Стремление

Прошло несколько дней после той ночи в переулке. Правое крыло теперь ныло постоянно. Летать он уже мог, это да. Но каждый взмах вызывал боль. Приходилось укладывать перья плотнее, маскируя рану. В газетах ни строчки. Ни про двух культистов, ни про тёмный переулок. Может, их же сообщники прибрались там быстрее стражи. Может, Селестия сама приказала замять историю, чтобы пони раньше времени не паниковали. И тот, и другой вариант значили одно: теперь надо быть осторожнее втройне. Он в последний раз проверил повязку, натянул на лицо привычное «всё в порядке» выражение и вышел из ванной. Твайлайт уже сидела в гостиной. Устроилась на диване, поджав под себя копыта, и листала одну из его книг. За последние дни она заходила так часто, что Стар почти перестал удивляться, открывая дверь. – Рад, что зашла, Твайлайт, – сказал он, опускаясь в кресло напротив. – А куда мне ещё? – она улыбнулась, и в глазах загорелся огонёк. – Принцесса Селестия до сих пор не дала нового поручения. Сидеть в замке без дела просто невыносимо. Расскажешь что-нибудь интересное? Он хмыкнул, выдвинул ящик стола и достал пухлую папку. – Сводка по вчерашним обращениям. Ничего эпичного. Но жизнь города в таких деталях и прячется. И правда: он действительно радовался, когда она приходила. Твайлайт была единственной, кто заходил просто так. Не выпытывать, не заглядывать в те углы, которые он старательно зашторивал. Селестия писала короткие вежливые письма, и между строк всегда читалась эта дистанция, груз её короны. А Твайлайт… она была простой. Яркой. Искренней. И в этой искренности была какая-то странная, непривычная безопасность.

***

Кантерлотский замок. 18:40. – …и мы так и не смогли ничего узнать про убитых, – капитан Грин стоял перед троном и докладывал ровно, без лишних эмоций. Но в голосе пряталось глухое раздражение, ведь он ненавидел, когда дело рассыпалось в копытах. – Подчистили всё. Слишком чисто, ваше высочество. Селестия слушала, но не видела ни Грина, ни великолепия зала. Взгляд ушёл куда-то в сторону, в высокие окна, где медленно темнело небо. Перед глазами стоял тот переулок у ресторана. Собственный смех, удаляющиеся шаги, а потом – тишина. Гулкая, неправильная, в которой уже всё случилось. «В двухстах шагах от меня. Как я могла ничего не почувствовать?» – Принцесса? – Грин осторожно кашлянул. – Вы в порядке? – А? – она моргнула, возвращаясь в реальность. – Да… Спасибо, капитан. Можете идти. Грин покосился на неё с беспокойством, но спорить не стал, быстро отдал честь и вышел. Она осталась одна. Тишина давила на уши. Мысли снова потянулись к отчётам, что лежали в её покоях. Графики, цифры, сухие строчки. В Мэйнхэттене десять новых жертв. В Лас-Пегасусе восемь. За каждой цифрой чья-то жизнь, оборванная в страхе и боли. А она, великая принцесса Солнца, сидит здесь и даже не понимает, откуда дует этот ветер. Единственное, что согревало – это воспоминание о том вечере. О сером пегасе, его неловкости, которая вдруг сменилась живым интересом, о том, как он смотрел на звёзды… Но и это тепло теперь отдавало горечью. Ведь именно после встречи с ней он оказался в опасности. Она осторожно спрашивала Твайлайт, и та с восторгом рассказывала, как Стар учит её детективным делам. Твайлайт… Селестия сжала копыта. Она уже несколько дней в Кантерлоте, полная энтузиазма, готовая помогать. Но впутывать её в это? В мясорубку, где даже она, принцесса, чувствует себя слепой? Нет. Никто не знает, на что способны эти пони, когда дело касается их секретов. Она тяжело поднялась с трона, расправила затёкшие крылья. Время опускать солнце. Дарить городу иллюзию спокойного вечера, хотя город, возможно, засыпает в страхе. У дверей были приставлены двое новых стражника, которых лично отобрал Грин. Капитан был непреклонен: охрану удвоили. Бесполезно спорить. Теперь она, символ независимости, ходит с тенями по пятам. На балконе вечерний воздух пах прохладой и каменной пылью. Она зажгла рог, и привычное, могучее сияние потянуло за собой солнечный диск, медленно укладывая его за линию холмов. И в ту же секунду с противоположной башни тонкая лазурная нить магии Луны мягко вывела на небо серебристый серп.

***

Когда ночь окончательно вступила в свои права, Луна отправилась умыться. Холодная вода на пару минут прогнала тяжёлую дремоту, но стоило выйти в коридор, и усталость навалилась снова. За дверью замерли двое из личной стражи Селестии и она сама. – Доброй ночи, сестра, – тёплый голос раздался из полумрака, и Селестия вышла навстречу. – Доброй, – коротко бросила Луна, проходя мимо в столовую. Селестия села напротив, наблюдая, как сестра накладывает себе тосты без обычной аккуратности. – Насколько всё плохо? – спросила она тихо. – Всё просто ужасно, – Луна простонала и на секунду уткнулась лицом в копыта. Потом подняла голову и принялась жевать еду. – Я не понимаю, откуда это идёт. Кошмары… их волны стали гуще, злее. И это не считая вопросов про преступность, которые сыплются со всех сторон. Прошло несколько дней, Тия, а я всё ещё в тумане. Я вижу, как ты бьёшься одна… позволь мне помочь. Просто дай направление, я сама разберусь. – Нет, Лулу, я справляюсь, ты должна… – начала Селестия, но Луна резко подняла голову. – Нет! – голос прозвучал чётко, даже слишком громко. – Я не буду сидеть сложа копыта, пока ты одна тащишь эту ношу! Я займусь этим, и никаких «но»! Селестия замолчала. Она смотрела на сестру и видела не просто усталость, а настоящую, копившуюся годами боль. – Хорошо, – сдалась она тихо. – Только… будь осторожна. Обещай мне. – Тия, – голос Луны дрогнул, сорвался на шепот. – Я знаю, что доверия ко мне мало. Я знаю, какой ущерб нанесла… та, другая я. Но видеть тебя такой я не могу. – Лулу, – Селестия мягко обняла её за плечи, прижалась щекой к гриве. – Ты не виновата. Виновата была тьма, что овладела тобой. Ты не она. Никогда не была и не будешь. – Да… прости, – Луна выдохнула, и голос окончательно сел. – Я… я просто так устала. Эти кошмары высасывают из меня всё. И эта беспомощность… – Всё в порядке. Я всегда с тобой, – Селестия отступила, улыбнувшись старой сестринской улыбкой. – Доброй ночи, Лулу. – Доброй, – пробормотала Луна, снова утыкаясь взглядом в тарелку. Но в её плечах появилось чуть меньше тяжести. Совсем чуть-чуть.

***

Мэрия. 19:10. Голден Пост поставил последнюю печать на отчёте о строительстве парка. Бумага приятно хрустнула под прессом, и на секунду он даже испытал что-то похожее на удовлетворение. Работы идут даже быстрее графика. Но мысль тут же утонула в привычной уже тревоге. Она всегда сворачивала на одно и то же. На Стара. Он не хотел этого делать. Упирался, искал другие выходы, но их не было. Пока он не спасёт… – Простите, – тихий голос вырвал его из мыслей. В дверях стояла Эйди. Она переминалась с копыта на копыто, уши прижаты, взгляд в пол. – Я… я забыла передать вам письмо. Оно пришло ещё утром… – Что значит утром?! – Голден вскинул голову, и голос сам собой стал резче, жёстче. Он тут же выдохнул, провёл копытом по лицу. – Ладно. Просто отдай и можешь идти домой. Ты и так задержалась. Эйди, так и не подняв глаз, протянула ему простой конверт и выскользнула за дверь быстрее, чем он успел добавить хоть слово. Голден разорвал конверт дрожащими копытами. Внутри не было ни подписи, ничего лишнего. Только несколько строчек: «Сегодня вечером в семь. Мой сосед хочет лично тебя поблагодарить. Пожалуйста, не опаздывай. И, если не трудно, захвати бутербродов. Встреча на холме у строящегося парка.» Сердце замерло, а потом забилось быстрее. Семь. Сейчас уже семь двадцать. Он опоздал. Дальше всё было как в тумане. Он вылетел из кабинета, чуть не снёс стул, пробежал по опустевшим коридорам, где только эхо цокало следом, и выскочил на улицу. Вечерний Кантерлот встретил его тишиной. Страх, посеянный убийствами и слухами, загнал пони по домам. Лишь редкие огни в окнах да патрули гвардии напоминали, что жизнь ещё теплится. Голден бежал, сбивая дыхание, копыта скользили по булыжникам. Холм у парка оказался пуст. Ни души. Только свежий тёс строительных лесов темнел на фоне неба. Он остановился, хватая ртом воздух, и тут его пронзило: бутерброды. «Чёрт. Где я сейчас найду бутерброды? Всё закрыто уже. Что я скажу?» Паника сдавила горло. Шорох. Тихий, но отчётливый. Он резко поднял голову. На фонарном столбе, в мутном ореоле света, сидела фиолетовая птица. Длинный хвост свисал вниз, глаза смотрели неподвижно, будто сквозь него. Голден открыл рот, чтобы сказать хоть что-то, но птица лишь взмахнула крыльями и растворилась в темноте. Будто её и не было. – Я так рад вас видеть! – громкий, чересчур радостный голос грянул прямо из-за спины. Голден дёрнулся так, что чуть не подпрыгнул. Перед ним стоял земнопони. Коричневая шёрстка, аккуратная жёлтая грива. Обычный гражданин. Слишком обычный. – Господин мэр! Я хотел лично выразить вам благодарность за то, что уделили внимание нашей петиции о ремонте водостоков! Голден моргнул. Мозг лихорадочно переключался с конспирации на бытовуху, и переключался плохо. – Я… конечно, – выдавил он. Губы растянулись в улыбку, но он чувствовал, как она деревенеет на лице. – Это моя работа… заботиться о пони. – Само собой! Но я не буду вас больше задерживать, уверен, график у вас расписан по минутам! Ещё раз спасибо! Жеребец энергично, даже слишком, тряхнул его копыто и, весело помахивая хвостом, скрылся в темноте боковой улочки. Голден остался стоять. Сердце колотилось, заглушая мысли. Просто благодарный гражданин? Случайность? Или часть чего-то большего? Он уже хотел двинуться с места, как снова уловил звуки. На этот раз быстрые, крадущиеся шаги. Они удалялись в том же направлении, куда ушёл «сосед». Он метнулся взглядом и успел заметить лишь тень. Он стоял, пытаясь собрать мысли в кучу, и сделал шаг вперёд. Что-то лёгкое соскользнуло с его гривы и мягко шлёпнулось к копытам. Голден наклонился. Маленькая, плотно свёрнутая бумажка. Подкинули. Когда? В тот самый момент, когда он отвлёкся на этого «благодарного»? Он развернул её.

***

Дом Стара. 19:50. – А ты, оказывается, неплохо разбираешься в теоретической магии, – Твайлайт осеклась на полуслове и прижала уши. – Ой! Прости, я не хотела прозвучать… ну, знаешь, снисходительно. Правда. Стар только усмехнулся, откидываясь на спинку кресла. – Да ладно, Твайлайт, – он качнул головой. – Наличие крыльев ещё не отменяет наличие мозгов. И потом, мечтать о недоступном – это вообще древнейшее право любого разумного существа. Ты бы видела, сколько я книг перечитал. – Это точно! – она рассмеялась, и смех у неё был лёгкий, какой-то… искренний, что ли. Без намёка на придворный этикет. Потом её взгляд упал на настольные часы. Она подскочила, едва не опрокинув кружку. – Ой, мне пора! Спайк начинает хандрить, когда я надолго его оставляю. Она подбежала к Стару и, чуть смущаясь, обняла его за шею. – Ну… спасибо, что заглянула, – пробормотал он, застигнутый врасплох. Это был уже второй такой жест за последнее время, и он всё ещё не знал, как на них реагировать. Когда Твайлайт отстранилась, на щеках у неё был лёгкий румянец. – Да, конечно! До встречи! – она помахала крылом и выскользнула за дверь. Стар ещё какое-то время смотрел на закрытую дверь. А потом на его губах появилась странная, почти неузнаваемая для него самого улыбка. Мягкая. Он чувствовал себя… хорошо. Давно такого не было. Он резко мотнул головой. «Помни свою цель», – прошипел он себе под нос. «Не расслабляйся». Мысли прервал отчётливый стук в стекло. На подоконнике сидела фиолетовая птица. – Что? – удивился Стар, а потом до него дошло. – А, понял. Он тебя не покормил. Подожди секунду. Он поднялся и пошёл на кухню. В шкафчиках гремели банки, шуршали пакеты. Птица взмахнула крыльями, и её тело окуталось сиянием. Фиолетовая сфера росла, пульсировала, сжалась в яркий шар, и из него повалил густой, перламутровый туман. Он стелился по полу, поднимался к потолку, и когда рассеялся, на ковре уже стояла единорожка. Шерсть цвета тёмного винограда, глаза горят пронзительным, почти неоновым розово-красным. Грива струится по спине, переливаясь оттенками фуксии – от яркого до почти чёрного. Она осмотрелась, довольно хмыкнула и плюхнулась на диван. Стар вернулся с тарелкой бутербродов. Увидел её, вздохнул и поставил тарелку на стол. – Стар! Ты даже не представляешь, как он ужасно поступил! – с ходу начала она, растягиваясь на диване с преувеличенным стоном. – Заставил бедную, хрупкую кобылу ждать его на холме, в темноте, на холоде! И самое главное даже бутерброда не принёс! Полный провал. Я там чуть не замёрзла, между прочим. – Ну и что с того, что забыл еду? – фыркнул Стар, усаживаясь обратно в кресло. – Кстати, а давно ли ты вообще ела? – О, наконец-то хоть кто-то проявляет заботу о несчастной кобыле! – она театрально всплеснула копытами и тут же набросилась на бутерброды. – Голодала уже дней пять. Мой вид, конечно, позволяет долго обходиться без пищи, но я, между прочим, большой ценитель. – Кто бы сомневался, – саркастично заметил он, наблюдая, как она уплетает за обе щёки. Хлебные крошки сыпались на диван, но ей было явно всё равно. – Эй, – она подняла копыто с зажатым бутербродом, сделав серьёзное лицо. – В следующий раз прихвати у своей принцессы парочку её фирменных бисквитов. – Что, на сладенькое потянуло? – он ухмыльнулся язвительно. И тут же получил лёгкий тычок в бок. Копыто у неё было твёрдое. Они сидели в тишине, пока она доедала. Она обтерла лицо копытом и посмотрела на него уже деловым взглядом. – Насчёт тех нападавших у ресторана. Информации мало, но кое-что есть. Книга прибыла в Кантерлот в единственном экземпляре. Поэтому за ней и гоняются с таким остервенением. Других копий нет и не предвидится. – Ожидаемо, – пробормотал Стар, но взгляд его скользнул к часам. 20:30. Внутри стало беспокойнее. Он не понимал, что именно, пока не задал следующий вопрос: – А другие культисты... они знали, что книгу подменили? Она нахмурилась, задумалась. Провела копытом по подбородку. – По моим наблюдениям… нет. Судя по всему, не знали. Они действовали по старому плану. И тут мозаика в голове Стара сложилась. Если они не знали о подмене, их цель не изменилась. Они всё ещё будут пытаться её заполучить. А книга сейчас в одном-единственном месте, которое одновременно и самое охраняемое, и самое очевидное. – Чёрт, – выдохнул он. – Они попытаются выкрасть её из замка. Перед глазами внезапно возник образ Селестии. – Мне нужно туда. Сейчас. – Да-да, конечно, лети, спасай свою принцессу, – протянула единорожка с преувеличенной обидой и повалилась на бок, закинув копыта на подушку. – А я пока тут приму ванну. Расслаблюсь после тяжёлого дня наблюдения за нерадивым мэром. – Ванная вон там, – бросил он через плечо, уже натягивая плащ и проверяя, на месте ли оружие.

***

Кантерлотский замок. Хранилище. 20:50. В подземном хранилище было тихо. Воздух пах старым камнем, остывшим воском от редких светильников и холодом. Капитан Грин стоял в тени массивной колонны, вжавшись в камень так, что, казался его частью. Копыта твердо упирались в шероховатые плиты пола. Рядом, в глубоких тенях, замерли четверо лучших. Единороги из личного состава, проверенные в десятках стычек. Селестия была уверена в охране. Магические печати, механические ловушки, смена караула каждые два часа – всё по протоколу. Но Грина вело сюда что-то другое. Он решил подстраховаться лично. И, как оказалось через пару минут, не зря. Сначала шорох. Потом два глухих, мягких стука – один за другим, почти синхронно. Грин похолодел. Он знал эти звуки. Так падают тела, когда их аккуратно опускают на пол, чтобы не шуметь. Дверь, которая должна была открываться с механическим скрежетом, поплыла в сторону бесшумно. Словно её толкало невидимое привидение. На пороге стоял силуэт. Грин прищурился, вглядываясь. Пегас. Но что-то в нём было… неправильное. Крылья – огромные, несоразмерные телу, с длинными острыми перьями, как у хищной птицы. Они чуть подрагивали, готовые в любой момент распахнуться для взмаха. Шерсть тёмно-жёлтая, тусклая.. Грива и хвост песочные, взлохмаченные. Но глаза. Глаза были хуже всего. Холодные, безжизненно-синие. Ни тепла, ни эмоций. Незнакомец вошёл неторопливо, даже лениво. Копыта ступали бесшумно. Он направился прямиком к центральному пьедесталу – чёрному мрамору, где под толстым стеклянным колпаком, залитая магическим светом, лежала красная книга. Он склонился, разглядывая её. Одно ухо дёрнулось, когда взгляд упал на табличку у основания: «Сборник похабных анекдотов и сатирических зарисовок». На тонких губах мелькнула ухмылка. – Немедленно сложите оружие и сдавайтесь! – Грин шагнул из тени, и его голос гулко прокатился под сводами. Рог вспыхнул светом, готовым выплеснуться оглушающими чарами. Из теней выступили четверо гвардейцев, синхронно перекрывая все пути к отступлению. Воздух задрожал от накапливающейся магии. Пегас медленно обвёл их взглядом. – Конечно, капитан. Я сдаюсь, – произнёс он. Голос низкий, скрипучий, с иронией. От этого спокойствия у Грина внутри всё похолодело сильнее, чем от любого крика. Так говорят те, кто даже в безвыходной ловушке чувствует себя хозяином положения. Ближайший гвардеец сделал последний шаг. Дистанция сократилась до двух копыт. И в этот миг пегас взорвался движением. Громовой взмах крыльев швырнул его в воздух. Он спикировал вниз тёмно-золотым снарядом, целясь прямо в Грина. Капитан успел только инстинктивно вскинуть копыта. Удар пришёлся в бок, с чудовищной силой сбивая с копыт и отбрасывая к колонне. Доспехи жалобно звякнули, из груди вышибло воздух. Но даже падая, Грин краем глаза увидел, как из-под крыла пегаса выскользнул клинок. Клинок описал дугу, целясь в шею. Вспышка. Ближайший гвардеец выставил щит. Лезвие со скрежетом врезалось в магический барьер, высекая сноп искр. Пегас даже не удивился. Не тратя времени на повторную атаку, он использовал инерцию отскока, развернулся в воздухе на триста шестьдесят градусов и заднее копыто врезалось прямо в основание рога второго единорога. Сухой, жуткий хруст. Единорог вскрикнул и рухнул на пол. Магия погасла. Он больше не вставал. Грин, шатаясь, поднялся на копыта. В боку пекло огнём, перед глазами плыло. Он видел, как пегас рванул к узкому окну в дальнем конце хранилища, забранному толстой решёткой. «Книга!» Грин выдохнул сноп магических пут – шипящие полосы энергии, которые должны были спеленать похитителя. Но тот уже был у окна. Даже не замедлился. Сгруппировался в воздухе, поджал мощные задние копыта и ударил. Обоими копытами, точно в центр решётки. Железные прутья вылетели наружу вместе с кусками каменной рамы. В облаке пыли и щебня, в пролом хлынула ночная прохлада. Пегас скользнул в отверстие, крылья лишь слегка задели острые края. На прощание, уже в пролёте, он изящным движением переднего копыта смахнул стеклянный колпак и выхватил красную книгу.

***

Стар уже был на территории замка. Он пробирался через тенистый сад, прижимаясь к кустам, стараясь не выходить на открытые пространства. Копыто зацепилось за корень и он полетел вперёд, кувыркнулся по мягкой траве, замер, пытаясь отдышаться. Прямо над ним возник силуэт. – Детектив, следует быть осмотрительнее и смотреть под копыта в тёмное время суток, – низкий, мелодичный голос. Луна склонилась, протягивая ему копыто. Стар моргнул, принимая помощь. Её копыто было прохладным и твёрдым. – Да, прости, немного отвлёкся, – пробормотал он и тут же осёкся, поняв, как обратился. – То есть… я имел в виду… Луна тихо хихикнула. – Всё в порядке, Стар. Мы же друзья, верно? – Конечно, просто… – он запнулся, не зная, как закончить. Она подняла копыто, мягко прерывая. – Никаких «просто». Прогуляемся? И, предупреждаю, отказов я не принимаю. Сопротивляться было бессмысленно. Да и не хотелось, если честно. Он молча последовал за ней. Они вышли к небольшому зеркально гладкому пруду, в котором отражались звёзды и тонкий серп луны. Вода была тёмной, глубокой. Луна опустилась на траву, и в её движениях чувствовалась усталость. Стар сел рядом, стараясь не выказывать боли в крыле. Оно ныло после падения, но это было терпимо. Рядом с ней вообще многое казалось терпимым. От неё пахло ночной свежестью и озоном. Этот запах окутывал, проникал в лёгкие, кружил голову. Стар смотрел на её гриву и не мог оторваться. В ней, казалось, застыли настоящие созвездия, переливались, дышали. – Селестия рассказала мне о вашем ужине, – тихо начала Луна, глядя на отражение луны в воде. – Я… хотела сказать спасибо. Мало кто из простых пони задумывается о том, кто создаёт ночь. Чаще её просто боятся. – Я просто сказал то, что видел, – ответил Стар и почувствовал, как под шерстью разливается жар. Почему он так глупо краснеет? – Именно за это и спасибо, – она повернула голову и улыбнулась. В улыбке была печальная нежность, от которой у Стара перехватило дыхание. Она замолчала, глядя на воду. Потом произнесла ещё тише. – Может, нам когда-нибудь тоже стоит сходить куда-нибудь? Стар хотел отвести взгляд, но не мог. Её глаза держали крепче любых чар. – Я… не знаю, – выдавил он. – Но… думаю, это было бы неплохо. Луна кивнула. И вдруг вся её маска спокойствия дрогнула, рассыпалась. Она устало опустила голову. Стар расправил крыло и положил его на ее спину. – Что-то случилось? – спросил он и тут же понял, какой это дурацкий вопрос. Конечно, случилось. С ней всё было ясно без слов. – Я слышала о твоём уме от Тии и Твайлайт, – начала она, и голос стал глухим, сдавленным. Она инстинктивно придвинулась ближе к его крылу, ища опоры. – Стар, я вижу, что она не справляется одна. И я вижу, что ты мог бы помочь. Поэтому я прошу… помоги мне. Я хочу докопаться до сути этого культа, положить ему конец… но я не знаю, как. Я не понимаю таких… тёмных, земных заговоров. Ты другой. Ты видишь то, чего не видим мы. – Почему не обратиться к своей страже? – спросил он, стараясь звучать логично, а не поддаваться гипнотическому эффекту её близости. – Я не могу доверять им полностью. Не после того, как один из моих собственных фестралов зарезал напарника во время секретного задания. Предательство уже здесь, Стар. Оно среди нас. Стар несколько секунд молчал, глядя на тёмную воду. В пруду отражались звёзды, и одна из них дрогнула. – Хорошо, – наконец сказал он. – Я помогу. Но мне понадобятся ресурсы. Информация. И полная свобода действий. – Ты получишь всё, что попросишь. Сестре… Сестре знать не обязательно. Мы будем действовать в тени, чтобы помочь ей в свете. – Луна поднялась и посмотрела на него. В глазах горела решимость, смешанная с глубокой благодарностью. – Спасибо, что согласился. Для меня это… очень важно. В этот момент с другой стороны замка раздался звон. Громкий, оглушительный – билось стекло, трескался камень. В ночную тьму вылетел силуэт. Пегас с огромными крыльями. Луна резко обернулась, крылья инстинктивно расправились. – Стар! – крикнула она. Но он уже был в воздухе. Оттолкнулся от земли с хриплым выдохом, и боль в правом крыле превратилась в ослепляющую вспышку. Он заставил себя игнорировать её. Втянул голову в плечи, рванулся в погоню. Каждый взмах отзывался огнём в мышцах. Крыло работало через силу, с противным хрустом, но он выжимал из себя всё. Незнакомец летел с неестественной скоростью. Но Стар держался. Прижимался к теням башен, ловил воздушные потоки, срезал углы. – Чёрт возьми, Стар! Ты всегда такой упрямый?! – донёсся насмешливый голос. Пегас обернулся на лету, и Стар увидел ухмылку, блеснувшую в лунном свете. – Отстань, пока цел! В ответ Стар сделал отчаянный рывок. Рванулся вверх, заходя сверху, чтобы сбить противника с курса плечом. Пегас, не замедляясь, коротко и резко взмахнул крылом. Из-под перьев вылетели два тонких кинжала. Выстрелили вперёд с чудовищной силой. Стар рванулся в сторону, кувыркнулся в воздухе, уходя. Но поздно. Острая боль вонзилась в мозг раньше, чем он понял, что случилось. Лезвия с жутким шипением прошили перепонки крыльев насквозь. Тёмные капли брызнули в воздух, размазались по перьям, исчезли в темноте. Он закричал. Крылья подломились. Правое сложилось, дёрнулось судорогой, левое ещё пыталось грести, но бестолку. Мир завертелся, перекосился. Звёзды смешались с огнями города в ослепительном калейдоскопе. Он попытался выровняться, но не успел. Удар. Черепица хрустнула под спиной, ломаясь с противным треском. Он врезался в наклонную крышу, проехал по ней, сбивая дымоходы, ломая трубы. Что-то хрустнуло внутри и боль стала сильнее, вытеснив всё остальное. Он покатился вниз, цепляясь копытами за воздух, за черепицу, и рухнул в тёмный переулок.

***

– Повтори, что ты только что сказал. Голос Миднайт был тише шёпота, но от этого звучал только опаснее. Её копыто сжимало помятую записку. Фестрал-агент стоял по стойке «смирно», вжав голову в плечи и старательно избегая её взгляда. Жёлтые глаза командирши светились в темноте. – Как вы и приказали, мы установили постоянное наблюдение за мэром, – начал он, тщательно подбирая слова. – Сегодня вечером он получил письмо через секретаря и в большой спешке направился к строящемуся парку. Мы перехватили и просканировали послание до того, как оно попало к нему. Текст гласил, что сосед Стара Блюра желает лично выразить мэру благодарность за разрешение какого-то бытового вопроса… – Ты хоть отдаёшь себе отчёт, насколько это бредово звучит?! – её голос сорвался на рык. Она ударила копытом по столу. Дубовая столешница жалобно крякнула, и лёгкий морозный иней пополз по дереву от точки удара. – «Сосед детектива» благодарит мэра в тёмное время суток в тихом месте? Это даже не ловушка, это насмешка! – Мы проследили за встречей, – агент поёжился, но продолжил. Голос его слегка подрагивал. – Мэр действительно встретился с пони. Мы проверили его – это действительно земнопони, проживающий в том же квартале, что и Стар Блюр. Он владеет овощной лавкой. Никаких явных связей с подпольем не обнаружено. Миднайт прищурилась. Слишком чисто. Слишком идеально. Такая чистота в их деле обычно означала только одно: кто-то очень постарался, чтобы было чисто. – И что было потом? После этой душевной беседы? Агент сглотнул. Этот момент он явно хотел бы опустить, провалиться сквозь землю, оказаться где угодно, только не здесь. – Потом… произошёл инцидент. Один из наших фестралов, находившийся на верхнем ярусе наблюдения… Он внезапно атаковал своего напарника. Без предупреждения. Без видимой причины. Удар был смертельным. В кабинете повисла тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом. Миднайт не двигалась, но её крылья, сложенные за спиной, напряглись. – Почему, – произнесла она с ледяной чёткостью, чеканя каждое слово, – я узнаю об этом только сейчас? И почему, что ещё важнее, принцесса Луна узнала раньше меня? – У нас… не было выбора. Принцесса Луна вышла на место происшествия практически мгновенно. Кажется, она уже была рядом. С её помощью… вернее, под её непосредственным руководством, нам удалось задержать нападавшего. Он не сопротивлялся. Даже не пытался. Сердце Миднайт похолодело. Внутри разлилось тяжёлое, липкое чувство тревоги и злого предчувствия. – Он сказал что-нибудь? Объяснил свой поступок? Агент снова замолчал. Пауза затягивалась, и в ней чувствовался неподдельный ужас. Миднайт видела, как мелко дрожит кончик его хвоста. – Говори. Как есть, – приказала она. В голосе уже не было гнева. – Его… его обнаружили не в процессе задержания. Он уже стоял на окраине того же района. Совершенно один. Не пытался бежать, не прятался. Он… – агент снова сглотнул, – он стоял и смеялся. Громко. Истерично. Как… как будто видел самую смешную шутку в мире. На все вопросы не реагировал. Только смеялся. – Смеялся, – повторила Миднайт без интонации. Она откинулась на спинку кресла, глядя в одну точку на стене. Это было хуже ярости. Хуже сопротивления. Это был признак полного, тотального слома. Кто-то или что-то выкосило его разум, оставив только этот жуткий, пустой хохот. – Ты считаешь, он просто сошёл с ума? – Это… самое логичное объяснение, капитан, – пробормотал агент, не поднимая глаз. Миднайт молча махнула копытом в сторону двери. Агент растворился в тенях быстрее, чем она успела добавить хоть слово. Она осталась одна. В кабинете было холодно – иней на столе всё ещё поблёскивал в тусклом свете одинокой лампы. Она пыталась выстроить логическую цепочку, но мысли разбегались. Письмо-приманка. Чистая встреча с ничего не значащим пони. А потом внезапное, бессмысленное предательство и психический срыв одного из лучших фестралов. Что их связывало? Какое послание было передано мэру на самом деле? И главное – зачем нужна была вся эта сложная, почти театральная конспирация, если в конце просто… смех и пустота?