Стремление

Полдня. Ровно столько Стар уже провёл на копытах, и его спина напоминала об этом лёгким, но упрямым нытьём, – настойчивым, как капающая вода, медленно заполняющая чашу терпения. Утренний поток клиентов, привлечённых вчерашней газетной заметкой, оказался предсказуемо разнообразным и не слишком сложным: шесть пони с пропавшими украшениями, супружескими подозрениями и одним крайне запутанным спором о наследстве. Последнего клиента он только что проводил, но за время этих визитов у двери успели накопиться ещё три. Уставший, но довольный хоть какой-то занятостью, Стар договорился с ними – пусть пришлют письма с подробностями, он разберётся, как освободится. Теперь он гулял. Просто гулял по одному из маленьких скверов недалеко от своего дома, наблюдая, как в полуденном солнце золотится пыльца с одуванчиков, а пони спешат по своим делам. Воздух был тёплым и густым, наполненным ароматом нагретой земли и свежей зелени. В кармане плаща приятно позванивали 89 бит – гонорар за сегодня. Небогато, но на ужин в неплохом месте хватит. Мысль об ужине снова вернулась к нему, слегка подпортив настроение. «Ужин с Селестией. Зачем я это ляпнул? И почему, чёрт возьми, она так мгновенно согласилась?» Это не было похоже на простую вежливость монарха. В этом чувствовался какой-то расчёт, интерес, выходящий за рамки благодарности детективу. «Что она ищет? Что видит во мне?» Он помотал головой, отгоняя бесполезные размышления, и двинулся дальше, неспешно вышагивая по булыжникам, ощущая под копытами их шероховатую, неровную поверхность. Копыта сами принесли его на площадь перед мэрией. Белое здание сверкало на солнце ослепительно, почти болезненно для глаз. «Проведать Голдена? – мелькнула мысль. – Почему бы и нет. Посмотрю, как он держится после вчерашнего». Дверь открылась с тихим, мелодичным звоном колокольчика. За стойкой, как и в прошлый раз, сидела та самая кремовая единорожка. Увидев его, она узнала моментально – её глаза сузились, а грива, казалось, стала чуть пышнее от недовольства, как будто каждый волосок встал дыбом. Стар вдруг осознал, что даже не знает её имени, – упущение, которое теперь аукнулось ему лёгким уколом раздражения в её взгляде. – Мэр занят, – отрезала она, даже не отрываясь от бумаг, которыми перебирала магией, её рог мерцал сдержанным сиянием. – Серьёзно? Вот так, с порога? – не сдержался Стар, подходя к стойке, ощущая, как нарастает знакомое, колючее чувство противостояния. – Даже не поинтересуешься, с чем я? Она подняла на него взгляд, и в нём читалось раздражение, копившееся, судя по всему, с их первой встречи. – И вообще, такому грубияну, как ты, тут делать нечего! – выпалила она и, отвернувшись, пробормотала себе под нос, но достаточно громко, чтобы он расслышал: – В прошлый раз даже не поздоровался, сразу налетел... Уголок рта Стара дёрнулся. Ну что ж, заслуженно. «Нужно было быть вежливее. Но тогда было не до того». – Эм... Ладно. Привет. Я Стар Блюр, – представился он, намеренно сделав голос более мягким, бархатистым. – И мне, на самом деле, нужно к мэру. По делу. Единорожка, кажется, оценила его капитуляцию. Её грива чуть опустилась, а на мордочке промелькнуло подобие победоносной, едва уловимой улыбки. – Я Эйди. Секретарь мэра. Но это всё равно не меняет того факта, что мэр Пост сегодня очень занят. – Меня он примет, – уверенно сказал Стар и сделал шаг в сторону лестницы, движение было спокойным, но неоспоримым. – Уж поверь. – Погодите! Сначала я спрошу, – Эйди ловко выскользнула из-за стойки и опередила его, быстрым, почти бесшумным шагом подойдя к дубовой двери кабинета. Приоткрыв её, она сказала: – Господин мэр, к вам Стар Блюр. Наступила короткая пауза, густая, как смола. Затем из-за двери донёсся голос Голдена, в котором Стар уловил лёгкую, но отчётливую дрожь, словно от озноба. – Стар?.. Пусть... пусть заходит. Эйди обернулась, её удивление было написано на лице. Она молча распахнула дверь пошире, пропуская пегаса, и с понимающим, почти сочувствующим кивком вернулась на своё место, давая понять, что уединиться им будет полезно. Кабинет пах воском и старым деревом. Голден Пост сидел за столом, заваленным папками, но его поза была напряжённой, а взгляд – бегающим, словно он искал невидимую щель в стене, чтобы сбежать. – Что тебе надо? – спросил он, и в голосе прозвучало скорее раздражённое беспокойство, чем злость. Стар без приглашения опустился в кресло для посетителей, удобно устроившись, намеренно демонстрируя расслабленность, которой не чувствовал. – Успокой свой зад, Голд. Я не по «тем» делам, – он сделал едва уловимый акцент на слове, и слово это повисло в воздухе тяжёлым намёком. Его взгляд скользнул к окну, за которым мирно шелестели листья, беззаботные и зелёные. – Просто решил проведать. Как ты там? Держишься? – Тебе действительно это интересно? – Голден с горькой, безрадостной усмешкой потер глаза копытами, словно пытаясь стереть бессонницу. – Убийство прямо в городе под моим номинальным началом – это не досадное недоразумение, Стар. Это пороховой погреб под моей карьерой. Даже с учётом того, что ты... раскрыл это так быстро, это не гарантирует, что завтра не произойдёт что-то ещё. Начинается паника, Селестия требует результатов каждый час... – Да-да, я в курсе атмосферы, – перебил его Стар, разглядывая потолок с притворным интересом, будто изучая трещины в штукатурке. – Но лично тебе паниковать не нужно. Вообще, расслабься. Если что, я могу даже пару слов за тебя замолвить. У меня сегодня, как-никак, ужин с Селестией. В ресторане. Он произнёс это небрежно, наблюдая за реакцией. Эффект превзошёл ожидания. Челюсть Голдена Поста отвисла, глаза стали круглыми, как блюдца, отражая чистый, немой ужас. Он инстинктивно прикрыл рот копытом, понизив голос до шёпота, который едва ли был слышен: – Ты серьёзно?! Стар, это... это же невероятные риски! Для тебя! – Да я в курсе, – усмехнулся Стар, и в усмешке этой было что-то хищное. – Сперва я сам чуть со стула не упал. Но теперь... теперь я начинаю видеть в этом определённые перспективы. Она умеет скрывать эмоции, да. Но основные контуры читаются. – Для нас это может быть... – начал Голден, но Стар резко оборвал его. Его голос потерял всю расслабленность, в нём зазвучала холодная, стальная ясность, режущая, как лезвие. – Запомни раз и навсегда. Нет никаких «нас». Есть ты. И есть я. Я делаю то, что считаю нужным. А ты делаешь то, что я скажу. Понятно? В комнате повисла гнетущая тишина, давящая, как свинцовое покрывало. Голден сглотнул, его лицо побледнело, приобретя землистый оттенок. Затем Стар внезапно смягчился, откинувшись на спинку кресла. – Надеюсь, ты меня понял... А, да, чуть не забыл. Скоро получишь «дружеское письмо». Не дожидаясь ответа, он поднялся и вышел из кабинета, оставив Голдена Поста сидеть с выражением застывшего, окаменевшего ужаса на лице. «Ну конечно, Голден, – пронеслось у того в голове, когда дверь закрылась с тихим щелчком. – Ты ведь знал, что так будет. Рано или поздно». Стар на прощание помахал копытом Эйди, которая смотрела на него теперь с неподдельным, живым любопытством, и вышел на улицу, где солнце било в глаза после полумрака кабинета. До встречи с принцессой оставалось ещё несколько часов, но он решил подойти к ресторану пораньше – осмотреться, оценить обстановку, прощупать территорию. Он шёл неспешно, стараясь сохранять бдительность, несмотря на толпу, текущую вокруг него разноцветным, шумным потоком. «Сегодняшний день не должен был преподносить больше сюрпризов». – Да мне плевать, кто ты такой! – грубый, хриплый окрик донёсся из узкого переулка между двумя домами. Стар мгновенно замер, его уши насторожились, повернувшись на звук, как локаторы. Без лишних раздумий он взмахнул крыльями, взмыл вверх и бесшумно приземлился на плоскую крышу одного из зданий, заглянув вниз. Внизу двое земнопони загородили путь какому-то мелкому существу, прижав его к стене. Стар не сразу разглядел, кого именно. Но слова второго пони не оставили сомнений, прозвучав гнусно и настойчиво: – Отдавай битсы, мелюзга, и не ори. Быстро! Грабеж. Наглый и тупой. Стар не стал раздумывать. Он спикировал вниз, сгруппировался и, выставив вперёд копыта, приземлился всей массой на спину ближайшего громилы. Тот с подавленным «уф!» рухнул на камни, выдохнув воздух из лёгких. Второй обернулся, но Стар уже совершил короткий, резкий разворот на месте и ударил его задним копытом в грудь, отшвырнув в сторону, как тряпичную куклу. Не давая опомниться, пегас оттолкнулся от стены, добавив точный удар в бок, который окончательно припечатал второго нападавшего к противоположной стене. – Что за?! – захрипели они, потирая ушибы, и, не дожидаясь продолжения, пустились наутек, оставив в переулке лишь облачко пыли. Стар выпрямился, отряхнулся лёгким движением и подошёл к тому, кого защитил, шаги его были мягкими, но чёткими. – Всё в порядке? – спросил он, и голос его прозвучал спокойнее, чем он ожидал. Перед ним, потирая плечо, стоял... фиолетовый дракончик. Довольно маленький, размером с жеребёнка. Стар почему-то ожидал, что драконы будут внушительнее, массивнее. Неожиданный контраст – между грозными слухами и этим юным, почти хрупким существом – вызвал у него непроизвольную, сдержанную улыбку, дрогнувшую в уголках губ. Серьёзных повреждений, к счастью, не было – пара царапин, словно от веток. – Да... спасибо, что помог, – пробормотал дракон, поднимаясь, его голос был юным, но уже не детским, в нём чувствовалась ломка. Стар кивнул и жестом предложил выйти из переулка на освещённую солнцем улицу, где тени были короче, а воздух – свободнее. – Так где твои... родители? Дракончик тут же сверкнул на него изумрудными глазами, полными возмущения, яркими, как два огонька. – Я не маленький! – огрызнулся он, топнув лапой, и в этом жесте была вся обида подростка, стремящегося к самостоятельности. – Ладно-ладно, прости, – Стар поднял копыта в жесте примирения, улыбка стала чуть шире. – Просто ты тут один, и... ну, я думал, драконы будут побольше. Малыш фыркнул, но напряжение спало, плечи его расслабились. – Ладно, извини, что накричал. Просто... они даже не слушали, кто я! Просто хотели денег на мой новый комикс. – А кто ты? – спросил Стар, уже догадываясь, чувствуя лёгкое покалывание интереса. Дракон выпрямился, расправив плечи с гордостью. – Я Спайк– — объявил он с гордостью, и в его голосе зазвучали фанфары. – Ну, то есть... помощник принцессы Дружбы. Стар замер на мгновение. Принцесса Дружбы. Он довольно быстро вспомнил – смутные слухи, обрывки разговоров. «Ещё одна принцесса. Самая молодая. И, возможно, самая... идеалистичная». – Ты помощник Твайлайт Спаркл? – уточнил он, чтобы убедиться. – Да! – лицо Спайка озарилось, как будто изнутри. – Ты её знаешь? – Знаю понаслышке. Что она – элемент Гармонии, принцесса. Хоть и нечасто слышу её полный титул в обычных разговорах. Лично мы не знакомы. – Тогда давай я вас познакомлю! – с энтузиазмом предложил Спайк, его хвост завилял от возбуждения. – Только сначала мне надо купить комикс, а то магазин скоро закроется. Стар задумался. «Ещё одна принцесса. Связанная с самой, пожалуй, влиятельной силой в Эквестрии – магией дружбы. Риск? Возможность? И то, и другое. Слишком много совпадений за один день». Уголки его губ дрогнули в лёгкой, расчётливой улыбке, почти невидимой. – Почему бы и нет, – сказал он, кивая, решение созрело мгновенно. – Пойдём за твоим комиксом, Спайк. А потом познакомишь меня с твоей принцессой. Дорога до магазина комиксов оказалась недолгой. Стар предпочёл подождать снаружи, прислонившись к стене и наблюдая за уличной жизнью, пока Спайк совершал свою важную покупку. Он следил за прохожими, отмечая лица, походки, – старые привычки не отпускали. Дракончик выскочил почти через минуту, сияя от счастья и крепко прижимая к груди свёрток в цветной обёрточной бумаге, словно это было величайшее сокровище. – Всё в порядке? – уточнил Стар, отталкиваясь от стены, у которой прислонился. – Лучше не бывает! – бодро ответил Спайк, и его глаза сияли. – Теперь в путь! Они зашагали по направлению к дому родителей Твайлайт. Тишину, нарушаемую лишь цоканьем копыт и мягким шуршанием драконьих лап, первым нарушил Стар. – Так вы надолго в Кантерлот? – спросил он, стараясь звучать непринуждённо, но каждое слово было взвешено. – Принцесса Селестия пригласила нас для одного... задания, – ответил Спайк, и его голос дрогнул от сдерживаемого смеха при воспоминании о вчерашнем «фолианте». – Прости, детали – секрет. – Вы в замке остановились? – продолжал расспросы Стар, поддерживая беседу, словно аккуратно нанизывая бусины на нитку. – Пока что да. Но сегодня утром Твайлайт решила навестить родителей, пока есть свободное время. – Спайк перевёл на него взгляд, полный живого, неудержимого любопытства. – А ты? Что привело тебя в столицу? Остаёшься надолго? – О, у меня здесь, можно сказать, начинается новая жизнь. Открываю детективное агентство. Пока всё только стартует, но первый заработок уже есть, – сказал Стар, и в его голосе прозвучала лёгкая, ироничная гордость. – Детективное агентство?! – глаза Спайка загорелись, и он едва не подпрыгнул на месте от восторга. – Это просто потрясающе! Уверен, вы с Твайлайт поладите! Только готовься – она засыплет тебя вопросами про методы расследования! – он хихикнул, явно представляя себе эту картину, и его смех был заразительным. Вскоре они подошли к дому. Он ничем особо не выделялся среди других аккуратных кантерлотских особнячков – скромный, уютный, с ухоженным палисадником, где цвели скромные цветы. Спайк ловко открыл дверь и жестом пригласил Стара войти внутрь, в царство домашнего тепла. – Спайк, ты что-то задержался, – раздался добродушный, бархатный голос из глубины дома, и в прихожую выглянул голубой единорог с умными, светлыми глазами, в которых читался живой интерес. Увидев гостя, его лицо расплылось в тёплой, открытой улыбке. – О, а у нас гости! Здравствуйте! – Да, это... – Спайк запнулся, внезапно осознав, что даже не спросил имени своего спасителя, и смущение окрасило его щёки в лёгкий розовый оттенок. – Стар Блюр, – представился пегас, протягивая копыто, движение было уверенным, но не резким. Единорог легко и по-дружески стукнул по нему своим, в жесте чувствовалась привычная сердечность. – Найт Лайт. Очень приятно. Вы, наверное, проголодались после дороги? Проходите на кухню, не стесняйтесь. Спайк смущённо покосился на Стара, но тот ответил ему спокойной, ободряющей улыбкой, кивком давая понять, что всё в порядке. Дракончик облегчённо вздохнул и проследовал за ними, шаги его стали увереннее. – Гости? Как чудесно! – из кухни донёсся мягкий, мелодичный голос, похожий на перезвон колокольчиков. Когда Стар переступил порог, он увидел единорожку со светло-серой шерстью и голубыми глазами, в которых светилась безмятежная доброта. Её грива, аккуратно уложенная, была окрашена в элегантные полосы белого и нежного фиолетового. – Это Стар! Он мне помог, вот я его и привёл познакомиться, – пояснил Спайк, жестом указывая на пегаса. – А где Твайлайт? – В своей комнате, как обычно. Снова погружена в книги, – с нежной, любящей усмешкой ответила кобыла, а затем обратилась к гостю, и её взгляд был таким же тёплым, как голос: – Я Твайлайт Вельвет. Очень рада тебя видеть, Стар. Присаживайся, пожалуйста. Пока Спайк помчался на второй этаж, Стар занял предложенное место за кухонным столом, ощущая под собой твёрдую, надёжную древесину. Почти мгновенно перед ним материализовалась тарелка с дымящимся ароматным овощным супом – работа незаметной, искусной магии Найта Лайта. Супружеская пара уселась напротив, их улыбки были искренними и гостеприимными, создавая вокруг себя ауру неподдельного уюта. – Чем занимаешься, если не секрет? – спросила мисс Вельвет, склонив голову набок с лёгким, участливым интересом. – Я детектив, – ответил Стар, и слова его прозвучали чуть осторожнее, чем он планировал. – Недавно открыл здесь своё агентство. Едва он произнёс эти слова, как Найт Лайт оживился. Его рог вспыхнул мягким сиянием, и со столика у окна к нему примчался свежий номер «Кантерлотской Газеты». Он быстро пробежал глазами по первой полосе, и его глаза расширились от узнавания. – Так это ты?! – воскликнул он, показывая на статью дрожащим от волнения копытом. – Тот самый частный детектив, который помог раскрыть то ужасное дело? Это же невероятно! – Его улыбка стала ещё шире и одобрительнее, наполненная искренним восхищением. В этот момент на кухню влетела Твайлайт Спаркл, ведомая Спайком. Она уловила последние слова отца и замерла на пороге, её глаза округлились, отражая бурю любопытства и изумления. Затем она стремительно оказалась прямо перед Старом, её лицо светилось чистым, неподдельным восторгом, как у исследователя, нашедшего редкий артефакт. – Стар Блюр? – выдохнула она, и в её голосе звучало благоговейное, почти трепетное любопытство. – Это правда вы? – Д-да, это я, — немного опешив от такого напора, пробормотал Стар, откидываясь чуть назад. Твайлайт, заметив, что вторглась в его личное пространство, мгновенно отпрянула, и на её щеках выступил лёгкий, смущённый румянец. – Простите! Я просто... У меня столько вопросов! О вашей методике, о том, как вы выстроили логическую цепочку, о... – Дорогая, – мягко, но твёрдо прервала её Твайлайт Вельвет, положив копыто на плечо дочери. – Дай нашему гостю сначала пообедать. Вопросы никуда не денутся. Твайлайт Спаркл смущённо кивнула, ещё раз извиняюще улыбнулась Стару – улыбкой, одновременно виноватой и полной нетерпения – и заняла место за столом. Атмосфера в комнате стала тёплой и по-домашнему шумной.

***

Стрелка на изящных, тонко выполненных часах в её покоях неумолимо приближалась к пяти. Встреча была уже скоро. Селестия закончила поправлять последнюю прядь своей многослойной, сияющей гривы, в последний раз повернулась перед высоким зеркалом, оценивая отражение. Простое, элегантное платье, минимум украшений – достаточно для принцессы, но не слишком вычурно для неформального ужина. Она кивнула своему отражению, и на её губах на мгновение застыла лёгкая, оживлённая улыбка. Улыбка эта померкла, как угасающий уголь, когда её взгляд в зеркале встретился с отражением капитана Грина. Он стоял у двери, ожидая, его поза была официальной, но в глазах, обычно таких твёрдых, читалась подавленная, глубокая тревога. Селестия медленно обернулась, вся её осанка изменилась – из готовящейся к свиданию кобылы она вновь стала правительницей, и с плеч её будто спала лёгкая накидка, уступив место невидимому, но тяжёлому плащу власти. – Я почти готова, капитан. Говорите, – её голос прозвучал тихо, но в нём уже не было и намёка на мягкость – только стальная, холодная собранность. Грин сделал шаг вперёд, и магическая аура его рога, трепещущая, как пламя, вывела в воздух перед принцессой развёрнутый свиток с печатями экспертного совета. – Мы провели полный анализ артефакта... той книги, ваше высочество. Выводы принцессы Луны подтвердились – материальный носитель действительно древний. Ему двести семьдесят восемь лет, плюс-минус пять. Мы проследили провенанс. Книга числилась в библиотеке одного знатного, но давно угасшего рода. Была внесена в каталоги. А потом... исчезла. – Его аура выделила в тексте строку, заставив её светиться тревожным жёлтым светом. – Вот документ, подтверждающий кражу, датированный годом назад. Дело было закрыто за отсутствием следов. Селестия кивнула, её взгляд скользил по строке, но мысли уже опережали слова капитана, несясь вперёд, сплетаясь в мрачные узоры. «Значит, культисты использовали старый, украденный фолиант как контейнер... Пустая оболочка для своей гнили». – Но это, ваше высочество, не главное, – голос Грина понизился до почти шёпота, и в нём прозвучала горечь, горькая, как полынь. Он сделал паузу, собираясь с духом, чтобы озвучить самое неприятное, слова, которые жгли ему язык. – Проведённое нами кристально-магическое сравнение показало: та книга, которую мы изъяли из-под копыт покойного, и та, которую принцесса Спаркл... расшифровала... это разные объекты. Воздух в комнате словно сгустился, стал тяжёлым и трудным для дыхания. Селестия не моргнула, лишь её грива чуть колыхнулась от невидимого тока. – Повторите, капитан. – Учёные из Башни Заклинаний подтвердили: заклинание тотального перевода, применённое принцессой Твайлайт, было наложено не на оригинальный текст. Оно сработало на совершенно ином, заранее подготовленном лингвистическом слое. Слой этот был создан... – он сглотнул, сухо, с трудом, – примерно через два часа после того, как оригинальная книга поступила в наше распоряжение. Тишина, последовавшая за его словами, была звонкой и тяжёлой, как погребальный колокол. Селестия оторвала взгляд от свитка и уставилась в пустоту за окном, где начинал разгораться вечерний закат, кроваво-оранжевый и прекрасный. «Предательство. Под самым носом». – Вы хотите сказать, что книга была подменена. У нас на глазах. В сердце замка. – Да, ваше высочество, – Грин кивнул, и его лицо стало пепельным от стыда и бессилия, от сознания собственной несостоятельности. – Это единственное логическое объяснение. – Когда? И, что ещё важнее, как? – её голос оставался ровным, но в нём зазвучала ледяная, опасная нота, способная заморозить кровь. Кто-то осмелился провести её, провести стражу. Это был вызов куда более дерзкий, чем то убийство – это был плевок в лицо самой Короны. Капитан опустил голову, не в силах выдержать её взгляд. – Установить это... не представляется возможным. Цепочка хранения была, на наш взгляд, нерушимой. Но факт остаётся фактом. Оригинал исчез. У нас осталась... подделка. Искусно изготовленная, но подделка. Селестия несколько секунд молчала, переваривая информацию, чувствуя, как сеть вокруг неё и вокруг этого дела сжимается, становясь тоньше, сложнее и опаснее, как паутина ядовитого паука. – Хорошо, капитан, – наконец произнесла она, и её тон был бесстрастным, как поверхность озера в безветрие. – Вы свободны. Держите эту информацию в строжайшей тайне. От всех. Даже от принцессы Луны – пока я сама с ней не поговорю. И усилите, в тайне, охрану архивов и лабораторий. Двойной сменой. Проверьте всех, кто имел доступ. – Слушаюсь, ваше высочество, – Грин отдал честь, резко, чётко, и, пятясь, вышел из покоев, оставив Селестию наедине с гулкой, тревожной тишиной, которая теперь звенела в ушах. Вопросов теперь было вдесятеро больше. Кто? Как? Зачем? Оригинальная книга нечто иное. Нечто, за что убили. Нечто, что стоило украсть из-под носа у королевской гвардии с непостижимой, почти издевательской ловкостью. И теперь этот кто-то знал, что они раскусили подмену. «Мне нужен свежий взгляд. Незамыленный, острый ум, не связанный условностями гвардии, не опутанный придворными интригами...» – мысль сама пришла ей в голову, настойчивая, как стук в дверь, и с ней – образ серого пегаса с пронзительными жёлтыми глазами, которые видели слишком много. «Стар». Но она тут же, почти физически, отшатнулась от этой идеи, почувствовав внезапный холодок в груди. «Нет. Это слишком опасно. Он частный детектив, а не агент короны. Его могут выследить, устранить... Он уже в центре всего этого». И тут же её внутренний голос, тихий и насмешливый, спросил: «А с каких пор ты, правительница страны, так лично беспокоишься об одном-единственном подданном?» Селестия закрыла глаза, пытаясь заглушить этот голос, отогнать его. «Я беспокоюсь о всех своих пони. Каждом. Это мой долг». Но образ Стара не уходил – его сдержанность, его проницательный, изучающий взгляд, странная смесь отстранённости и решимости. Он был... иным. Не таким, как все. И эта инаковость сейчас манила и пугала одновременно, как огонь в темноте. Резко встряхнув головой. «Не сейчас. Сейчас – встреча». Она глубоко вдохнула, выпрямила плечи, ощутив знакомый вес ответственности, и на её лицо плавно легла привычная, тёплая, но теперь несколько отстранённая, почти ледяная маска принцессы Солнца. Маска, за которой можно было спрятать тревогу, сомнения и растущее, тяжёлое предчувствие надвигающейся бури. Сделав последний взгляд в зеркало, чтобы убедиться, что маска держится крепко, не дрогнет, она вышла из своих покоев, направляясь на встречу, которая внезапно приобрела новый, двойной смысл – и личный, и политический.

***

Стар почти бежал, запыхавшись, к скромному ресторанчику, что располагался в тени замковых стен. «Великолепно. Мало того что я прослушал целую лекцию по теории дедукции от принцессы-книжного червя, так ещё и рискую опоздать на свидание... на свидание с принцессой солнца. Селестия, наверное, ненавидит, когда опаздывают». Он замер на тротуаре, переводя дыхание, и в этот момент услышал лёгкий, знакомый цокот – неторопливый, уверенный. Обернувшись, он на мгновение потерял дар речи, ощутив, как сердце пропускает удар. Селестия стояла в нескольких шагах, и казалось, что вокруг неё не сгущались вечерние тени, а наоборот – от неё исходило мягкое, тёплое сияние, окутывающее всё вокруг золотистым нимбом. Это была не принцесса в регалиях. На ней было простое, но невероятно элегантное платье светло-желтого оттенка, оттенявшее её белую шерсть, делая её ещё более лучезарной. Её грива, обычно уложенная в сложную церемониальную причёску, была распущена и струилась по плечам живым, переливающимся водопадом из розового, бирюзового и сиреневого. Она выглядела... потрясающе. И пугающе естественно. – Привет, Стар, – её голос, мелодичный и чуть насмешливый, вывел его из ступора, словно щёлкнув по носу. Она прикрыла рот копытом, сдерживая хихиканье, и покружилась на месте, словно демонстрируя наряд, и в этом движении была внезапная кобылья радость. – Нравится? – Д-да... Конечно, – он сглотнул, заставив себя сделать глубокий, неровный вдох. Внутри всё переворачивалось, смешиваясь в странный коктейль из тревоги, восхищения и полной потери почвы под ногами. Он чувствовал, как под шерстью на щеках разливается жар. «Соберись, идиот. Ты же детектив, а не жеребёнок». – Ну что ж... пойдём внутрь? Селестия кивнула, и её улыбка стала ещё теплее. Они вошли в ресторан, и немедленно на них обрушилась волна внимания – плотная, почти осязаемая. Десятки пар глаз – любопытных, изумлённых, почтительных – уставились на них, и тишина, воцарившаяся на мгновение, была оглушительной. Стар внутренне сжался, почувствовав, как по спине пробежали мурашки. «Чёрт, это немного напрягает. Как будто я экспонат в музее». Он старался не показывать дискомфорта, направляясь к уединённому столику в углу, в тени высокой фикусы. – Может, сядем здесь? – пробормотал он, голос его прозвучал чуть хрипло от напряжения. – Мне... спокойнее без лишних глаз. – Он огляделся и с горькой, самоироничной усмешкой добавил: – Хотя, куда мы ни сядем, все равно будем в центре всеобщего внимания. – Стар, просто расслабься и сядь, – мягко, но настойчиво сказала Селестия, занимая место напротив, её движения были плавными и грациозными. – Они скоро привыкнут. Просто ужин. Ничего особенного. – П-принцесса… – подскочивший официант едва не рассыпался в поклонах. – Не стоит, – прервала его Селестия тоном, не оставляющим возражений, но оставаясь при этом мягкой. – Сегодня я просто гостья, как и все остальные. – Она принялась делать заказ. Стар сел, пытаясь распределить внимание между изучением обстановки (запасные выходы – два, персонал – трое, потенциальные угрозы – пока не видно) и... ну, ею. Он не мог оторвать взгляд. Она казалась такой естественной, такой непринуждённой за этим простым столиком, будто делала это каждый день. Это сбивало с толку, нарушало все его ожидания. «Что со мной происходит? Я сижу и ужинаю с правительницей страны, и вместо того чтобы анализировать ситуацию, я пялюсь на ее внешность, на то, как свет играет в ее гриве». Он спохватился, когда Селестия перевела на него вопросительный, слегка удивлённый взгляд, а официант – молодой, нервный жеребец – терпеливо ждал рядом, чуть дрожа. – А для вас, сэр? – Просто... фруктовый салат. Я не слишком голоден, – выдавил Стар, чувствуя, как слова звучат неуклюже. Когда официант удалился, Селестия склонила голову набок, изучая его пристальным, но не осуждающим взглядом. – Стар, дыши. Видишь, уже меньше глаз пялится в нашу сторону, – она сказала это ободряюще, и её губы тронула улыбка. – А я думала, ты закажешь побольше, – на её щеках выступил лёгкий, едва заметный румянец. Стар вдруг подумал: «И сколько же она всего заказала?» – Я просто... плотно обедал, – оправдался он, чувствуя себя глупо. – Интересно, с кем? – прищурилась Селестия, и в её глазах блеснул игривый, озорной огонёк. – С Твайлайт Спаркл и её родителями, – честно ответил Стар, понимая, что врать бесполезно. Услышав это, Селестия рассмеялась – тихим, мелодичным смехом, похожим на звон хрустальных колокольчиков, на переливы ручья. – Стар, ты в Кантерлоте всего пару дней, а уже успел познакомиться с тремя принцессами. Как тебе это удалось? – Ну... гулял, услышал, что кому-то нужна помощь. Помог. Оказалось, это её помощник, Спайк. Ну, а он потом пригласил в гости. Я провёл там несколько часов, отвечая на вопросы Твайлайт, – пожал он плечами, стараясь говорить небрежно, но внутри всё ещё перебирал детали той встречи. Крылья Селестии непроизвольно расправились от удовольствия, сверкнув в мягком свете ламп. – Ах да, она такая! Вечно любопытна. Всегда засыплет вопросами, пока не докопается до сути. Вскоре официант вернулся. Перед Старом появилась скромная, аккуратная тарелка с салатом. А затем перед Селестией выстроилось целое пиршество, заставившее его брови поползти вверх: внушительный, многоярусный кусок шоколадного торта, украшенный взбитыми сливками, и две полные тарелки салатов – овощного и фруктового. Стар не смог сдержать короткий, сдавленный смешок, вырвавшийся вопреки воле. – Что такое? – принцесса надула губы в преувеличенной обиде, и румянец на её щеках стал ярче, почти алым. – Я аликорн. Мне нужно много энергии, чтобы поднимать солнце, управлять страной и... и просто жить! – Да я ничего, – поспешил успокоить её Стар, едва сдерживая широкую, непрошеную улыбку. – Ничего не имел в виду. Просто... масштабы впечатляют. Селестия фыркнула, но в её глазах танцевали весёлые, живые искорки. Затем она игриво улыбнулась и с видом полного, беззастенчивого удовольствия принялась за ужин. Разговор постепенно двигался спокойнее, плавнее. Они говорили о простых вещах: любимых блюдах (Стар узнал, что Селестия обожает сладкое, особенно торты, и может говорить о кондитерском искусстве часами), о магии (он с некоторым смущением признался в интересе к теоретическим трудам, несмотря на отсутствие рога, что вызвало у неё одобрительный кивок), о Твайлайт и её академических подвигах. Селестия, в свою очередь, с лёгкой, самоироничной улыбкой рассказывала о бесконечном потоке просителей и придворных формальностях, и по ней, по лёгкой усталости в уголках глаз, было видно, как она измотана этим. Стар ловил себя на том, что постепенно расслабляется, теряется в этих простых, почти обыденных разговорах, забывая на мгновения, кто перед ним. Время летело незаметно, унося с собой первоначальную скованность. Когда часы пробили восемь, они вышли на прохладный, свежий вечерний воздух, который пах ночными цветами и слегка остывшим камнем. – Думаю, время провели отлично, – сказал Стар, всё ещё находясь под обаянием вечера, под тёплым послевкусием непринуждённой беседы. – Да, – согласилась Селестия, и в её голосе звучала искренняя, непритворная лёгкость, редкая для неё. – Очень давно я не чувствовала себя так... просто. Без титулов, без церемоний, без этого вечного груза. – И, к счастью, без журналистов, – с лёгкой, едва уловимой усмешкой добавил Стар, оглядывая пустынную теперь площадь. – О, это точно! – она улыбнулась, и улыбка эта была открытой, почти счастливой. Она подняла голову к небу, залитому глубокой синевой и первыми, ярчайшими звёздами, которые зажигались одна за другой, как драгоценные камни на бархате. – Прекрасная ночь. – Невероятно красиво, – тихо, почти шёпотом произнёс Стар, следуя за её взглядом, и в этот момент красота ночи поразила его с неожиданной силой. – Принцесса Луна хорошо потрудилась. Селестия медленно перевела на него удивлённый, заинтересованный взгляд, в котором читался внезапный, живой интерес. – Ты знаешь, что ночное небо – это творение Луны? Откуда? Это не так уж широко известно за пределами... определённых кругов, – спросила она, и в её тоне прозвучала лёгкая, исследовательская нота. Стар почувствовал, как у него дёрнулось ухо. Вот оно. Несмотря на всю приятность вечера, он не мог отключить внутреннего сыщика, того самого, что постоянно сканировал окружение. И этот сыщик всё время ощущал на себе другой взгляд. Не любопытный взгляд обывателей, а пристальный, целенаправленный, скрытый в тени, следивший. Он мельком заметил движение в переулке ещё когда они выходили. – Ну... это просто логично, – пожал он плечами, стараясь говорить небрежно, но каждое слово было взвешено. – Она принцесса ночи. Звёзды, луна, сам этот покров... разве может быть иначе? Всё это её искусство. Её магия. – Логично, – повторила Селестия, и в её глазах что-то мелькнуло – одобрение, интерес, а может, и удовлетворение. Она повернулась к нему лицом, и её взгляд стал серьёзнее, теплее. – Стар, спасибо за этот вечер. И запомни: ты всегда можешь прийти в замок. Мне будет очень приятно снова пообщаться. Не стесняйся обращаться, если что-то понадобится. Я всегда готова помочь. – Она улыбнулась ему той ободряющей, тёплой улыбкой, которая, казалось, могла растопить лёд и развеять любые тучи. Стар улыбнулся в ответ, но его взгляд на мгновение соскользнул за её спину, вглубь улицы, где царили уже глубокие сумерки. В проёме между двумя домами, в самом конце, мелькнуло и исчезло размытое фиолетовое пятно – слишком быстро. Вот он – знак. – Мне тоже всё очень понравилось, – сказал он, возвращая взгляд к ней, заставляя голос звучать ровно. – Надо будет как-нибудь повторить. Он замер, когда Селестия неожиданно сделала шаг вперёд и мягко, но уверенно обняла его крылом. Краткое прикосновение, тёплое и лёгкое, как солнечный луч, как дуновение летнего ветра, и в то же время несущее в себе необъяснимую силу. В нём была благодарность, доверие и что-то ещё, чего он не мог понять. – До встречи, Стар, – прошептала она, и её шёпот был тёплым, как шелк, и, отпустив его, развернулась и пошла в сторону замка, её силуэт постепенно растворялся в вечерних сумерках, становясь частью наступающей ночи. Стар стоял на месте, пытаясь осмыслить только что произошедшее. Объятие принцессы. Весь этот странный, сюрреалистичный вечер, который балансировал между искренностью и игрой. Но времени на размышления не было. Чувство опасности, притупившееся за ужином, вернулось с удвоенной силой. Цокот копыт, быстрый и агрессивный, раздался прямо за его спиной, слишком близко. Голос, прозвучавший следом, был низким, хриплым и полным неподдельной, грубой угрозы. — Эй, пегас. Где чёртова книга? Стар обернулся плавно, без резких движений, уже переводя тело в состояние готовности. Перед ним стоял пони в том самом оттенке грубой красной робы, что он видел вчера – цвет запёкшейся крови. Капюшон и высокий воротник скрывали лицо полностью, оставляя лишь тёмную щель. – Вы простите, кто? – холодно, почти вежливо спросил Стар, уже чувствуя, как напрягаются мышцы спины и копыт, готовятся к прыжку крылья, оценивая расстояние до укрытий. – А ты не знаешь? По-моему, очевидно, гений, – голос культиста был полон едкого, ядовитого сарказма. Он сделал шаг вперёд, и пола его робы распахнулась, обнажив ряд блестящих, отполированных лезвий на поясе – коротких, острых, смертоносных. – Где. Книга. – Да пошёл ты! – Стар рванулся с места вверх, мощным, резким взмахом крыльев, отталкиваясь от земли всем телом. В тот же миг под ним со свистом, холодным ветерком смерти, пролетел метательный нож, вонзившись в стену ресторана с глухим стуком. Он не стал убегать. Вместо этого, сделав резкую, почти невозможную петлю в воздухе, он спикировал культисту за спину, рассчитывая на эффект неожиданности, на секундную потерю ориентации. Но расчёт оказался ошибочным, роковым. Из тени за массивной деревянной вывеской появился второй, о котором он не подумал, не учел. Удар пришёлся по правому крылу – тяжёлым, тупым предметом, возможно, дубиной, обёрнутой тканью. Раздался хруст, отвратительный, сухой, и острая, белая, ослепляющая боль пронзила Стара с головы до копыт, вырывая из горла хриплое шипение. Он рухнул на мостовую тёмного переулка, куда они его и заманили, ощутив холод камней через шерсть. – Попался, – раздался над ним удовлетворённый, глухой голос. Два силуэта в красном приблизились, их тени слились в одну чудовищную. В магической ауре одного из них уже плавали, вращаясь, ещё три кинжала, готовые к броску, их лезвия поблёскивали в скупом свете далёкого фонаря. – Последний раз спрашиваю. Где книга? Стар, стиснув зубы до хруста, с трудом поднялся на копыта, каждое движение отзывалось новой волной боли. Левое крыло висело плетью, бесполезно, нестерпимо ноя, словно раскалённым железом. Он был в ловушке, в тупике. И тогда он услышал это – короткий, высокий свист, пронёсшийся по ночному небу где-то сверху, похожий на крик ночной птицы. Культисты на мгновение отвлеклись, взглянув вверх, инстинктивно. Этой доли секунды, этого крошечного просвета хватило. Инстинкты сработали сами, без участия разума. Он рванулся вперёд, копытами, оттолкнувшись от земли всем, что осталось от сил, и нанёс короткий, сокрушительно точный удар в основание шеи ближайшему культисту. Тот захрипел, схватившись за горло, его магический захват на кинжалах рассыпался, и лезвия с глухим звоном упали на камни. Стар, не теряя импульса, выхватил падающий кинжал ещё работающим крылом и метнул его в голову второго нападавшего. Тот даже не успел вскрикнуть, рухнув на камни, как подкошенный. Пегас развернулся к первому, который, задыхаясь, ползал по земле, издавая булькающие звуки. Стар наступил ему на копыто, придавив всем своим весом, и пригнулся низко, так близко, чтобы его шипение, полное холодной ярости, было слышно только жертве. – Кто вас послал? Говори, или я переломаю тебе каждую косточку в этом копыте и пойду дальше. По одной. Культист, из последних сил, закашлялся, и в кашле этом слышались хрипы. Его свободное копыта потянулась к складкам робы, движение было медленным, мучительным. – Тебе... всё равно не узнать... – он прошипел, вытаскивая короткую, чёрную, словно обугленную свечу. Он что-то начал бормотать, слова были неразборчивы, и его глаза закатились, показав белки. Стар отпрянул, почувствовав резкий, кислый, отвратительный всплеск чужой, тёмной магии, пахнущей серой и тленом. Тело пони в робе дёрнулось в последней, неестественной судороге и затихло, обмякло. Убит. Дистанционно. Контролируемо. «Значит, у них есть меры предосторожности. Серьёзные». В этот момент с улицы донёсся нарастающий, громкий топот и звон доспехов – гвардейский патруль, привлечённый шумом борьбы. «Нужно уходить. Сейчас. Нельзя, чтобы меня нашли здесь, рядом с ними». Игнорируя пронзительную, разрывающую боль в крыле, Стар вскарабкался по грубой, неровной каменной стене переулка, цепляясь копытами за малейшие выступы и отталкиваясь одним работающим крылом, каждый взмах принося новую волну тошноты. Он перевалился на крышу низкого склада как раз в тот момент, когда факелы гвардейцев осветили переулок и два бездыханных тела в нём. Не оглядываясь, не думая ни о чём, кроме необходимости двигаться вперёд, он побежал, спотыкаясь, растворяясь в лабиринте тёмных, безмолвных крыш.