Стремление

Первые лучи солнца осторожно пробивались в высокие окна, вытягивая на полу пыльные дорожки и зажигая в воздухе мириады золотистых пылинок. За окном Кантерлот потихоньку начинал шуметь – грохотали телеги, слышался сдержанный гомон, – но здесь, внутри, стояла тишина. Её нарушали только скрип половиц и ровный шорох тряпки по дереву. Стар поднялся ещё затемно и с тех пор убирался. Вчерашняя усталость свалила его с копыт, не дав толком осмотреться, а теперь он изучал своё новое жилище без любопытства, со строгой деловитостью. Дом был средних размеров, сбитый из потемневшего кирпича, в два этажа. Планировка говорила о возрасте и простоте: сразу за входной дверью начиналась крутая лестница наверх. Первый этаж был отдан под дела. Гостиная, куда он занёс последнюю охапку хлама, оказалась небольшой, но с потенциалом. Здесь можно было принять гостей, не устроив давку. В центре стоял чёрный кожаный диван, слегка потёртый на подлокотниках, прогнувшийся посередине, но ещё крепкий. Напротив – простой деревянный столик с ящиком, куда можно положить папку или поставить чашку кофе. В углах ютились два глиняных горшка с неприхотливыми растениями. Стар смахнул с листьев пыль. «Пусть стоят. Зелень не помешает». Справа от лестницы теснилась кухня – самое маленькое помещение, но в нём было всё, чтобы не умереть с голоду. Посередине, под лампой с простым абажуром, стоял белый стол, весь в царапинах. Шкафчики жались у окна, из которого виднелся только узкий переулок и глухая стена соседнего дома. Всё было скромно, функционально и теперь – чисто. Именно так, как ему нравилось. Напротив лестницы была дверь в ванную. Рассказывать о ней было нечего – всё предсказуемо: небольшая ванна у стены, тумба под раковиной и зеркало в простой рамке, слегка подёрнутое сыростью. Большего одинокому жеребцу и не нужно. Поднявшись по скрипучей, но крепкой лестнице, Стар бегло осмотрел второй этаж. Здесь было две комнаты. Первая, поменьше, могла стать кабинетом или местом для отдыха. В ней стоял неширокий диванчик, а вдоль стен тянулись два высоких книжных шкафа, пока пустых. «Здесь будет архив, – провёл он копытом по гладкой полке. – Или просто тихий угол». Спальня оказалась пределом скромного комфорта. Её главным украшением была широкая кровать с добротным, не продавленным матрасом. По бокам – невысокие шкафчики для вещей. Ни картин, ни безделушек. Только порядок. «Утро должно начинаться с ясной головы, а не с разглядывания обоев». Стар мыл окна, полностью уйдя в свои мысли. Движения тряпки были монотонными, почти механическими. План на день, список покупок для кабинета, способы рекламы – всё это крутилось в голове плотным, неумолчным потоком. Он даже не заметил, как уже несколько минут с каким-то остервенением трёт одно и то же место на стекле, где не было ни пятнышка. Слегка встряхнул головой, спрыгнул с подоконника и окинул комнату взглядом. Результат был налицо. Вся гостиная теперь сияла чистотой. Солнечный свет, не встречая прежних преград, заливал помещение, заставляя блестеть отполированную поверхность столика и подчёркивая глубокий цвет дивана. В воздухе устойчиво пахло чистотой. «Ладно, большая часть готова, – свернул он влажную тряпку в аккуратный квадрат. – Осталась ванная. Полчаса – и можно заканчивать». Его взгляд скользнул к свёртку с табличкой, прислонённому к стене у двери. «Сегодня она займёт своё место. Первый шаг».

***

Кантерлотский замок. 9:00. Тронный зал, залитый ровным утренним светом, казался воплощением незыблемого порядка. Принцесса Селестия слушала очередную жалобу – на сей раз от владельца цветочной лавки у восточных ворот, чьи клумбы кто-то методично топтал по ночам. Когда взволнованный жеребец закончил свой сбивчивый рассказ, она кивнула с той тёплой, всепонимающей улыбкой, что веками успокаивала подданных. – Будьте уверены, ваша проблема не останется без внимания, – её голос мягко прозвучал под сводами. – Я прослежу, чтобы гвардия усилила патрулирование и нашла виновного. – Большое спасибо, ваше высочество! – жеребец, заметно успокоившись, низко поклонился и поспешил к выходу. Когда тяжёлые двери за ним закрылись, маска спокойствия на лице Селестии дрогнула. Она позволила себе тихий, почти неслышный вздох. «Утро только началось, а список забот уже тянется на несколько пергаментов». Чтобы размять затекшие мышцы, она плавно поднялась с трона, расправила крылья и сделала несколько шагов к огромному окну. Отсюда, с высоты, Кантерлот выглядел живым, дышащим организмом. На площадях шумели рынки, доносился сдержанный гул, иногда – отдалённый смех жеребят у фонтанов. Город жил своей размеренной, мирной жизнью. На её губах снова появилась лёгкая, созерцательная улыбка. Но улыбка вдруг померкла. В памяти с навязчивой чёткостью всплыли цифры и строки из вчерашнего секретного отчёта. Того, что она перечитала уже трижды, с тщетной надеждой, что глаза её обманывают. «По предварительной оценке, за последние два года по всей Эквестрии – беспрецедентный рост тяжких преступлений. Кражи и грабежи возросли в разы, но это меркнет на фоне новой тенденции. Серии насильственных преступлений, нанесения тяжких телесных повреждений. Хуже всего в сёлах, вроде Эппллузы. Шесть случаев со смертельным исходом. Но настоящий масштаб виден в городах: Мэйнхэттене, Лас-Пегасусе, Балтимэйре. Сотни инцидентов. Разбои и контрабанда. И самое шокирующее – восемьдесят девять зарегистрированных убийств по трём городам. А ещё… по последним данным, мы вышли на след группы. Предположительно, они занимаются похищениями. Торговлей пони. И другими разумными существами…» Селестия отвернулась от окна, крылья её бессильно опустились. Сердце сжалось от тошнотворной тяжести. «Не может быть. Чтобы в нашем мире, в нашу-то эпоху…» В мыслях звучала не только тревога, но и растерянность, почти чувство предательства. «Убийства. Их не было веками. Что пошло не так? Где мы дали слабину?» Она не понимала, откуда взялся этот всплеск жестокости. Это была не просто драка или кража. Это была прямая атака на самое основание их общества, на идеалы гармонии, которые она так долго хранила. Бездействовать было нельзя. Решение созрело в ней почти сразу, кристаллизовавшись из хаоса мыслей в твёрдую волю. Она направилась к секретарю, умной единорожке по имени Рейвен Инквелл, которая разбирала кипы бумаг у своего столика. – Рейвен, мне нужно, чтобы ты немедленно подготовила приказ капитану королевской гвардии. Я требую… Её слова вдруг прервал грохот. Двери настежь распахнулись. В зал ворвался молодой стражник-пегас, срывая на бегу шлем. Его доспехи были в пыли, лицо залито потом, а в глазах стоял немой, животный ужас. Он едва не упал, скользнув по гладкому полу, и, задыхаясь, склонился в низком поклоне. – Ваше… ваше высочество! Холодная волна накатила на принцессу ещё до того, как он заговорил. Она сделала шаг навстречу. – Что случилось? Говори спокойно, – её голос прозвучал ровно, но в нём уже не было прежней мягкости. Стражник сглотнул ком в горле. Говорил он отрывисто, задыхаясь: – Только что… патруль в соседнем районе… Они нашли… – он снова сглотнул, лицо позеленело. – Тело. Мёртвого пони. Внешне Селестия оставалась непоколебимой, лишь опустила копыто на плечо трясущегося гвардейца. – Тише. Дыши. Где именно? Но внутри уже бушевала буря. «Очередное убийство. Уже здесь. У самых стен замка». Её прежний план мгновенно пересматривался, обрастая новыми, срочными пунктами. – Рейвен! – её голос прозвучал звеняще чётко. – Приказ капитану остаётся в силе: усилить патрули по всему городу. Но сейчас, немедленно, готовь мою карету. Я сама еду на место. И пошлите кого-нибудь к Голдену. Пусть мэр будет в курсе. Повернувшись к стражнику, который всё ещё дрожал, она приказала коротко: – Веди. И по дороге расскажи всё, что знаешь. Каждая деталь важна.

***

– Получается, вы возвращались с ночной смены и нашли свою супругу… – гвардеец, молодой единорог с блокнотом в магической ауре, осторожно подбирал слова. – …уже без признаков жизни? Жеребец по имени Пасти Даст, земнопони цвета пыльной охры, лишь кивнул, сжав веки. Но удержаться не смог – его вырвало прямо в придорожные кусты, тело содрогнулось от сухих, мучительных спазмов. – Может, вызвать врача? – тихо предложил гвардеец, отводя взгляд. – Н-нет… – Пасти вытер рот тыльной стороной копыта, его голос зазвенел истеричной нотой. – Найдите того, кто это сделал! Слышите? Найдите! Я вас умоляю! Клянусь солнцем, я… – Мы сделаем всё возможное. Но сейчас вам нужно успокоиться, – мягко перебил стражник. – Пройдёмте, дадим показания. Вам тут нельзя оставаться. Голден Пост стоял у края оцепления, но даже отсюда доносился сладковато-медный, тошнотворный запах крови, смешанный с пылью. Ему стало физически дурно. Он боялся не просто скандала – он боялся именно этого. Чтобы абстрактный мрак из отчётов материализовался здесь, на его улице, под его началом. Он сделал несколько шагов назад, прислонившись к прохладной стене, пытаясь заглушить тошноту. Горло пересохло, в ушах звенело. И в этот момент он услышал знакомое, размеренное цоканье копыт. «Нет. Только не сейчас», – мелькнуло у него с леденящей паникой. Он обернулся, и слабая надежда таяла, пока из-за угла не показалась высокая фигура в потрёпанном плаще. Стар остановился в трёх шагах, его жёлтые глаза скользнули по бледному лицу мэра, затем – к фасаду невзрачного дома с зашторенными окнами. – Стар, тебе здесь не место, – выдохнул Голден, понизив голос до шёпота, в котором звучала мольба. – Пусть гвардия работает. И как ты вообще узнал? Патрули только час назад… – Получил весточку, – равнодушно отрезал Стар, пытаясь заглянуть за его плечо. – Послушай, ищи свои контракты где-нибудь в другом месте! – Голден, забывшись, повысил голос, но его стойка была лишена уверенности, он походил на жеребёнка, пытающегося остановить поезд. – Сюда вот-вот прибудет принцесса лично, и тебе нельзя перед ней светиться, понимаешь? Это не твой уровень! – Селестия? – Стар произнёс имя без тени подобострастия, с лёгкой небрежностью. – Мне всё равно. Это дело. Мой шанс. Дорогу. Он сделал короткий шаг вперёд, и Голден, встретившись с его непробиваемым, холодным взглядом, невольно отступил. – Пропустите его, – сдавленно бросил он ближайшему стражнику, бессильно махнув копытом. Тот, удивлённо хмыкнув, пожал плечами. Стар скользнул в полумрак дома, а Голден в тот же миг услышал цокот подков и мягкий скрип колёс – золочёная карета с гербом солнца уже выруливала на узкую улицу. Он бросился навстречу. Карета остановилась. Дверца отворилась, и Селестия сошла на землю плавным движением. – Голден. Спасибо, что прибыл так быстро. Что-нибудь новое? ­– Ее взгляд скользнул на собравшуюся толпу пони. – Пока ничего существенного, Ваше Высочество. Капитан Грин ещё не прибыл. Насколько я знаю, у них были учения на дальнем плацу, – Голден последовал за её взглядом, чувствуя новую волну страха. – Думаю… вам стоит обратиться к жителям. Им нужны ваши слова больше всего. – Сначала я должна увидеть, что произошло, – твёрдо сказала Селестия, и в её тоне не осталось места для возражений. – Это исключено! – Голден ахнул и замотал головой, забыв об этикете. – Я знаю, вы видали многое, но это… это нечто иное. Это не поле боя, это… – Голова закружилась, мир поплыл. Он пошатнулся и грузно опустился на ближайшую скамейку. – Простите… просто… мне нехорошо. Запах… Лицо принцессы смягчилось. Она мягко положила копыто ему на плечо. – Не извиняйся, Голден. Я понимаю. Отдохни. Гвардия справится. А я поговорю с пони. Она направилась к зевакам, высоко подняв голову. «Соберись, – приказала она себе. – Им нужна твоя уверенность, а не твой страх».

***

Внутри дома воздух был густым, тяжёлым и сладким на вкус. Стар слегка наморщил нос, принюхиваясь. Его взгляд сразу выхватил главное: на полу гостиной, в неестественной позе, лежала молодая земнопони с бледно-розовой шерстью. Рядом возился гвардеец-единорог с блокнотом. – Что скажете? – Стар подошёл ближе без шума, глаза сканировали обстановку: сдвинутый стул, перевёрнутую вазу, тёмные брызги на обоях. – Вы кто такой? – стражник поднял голову, нахмурившись. Взгляд его был полон подозрения. – Частный детектив. По приглашению мэра, – солгал Стар, не отводя взгляда от тела. Он принюхался. Кровь, пыль, мыло… и что-то ещё. Едва уловимое, пряное. Ладан? – Это Карамель Даст. Обнаружил муж, Пасти Даст, – гвардеец махнул копытом. – Возвращался с ночной смены, отворил дверь – и вот. Его минут десять успокаивали. Стар молча кивнул и опустился. Ран было много – неглубоких, рваных, словно наносили в слепой ярости. Большинство – на копытах и груди. Но фатальной была лишь одна на шее. Работа чистая. Резко контрастировала с остальной жестокостью. – Ножевые, – отозвался второй стражник у окна. – Штук десять, не меньше. Большинство – в копыта и грудь. Последнее – в шею. Его, видимо, и хватило. Стар кивнул, изучая копыта жертвы. Помимо ран, на них были свежие ссадины. Потертости. От верёвки? Он отодвинул губу кончиком крыла. На десне – свежий скол эмали. Она что-то зажала в зубах? – А где орудие? – спросил он, поднимаясь. Стражники переглянулись. – Не нашли. – Понятно, – пробормотал Стар. Его внимание привлек пол. В глубоких царапинах паркета виднелись слабые, размазанные следы, ведущие от центра комнаты. Кто-то пытался стереть их наспех, но лишь размазал. Один след вёл из спальни, другой к массивному комоду в углу. Он проверил спальню. Кровать была аккуратно заправлена. «Значит, напали, когда она была на копытах, может, только переступила порог». Вернувшись, он ещё раз изучил следы. «А что, если их было двое?» Внезапно его взгляд упал на узкую щель под тумбочкой. Там что-то блеснуло. Он припал на уровень пола, засунул крыло в пыльную темень. Кончики перьев наткнулись на что-то холодное. Он вытащил короткий кинжал с простой рукоятью. Клинок был вытерт, но у основания рукояти засохла бурая капля. Он уже собирался встать, когда из-за спины раздались голоса. – Ваше Высочество, может, не стоит? Зрелище не для… – встревоженный молодой голос. – Я в порядке, капитан. Просто… вечно забываешь, на что способна тьма, – ответил низкий, мелодичный, но напряжённый голос. Стар замер, сжимая кинжал. Он медленно обернулся и встретился взглядом с принцессой. Селестия стояла на пороге, и её сиреневые глаза были прикованы к нему. К серому пегасу с окровавленным кинжалом в крыле. «А вот и Селестия», – небрежно пробормотал он себе под нос. Два стражника за её спиной замерли с отвисшими челюстями. «Чёрт. Я это вслух сказал?» – мелькнуло у Стара, и он с ужасом осознал, что да. Наступила тягостная пауза. Затем Селестия сделала шаг вперёд, и её взгляд стал изучающим. – Простите, а вы кто? – спросила она. «Извиниться? Сделать вид?» – мысли метались. Но врать в лицо принцессе казалось глупее. – Я… частный детектив, – выдавил он и, спохватившись, с трудом добавил: – Ваше Высочество. – Вы двое, – не оборачиваясь, резко приказал капитан Грин, крупный зелёный единорог. – Аккуратно подготовьте тело. Живо. – Он смотрел на Стара с ледяным недоверием. Селестия, казалось, проигнорировала и тон капитана, и кинжал. Она не сводила с пегаса пристального взгляда. – Н-ну… если вы не против, я продолжу, – пробормотал Стар, чувствуя себя неловко. Он повертел кинжал, пытаясь сосредоточиться. И снова взгляд его упал на странный след – будто что-то тяжёлое волокли. – У вас уже есть какие-то соображения? – неожиданно спросила Селестия. – Пока рано что-то утверждать… – начал Стар, но тут мысль щёлкнула. Крови на полу было подозрительно мало. Слишком мало. «Значит, её… откуда-то принесли? Или убийство началось не здесь?» – Ваше Высочество, у меня есть предположение, что жертва оказала сопротивление. И, возможно, ранила нападавшего. Вот этот след, – он указал на прерывистую полосу, – похоже, что кто-то, хромая, волочил копыто. И вёл он к тому комоду. Не дожидаясь разрешения, он подошёл к тяжёлой тумбе. На полу перед ней была свежая царапина. Он упёрся плечом. Тяжёлый комод даже не дрогнул. Внезапно его окутало тёплое сияние, и мебель с лёгким скрипом отъехала, открыв в полу тёмный лаз, откуда потянуло сыростью и запахом ладана. Стар мельком кивнул в сторону принцессы – её рог тускло светился – и прыгнул вниз. Первым его ударил запах – густая смесь ладана, пыли и чего-то медного, приторного. Затем он различил тусклый свет чёрных свечей в нишах грубых стен. Это был склеп. В центре на пьедестале должен был лежать предмет – виднелся след в пыли. Но он был пуст. На полу был вырезан сложный круг с угловатыми символами. В центре догорала одна кроваво-красная свеча, воск стекал густыми наплывами. – Что это за чертовщина?! – воскликнул капитан Грин, спустившийся следом. Стар не слушал. Его взгляд выхватил в дальнем углу узкий лаз, прикрытый мешковиной. Он резко обернулся: – Вы перекрыли весь квартал? Оцепление установили? Грин, ошеломлённый, кивнул. – Полное. Никто не ушёл. – Тогда он ещё здесь! – Стар рванулся к выходу, сбивая мешковину. – Стой! Куда ты?! – позвала Селестия, но он уже исчез в тоннеле. Стар вынырнул из скрытого выхода, замаскированного под груду ящиков в глухом переулке. Его глаза адаптировались к свету. И он увидел – метрах в пятидесяти, припадая на копыто, ковылял пони в длинной робе цвета ржавчины и крови. На камне за ним тянулся алый пунктир. Стар расправил крылья и взмыл вверх одним взмахом. Свист воздуха выдал его. Беглец обернулся – его лицо стало видно под капюшоном. Он рванул в боковую арку, ведущую в замкнутый двор. Но там его уже ждали. В центре стояла Селестия. Капитан Грин с тремя гвардейцами перекрывали выход. Стар мягко приземлился позади беглеца. Пони в робе замер, дыхание стало хриплым. Он метался взглядом, бормоча что-то. Потом его безумный взгляд упал на красную свечу, которую он сжимал в копыте. И в глазах вспыхнула фанатичная решимость. – Нет! Остановите его! – крикнул Стар, но было поздно. Пони вскрикнул и рухнул на камни. Тело дёрнулось и затихло. Из разжатого копыта выкатилась свеча и небольшая книга в кожаном переплёте тёмно-красного цвета. Стар бросился вперёд, но книга уже была окутана изумрудным сиянием и взмыла в воздух. – Капитан, немедленно доставьте эту книгу в замок, в мой кабинет, – распорядилась Селестия. – Никому не показывать. Это приказ. Остальным – телом, вещами – займётся гвардия. Она повернулась к Стару, который стоял над трупом, изучая его с холодным видом. – Он собирался принести жертву, – чётко сказал Стар. – Карамель Даст… думаю, изначально была его сообщницей. Сектантской наложницей. Её, наверное, долго убеждали. Но когда дошло до дела… она испугалась. Попыталась вырваться. Ранила его. А он, в ярости, догнал и заколол. Потом понял, попытался скрыть следы, но не успел. А тут вернулся муж… и поднял тревогу. Сбежать не мог – оцепление. Решил отсидеться в подвале. Но мы нашли лаз. – Почему он не попытался скрыться сразу? – спросила Селестия. – Потому что этот выход вёл в тупиковый двор. Рисковать было самоубийством. Он надеялся переждать. А когда услышал, как мы сдвигаем комод… побежал. И просчитался. Стар говорил ровно, взгляд его был прикован куда-то вдаль. – Стой, – сказала Селестия, когда он развернулся уйти. – Как тебя зовут? – Стар Блюр, – ответил он и, по привычке, протянул копыто. Потом замер, осознав абсурдность жеста. Но Селестия не заставила его чувствовать себя дураком. Лёгкая улыбка тронула её губы. Она легко стукнула своим копытом о его потрёпанное. – Селестия. Как ты, наверное, уже догадался. Она ещё секунду смотрела ему в глаза, затем взгляд стал серьёзным. – Господин Блюр. Ваша помощь сегодня была неоценима. Официальный доклад составит гвардия. Но у меня к вам будет отдельный разговор. В замке. Завтра, в десять утра. Не опаздывайте.

***

Солнце клонилось к горизонту, заливая его спальню густым светом. Стар устало повалился на кровать, не снимая плащ. Пружины скрипнули. Он лежал, уставившись в потолок, где тени от заката ползли и переплетались, будто собираясь в те самые зловещие символы. «Культ? Серьёзно? В столице, под самым носом?» Он вздохнул, потер глаза, чувствуя тяжесть в мышцах и пустоту внутри. Мысли возвращались к завтрашнему дню, и в груди заныла знакомая тяжесть. Встреча с Селестией. Отказываться было нельзя. Появляться в замке, под прицелом взглядов, не входило в его планы. «Хотя… чьи планы вообще выдерживают столкновение с трупом и принцессой в один день?» Стар с усилием поднялся. «Ванна. Нужно смыть с себя весь этот день. И этот запах». Он потянулся, расправив крылья, хрустнул суставами. Перед тем как скрыться в ванной, он задержался у окна. Закат разгорался ослепительным пожаром. И на этом фоне, на коньке крыши соседнего дома, чётко вырисовывалась одинокая фигура птицы. Не обычная, что-то изящное, фиолетового, почти чёрного в этом свете, оттенка. Она сидела совершенно неподвижно, будто наблюдала. Именно за его окном. Стар усмехнулся одним уголком губ – усталой, беззвучной ухмылкой. Повернувшись спиной к окну, он твёрдо направился в ванную. Горячая вода, тишина и временное забвение – вот всё, чего он жаждал сейчас. А завтра… завтра будет новый день, полный новых вопросов и, скорее всего, не самых удобных ответов.