Тайна между планетами и звёздами

Прошло несколько дней, наполненных новыми, изматывающими стычками. Каждая битва с воительницами Галаксии оставляла после себя горький привкус — это были не просто враги, которых нужно победить и забыть. Это были замученные души, пленницы браслетов, которых использовали в тёмных целях, превратив в марионеток. И когда они падали, рассыпаясь серебристыми частицами, на их лицах застывало не зло, а облегчение. И на фоне этой борьбы, словно тихий, неразрешимый аккомпанемент, продолжала звучать загадка по имени Чиби-Чиби. *** Для Старлайтов её присутствие стало навязчивой идеей. Они не могли избавиться от этого ощущения — странного, липкого, как сон, который помнишь только обрывками. Каждый раз, когда девочка оказывалась рядом, в воздухе появлялся тот самый слабый, неуловимый аромат, который они так отчаянно искали. Аромат Кинмоку. Аромат их потерянной принцессы. Тайки, с её аналитическим умом, пыталась логически объяснить феномен. Она сидела за своим компьютером, строя гипотезы, проверяя данные, сопоставляя факты. — Возможно, принцесса, чтобы скрыться или передать сообщение, разделила или спрятала часть своей сущности, — говорила она, глядя на экран, где мерцали графики энергетических спектров. — Эта девочка может быть носителем. Контейнером. Или даже… маяком. Но теория трещала по швам от отсутствия доказательств. Слишком много неизвестных. Слишком много допущений. Сейя чувствовала это на уровне инстинкта воина. Того самого инстинкта, который спасал ей жизнь в бою, который подсказывал, где враг, а где союзник. Чиби-Чиби не была угрозой — это она знала точно. Но её аура — этот слабый, но упрямый «аромат» Какю — действовала на нервы, как недосягаемая цель, которая маячит на горизонте, но никогда не приближается. Она ловила себя на том, что наблюдает за девочкой, когда та играла в одиночестве — складывала кубики, смотрела в окно, перебирала плюшевого кота. Сейя надеялась уловить хоть какую-то подсказку в её поведении. Жест. Взгляд. Слово. Но Чиби-Чиби оставалась непроницаемой, как стекло. Ятен же воспринимала всё сердцем. Она не строила теорий, не пыталась анализировать. Она просто чувствовала. И то, что она чувствовала, было сложнее любой логической схемы. — Она как… тихий колокольчик надежды, — говорила она Харуке на одной из их тайных встреч, сидя на подоконнике и глядя на ночной город. — Но колокольчик, который звонит о чём-то очень далёком и очень грустном. Она помолчала, собираясь с мыслями. — В ней есть и свет, и боль. Очень много боли. И она не знает, как с ней справиться. Может быть, поэтому она молчит. *** А Чиби-Чиби продолжала жить в доме Усаги, молчаливая и загадочная. Она не говорила, почти не проявляла эмоций, но её влияние было реальным. Осязаемым. Как присутствие кого-то, кто не нуждается в словах, чтобы быть услышанным. В одной из особенно тяжёлых битв, когда силы Усаги, казалось, были на исходе, когда её атаки становились слабее, а враги наседали со всех сторон, маленькая девочка неожиданно подошла к ней. Она просто взяла её за руку. И в тот миг Усаги почувствовала прилив незнакомой, но чистой и могучей силы. Она была другой — не той, к которой она привыкла. Не лунной, не серебряной. Эта сила была… космической. Древней. И в то же время — тёплой, как материнское объятие. Её сияние усилилось, вспыхнуло ярче, чем когда-либо, позволив обратить вспять атаку и рассеять тьму. Враги отступили, ошеломлённые. Позже, в минуты покоя, Усаги признавалась подругам, глядя на спящую Чиби-Чиби, которая свернулась калачиком на диване, укрывшись пледом. — Знаете, иногда, когда она смотрит на меня… — Усаги замолчала, подбирая слова. — Мне кажется, что я вижу в ней маленького воина. Такого же, как мы. Но очень-очень одинокого. — Может быть, она потеряла кого-то, — тихо сказала Ами. — Или что-то. — Или кого-то ищет, — добавила Минако, и в её голосе впервые за долгое время не было обычной легкомысленности. *** Старлайты, узнав об этом эпизоде, были потрясены ещё больше. Если девочка могла усиливать силу Сейлор Мун… что, если она могла как-то взаимодействовать и с их собственной, родственной энергией Кинмоку? Что, если она — ключ не только к Усаги, но и к их потерянной принцессе? Но попытки осторожно «просканировать» её своим чувствительным восприятием не давали результата. Чиби-Чиби была как зеркало — отражала их собственные надежды и страхи, их отчаяние и веру, но не раскрывала своей сути. Каждый раз, когда они пытались заглянуть глубже, они натыкались на стену. Не враждебную — просто… пустую. — Она — свет надежды, — сказала как-то вечером Сейя Харуке, сидя на крыше дома Старлайтов. Ночной ветер трепал её волосы, внизу шумел город, а над головой сияли звёзды — те самые, которые когда-то вели их домой. — Но надежды на что? Её голос был усталым — не физически, а душевно. — На то, что мы найдём принцессу? На то, что мы сможем вернуть Кинмоку? Или на что-то ещё более грандиозное и пугающее? Харука молчала, глядя на звёзды. У неё не было ответов. Ни у кого их не было. Внутренние воины строили догадки — «вторая дочь из будущего», «потерянная душа, связанная с Луной», «посланница из другого измерения». Внешние воины ощущали в ней мощный, но спящий потенциал, похожий на потенциал Сатурна, но другой природы — не разрушительный, а созидательный. Старлайты же видели в ней призрачный след своей пропавшей правительницы, и это сводило их с ума. *** И все эти нити — Галаксия, охотящаяся за звёздными семенами, замученные воины в браслетах, угасающий Мамору, молчаливая Чиби-Чиби, потерянная принцесса Кинмоку — сплетались в один гигантский, непостижимый узел. Они сражались с симптомами, не понимая болезни. Они искали близких, натыкаясь на загадки. Они пытались защитить тех, кого любили, но не знали, от какой именно угрозы их защищать. Чиби-Чиби оставалась центром этой тихой бури. Маленькая, безмолвная девочка с розовыми пучками волос, которая пахла далёкой планетой, дарила силу принцессе Луны и смотрела на мир глазами, полными древней, недетской печали. Кто она? Ключ к спасению? Предвестница чего-то, о чём они даже боялись подумать? Или просто ещё одна потерянная душа, застрявшая между мирами? Пока ответа не было. Была только тихая, настойчивая уверенность у всех, кто её встречал: эта девочка важна. И её тайна, когда она наконец откроется, перевернёт всё. Они ждали. Все — внутренние, внешние, Старлайты. Каждый по-своему, каждый со своей надеждой и своим страхом. А Чиби-Чиби продолжала молчать. И смотреть на них своими большими, золотисто-янтарными глазами, в которых отражались звёзды. *** Ситуация приняла опасный оборот, когда Алюминиевая Сейлор Серена, перестав полагаться на грубую силу, сыграла на самом уязвимом — на любви и преданности Усаги. Вместо очередной атаки, она оставила в её школьном шкафчике простое, но леденящее душу письмо. Бумага была дешёвой, из школьной тетради, буквы — напечатаны на принтере, без подписи, без намёка на отправителя. Но Усаги узнала бы этот холодный, расчётливый стиль где угодно. В письме не было угроз, только холодные факты: «Я знаю, кто ты, Сейлор Мун. И я знаю, кто твои друзья. Ами Мизуно, Рей Хино, Макото Кино, Минако Айно. Они сейчас у меня. Если хочешь увидеть их живыми — будь в указанное время на частном аэродроме. Билет прилагается». Прилагался один-единственный билет. На небольшой частный самолёт. Усаги сжала его в дрожащих руках, бумажка смялась, но она даже не заметила. Её друзья. ВСЕ её друзья. Внутренние воины и… и «Три звёзды». Они в опасности из-за неё. Мысль о том, что их личности раскрыты, была почти так же ужасна, как и угроза их жизни. Она не сомневалась ни секунды. Логика, осторожность, план — всё это улетучилось. Где-то в глубине сознания тихий голос Ами шептал: «Это может быть ловушкой». Голос Рей кричал: «Не ходи одна!». Голос Минако умолял: «Позови Харуку!». Но Усаги не слышала их. Было только одно жгучее желание: быть там. Спасти их. Она, не сказав никому, даже родителям (солгав о внезапной школьной экскурсии), на последние деньги вызвала такси и помчалась на окраину города, к уединённому частному аэродрому. *** Пробраться на охраняемую территорию оказалось на удивление легко — словно её ждали. Ограда была невысокой, камера видеонаблюдения смотрела в другую сторону, а охранник в будке дремал, уронив голову на сложенные руки. Усаги юркнула в открытую дверь грузового отсека небольшого реактивного самолёта и затаилась среди ящиков, пахнущих машинным маслом и авиационным керосином. Её сердце колотилось так громко, что, казалось, его услышат на всём аэродроме. Она зажала рот ладонью, стараясь дышать тише. В темноте грузового отсека было холодно и страшно. Самолёт взлетел. Усаги вцепилась в край ящика, когда перегрузка вдавила её в пол, и зажмурилась, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Но когда лайнер набрал высоту и успокоился, когда тряска прекратилась и двигатели загудели ровно, она, превозмогая страх, выбралась из своего укрытия и прокралась в салон. *** Картина, которую она увидела, заставила её замереть. В салоне, в мягких кожаных креслах, сидели Ами, Рей, Макото и Минако. Рядом с ними — Тайки, Сейя и Ятен в своих обычных, «земных» обличьях. На столике перед ними стояли чашки с кофе и тарелка с печеньем. Никто не был связан. На их лицах не было паники. Не было страха. Не было даже той напряжённой сосредоточенности, которая появляется перед битвой. Было… раздражение. И глубокая досада. — УСАГИ?! — вскрикнула Минако первой, поперхнувшись печеньем. — Что ты здесь делаешь?! — Мы же говорили, что у нас важная… репетиция! Сольный выезд! — добавила Макото, её брови были грозно сдвинуты. Она скрестила руки на груди и смотрела на Усаги так, будто та только что разбила её любимую вазу. — Ты всё испортила! — прошипела Рей, и её глаза метали молнии. — Это был наш шанс поговорить с ними наедине, без всей этой суеты! Без Харуки, без Мичиру, без этой… этой напряжённой атмосферы! Усаги остолбенела. Она ожидала клеток, плена, отчаянных взглядов, заклеенных ртов и связанных рук. Она готовилась к худшему — к тому, что её друзья ранены, или того хуже. Она уже мысленно прощалась с ними, когда бежала к самолёту. А вместо этого получила выговор за то, что вломилась на закрытую вечеринку. — Но… письмо… — лепетала она, чувствуя, как по щекам катятся предательские слёзы разочарования и стыда. — Она сказала, что вы в опасности… что у неё вы… что… — Это была ловушка, Усаги, — вздохнула Ами, снимая очки, чтобы протереть их. Её голос был спокойным, но в нём слышалась усталость. — Очевидно же. Селена знала, что ты бросишься спасать нас. Она хотела заманить тебя одну, подальше от помощи. — Мы устроили эту встречу втайне ото всех, — добавила Минако, и её голос звучал виновато. — Думали, что раз уж мы оказались в одном самолёте… ну, может, поговорим по-честному. Без наблюдателей. Тайки и Ятен выглядели смущёнными и виноватыми. Они были частью этого «плана» — приватной встречи, которую внутренние воины устроили, чтобы наконец откровенно поговорить со Старлайтами без масок и посторонних глаз. Они не ожидали, что враг использует их же встречу как приманку. — Прости, Усаги, — тихо сказала Ятен. — Мы не хотели, чтобы ты волновалась. Мы думали, ты ничего не узнаешь. *** И только один человек в салоне смотрел на Усаги не с упрёком. Сейя. Она сидела в кресле у окна, её лицо было непроницаемым — под маской безразличия (а сейчас она была в своём мужском образе) скрывалась целая буря эмоций. Но в её глазах, когда она смотрела на Усаги, промелькнуло что-то сложное. Облегчение — что Усаги жива и невредима. Что она не попала в настоящую ловушку, что с ней всё в порядке. Боль — от её растерянных слёз, от того, что она выглядит такой потерянной и испуганной. И… та самая, запретная радость. Вопреки всей опасности, вопреки идиотизму ситуации, вопреки тому, что теперь они все в одной ловушке, она была рада её видеть. Рада, что она здесь, с ней, в этой металлической птице, несущейся в неизвестность. Её обожание, которое она так тщательно хоронила, которое пыталась задавить, спрятать за маской холодной вежливости и колких шуток, на миг вырвалось наружу. Отразилось в её взгляде, в том, как она сжала подлокотник кресла, как напряглись её плечи. Но только на миг. Потом она снова нахмурилась, отвернулась к окну и сделала вид, что раздражена не меньше других. — Теперь мы все в одной ловушке, — сказала она своим низким, поставленным голосом, и в её тоне было холодное спокойствие, которое не обмануло бы Харуку, но для остальных прозвучало убедительно. — Поздравляю, принцесса. Ты только что превратила тайную встречу в групповой захват. Но её взгляд, мельком встретившийся с влажными глазами Усаги, говорил совсем о другом. *** Самолёт летел к цели, назначенной Сереной. Ловушка захлопнулась. Теперь в ней была не просто группа воинов, попавших в засаду. В ней была ещё и наша отчаянная, непредсказуемая принцесса, которая, сама того не зная, только что сделала положение в тысячу раз опаснее. И в тысячу раз более личным для одного из тех, кого она пыталась спасти. Сейя смотрела в иллюминатор, на проплывающие внизу облака, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Рядом, через проход, сидела Усаги. Она всё ещё вытирала слёзы, и её плечи вздрагивали. Она хотела подойти к ней. Взять за руку. Сказать, что всё будет хорошо. Сказать, что она не даст её в обиду. Но она не могла. Она сидела, сжав кулаки, и смотрела в окно, делая вид, что её интересуют облака. А внутри неё бушевала буря. *** Напряжение в салоне самолёта достигло точки кипения. Усаги, сжимая в руках свой школьный ранец, чувствовала, как ложь и притворство давят на неё. Каждый вздох давался с трудом, каждое слово, сказанное кем-то из друзей, отзывалось в груди глухой болью. Она смотрела на испуганные (или сделанные такими) лица своих друзей, на напряжённые позы Старлайтов, и её сердце рвалось наружу. Нельзя продолжать эту игру, когда всё уже на волоске. Когда каждый может умереть из-за неё. — Всё, — прошептала она, а затем сказала громче, поднимая голову. Её голос дрожал, но в нём звучала решимость, которой она сама от себя не ожидала. — Я не могу больше. Я должна сказать правду… Но её слова были заглушены резким падением давления. Уши заложило так сильно, что Минако вскрикнула, схватившись за голову. Самолёт словно завис в воздухе — на секунду, на две, показавшиеся вечностью, — а затем начал снижаться. Плавно, неестественно плавно, не реагируя на команды пилотов, не подчиняясь законам физики. Двери кабины с шипящим вздохом распахнулись, и в проёме, затянутом сизым дымом, появилась Алюминиевая Сейлор Серена. Её металлический костюм отсвечивал тусклым светом аварийных ламп, а на лице застыла улыбка — холодная, торжествующая, почти безумная. — Довольно игр, — сказала она, и её голос, обычно холодный и расчётливый, сейчас звучал устало. Устало от погони, от скрытности, от вечного ожидания. — Раскройся, Сейлор Мун. Покажи им, кем ты являешься на самом деле. Её взгляд скользнул по Старлайтам и внутренним воинам, задержался на каждом, как хирургический скальпель. — Или… — Она сделала паузу, наслаждаясь моментом, — твои друзья и эти популярные мальчики пострадают прямо здесь. Я выключу кислород. Медленно. Вы будете задыхаться, и никто не придёт на помощь. Усаги замерла. Приказ был прямым. Предать себя, чтобы спасти их. Раскрыться перед врагом — но перед врагом она и так была раскрыта. Серена знала, кто она. Вопрос был в другом: раскрыться перед теми, кто не знал. Перед Старлайтами. Перед простыми парнями, которые оказались в этом самолёте по чистой случайности. Но раскрыться означало подставить под удар всех — и друзей, чьи личности тоже станут известны врагу, и Старлайтов, которые станут свидетелями, а значит — мишенями. Её глаза метались от лица к лицу. Ами, бледная, но спокойная. Рей, сжавшая кулаки так, что побелели костяшки. Макото, готовая броситься вперёд, защитить. Минако, у которой на глазах выступили слёзы — не страха, ярости. Старлайты изображали панику, соответствующую «обычным парням, попавшим в переделку». Тайки прижималась к Ятен, её глаза были широко раскрыты. Ятен делала большие глаза, её губы дрожали. Сейя… Сейя смотрела прямо на Усаги. И в её взгляде не было страха. Была решимость. И что-то ещё — поддержка. Как будто она говорила: «Не сдавайся. Мы с тобой. Что бы ни случилось, мы рядом». И Усаги поняла. Она не может сдаться. Даже под угрозой. Даже если цена — её тайна. Даже если придётся раскрыться. Она сделала шаг вперёд, её рука потянулась к броши, пальцы коснулись тёплого металла, и она уже открыла рот, чтобы произнести слова превращения… Но не успела. — НЕТ! — крикнула Сейя, и её голос сорвался. С привычного низкого регистра, который она так тщательно тренировала, он стал на миг выше, женственнее, настоящим. Она не выдержала. Вид Усаги, готовой пожертвовать всем, чтобы защитить их, даже не зная, кто они на самом деле, даже не подозревая, что они тоже воины, разорвал все внутренние барьеры. Она оттолкнулась от кресла, и свет — тёплый, золотистый, как утреннее солнце над Кинмоку — окутал её. Преобразование было мгновенным. На месте стильного парня в пиджаке теперь стояла Сейлор Воин в своём чёрном с золотом костюме, с жезлом в руке, с распущенными чёрными волосами, которые развевались на невидимом ветру. Тишина в салоне стала абсолютной. Усаги и внутренние воины застыли с открытыми ртами. Минако выронила сумку. Рей перестала дышать. Ами моргала, не веря своим глазам. — «Сейя… девушка? Воин?» — пронеслось в голове у каждой. Ятен и Тайки переглянулись. В их глазах читалась одна мысль: «Сейя, что ты наделала? Харука нас убьёт». Но выбора не было. Они не могли бросить её одну. Не могли позволить ей стоять перед врагом в одиночестве. Не после всего. Почти синхронно две новые вспышки света — серебристая и лазурная — обозначили их превращение. Теперь перед изумлёнными внутренними воинами стояли все три Старлайта в своей истинной форме. Шок был настолько всеобъемлющим, что даже Серена на секунду потеряла дар речи. Её торжествующая улыбка сползла с лица, сменившись растерянностью. — Вы… — прошипела она, но договорить не успела. Ами, первой опомнившись от потрясения, поняла — раз секретов больше нет, значит, можно действовать. Можно не скрываться. Можно быть собой. — Ну что, девочки? — сказала она, и в её голосе прозвучала знакомая твёрдость. — Кристальная сила Меркурия! За ней, как по цепной реакции, последовали остальные. Рей, Макото, Минако — свет заполнил салон самолёта, ослепительный, разноцветный, живой. И, наконец, Усаги, чьё лицо теперь сияло не только светом превращения, но и облегчением и новой надеждой. Сейлор Мун предстала во всей своей силе. Серена, столкнувшись не с одной жертвой, а с полным набором разъярённых, больше не скрывающихся воительниц, отступила. Битва в тесном салоне была короткой и яростной. Стулья летели в стороны, стёкла в иллюминаторах покрылись трещинами от энергетических разрядов, воздух звенел от криков и вспышек. Но объединёнными усилиями, и особенно очищающей силой Сейлор Мун, им удалось вырвать из-под контроля Серены стюардесс и пилотов, на которых та воздействовала, и нейтрализовать саму воительницу, заставив её отступить. Когда самолёт, теперь управляемый пришедшими в себя пилотами, совершил аварийную посадку на ближайшем поле, в салоне царила сюрреалистичная тишина. Все смотрели друг на друга — Сейлор Мун, воины солнечной системы и три воительницы в чёрных костюмах с другой звезды. Внутренним воинам было мучительно стыдно. Они кричали на Усаги, обвиняли её, а она… она была готова принести себя в жертву ради них. Их взгляды были полны извинений и обожания. Минако первой подошла к Усаги и обняла её, не говоря ни слова. Рей опустила голову, не в силах смотреть на подругу. Ами вытирала слёзы под очками. А Старлайты стояли, чувствуя смесь облегчения и тревоги. Правда раскрылась. Не так, как они планировали, не так, как обсуждали с Харукой. Она раскрылась самым взрывоопасным, самым неконтролируемым образом. Прямо здесь, в тесном салоне самолёта, на глазах у врага. Они обменялись взглядами. Они должны были объясниться. Рассказать всё — о Кинмоку, о Галаксии, о пропавшей принцессе Какю, о том, почему они здесь, почему скрывались, почему рисковали. Но прежде чем что-либо сказать, им нужно было поговорить с Харукой. Это была её правда, её команда, её правила. Которые они только что с грохотом нарушили. Они не могли открыть всё остальное без её согласия. *** Сейя подошла к Усаги, всё ещё в своей воинской форме. Её чёрные волосы были растрёпаны, на щеке — царапина от разбившегося стекла. Но глаза смотрели прямо, без тени страха. — Прости за обман, — сказала она просто, и теперь её голос был её собственным — сильным, низким, женственным. Не той маской, которую она носила месяцами. — Вы… вы всё это время… — Усаги не могла собраться с мыслями. Она смотрела на Сейю — на ту, кого считала парнем, другом, союзником. И видела перед собой воина. Такого же, как она. — Да, — кивнула Тайки, подходя ближе. Её голос был спокойным, но в нём слышалась усталость. — Но это ещё не вся история. И рассказать её мы можем только… с разрешения других. Она не назвала имён. Не нужно было. Старлайты смотрели в иллюминатор, на расступившиеся небеса, на землю, которая была так далеко, и думали об одном и том же. Теперь, когда маски сорваны, игра изменилась навсегда. И следующий шаг нужно было делать осторожно, потому что за правдой, которую они хранили, стояли не только их жизни, но и судьба целой планеты. И им предстоял очень сложный разговор с Харукой Тено. С той, чьи строгие правила они только что проигнорировали. С той, кто доверила им свои тайны. С той, кто, возможно, никогда им этого не простит. Но они сделали это. Ради Усаги. Ради того, чтобы спасти её от самой себя. И теперь оставалось только ждать. Продолжение следует…