Стремление

Кантерлот. Через день после отъезда Стара. Рынок уже вовсю работал, несмотря на раннее утро. Пони заполонили площадь, суетливо сновали между прилавками, собирая свои нехитрые, бытовые покупки. Запах свежего хлеба, зелени и пыли висел в прохладном воздухе. Глэдис сидела за своим прилавком, подперев голову когтем, и смотрела на эту ежедневную возню без интереса. Её не радовало ни оживление, ни возможность что-то продать. Лишь грызла привычная, тупая усталость. На столе лежали безделушки, привезённые когда-то из Грифонии: резные фигурки из поделочного камня, браслеты с потускневшей инкрустацией, пёрышки с искусной, но никому не нужной росписью. Товар, не находивший спроса. Глэдис никогда не была торговцем. Когда она впервые ступила на территорию Кантерлота, ей отчаянно нужна была любая работа – просто чтобы выжить. Времена для грифонов тогда были непростыми: настороженные взгляды, сомкнутые ряды, тихий, но плотный холод отчуждения. Она пробивалась сквозь эту стену с упрямством, достойным лучшего применения: обивала пороги, заполняла бумаги, кланялась мелким чиновникам. И вот – разрешение. Собственная, пусть и крошечная, лавка на задворках рынка. Теперь она считала это своей главной ошибкой. Взгляд упал на потертый кошелек. Она открыла его, уже не надеясь. Осталось пятьдесят бит. И это нужно было растянуть на неделю. На скудную еду, на починку протекающей крыши над той каморкой, которую она снимала. Глэдис тяжело вздохнула. Усталость была не только в мышцах – она въелась в кости, в самую душу. Ей хотелось одного – покоя. Просто тихого места, где не нужно бороться за каждый глоток воздуха и каждую монету. Мысли прервал звук шагов, остановившихся у прилавка. Она подняла голову. Перед ней стоял пони, закутанный в поношенный плащ с глубоким капюшоном. Подозрительно. В последнее время на рынке стало неспокойно – участились кражи. Глэдис уже отбивала две попытки обчистить её лавку за последние две недели. Благодаря старой, почти забытой выучке и когтям, которые всё ещё помнили, как хватать и держать. – Добро пожаловать, – её голос прозвучал плоским, вымученно-деловым тоном. – Интересует что-то конкретное? Пони под капюшоном не ответил. Он лишь медленно кивнул и потянулся к небольшой сумке у бока. Инстинкт сработал раньше мысли. Глэдис напряглась, когти впились в столешницу. Резкое движение – и горсть мелкого песка и пыли ударила ей прямо в глаза. Глэдис ахнула, зажмурилась. Очередной вор. Ярость, острая и горькая, сменила растерянность. Не давая себе времени на панику, она, отворачиваясь, стала быстро тереть глаза, выплёвывая песок. Зрение вернулось расплывчатым, слезящимся, но она уже видела удаляющуюся спину в плаще. Без раздумий, на чистом адреналине отчаяния, она рванулась с места. Мощный взмах крыльев должен был поднять её над толпой. Но в тот же миг из-за угла соседней лавки вышла оранжевая кобыла с полной корзиной. Столкновение было жёстким. Глэдис глухо ударилась плечом. Кобыла ахнула, фрукты покатились по мостовой. – Простите! – пискнула она. Глэдис не ответила. Даже не взглянула. Сжав челюсти, она оттолкнулась от земли, на этот раз поднявшись в воздух. Сердце колотилось не от усилия, а от бессильной злобы. «Опять. Почему именно со мной?» Вор уже скрылся в лабиринте узких переулков, что вели к самым бедным окраинам Кантерлота. Глэдис, летя низко над крышами, поймала мелькание плаща внизу. Она спикировала вниз, в просвет между домами, когти приготовились вцепиться в ткань… И мир взорвался белым светом и оглушительным гулом. Магический взрыв. Яркая, немая вспышка ударила прямо в сознание. Глэдис вскрикнула, а потом её тело сковала судорога – полная, беспомощная потеря контроля. Крылья сложились, лапы подкосились. Она рухнула на грязные камни. Оглушающее заклинание. Сквозь туман в сознании она услышала короткую, довольную усмешку. Шаги затихли за углом. Он ушёл. Глэдис лежала, беспомощно пытаясь пошевелиться. Тело не слушалось. «Как? Это же заклинание гвардии…». Мысли, путанные и тяжёлые, ползли в черепе. «Пол-лавки… Последнее… Украдено…». Постепенно, мучительно медленно, леденящая хватка магии стала ослабевать. Сначала вернулось ощущение холода камней под спиной, потом дрожь в крыльях. Гнев поднялся из самого нутра, сжимая грудную клетку. Она просто лежала, глядя в серое небо между крышами, и чувствовала, как ненавидит. Ненавидит вора, этот город, свою лавку, свою беспомощность, эти пятьдесят жалких бит, всю эту бесконечную, утомительную борьбу. Когда тело наконец послушалось, она поднялась медленно, с трудом, как после долгой болезни. Каждый мускул ныл. Она отряхнулась, не глядя на грязь. Оставалось только одно – вернуться. Осмотреть урон, которого она не могла себе позволить. Она вышла из переулка обратно на улицу, двигаясь на автопилоте. И в этот момент – очередной удар. Она снова с кем-то столкнулась, едва ухватившись за стену. Перед ней, поправляя идеально гриву, стояла кремовая единорожка. На её лице было изумлённое недоумение. Глэдис взглянула на неё. Всё – лавка, кража, песок в глазах, грязь, этот вечный запах рыночной нищеты – всё это накипело и переполнило чашу.

***

Мэрия. Эйди распрощалась с очередным просителем и направилась в кабинет Голдена. Ей нужно было узнать, как он. Не то чтобы она сильно за него беспокоилась – скорее, ей было любопытно, что так на него повлияло. В мыслях всплыло письмо, которое она случайно нашла в его бумагах несколько дней назад. Обрывки фраз: «…координаты встречи… как только получишь взрывчатку… ночью…». Она постучала и вошла. Голден сидел за столом, перебирая документы разбросанными движениями. Его взгляд был устремлён в никуда. – Мистер Пост, вам принесли отчеты о преступности. Хотите ознакомиться? – спросила она, стараясь звучать обыденно. – Эйди, не сейчас. Оставь до вечера. Не мешай. – Но я просто хотела поговорить. Я вижу, что вы не в порядке… – Эйди, уйди, – процедил он, даже не глядя на неё. Она сделала шаг вперёд. – Мистер Пост, я настаиваю. Вам нужен отдых. Голден резко ударил копытом по столу. Звонкий стук заставил её вздрогнуть. – Я сказал, уйди! – Н-но… – Чёрт возьми, ты что, не понимаешь? Мне сейчас не до тебя! Можешь сегодня не работать – главное, исчезни! Эйди прижала уши, лицо залилось жаром. Она быстро вышла, притворив дверь. В коридоре она замерла, дыхание сбивалось. Унижение и гнев подступали комом к горлу. «Как он смеет? Я ему не служанка! Ненавижу!» Она выскочила на улицу, слепо зашагала прочь от мэрии. Прохожие оборачивались на её разгорячённое лицо, но она их не замечала. Мысли метались. «Я хотела помочь! А он… Почему?» Если у него проблемы – это не повод срываться на ней. Они могли бы решить всё вместе, у них были ресурсы, связи… Она так была погружена в себя, что не заметила фигуру, вышедшую из переулка. Столкновение было сильным. Они обе рухнули у стены. Эйди поднялась, отряхивая гриву, и готова была обрушить на виновника весь свой гнев. Но он угас, сменившись удивлением. – Глэдис? Что случилось? Грифонша поднималась медленно, её перья были в пыли. – А, помощница мэра, – буркнула она раздражённо. – Пыталась поймать вора. Потому что ваша гвардия, видимо, занята более важными делами. – Опять проблемы на рынке? – в голосе Эйди прозвучало искреннее сочувствие. Глэдис лишь кивнула, отводя взгляд. Гнев в её глазах сменился усталой горечью. – Ладно… прости, что так отреагировала. Ты не виновата, – тихо сказала Эйди, и её собственное раздражение стало угасать, уступая место другой, давней тяжести. Она вздохнула, глядя в небо. – Хочешь поговорить? Просто… выговориться? Глэдис колебалась. – Я… не знаю. – Пожалуйста. Давай где-нибудь в тихом месте. Глэдис сдалась под её настойчивым, но мягким взглядом. – Ладно. – Как насчёт кафе? Я угощаю. – У меня нет лишних битсов, – пробормотала грифонша. – Я сказала – я угощаю.

***

Они сидели в небольшом, уютном кафе недалеко от центра. За окном копились сумерки. Глэдис заказала просто чай, Эйди – чашку кофе и кусок бисквита. Сначала молчали, но тишина была не неловкой, а уставшей. – Ты запомнила, как выглядел тот вор? – наконец спросила Эйди. – Нет. Капюшон, плащ. Всё, – Глэдис опустила взгляд в свою чашку. – Я могу тебе помочь, – тихо сказала Эйди. – Правда. У меня есть знакомые в гвардии. Мы можем обратиться… – Не стоит. Я не верю, что это что-то изменит. Если бы они хотели что-то сделать, кражи бы не повторялись. Улыбка Эйди померкла. Она молча размешивала сахар в кофе. – А ты? Почему не на работе? – спросила Глэдис. Тогда Эйди начала говорить. Сначала сдержанно, потом всё откровеннее. О Голдене, о его пренебрежении, о чувстве, что её используют, как служанку, о том, что все её попытки что-то изменить разбиваются о стену безразличия. Глэдис слушала, и её собственное отчаяние находило отклик в этих словах. Она рассказала о своей лавке, о постоянной борьбе с бедностью, о том, как надоело просыпаться каждый день с мыслью лишь о выживании. Они просидели так больше часа, и к концу разговора в их голосах не было уже ни злости, ни пафоса. Когда они вышли на улицу, было уже совсем темно. Эйди вдруг остановилась. – Слушай, мне нужно сходить в один район. На окраину. По одному… старому делу. Пойдёшь со мной? Вдруг нам повезет, и мы наткнёмся на твоего вора. Или хотя бы на след. Глэдис с недоверием посмотрела на неё. – Ты уверена, Эйди? Действительно ли нам повезёт? – Не знаю. Но сидеть сложа лапы и копыта – точно не поможет.

***

Мэрия. 20:00. Голден стоял в своём кабинете у окна, глядя на огни города. За его спиной раздался тихий шорох. Он обернулся. В комнате стоял синий пегас, но его окутывало лёгкое зелёное свечение. Образ затрепетал, и на месте пони возник чейнджлинг. Высокий, с тёмно-синей гривой, чёрными перепончатыми крыльями и пронзительными голубыми глазами. – Фарзул. Не думал, что ты так скоро, – голос Голдена дрогнул. – Просто решил проверить твою готовность, – холодно произнёс чейнджлинг. – До конца строительства парка осталось около пяти дней. – Д-да, я помню. Просто… я всё ещё не уверен, – прошептал Голден, отводя взгляд. – Не беспокойся. Всё пройдёт гладко. Ты выполняешь свою часть, мы – свою. Голден кивнул, но беспокойство, холодное и липкое, не отпускало его. Он был в ловушке, и выходов не видел.

***

Северная окраина Кантерлота. 20:30. – Эйди, мы уже почти час бродим здесь. Что мы ищем? – устало спросила Глэдис, подбирая крылья от промозглого ветра. – Ищем одного торговца. Вернее, место, где он работает, – Эйди остановилась перед входом в тёмный, узкий переулок, ведущий к старому, обшарпанному зданию, похожему на склад. Они вошли внутрь. Возле тяжелых дверей их остановили двое грузных земнопони. – Вы куда? – буркнул один. – Я от Голдена, – чётко сказала Эйди. Глэдис замерла рядом. – Ему нужен ещё товар. Земнопони обменялись взглядами. – Ему было мало? Вторая партия будет дороже. – Я в курсе. Битсы при себе. Тот махнул головой, и их пропустили внутрь. Склад оказался большим, полупустым и пропахшим пылью, сыростью и чем-то химическим. В воздухе висела тяжёлая тишина. Внутри, среди груды ящиков, стояли ещё четверо пони. Глэдис поняла всё с первого взгляда. Чёрный рынок. Торговец, коренастый единорог с шрамом через глаз, начал копаться в одном из ящиков. – Сколько нужно? – Минимальную партию, – неуверенно сказала Эйди. Её взгляд скользнул по складу, зацепившись за две прочные сумки, стоящие в углу. Из-под плохо застёгнутой клапана одной из них тускло поблёскивало золото. Битсы. – Минимальную? – торговец прищурился. Окружающие пони стали неспешно сдвигаться, образуя полукруг. – Эйди… – тихо, с тревогой позвала Глэдис. – Мне кажется, они что-то заподозрили… Эйди не ответила. Вместо этого она резко рванулась вперёд, ударив первого пони магическим импульсом в грудь. Тот с хрипом отлетел к стене. В помещении воцарилась на секунду гробовая тишина, а затем всё взорвалось движением. Остальные трое бросились на неё. Эйди зажгла рог, и волна грубой силы отбросила двоих. Глэдис, действуя на древнем инстинкте, схватила обломок деревянного бруса и, взлетев, обрушила его на голову третьего. Тот рухнул без сознания. Оставшийся в сознании торговец отступил к ящикам. – Стой! Не подходите! Я всё взорву! – в его копыте мелькнул небольшой магический кристалл. Но он не успел ничего сделать. Его шею сдавила невидимая магическая петля. Он захрипел, глаза вылезли из орбит. Аура Эйди пульсировала. Хрип стал тише, потом прекратился вовсе. Тело обмякло и сползло на пол. – Эйди! Ты… ты его убила! – голос Глэдис сорвался на визг. Она отпрянула, ужас сдавил её горло. Она только что стала соучастницей. – Успокойся, Глэдис, – Эйди подошла к ней. Её голос звучал странно ровно. Она обняла грифоншу за плечи и повернула к тем самым сумкам. – Посмотри. Видишь? Там битсы. Очень много. – Т-ты предлагаешь мне… украсть? – Глэдис не могла поверить в то, что слышит. – Предлагаю тебе выбрать, – тихо, но с невероятной интенсивностью проговорила Эйди. – Разве тебе не надоело, Глэдис? Жить в самой дыре Кантерлота, дрожать над каждой монетой, терпеть воров и унижения? Вот твой шанс. Наш шанс. Взять то, что нам причитается. Глэдис оттолкнула её, смотря в её лицо с ужасом. – Ты сошла с ума… – Сошла? – Эйди тихо рассмеялась, и в этом смехе не было ничего весёлого. – Я просто открыла глаза. Меня достало быть тенью, куклой, которой помыкают. Голден думает, что может вытирать об меня копыта. Он ошибается. – Она подошла к телу торговца и легонько ткнула его копытом. – Видишь? Вот она – настоящая сила. Когда решаешь ты. Когда тебе больше никто не может указывать. – Эйди, пожалуйста, давай просто уйдём отсюда… – Глэдис умоляюще прошептала. – И вернуться к чему? К твоим пыльным безделушкам и моим бессмысленным бумажкам? Тебя ограбили, и гвардия ничего не сделает. Знаешь почему? Потому что ты для них – никто. Мы для них – никто. Мы – не угроза, не сила. Мы – пыль. – Это не так… – но в её протесте не было убеждённости, только отчаяние. – Не обманывай себя, – Эйди подошла к сумкам и подняла их магией. Она повернулась к выходу. – Идём. Нам пора. Глэдис, будто во сне, на дрожащих лапах последовала за ней. На улице, в темноте переулка, Эйди поставила одну из тяжёлых сумок перед грифоншей. – Выбор за тобой. Старая жизнь, где ты – пыль. Или новая, где у тебя есть вес. Где тебя боятся. Где ты сама решаешь, что будет завтра. Глэдис смотрела на сумку. Битсы. Столько, сколько она не видела за всю свою жизнь в Кантерлоте. Они означали сытость. Тепло. Покой. Они означали конец борьбе за завтрашний день. В её голове звучал голос Эйди: «Разве тебе не надоело?» Она молчала целую вечность. Потом кивнула. Всего один раз. Быстро, стыдливо. Улыбка Эйди стала чуть шире, но глаза оставались холодными. – Хорошо. Теперь слушай. Нас видели только они. А этот склад полон взрывчатки. Несчастные случаи бывают. – Что ты задумала? – голос Глэдис был чуть слышен. В ответ Эйди развернулась к зданию. Её рог вспыхнул. Небольшой, сгусток пламени вырвался из его кончика и влетел в открытую дверь, прямо в груду ящиков. Сначала была лишь яркая вспышка, осветившая переулок. Потом – оглушительный грохот, от которого задрожала земля. Стены склада вздулись и рухнули внутрь, выбросив в ночь язык огня и дыма. Эйди отвернулась от пылающих развалин. – Если что – ты знаешь, где меня найти, – тихо бросила она и растворилась в темноте, оставив Глэдис одну перед сумками, в свете чужого кошмара.

***

Мэрия. Эйди вернулась в здание, когда в коридорах уже никого не было. Её лицо было спокойным, почти пустым, но внутри бушевала холодная, ясная решимость. Она подошла к кабинету Голдена и без стука вошла внутрь. Голден стоял у окна, глядя на зарево на окраине, постепенно угасающее в ночи. Он обернулся, удивлённый. – Эйди? Ты чего вернулась? – Я кое-что забыла сделать, – её голос был тихим, металлическим. В её глазах вспыхнула та же холодная искра, что и в переулке. Она зажгла рог. Стул с другого конца кабинета сорвался с места и с силой ударил Голдена в спину. Он с криком рухнул на пол. – Эйди! Что ты… – он попытался подняться, но невидимая сила схватила его за горло и приподняла, прижав к стене. Магическая хватка сдавила шею, перекрывая воздух. – А теперь ты будешь слушать, – холодно, отчётливо произнесла Эйди, подходя ближе. Её рог светился ровным, угрожающим сиянием. – Ты расскажешь мне всё. Зачем тебе взрывчатка. Что ты планируешь делать. И если ты хотя бы раз попытаешься солгать… я не просто сломаю тебе шею. Я разорву тебя изнутри. Понял? Голден, багровея, беспомощно задыхаясь, мог только хрипеть и с ужасом смотреть в её глаза. В те самые глаза, в которых больше не было ни тени прежней, услужливой помощницы.

***

Глэдис сидела в темноте своей каморки. На столе перед ней, под слабым светом одной свечи, лежала стопка золотых битс. Рядом, в углу, стояла та самая сумка. Она не понимала, что произошло с Эйди. Откуда эта жестокость, эта холодная решимость? Но все эти вопросы тонули в более громком, навязчивом шуме собственных мыслей. И в словах Эйди, сквозь весь её ужас, была страшная, неоспоримая правда. Ей надоело. Она опустила голову на скрещенные на столе лапы и смотрела на мерцание монет. «Пора заканчивать с торговлей, – мысленно сказала она. – У меня не получилось». Но теперь, впервые за долгие годы, у неё был выбор. И она его сделала.