Стремление

– Это… было… КРУТО! – выдохнула Вия, почти задыхаясь от смеха и адреналина. Она стояла, опершись о холодную каменную стену туннеля, её грудь быстро вздымалась. Рядом, прислонившись спиной друг к другу, сидели Малыш и Стар. Мышцы горели, в ушах ещё стоял звон от недавней суматохи, но факт оставался фактом: они сделали это. – Заткнись уже! – прошипел Малыш, не открывая глаз. Каждая клеточка его тела кричала об усталости и перенапряжении. – Ой, кто-то сегодня не в духе! – Вия оттолкнулась от стены и сделала небольшой, победный прыжок на месте, словно не могла вместить в себя всю бушующую энергию. – Радуйся, что дышишь свободным воздухом, а не воняющей сыростью Участка! Стар первым пришёл в себя. Он медленно, с глухим стоном поднялся на ноги, отряхивая пыль. – Малыш прав, – его голос прозвучал хрипло, но твёрдо. – Удача сегодня была на нашей стороне. Значит, завтра может и отвернуться. Здесь нельзя задерживаться. Уходим. Малыш, кряхтя, кивнул и сделал первый шаг к выходу из полуразрушенного тоннеля, который должен был вывести их на окраину города. Но его нога не наткнулось на твёрдый грунт. Он опустил взгляд. Под его ногами с сухим треском провалился пласт глины и щебня. Земля ушла из-под ног, увлекая всех за собой в темноту. Падение было коротким, но странным. Мир перевернулся, заливаясь ослепительным, неестественно жёлтым свечением, которое выжигало зрение. Одновременно нарастал оглушительный гул, смешиваясь с высоким металлическим звоном в ушах, сдавливая виски, стирая все мысли. А потом – тишина. Полная, абсолютная. В ней постепенно проступили другие звуки: беззаботное щебетание птиц где-то высоко над головой, лёгкий, игривый ветерок, шелестящий листвой. Жёлтая пелена перед глазами Стара медленно рассеялась, уступая место слепящему солнцу. Он ахнул, пытаясь подняться на ноги, но тело не слушалось. С трудом сфокусировав взгляд, он увидел не привычные конечности, а… серые копыта, покрытые короткой шерстью. – Что за… – начал он, но голос звучал странно. – А вот это, – раздался рядом сдавленный, полный недоумения голос Вии, которая тоже пыталась подняться, – это уже совсем не круто. Стар услышал слабый стон. Повернув голову (шея двигалась непривычно), он увидел Малыша. Тот лежал на боку, морщась. А затем раздался смех. Резкий, неуместный, почти истеричный. Это смеялась Вия. – Малыш… – она давилась смехом, тыча в его сторону копытом. – Ты… ты такой МАЛЕНЬКИЙ! Вид у Малыша был действительно комичный: он итак был маленький, но даже сейчас оказался в теле низкорослого жеребенка, с немного большой головой и мощными, не как у жеребенка, копытам. – Ой, да иди ты! – рявкнул Малыш (или попытался рявкнуть – получился скорее визг), отчаянно дрыгая новыми конечностями, которые отказывались его слушаться. Стар, стиснув зубы, сосредоточился. Он заставил мышцы работать, медленно, методично поднимаясь. Движения были скованными, неуклюжими, но постепенно мозг начинал строить новые нейронные связи, привыкая к другой центровке, другому весу. Он встал на все четыре. Вия, тем временем, щёлкнула собой, как выключателем. Её тело сжалось, сморщилось и через мгновение на месте единорожки сидела фиолетовая птица. Она расправила крылья, взлетела на низкую ветку и принялась чистить перья, издавая довольное стрекотание. – Так-то гораздо лучше, – прокаркала она свысока, явно наслаждаясь зрелищем, как Малыш, красный от ярости и усилий, пытается заставить своё новое тело просто ровно стоять.

***

Стар открыл глаза, и первое, что он увидел, было спокойное, безмятежное лицо Луны, погружённой в сон. Её тёмная грива растрепалась по подушке, а крыло, даже во сне, лежало поверх его. Вчерашний вечер, возвращение из холодного сияния Империи в тёплые стены Кантерлота, казался уже сном. Твайлайт, немного грустная уехала в Понивилль – у неё там были собственные исследования и друзья. А у него… у него сегодня была последняя страница в деле под названием «Детективное агентство Стара Блюра». Он осторожно, с привычной уже точностью движений, освободился из-под её крыла, не нарушив тишины. Луна лишь глубже вздохнула, уткнувшись мордочкой в оставшуюся теплоту его места. В коридоре, в прохладной предрассветной тишине замка, он наконец позволил себе остановиться. Концентрация давалась легче. Назойливый внутренний голос был теперь далёким, почти глухим шумом за толстой стеклянной стеной. И за этой стеной возник главный вопрос, тихий и мучительный: А стоит ли? Бросить это? Луну, чья преданность была твёрже скалы. Селестию, чья вера в него была как солнечный свет, пробивающийся сквозь тучи. Твайлайт, с её искренностью, которая обжигала и исцеляла одновременно. Ради артефакта, о котором он знал лишь то, что должен его найти? Ради цели, происхождение которой было погребено под обломками его же собственной, запертой памяти? – Доброе утро, Стар, – мягкий голос вывел его из раздумий. Селестия стояла в конце коридора, озарённая первыми лучами солнца, которые она сама же и поднимала над горизонтом. Она подошла, и её поцелуй был тёплым, сладким и таким… обычным. Таким домашним. – Доброе, – ответил он, и улыбка, появившаяся на его губах, на этот миг была абсолютно настоящей. – Какие планы на сегодня? – спросила она, и в её глазах светилась лёгкая, игривая искорка. – А у тебя, я вижу, уже есть идеи, – быстро сообразил он, поднимая бровь. – Я подумала… могу отложить все бумаги до вечера… – она взмахнула крылом с преувеличенной усталостью, и он не мог не усмехнуться. – И мы втроем могли бы просто… провести день. Как насчёт показать мне и Луне Кантерлот не как правительницам, а просто… как подругам? С тобой? Мысль о том, чтобы сказать «нет», даже не возникла. – Отличная идея. Селестия из последних сил старалась сохранять видимость порядка. Взрыв в Парке оставил глубокую трещину в отношениях с Грифонией. Хотя открытого разрыва не последовало – Император, видимо, имел свои цели, – многие грифонские кланы теперь использовали этот инцидент как козырную карту в любой дискуссии. Одновременно с этим в городе бушевал новый скандал: исчезновение мэра Голдена Поста. Началась гонка за освободившееся кресло, которая, по самым оптимистичным прогнозам, займёт не меньше месяца. Стар выполнил обещание, данное Эйди, – его тихая рекомендация Селестии о «перспективной, энергичной помощнице прежнего мэра» уже давала первые ростки. У Эйди теперь был шанс. Через час, когда солнце уже полностью освещало город, они вышли – Селестия, Луна и он. Прогулка началась с главной площади, затем они свернули в тихие, зелёные уголки, где можно было говорить, не опасаясь посторонних ушей. Их, конечно, сопровождал эскорт гвардейцев Селестии в сияющих доспехах, но Стар был почти уверен, что где-то на крышах, в тенях переулков, несли свою незримую вахту фестралы Луны. Сидя на скамейке, они слушали, как Селестия рассказывает историю закладки первого камня Кантерлота. Её голос, обычно звучавший с трона, здесь был тёплым и задушевным, полным личных воспоминаний, а не сухих фактов. Стар ловил себя на том, что слушает, зачарованный, забыв на время обо всём остальном. Обед они провели в том самом ресторане, где когда-то был их первый, такой неловкий и важный ужин с Селестией. Взглядов, конечно, было много, но вместе они выглядели просто как трое друзей – знаменитая принцесса, её таинственная сестра и детектив. Селестия, мастерски уклоняясь от прямых вопросов парочки назойливых журналистов, мягко, но недвусмысленно дала понять, что Стар – «близкий друг и доверенное лицо короны». Она не хотела огласки, и он это понимал. Но Луна, казалось, играла по своим правилам. Она сидела рядом с ним так близко, что их плечи соприкасались, а её тёмно-синее крыло лежало на его спине – небрежно, но обладательнически. Её спокойный, прямой взгляд, казалось, говорил: «А мне всё равно, что они думают». После обеда они отправились за город, к высокому водопаду, низвергавшемуся в озеро у подножия. Грохот воды наполнял пространство, создавая свой, отдельный мир. Стар стоял, глядя на падающие потоки, и чувствовал незнакомое прежде, глубокое спокойствие. Здесь, между ними, в этом шуме, не было места внутреннему гулу, сомнениям, планам. Было только «сейчас». Они проговорили, казалось, всего час, но на деле пролетело три. Перед самым возвращением Луна вызвала его на гонку – пронестись над вечерними огнями зажигающегося города. Селестия сначала смутилась, потом с тревогой наблюдала, как они носятся меж шпилей и башен, но в конце концов и её захватил азарт. Стар летел, чувствуя ветер в гриве, слыша позади смех Луны и лёгкие, беспокойные возгласы Селестии, и в этот миг он был просто счастлив. По-настоящему. Луна, конечно, выиграла. Возвращаться было тяжело. Селестия, вздохнув, но с лёгким, светящимся изнутри лицом, отправилась наверстывать упущенное. Луна ещё ненадолго задержала его в саду, её молчаливое присутствие было таким же тёплым, как объятие. И тогда он сказал. Сказал, что ему нужно в агентство, и что он… закрывает его. Луна радостно приняла это.

***

– Стоп, стоп, стоп, – повторял Малыш, водя перед собой копытом. Его новый, высокий голос звучал непривычно серьёзно. – Мы в этом мире всего пару дней, а ты уже собираешься вливаться в их общество? Интегрироваться? Да посмотри на них! Они же… пони! – Гений, – сладко протянула Вия, лениво развалившись на солнышке в своём птичьем облике и лишь приоткрыв один глаз. – Если ты ещё не осознал, то мы, по последним данным, тоже ими стали. Полный комплект, включая копыта и хвост. Малыш бросил в её сторону взгляд, который в его новом, юном облике выглядел скорее обиженно, чем грозно. – Мы оказались здесь не случайно, – твёрдо сказал Стар, его новый голос, более низкий и грудной, звучал непривычно, но интонации были теми же. – То, что мы ищем, находится именно в этом мире. Это не совпадение. – Ага, какое удобное совпадение, – фыркнула Вия, переворачиваясь на спину и растопырив крылья. – Не успели мы вырваться из одной клетки, как тут же свалились прямиком в мир, кишащий разноцветными говорящими лошадками. Просто идиллия. – Значит, нужно действовать по их правилам. Дать о себе знать, но правильно, – продолжал Стар, игнорируя её сарказм. – Только так мы сможем перемещаться, искать информацию, вычислить, где находится Сердцевина. Малыш, ты делай то, что умеешь лучше всего – будь невидимкой, слушай, ищи контакты внизу. А ты, Вия… – А я пойду с тобой, – перебила она, мгновенно собравшись и снова приняв облик единорожки. Её розовые глаза смотрели на Стара с вызовом. – А почему это вдруг ты? – тут же вскипел Малыш, его маленькое тело напряглось. – Потому что я, в отличие от некоего маленького жеребёнка, хотя бы не буду вызывать лишних вопросов, появляясь в обществе рядом со взрослым жеребцом, – язвительно парировала Вия, едва заметно ухмыляясь. – Я смогу быть… презентабельной. А твой нынешний вид вызывает желание либо умиляться, либо вызвать опеку. – Я. Не. Маленький, – прошипел Малыш, топая копытцем по земле с каждым словом. Жест в его новом теле выглядел смешно, но ярость в глазах была совершенно взрослой и подлинной. – Вия, – голос Стара прозвучал резко, с редкой для него усталой раздражённостью. Он был измотан не только странным превращением, но и их вечными, как ему казалось, препирательствами. – Ты будешь действовать на периферии. Наблюдать. Слушать. Не лезть на рожон и не привлекать к себе внимания. Пока что. Я буду работать на виду. Мы разделим роли. Всё. Точка. Его тон не оставлял пространства для споров. Вия закатила глаза, но кивнула. Малыш, всё ещё пышущий обидой, отвернулся и принялся с силой пинать камушек, пытаясь совладать с новой, непослушной мускулатурой конечностей.

***

Стар узнал о существовании Сердцевины в этом мире в тот самый день, когда понял, где они оказались. С этого момента всё обрело цель. Три года внедрения, три года притворства – учёба в Академии, построение легенды, тихое наблюдение. Вия, поначалу лишь скользившая по периферии событий, постепенно разглядела в этом новом обществе не просто странных существ, а настоящие, перспективные цели для воздействия. Малыш же, обнаружив, что местный чёрный рынок дышит на ладан, раздавленный догмами дружбы и гармонии, увидел в этом не проблему, а возможность. Он стал его теневым архитектором. Именно Малыш за три года выстроил из руин новую, куда более эффективную и скрытную сеть. Контакты с ним , Стар поддерживал скупо, через редкие, зашифрованные письма, которые доставляла Вия. Так, шаг за шагом, параллельно с внедрением, шла и их настоящая работа: поиск способа получить ключ – то самое устройство для взлома магической печати на Кристальном Сердце. Потом была случайная, но судьбоносная стычка с Кризалис и её столь же недовольной окружением дочерью, Синдерой. И вот теперь, когда все кусочки пазла были собраны, они стояли на пороге возвращения. Настоящего возвращения. Малыш и Зенит двигались по глухим переулкам Кантерлота, их фигуры скрывали длинные, поношенные плащи. Предосторожность была избыточной, но необходимой. Вия прислала весточку: финальный этап подготовки начат. Место встречи – их старое, заброшенное убежище, склад, забытый строителями ещё на этапе возведения. – Малыш, с кем мы идём встречаться? – спросила Зенит, её гортанный голос с характерным акцентом был приглушён капюшоном. – Со старым… деловым партнёром. Тебе действительно не обязательно было идти, – ответил он, не поворачивая головы. – Я дала клятву следовать за тобой. Куда угодно. Я её сдерживаю, – её тон был твёрдым, без тени сомнения. Малыш фыркнул про себя. Эта её племенная верность, этот древний обет – всё это поначалу казалось ему нелепым пережитком. Вызывало даже лёгкое раздражение. Но теперь он смирился. Склад встретил их густой, неподвижной пылью и запахом старого дерева и ржавчины. На улице окончательно стемнело. В глубине помещения, у сложенного штабелем рассохшегося пиломатериала, стояла Вия. – Вия. Где Стар? – сразу спросил Малыш, скидывая капюшон. – В своём агентстве. Завершает последние формальности. Скоро будет, – ответила она, её голос звучал ровно, но в уголке рта играла привычная усмешка. Зенит, сбросив плащ, осталась стоять чуть поодаль. Её мускулистое тело было напряжено, а бледно-серые глаза методично сканировали каждую тень, каждую груду хлама. Её бдительность иногда граничила с паранойей, но в их деле лишней она не была никогда. – Уже известно, где эта… Сердцевина? – спросил Малыш, подходя ближе. – Стар пока что держит карты в тени. Но говорит, что осталось совсем немного, – Вия ухмыльнулась, и в этой улыбке было что-то от кошки, играющей с невидимой мышкой. Малыш нахмурился. Эта недосказанность резала слух. Почему Стар не сообщил место сразу? Вия была с ним, он мог передать информацию через неё. Но предпочёл умолчать. Это означало либо крайнюю осторожность, либо… недоверие. Оба варианта были неприятны. – Зенит, – обернулся он к зебре. – Проследи за периметром. Нам нужно поговорить наедине. Она метнула на него быстрый, вопросительный взгляд, явно желая возразить. Но её дисциплина взяла верх над инстинктом охраны. Молча кивнув, она развернулась и бесшумно скользнула обратно к выходу, растворившись в ночи. Как только её силуэт исчез, Малыш шагнул к Вие вплотную. – Почему он отправил это письмо тебе? – спросил он тихо, но так, чтобы каждое слово прозвучало отчётливо. Его глаза сузились. – Почему не мне напрямую? Вия выдержала его взгляд, её розовые глаза светились в темноте неестественным, холодным блеском. Плечи её дёрнулись в лёгком, едва сдерживаемом смешке. – О, даже не знаю, – ответила она с преувеличенным, ядовитым сарказмом, растягивая слова. – Может, потому что я не задаю глупых вопросов? Малыш сделал шаг назад. Холодная волна понимания прокатилась по спине. Что-то было не так. Стар не доверял Вие – он помнил те давние слова в тюрьме, своё же предупреждение о трофейном оружии. И если Стар скрыл информацию даже от неё, значит, были причины. – Ты… решила избавиться от меня, – произнёс он как факт. Голос звучал ровно, но внутри всё сжалось в ледяной ком. Вия медленно повернулась к нему. В её глазах теперь плясали отражения всполохов энергии, зажигавшейся на её роге. Это были огоньки чистого удовольствия. – Впервые за долгое время наш Малыш проявляет свои гениальные, проницательные черты, – прошипела она, и её голос звучал сладко, как яд. – Очень хорошо. Правильный вывод. – Зачем? – Малыш медленно отступал, его глаза метались в поисках укрытия, выхода, любого преимущества. – Он же тебя спас! Вытащил из той ямы! Дал тебе новую жизнь, силу, цель! – Да, это верно, – кивнула Вия, делая шаг вперёд. Её рог вспыхнул ярче. – Но теперь я возьму своё. Сердцевина будет моей. – Что? – Малыш не мог поверить в абсурдность. – Я вообще не понимаю! Что делает эта чёртова Сердцевина? Зачем она тебе? Ты же даже не знаешь! – Малыш, не огорчай меня, – на её лице появилось выражение преувеличенной печали. – Ты снова отупел. Ты правда ни разу не задавался вопросом: «А зачем нам этот артефакт вообще нужен?» Стар – не романтик, не коллекционер. Он не станет тратить годы, рискуя всем, ради безделушки. Значит, она что-то делает. Что-то очень, очень важное. И теперь это знание будет моим. Её рог вспыхнул ослепительно. Раздался оглушительный грохот. Она ударила по опорам крыши. Деревянные балки с треском рухнули, перекрывая основной выход грудами искорёженного дерева и металла. Малыш рванулся в сторону не думая, и фиолетовый сгусток энергии просвистел в сантиметре от его головы, взорвав стену. Он кубарем скатился за груду старых ящиков, сердце колотилось как бешеное. – Малыш, где же ты? – её голос разнёсся по разрушающемуся складу, напевный и насмешливый. – Вылезай, поиграем! Ответом стал грохот. Малыш с силой пнул огромную ржавую бочку, покатив её с грохотом через всё помещение. В тот миг, как Вия инстинктивно развернулась на звук, он выскочил из укрытия и, разбежавшись, врезался в неё боком, используя всю свою низкую, мощную центровку. Удар пришёлся точно, но она лишь ахнула и отлетела, мгновенно сменив тактику. Её тело сжалось, превратившись в птицу. Она взмыла под потолок, став неуязвимой для его ударов. Сверху посыпался шквал фиолетовых, шипящих сгустков, которые взрывались при ударе, разбрасывая липкую, горючую субстанцию. Малыш носился как затравленный зверь, уворачиваясь, перекатываясь, чувствуя, как жар взрывов обжигает шерсть. Он нашёл своё оружие – длинную, острую металлическую трубу, валявшуюся в углу. Схватив её в зубы, он, используя груды хлама как трамплины, совершил отчаянный прыжок, целясь в планирующую птицу. Труба со звоном ударилась о внезапно возникший полупрозрачный фиолетовый барьер. Отдача вырвала оружие из его зубов. А следующий импульс магии швырнул его через весь склад. Малыш врезался в стену с такой силой, что старые доски треснули, а ещё одна балка, с жалобным скрипом, рухнула рядом. Боль пронзила всё тело, но хуже было другое – внезапное, чужеродное давление в самой голове. Холодные, скользкие щупальца чужого сознания. Она лезет в его мысли. В этот момент склад рушился. Потолок трещал по швам, опоры падали одна за другой, а Вия, снова в облике пони, парила в центре хаоса, её рог извергал концентрированную струю фиолетового пламени. Она методично превращала укрытия в костры, выжигая кислород, создавая вокруг Малыша стену огня. Жар становился невыносимым, дым ел глаза. И тут, сквозь грохот и рёв пламени, пронзительный, яростный крик. В облаке пыли и искр материализовалась Зенит. Она вломилась, сокрушая хлипкую стену ударом плеча. Её глаза горели холодной яростью. Не раздумывая, она ринулась на Вию. Точный, мощный удар копытом, вложенный всей массой её мускулистого тела, пришёлся по барьеру. Щит дрогнул, а саму Вию, не ожидавшую атаки сзади, отшвырнуло в груду обломков. Этого мгновения хватило. – Малыш! – закричала Зенит. Но было уже поздно. С оглушительным рёвом рухнула главная несущая балка. Зенит, движимая слепым инстинктом защиты, рванулась вперёд, чтобы толкнуть его. Её мощный толчок отбросил Малыша в сторону, но сама она не успела. Балка чиркнула по её спине, заставив её согнуться от немого крика. В тот же миг, из груды обломков вырвался сноп искажённой ярости. Вия, объятая пламенем собственной магии, выпустила последний, самый мощный снаряд в потолок над ними. Мир взорвался в огне и грохоте. Зенит в последний момент схватила Малыша и выскочила наружу. Боль пришла не сразу. Сначала был только оглушительный шум и ощущение полёта. Потом – холод камней под боком и давящая тишина, нарушаемая треском пожара. Малыш попытался встать, откашляться. И тогда он почувствовал это. Полное, неестественное отсутствие чего-то внизу. Онемение, а за ним – ледяная, раскалённая волна агонии, хлынувшая снизу вверх. Он медленно, с трудом опустил взгляд. Его задние копыта… их почти не было. Там, где должно было быть крепкое копыто, было месиво. Клочья шерсти, почерневшей от гари и крови, смешались с раздробленной, неестественно вывернутой костью, торчащей сквозь разорванные мышцы и кожу. Второе копыто висело на каких-то жалких остатках сухожилий. – М-мне… так жаль… Малыш… – голос Зенит прозвучал над ним, сдавленный, полный ужаса и сострадания. Она, игнорируя собственную боль в спине, уже рвала свой плащ на длинные полосы, её могучие копыта дрожали. Но Малыш почти не слышал её. Он смотрел на это месиво, которое когда-то было его копытами. На орудие его силы, скорости, всего, что делало его им – Малышом, а не беспомощным жеребёнком. Мысли двигались медленно, сквозь шок и нарастающую боль. Он облажался. Подвёл Стара. А теперь… теперь он стал обузой. Сломанным инструментом. Зенит начала лихорадочно перетягивать жгуты выше страшных ран, пытаясь остановить пульсирующее кровотечение. Прикосновение ткани к разорванной плоти было новым витком ада. Из его горла вырвался животный вопль, в котором смешались боль, ярость и абсолютное отчаяние. Бессилие накрыло с головой. Он занес переднее копыто и изо всех сил ударил им о ближайший камень. От ярости на себя, на Вию, на весь этот сломанный мир. А потом… потом сила ушла из него. Слёзы, горячие и солёные, потекли по грязной шерсти, смешиваясь с сажей и кровью. Он просто сидел, смотря в никуда, с раздавленными копытами и раздавленной душой, а вокруг бушевал огонь, довершая начатое уничтожение.