, в невысказанных и не озвученных чувствах. Ему хотелось насытиться каждым возможным мгновением рядом с Оскаром.              — Мы засыпали и просыпались с тобой вместе на протяжении восьми с половиной лет, — коротко хмыкнул Оскар.              — Но это ведь не то, — недовольно протянул Ландо, вспоминая школьную жизнь. — Там мы были просто соседями, мы никогда не прикасались друг к другу вот так.        Он протянул руку к волосам Оскара, поглаживая и перебирая их, а затем подался вперед, ища поцелуя. Поцелуй был мягким и нежным — таким он был в особенно откровенные моменты, когда хотелось просто утонуть в своем партнёре, не думая ни о чём, кроме этих самых губ. Но алкоголь внутри Ландо всегда пробуждал в нём странные чувства и порывы близости. После того как Оскар ответил ему с тем же трепетом, Ландо углубил поцелуй, цепляясь за шею Оскара, запуская свой язык и ища чужой. Пиастри издал удивлённый стон, спеша отстранить парня.       — Ух ты, я и забыл, что алкоголь с тобой делает, — оглядывая недовольную, но в то же время жаждущую большего морду Ландо, Оскар осматривался вокруг. — Нам нельзя так в открытую забываться. Пойдем в дом.              Как только дверь в дом была закрыта, а шторы плотно задернуты, Ландо, не дожидаясь ни секунды, утянул Оскара в страстный поцелуй, опуская руки на его предплечья, грубо потянув на себя, заставляя плотно примкнуть к нему. Оскар всегда считывал настроение и поведение Ландо и подстраивался под него, поэтому, если Норрису хотелось больше страсти, он её получит в двойном объёме.              Снимая с себя худи, Оскар бросил его на диван, возвращая руки на талию парня, утягивая обратно. Ландо начал медленно вести Пиастри к лестнице, ведущей на второй этаж, в спальню Оскара. Ему сразу приглянулась кровать: большая, с мягким матрасом, но при этом он всё равно предпочёл остаться ночевать на нижнем этаже (наверное, поближе к кухне).              — Ты хочешь на второй этаж? — считывая движения парня и понимая, куда тот ведет, Оскар оглядел вздымающуюся грудь Ландо, а затем и его пухлые, красноватые, влажные губы.              Ландо быстро закивал, не поднимая взгляда. Оскар, в свою очередь, схватил парня за руки и поднялся с ним наверх, запирая комнату. Он развернул Ландо снова к себе и с тем же напором впился в губы. Норрис, в то время, схватил Оскара за ворот футболки и потянул его снова на себя, в сторону постели. Они рухнули вдвоём. Пиастри осторожно придерживался одной рукой, не давая полностью придавить парня снизу. Но Ландо обвивает ногами бёдра партнёра, желая притянуть ближе. Под напором Оскар сдаётся, прижимая парня ближе и опускаясь к его шее, выцеловывая каждый сантиметр.              — Оскар… — Ландо протяжно выдыхает под напором парня, откидывая голову дальше и тем самым открывая больше доступа к своей шее, закатывая глаза.              — М?… — оторвавшись лишь на мгновение.              — Я хочу… давай сегодня попробуем… по-другому, — голос начинает срываться, мысли путаются. Боже, что Оскар с ним делал.              — В смысле? — наконец окончательно оторвавшись от шеи парня, поднимает взгляд в глаза Норриса.              — Может… мы попробуем пойти дальше? — он произнёс почти шёпотом, чувствуя, как жар разливается по щекам. — Я хочу быть с тобой… полностью.       За год их отношений им удалось прожить целый калейдоскоп новых, захватывающих дух моментов. Они, словно два исследователя, открывали для себя карту обычного человеческого счастья, на которой до этого значились лишь безымянные территории одиночества. Они тайком ходили на свидания в уютные, полутемные ресторанчики, где можно было украдкой касаться ног под столом. Смеялись над глупыми мелодрамами в полупустом кинотеатре, а в самые сентиментальные моменты их пальцы сплетались в темноте, крепче любого диалога на экране. Однажды Ландо затащил Оскара в парк аттракционов, и они, как пара подростков, кричали на американских горках, а потом засели в фото-будке, сделав четыре глупых гримасы, а на пятой — внезапный, смущённый и невероятно нежный поцелуй, который Оскар бережно вырезал и спрятал в бумажник. Ландо с жадностью наверстывал все упущенные «обычные» радости влюблённости, а Оскар, наблюдая, как его партнёр светится от этих простых вещей, поддерживал каждое его начинание, находя в этом своё тихое, безграничное счастье.              В интимной сфере их путь был более осторожным и постепенным. Возможно, потому что Ландо в трезвом уме всё ещё робел, и без градуса алкоголя, снимавшего внутренние барьеры, его смелость куда-то испарялась. А напиваться допьяна при Оскаре он пока не решался.       Всё началось с простого: с коротких, вопросительных поцелуев, которые редко длились дольше минуты, и с долгих, уютных объятий, в которых можно было раствориться. Потом поцелуи стали смелее, продолжительнее, в них появилась влажная теплота и нетерпение.       Переломным стал один ничем не примечательный вечер у Ландо дома. Они играли в приставку, как делали это сто раз, пока дом был пуст. И вдруг — пауза. Джойстики бесшумно покатились по ковру, а Ландо, словно сорвавшись с тормозов, прижался к Оскару, впиваясь в его губы с новой, жадной силой. Поцелуй был глубоким, влажным, всё тело Ландо прильнуло к нему, выдав лихорадочное напряжение. Вскоре стало очевидно, во что это вылилось — через слои одежды в бедро Оскара упрямо давила твердая выпуклость. Чтобы облегчить это томительное, сладко-мучительное давление, Оскар сначала просто водил ладонью по ткани, ощущая под ней жар и пульсацию. Потом его пальцы нашли путь под резинку боксеров, и всё стало настолько реальным — жаром кожи, бархатистой твердостью в ладони, прерывистым дыханием Ландо у самого уха. Тихое, сдавленное постанывание партнёра стало для Оскара самой сладкой музыкой.       Позже Ландо, движимый желанием не просто получать, а дарить, однажды опустился перед Оскаром на колени. «Тебе понравится», — прошептал он, и в его глазах вспыхнул озорной, доверчивый огонёк, обещающий новые открытия.              Дальше взаимной дрочки и минета дело никогда не заходило, хотя Ландо и задумывался о возможном продолжении и разнообразии их постельной жизни. И сегодня в его пьяную голову окончательно пришла мысль, что сейчас подходящий момент попробовать что-то новое.              Учащённое сердцебиение Оскара отчётливо отдавалось у него в груди, когда он услышал, что Норрис хочет зайти дальше простого рукоблудия.              — Ты… — он собирал свои мысли заново, чтобы выстроить нормальную речь. — Хочешь, чтобы мы…              — Да, Оскар, я хочу потрахаться. Нормально, как это обычно бывает у людей, — не выдержав напряжения, выпалил Ландо.              — Ты уверен? Мы ведь даже… ну, никак не готовились. Так вот спонтанно нельзя.              — Ну, я совру, если скажу, что не думал об этом давно и не рассчитывал на это в этой поездке, — задумчиво улыбаясь, отвечал британец. — В моей сумке, в кармашке у дальней стенки.              Потупив взгляд еще пару секунд, Оскар оторвался от парня, спустился на нижний этаж, ища сумку британца и то содержимое, о котором он говорил. Нащупав несколько пачек презервативов и бутылек со смазкой, он вернулся обратно. На его лице была удивленная улыбка. Он внимательно осматривал Ландо, который уже успел стянуть с себя свитшот, заскучать и просто пялиться в потолок.              — Ты прям настолько рассчитывал? — усмехнулся Пиастри.              — Это базовые вещи, Оскар. Мне тебе рассказать, как это работает? — усмехнулся в ответ Норрис.              Оскар забрался обратно на кровать, возвышаясь над парнем, пристально рассматривая его глаза, ища в них какие-то ответы или, может, наоборот вопросы, но все, что в них сейчас было — это желание. Желание приблизиться к Оскару еще ближе, чем когда-либо он был, ему хотелось этого. Хотелось именно с ним, и ни с кем больше. Пиастри осторожно огладил руками талию Ландо, спускаясь ниже, пока не добрался до резинки боксеров, аккуратно приподнимая за край, снова возвращая свой взгляд к нему, последний раз безмолвно спрашивая. Ландо лишь медленно, еле заметно кивнул, так же не отводя взгляд. Убедившись в намерениях парня окончательно, Оскар стянул боксеры с парня, откидывая их в сторону. Он огладил рукой от колена до бедра, прильнув обратно к губам парня. Обнаженный член начал тереться о шорты Оскара, и тихие стоны вырвались у Ландо в поцелуй.              — Оск, сделай что-нибудь… — жалобно вымолвил он, снижая голос.              Он отстранился, взял в руки бутылек со смазкой. Пластик был слегка прохладным, и Оскар на мгновение задержал его в ладонях, а затем подул на кончик флакона своим горячим дыханием, желая убрать даже намёк на неприятный холод. Первый раз должен был остаться в памяти нежной, тёплой волной, а не резким прикосновением.       Осторожно подложив подушку под поясницу Ландо, мягко приподняв ему бёдра, Оскар начал медленно, почти невесомо проводить ладонью по внутренней поверхности его бедра. Касание было лёгким, успокаивающим, пока не достигло цели — кольца сжатых, насторожённых мышц. Нанеся каплю прозрачной смазки на подушечку среднего пальца, он поднёс его к самому чувствительному месту, не проникая, а лишь смазывая, нежно надавливая подушечкой круговыми, растягивающими движениями. И лишь потом начал входить — фаланга за фалангой, без спешки, позволяя телу Ландо принять его, привыкнуть к непривычному чувству наполненности. В ответ Ландо вцепился в простыню под собой, глаза его были плотно закрыты, брови слегка сведены, а губы прикушены — всё его существо сосредоточилось на этом новом, глубоко интимном ощущении.              — Все нормально? — тут же заметив реакцию партнера, уточняет Оскар.              — Да… продолжай.              Прождав немного, Оскар начал двигать пальцем, стараясь немного растянуть вход. Ландо стиснул зубы, ощущения были не самые приятные, но он знал, что не сможет испытать сразу фейерверк удовольствия, а поэтому лишь старался расслабиться, позволяя Оскару делать свою работу. Он безумно ценил, что его партнёр так заботится о нём, не давя, уточняя лишний раз, позволяя наслаждаться моментом. Боли не было, а неприятное чувство растяжения спустя время начало уходить. Поглаживание пальца внутри начало становиться даже приятным, и в какой-то момент он заёрзал бёдрами, желая почувствовать ещё. Увидев это, Оскар слегка улыбнулся, наклонился к парню, поймав его губы для нового поцелуя, параллельно вводя второй палец. Ландо тут же издал короткий стон. Неприятные ощущения Оскар пытался заглушить поцелуем. Аккуратно растягивая, он вошёл пальцами до конца, остановившись, давая привыкнуть. На глазах Ландо выступили слёзы, он зажмурился, и одна скатилась по его виску, устремляясь вниз по щеке.              — Боже мой… давай остановимся, — испуганные глаза Оскара забегали по лицу Ландо, уже намереваясь вытащить пальцы и просто сесть, чтобы успокоить его, но его руку остановили.              — Н-нет! Все хорошо, — заспешил Норрис. — Мне просто… нужно привыкнуть. Все хорошо, Оск, прошу, продолжай.              Оскар поджал губы, пытаясь усмирить дыхание и своё учащённое сердцебиение, и сосредоточиться на продолжении. Он начал очень аккуратно двигать пальцами, надавливая на стенки, спустя время вызывая стоны. Оскар всеми силами пытался доставить как можно больше удовольствия партнёру, выцеловывая шею, стараясь не оставлять засосов, чтобы не было заметно, чем занимались примерные мальчики у себя в домике. Вскоре Ландо запустил руку в волосы Оскара, отстраняя его от торса и заставляя заглянуть в глаза.              — Я готов, Оск, — он нежно улыбнулся.              Аккуратно извлекая пальцы, Норрис почувствовал некую пустоту внутри — он уже привык к наполненности, отчего теперь ему хотелось продолжать. Оскар стянул с себя оставшуюся одежду, сел на колени перед парнем, извлекая презерватив из упаковки и надевая его на свой уже давно вставший и измазанный в предэякуляте член. Он выдавил еще смазки, распределяя её по всей длине, а затем снова навис над Ландо, смотря прямо на него.              — Если тебе будет больно, скажи мне об этом сразу, прошу, не терпи это ради меня, — его голос был серьёзен, но он по-прежнему звучал с нежностью и заботой, в которой Ландо уловил все эти нотки. Он тут же схватил Оскара за лицо, притягивая его к своим губам и погружая в глубокий влажный поцелуй.              Пиастри счёл это знаком согласия и поэтому параллельно начал осторожно вводить член внутрь. Ландо сдавленно промычал, откидывая голову назад. Это ощущение было иным, не таким, как с пальцами. Его грудь вздымалась, тяжело дыша, и постепенно резкое чувство боли ушло. Дав понять это своему партнёру, Оскар начал двигаться. Медленно, осторожно, контролируя каждое движение. Ландо впился руками в спину парня, а ногами обхватил его бёдра.              — Ты можешь ускориться? — его просьба походила больше на скулёж, обдавая жарким дыханием ухо парня.              Для Оскара это было словно спусковым крючком. Он слегка изменил угол, входя в более ускоренном темпе, и вскоре с уст Ландо сорвался громкий стон, или скорее полукрик. Пиастри прикрыл рукой рот партнёру, не останавливаясь, и наклонился к нему ниже.       — Тшш. Нас могут услышать, — его голос был низким, слегка хриплым от нахлынувшего возбуждения. От этого голоса Ландо лишь сдавленно промычал ему в руку, прикрывая свои влажные глаза от переизбытка ощущений.              Волна возбуждения захлестнула Оскара, ощущая, как тело Ландо напрягается под ним. Комната наполнилась лишь приглушенными звуками их тел, прерывистым дыханием и глухими стонами, которые они пытались глушить в поцелуях. Он чувствовал себя всесильным, ведущим, и эта власть над Ландо пьянила. Оскар слегка отстранился, глядя в прикрытые от удовольствия глаза напарника. Румянец покрывал его щеки, а губы были приоткрыты в безмолвной мольбе. Оскар коснулся губами его виска, скользнул ниже к шее, оставляя легкие поцелуи, пока Ландо не заёрзал в нетерпении.              — Оскар… — прошептал он сквозь пальцы, крепче сжимая его руку и утягивая обратно. — Пожалуйста…              Оскар не заставил себя долго ждать. Он вновь слился с ним в страстном танце, ускоряя темп и углубляя поцелуи. Мир вокруг перестал существовать, остались только они в этом маленьком оазисе запретного удовольствия. Каждый стон, каждый вздох, каждое прикосновение — всё было направлено на то, чтобы доставить друг другу максимум наслаждения.              Набухший член Ландо тёрся между их телами, от чего он прерывисто вздыхал. Он весь был влажным от выступившего предэякулята и чувствовал, как его тело сжимается от скорого завершения.              — Оск… я сейчас… — он прерывисто вздыхает, вырвавшиеся стоны не дают ему закончить.              Оскар берет в руки член Ландо и начинает дрочить ему в такт со своими толчками. Ландо еле как удаётся глушить свои громкие стоны в подушку, лишь бы не кричать на весь дом. Страх быть пойманными бьёт адреналином в голову ещё сильнее, и спустя пару движений рукой он зажимает подушку между зубами, выгибается в спине, издав приглушенный крик, изливаясь в руку Оскару. Пиастри же делает ещё пару рваных толчков и также изливается в презерватив. Он чувствует, как Ландо обмяк под ним, расслабляясь и пытаясь отдышаться.              Оскар медленно отстранился, взглянув на умиротворенное лицо Ландо. Он убрал прядь волос, прилипшую ко лбу напарника, и нежно поцеловал его в губы. Медленно отстранился, стараясь не нарушить хрупкое умиротворение, накрывшее Ландо, осторожно вынул презерватив и завязал его, стараясь не нарушить тишину комнаты. Он отбросил его в сторону, к мусорному ведру, и вернулся к Ландо, который все еще лежал, уткнувшись лицом в подушку. Осторожно провел рукой по его лицу, чувствуя, как напряжение медленно покидает тело Ландо.       — Я люблю тебя, — тихо, почти шепотом произнес Ландо, приоткрывая глаза, стараясь сфокусировать расплывшийся взгляд.       — И я тебя, — он нежно поцеловал его в висок. — Очень сильно.       Это ощущалось как новая ступень в их отношениях, нечто новое, теперь они были так близки, буквально сливаясь воедино. Оскар придвинулся ближе, его дыхание смешивалось с дыханием Ландо. Он чувствовал тепло его тела, биение сердца, которое теперь звучало в унисон с его собственным. Это было не просто физическое сближение, это было слияние душ, момент, когда границы между ними стерлись, оставив лишь чистое, нежное чувство. Они лежали так, обнявшись, наслаждаясь тишиной и близостью, которая теперь их связывала. Каждый вздох, каждое прикосновение был наполнены смыслом, обещанием будущего, которое они построят вместе. Это был не конец, а лишь начало их истории, истории, написанной любовью, доверием и нежностью.