Стремление

Юг континента Зебрика. Великая Песчаная Корона – бесконечное, выжженное море из золота и ржавого алого песка. Солнце висело тут тяжёлым раскалённым диском, заставляя воздух над дюнами дрожать и струиться, рождая обманчивые озёра и призрачные пальмы на горизонте. Тут не жили, а выживали. Медленно, под мерный перезвон колокольчиков, ползли караваны. Фигуры зебр, закутанные в плотные полосатые плащи, сливались с пейзажем, становились частью пустыни. Лишь редкие, уродливо изогнутые пальмы у солёных источников отмечали точки, где ещё теплилась жизнь. Ветер нёс с собой запах – сухой ладан, пыль веков и горьковатый дым далёких костров. Иногда из песка, словно кости древнего великана, торчали обломки тёмных обелисков. И на этом фоне, на самом горизонте, возник он. Сначала как марево, колышущееся в потоках горячего воздуха. Потом чётче. Тверже. Зебрат. Снаружи он выглядел так, будто его высекли из одной гигантской скалы – белый известняк и чёрный, словно ночь, обсидиан. Стены, испещрённые гигантскими контрастными полосами, упирались в небо. Над ними взмывали обелиски. Она слепила глаза, отражая беспощадное солнце. Главные ворота могли бы вместить целый караван. По бокам стояли каменные стражи – статуи шаманов-воинов в полный рост. Их пустые глазницы смотрели в пустыню, а в поднятых копытах они сжимали посохи с мутными, ныне потухшими кристаллами. Со стороны казалось, что город парит в дымке жары, неприступный и величавый. Величие оставалось за спиной, у тех самых ворот. Внутри Зебрат был гигантским, грязным, дышащим лабиринтом. Узкие улочки-щели вились между глиняными домами, которые лепились друг к другу, подпирали друг друга, словно пьяные. Крыши просели, стены покрыла паутина трещин. На них ещё можно было разглядеть остатки росписи – те самые гордые полосы былой славы. Теперь они были скрыты под толстым слоем копоти, грязи и похабных граффити. Базары были сердцем этого лабиринта, его шумными артериями. Сотни лотков под рваными, выцветшими тентами. Крики торговцев сливались в один оглушительный гул. Они предлагали всё: «волшебные» зелья в грязных пузырьках, поблёкшие амулеты «гарантированной» защиты, краденые безделушки, самоцветы. В переулках, куда не заглядывало солнце, сновали тени в чёрно-белых накидках. Стражники? Их здесь почти не видели. Власть в нижнем городе принадлежала другим. Здесь за пару монет можно было узнать, куда пропал вчерашний сосед, или нанять копыта для решения проблемы. У стен обшарпанных храмов, превращённых в притоны, толпились нищие с выцветшими, болезненными полосами. Жеребята играли в лужах нечистот. А с наступлением темноты из арок доносились сдавленные крики, звон стали и тяжёлые удары. Именно по такой улице, в час, когда солнце начинало клониться к песчаным зубцам стен, шла Вия. Фиолетовая единорожка в чёрном, поношенном плаще, плотно застёгнутом, несмотря на жару. На её спине болталась неказистая коричневая сумка из грубой кожи. Её розово-красные глаза сейчас были жёсткими. Они блестели от брезгливого внимания. Она быстро шагала, отбрасывая короткие тени, её копыта отбивали чёткий, нетерпеливый ритм по раскалённым камням. Вечерело. Нужно было успеть. Этот город, эта вонючая, разлагающаяся помойка, вызывала у неё одно желание – поскорее сделать своё дело и убраться отсюда к чертям. Внезапно она почувствовала лёгкое, слабое прикосновение к переднему копыту. Вия резко остановилась, опустив взгляд в низ. У её копыт стоял маленький, тощий зебрёнок. Его чёрно-белые полосы были грязными и тусклыми. Но это было не самое страшное. Ноздри обрамляли засохшие, потрескавшиеся корки буро-красной крови. А на тонкой шее, прямо под гривой, зияли уродливые, желтовато-фиолетовые пятна – следы химических ожогов. Яркие, свежие. Гнойя. Наркотик для бедных, вывариваемый из гниющих растений пустыни. Дешёвый, грязный и смертельный. Жеребёнок поднял на неё огромные, мутные глаза. – Можете… помочь? – его голосок был тихим, прерывистым от дрожи. – У вас… у вас случайно… Гнойя нет? Вия смотрела на него секунду. Не с ненавистью. Даже не со злостью. С холодным, ледяным отвращением. – Слышь, мелюзга, – прошипела она – Свали. Пока я тебе все эти тонкие копытца не переломала и не засунула тебя в ближайшую помойную яму, где твоё место. Она даже не повысила тона. От этого было ещё страшнее. Жеребёнок аж попятился, его глаза округлились от животного страха. Он развернулся и побежал, путаясь в собственных копытах, скрылся в ближайшем тёмном проёме. Вия фыркнула. Она даже не посмотрела ему вслед. Просто тряхнула головой, поправила плащ и двинулась дальше, ещё быстрее прежнего. Вскоре её путь преградило низкое, приземистое здание. Оно было слеплено из того же глиняного кирпича, что и всё вокруг, но окна его были заколочены гнилыми досками, а над покосившейся дверью висела вывеска – сломанный щит с едва читаемым названием «Скопленный Песок». Таверна. Вия на секунду задержалась напротив, её взгляд скользнул по тёмному проёму двери. Потом, без колебаний, она откинула полу плаща и вошла внутрь. Контраст был оглушающим. Здесь тоже было невыносимо жарко и душно. Но если снаружи ещё витали последние отблески дня, то здесь царила вечная, густая ночь. Света почти не было. Лишь пара-тройка масляных ламп на длинных цепях раскачивалась под низким потолком, отбрасывая на стены тени. Воздух… его не то что можно было вдохнуть – им можно было подавиться. Плотная, удушающая смесь: перегар дешёвого, вонючего алкоголя, едкий дым от какого-то подозрительного ладана, запах немытого тела и пота. Пол под копытами оказался просто утрамбованной землёй. Она была липкой. Вия не стала смотреть вниз. Её взгляд скользнул по залу. Солома, осколки глиняных кружек, чьи-то потерянные побрякушки. Столы – грубые, тёмные доски, брошенные на каменные обломки или бочки. Они были исчерчены ножами, испещрены тёмными, засохшими пятнами. Стульев почти не было. Большинство посетителей – угрюмые, молчаливые зебры в походных плащах – стояли у стойки или сидели прямо на земле, прислонившись к стенам. Разговоров почти не слышно. Только хриплое дыхание, далекий кашель, звон кружки о столешницу. Она сделала шаг вглубь этого мрака, и десятки глаз тут же, недружелюбно, настороженно, уставились на неё. Чужая. К тому же не зебра. Здесь царило полное, абсолютное безразличие. Каждый был замкнут в своей скорлупе, и чужая жизнь или смерть волновала ровно настолько, насколько могла помешать дотянуться до очередной кружки. За стойкой стоял бармен. Он двигался молча, автоматически. Наливал мутную, дурно пахнущую жидкость из большого глиняного кувшина в любую подставленную посуду. Если кто-то сползал на липкий пол, бармен просто переступал через тело. Если в углу начиналась драка, никто не вмешивался. Максимум – кто-нибудь оттаскивал дерущихся в сторону, чтобы не мешали проходу. В углу, прислонившись к стене, храпел пьяный шаман. В его копытах всё ещё был зажат обломок ритуального посоха. Рядом двое молодых зебр с наглыми глазами и ножами за поясами открыто делили на столе монеты – явно краденые. Чуть дальше старая кобыла в лохмотьях дорогого когда-то плаща бубнила себе под нос бесконечное, бессвязное проклятие. Её никто не слушал. Здесь все были равны в своём падении. Бывший стражник, мелкий вор, изгнанный жрец – всех стёрла в пыль одна и та же жизнь. Сюда приходили чтобы забыться. И твоё имя интересовало тут ровно до тех пор, пока ты мог заплатить за выпивку. Вия подошла к стойке. – Дай что-нибудь нормальное. Не эту бурду. Дорогое есть? – её голос прозвучал хрипло, без всяких предисловий. Бармен молча кивнул, нагнулся и достал из-под стойки стеклянную бутыль, покрытую пылью. Внутри плескалась жидкость цвета старого мёда. Он налил в относительно чистую кружку. Вия швырнула на стойку несколько золотых монет – явная переплата, но ей было наплевать. Она одним движением, запрокинув голову, осушила её до дна, одним долгим, жгучим глотком. Плащ при этом сполз с плеча, на мгновение обнажив фиолетовую шерсть, гриву цвета фуксии и резкие черты лица. Она поставила пустую кружку на стойку с глухим стуком. Внутри всё горело, но это было лучше, чем холодная ярость, копившаяся все эти недели. Полтора месяца. Полтора месяца она болталась в этой песчаной дыре, рыскала по базарам, подкупала и запугивала всякий сброд, выведывая обрывки слухов. Её цель – древний Шаманский Храм на окраине. Но сегодня... сегодня она хотела просто выпить и забыть, как здесь воняет. – Эй, – раздался голос прямо у её уха. Настырный, сиплый. – Что такая... яркая кобыла делает в нашем скромном заведении? Рядом пристроился зебр. Молодой, с наглым взглядом и дешёвыми побрякушками в гриве. Вия даже не повернула голову. – А ты что, слепой? – Да ладно тебе, не кипятись. Просто поболтать хотел. – Он придвинулся ближе. – Таким, как ты, ночью по нашим улочкам шататься опасно. Давай я тебя провожу? И там... у меня как раз местечко уединённое есть. Поговорим. Его копыто легло ей на круп, начав делать медленные, наглые круги. Вия замерла. – Ну что, милашка? – ухмыльнулся он. Она медленно выдохнула. Потом так же медленно повернула к нему голову. – Слушай сюда, – её голос был тихим, ровным. – Убери свое копыто. Сейчас. Или я тебе его отломлю и засуну тебе же в глотку. Понятно? Зебр на секунду опешил, его ухмылка сползла. Но наглость, видимо, перевесила. – Ой, да что ты... – начал он, но не закончил. Вия двинулась так быстро, что он не успел моргнуть. Её копыто резко и точно схватило его. В следующее мгновение его голова с глухим стуком ударилась о стойку. Он застонал. Вия наклонилась к его уху, не ослабляя хватку. – Я сказала – понятно? – Д-да... – выдавил он, и в его голосе впервые прозвучал страх. – Иди отсюда. И чтобы я тебя больше не видела. Она разжала хватку. Зебр отполз, споткнулся и, не оборачиваясь, выбежал из таверны. Вия отвернулась. Она сделала знак бармену – ещё. Выпила вторую порцию, уже медленнее. Наконец, она сбросила несколько монет на стойку и направилась к выходу, пробираясь между телами и столами. У самого выхода, из темноты прямо на неё налетела другая фигура. Вия едва успела отшатнуться. В неё врезалась зебра-шаманка, чуть не сбив с копыт. Та с глухим стуком шлёпнулась на землю, её посох откатился в сторону. – Иди ты со своими бреднями! – прогремел из темноты грубый голос. Из тени вышел другой зебр, закутанный в плащ песчаного цвета. Он был крупнее, смотрел на упавшую с явным презрением. Вия окинула взглядом свой плащ, на который теперь лежала грязь с пола. – И что тут происходит? – её голос прозвучал холодно. – Ты помяла мой плащ. Шаманка, кряхтя, поднялась. Она даже не взглянула на Вию, вся её ярость была направлена на того зебра. – Ты! – прошипела она, делая шаг вперёд. Но сделать она ничего не успела. Воздух вокруг них вдруг сгустился и засверкал фиолетовым светом. Невидимая сила схватила обоих, подняла и с силой прижала к ближайшей стене. Их дыхание перехватило. Вия медленно подошла ближе. Её рог слабо светился. – Слышь, – обратилась она к шаманке. – Не смей меня толкать, когда я с тобой разговариваю. И тем более – не беги через меня, как испуганная ящерица. Ясненько? – С-стой! – выдавил зебр в плаще, его лицо исказилось от усилия и страха. – Прости её! Она не хотела! – Да, да, только не убивай! – быстро затараторила шаманка, её глаза округлились, глядя на сияние магии. Вия смотрела на них секунду, потом вздохнула. Сияние погасло, и обе зебры грузно опустились на пол, откашливаясь. – П-подожди... – проговорил зебр, поднимаясь и отирая пыль с плаща. Он пристально посмотрел на Вию, на её рог. – Ты же... единорог? – Ну, да, – Вия фыркнула, уже поворачиваясь, чтобы уйти. – Поздравляю, ты умеешь видеть очевидное. Теперь отстань. – Нам нужна помощь, – быстро, почти отчаянно, сказала шаманка, вставая и хватая свой посох. – Магическая помощь. Мы... мы собираемся пройти в Шаманский Храм. Тот, что у стен столицы. Без магии нам не справиться. Вия замерла. Медленно обернулась. В её глазах промелькнул расчёт. – Храм? – переспросила она, делая вид, что просто уточняет. – И что там такого, что требует магии? Говорите быстро, у меня нет времени на ваши секреты. – Там... есть святилище, – сказал зебр, понизив голос. – Запечатанное. Печати древние, магические. Нам нужно туда попасть. У нас есть карта, знания... но нет силы, чтобы сорвать печати. «Храм. Святилище. Печати». Мысли Вии заработали с бешеной скоростью. Это было именно то, что ей нужно. Тот самый храм. Эти двое могли быть её пропуском внутрь, к самой цели. Они были напуганы, отчаянны и, судя по всему, не очень умны. Идеально. Она использует их, доберётся до самого сердца храма, возьмёт то, за чем пришла, а этих просто кинет. Как и всегда. – Ладно, – сказала Вия, её голос звучал так, будто она соглашалась на самую скучную в мире работу. – Я в деле. Шаманка переглянулась со своим спутником, явно удивлённая такой лёгкостью. – Даже не спросишь, сколько мы заплатим? – осторожно спросила она, боясь спугнуть удачу. Вия фыркнула, коротко и резко, и тряхнула гривой. – Двадцать процентов мои от всего, что там найдём, если там вообще есть что брать. А сейчас – хватит трепаться. Че встали, как столбы? Идём. Она развернулась и зашагала прочь от таверны, даже не оглядываясь. Через секунду послышались торопливые шаги – зебр и шаманка бросились догонять. Они шли молча, петляя по узким улочкам, пока глиняные стены не стали редеть, а под копытами вместо камня не зашуршал песок. Город остался позади, поглощённый сгущающимися сумерками. Впереди лежала только пустыня и дорога, ведущая к чёрному силуэту на фоне багровеющего неба. Храм рос впереди постепенно, как мираж, обретающий плоть. Сначала это была просто тёмная точка на гребне дюны. Потом – острый контур, колющий небо. А когда они подошли ближе, стало понятно, что это не просто здание. Он выглядел так, будто его не построили, а вырезали одним ударом из самого скелета пустыни. Прямо посреди алых песков возвышался чёрный базальтовый монолит. Идеально круглый, гладкий. На его поверхности не было ни одной трещины, ни одной случайной неровности – только узкие, глубокие вертикальные полосы. Вокруг, образуя идеальный круг, стояли девять обелисков. На их вершинах когда-то горели кристаллы вечных огней. Теперь кристаллы были темны и треснуты, но из щелей сочилось слабое, болезненное алое свечение, словно внутри всё ещё тлела какая-то древняя жизнь. Вход был узкой, тёмной щелью между двумя статуями. Каменные шаманы-воины, лица которых стёрли тысячелетия песчаных бурь. Но их каменные глазницы всё ещё смотрели. Смотрели прямо на тех, кто приближался. Ходили легенды, что если пришелец недостоин, каменные статуи повернутся спиной. Никто не проверял. И никто не хотел проверять. Воздух вокруг храма был мёртвым. Ветра не было. Совсем. Песок лежал неподвижно, образуя идеальную круглую границу. Даже караваны, как рассказывали, обходили это место за полдня пути, хотя дорога от этого сильно удлинялась. Днём здесь стояла тишина, способная оглушить – такая, что слышно было, как песчинка скатывается по склону дюны. А ночью… Ночью, говорят, из чёрной щели входа доносились приглушённые, ритмичные удары. Будто сотни копыт били в каменный пол в такт забытому всеми ритуалу. Никто не знал, кто там танцует. И не хотел знать. – Это всё, конечно, очень интересно, – голос Вии прозвучал громко. Она остановилась в паре десятков шагов от каменных стражей, скрестив передние копыта. – Но мы урок истории закончили? Или будем тут стоять до рассвета, слушая твои сказки? Шаманка вздрогнула и обернулась к ней с укоризной. – Это, между прочим, серьёзно! Каждая деталь важна. – Ага, серьёзно то, что вы, идиоты, решили сюда приползти, зная, что за одно приближение – смертная казнь без суда и следствия, – парировала Вия, её голос был полон сарказма. – Очень умный план. Прямо гениальный. – Нет, – вмешался зебр в плаще. Он говорил тише, но увереннее. – Указ о смертной казни и полном запрете был издан за двадцать лет до правления нынешней Императрицы Зефиры. Она… не настолько суеверна. Не верит в старые проклятья. Но… да, перестраховывается. Официально храм всё ещё под запретом. Поэтому стража сюда не заглядывает. Вия оценивающе посмотрела на него. Ну, хоть один из них не совсем безнадёжен. – Отлично, с мифологией и историей покончили. Молодцы. Теперь, может, займёмся наконец делом? – Она решительно направилась к тёмной щели между статуями. Но в нескольких шагах от входа её тело внезапно накрыла волна леденящего холода. Будто она шагнула из пустыни в ледяную пещеру. По спине пробежали мурашки, шерсть на загривке встала дыбом. – Идём… – тихо, почти про себя, пробормотала она и, не оборачиваясь, шагнула в черноту. Они ступили в щель, и мир снаружи исчез. Мгновенно. Будто кто-то захлопнул тяжёлую дверь. Остался только узкий коридор и давящая, абсолютная тишина. Воздух внутри был холодным и густым. Шаманка вслед за Вией резко выдохнула, её полосы на шкуре заметно выделились, став острее от холода. Зебр за её спиной негромко кряхнул и плотнее закутался в плащ, но продолжал идти, глядя на спину единорожки. Вия шла первой. Внешне она была спокойна. Только хвост её был чуть напряжён, а уши прижаты к голове, ловя каждый шорох. Первый зал открылся перед ними внезапно, когда узкий проход расширился. Он был круглым, огромным, как внутренность гигантского колодца, уходящего вверх, в непроглядную темноту. И стены… стены дышали историей. Они были сплошь покрыты фресками. Не просто рисунками – целыми историями, вырезанными и расписанными с такой тщательностью, что краски за тысячелетия почти не потускнели. Полосатые фигуры в высоких головных уборах из перьев и рогов танцевали вокруг костров, где вместо пламени горели кристаллы. На других фресках зебры приносили в жертву собственные тени: чёрные силуэты вырывались из тел и уходили в землю. Ещё дальше была изображена гигантская фигура, полу-зебра, полу-змей, обвивающая весь мир, а в её разинутую пасть падали тысячи маленьких полосатых душ. Шаманка замерла у одной из фресок, её глаза расширились. Она медленно, почти благоговейно, протянула копыто и провела по одной из резных линий. И под её прикосновением древняя краска на миг вспыхнула тёплым, живым золотом – и тут же погасла, снова став тусклой. Вия почувствовала это. Лёгкий, едва уловимый щелчок в воздухе. Эти рисунки… они смотрели. Не метафорически. Они осознавали присутствие чужаков. Она не повернула головы, но её рог начал слабо светиться инстинктивно, готовый к удару. От главного зала в разные стороны расходились коридоры. Узкие, низкие, похожие на глотки спящих чудовищ. Они выбрали первый – тот, что был прямо напротив входа. Его стены и пол были выложены чёрным, отполированным до зеркального блеска обсидианом. И в нём отражались их лица. Но отражения были неправильными. У зебра в зеркальном камне глаза были пустыми, белыми, как у слепца. У Вии на месте рога зияла пустая, тёмная впадина. А полосы на шкуре шаманки в отражении текли, как густая жидкость, медленно стекая вниз по камню. Зебр ахнул и отшатнулся от стены. Шаманка зажмурилась. – Не смотрите, – сквозь зубы процедила Вия. – Идём. Быстрее. Коридор вскоре сузился так, что им пришлось почти ползти, пригибаясь. Над их головами, с низкого потолка, свисали сотни глиняных масок. Пустые глазницы, оскаленные в безмолвном крике рты. Маски тихо позванивали, слегка покачиваясь от их движения, будто предки шептались между собой. Выбравшись из этой ловушки, они попали во второй коридор. И он был хуже. Стены здесь не были гладкими. Они были покрыты чередующимися выпуклыми полосами – чёрными и белыми, вырезанными прямо в камне. И каждая белая полоса слабо, едва заметно пульсировала тусклым красным светом, словно под камнем текла кровь. Воздух здесь стал ещё холоднее и гуще, дышать было трудно. В конце этого пульсирующего коридора они упёрлись в лестницу. Она уходила вниз, в абсолютную черноту. Шаманка, вырвавшаяся вперёд, уже сделала первый шаг на верхнюю ступеньку. – Стой! – резко крикнула Вия. Её рог вспыхнул ярче, и фиолетовое сияние магии обвило плащ шаманки, резко отдернув её назад, на безопасное расстояние от тёмного провала. – Под копыта смотри, – резко бросила Вия, её голос прозвучал тихо, но в давящей тишине он был как удар хлыста. Шаманка опустила взгляд. Прямо перед первыми ступенями, почти сливаясь с пылью и тенями, лежала квадратная каменная плита, чуть отличающаяся от остальной кладки. Ловушка. Вия не стала ничего объяснять. Её рог вспыхнул короткой фиолетовой вспышкой. Небольшой обломок камня с пола поднялся в воздухе и с силой шлёпнулся на плиту. Раздался сухой, резкий щелчок механизма. Из щелей в стенах по бокам лестницы с свистом вылетели три коротких, толстых дротика. Они вонзились в противоположную стену с глухим стуком. Зебр выдохнул со свистом. Шаманка молча помолилась каким-то сложным жестом. – Теперь можно, – буркнула Вия и первой осторожно ступила на ступеньку, минуя плиту. Остальные последовали за ней, стараясь ступать точно в её следы. Лестница уходила вниз по спирали, всё глубже в каменное чрево храма. Воздух начинал вибрировать. Словно где-то внизу гудел огромный, невидимый колокол. Вия шла, и это плохое предчувствие, с которым она вошла, сжималось внутри в холодный, твёрдый комок. Что-то было не так. Очень не так. Они дошли до конца лестницы и вышли на узкий каменный балкон, опоясывающий огромный подземный зал. Это было то самое место. Та самая скрытая сердцевина храма, куда она стремилась. Но сейчас Вия замерла, её глаза расширились от неподдельного изумления. Вот этого она уж точно не ожидала. Зал внизу был освещён факелами, закреплёнными в железных скобах на стенах. Их неровный, пляшущий свет выхватывал из темноты странную картину. В центре зала на невысоком пьедестале стоял древний посох – величественный, покрытый сложной резьбой, с навершием из потускневшего кристалла. Но внимание привлекало не это. Вокруг пьедестала собрались существа. Десятка полтора. В основном зебры, но мелькали и силуэты пони. На всех были надеты длинные, ниспадающие до пола робы кроваво-красного цвета. И на груди у каждой робы слабо мерцали вышитые золотыми нитями переливающиеся символы, странные и нездешние. А перед ними, лицом к небольшой группе, стоял жеребец. Высокий, тоже в красной робе, но его одеяние было богаче, а символы на груди – больше и сложнее. Он раскинул передние копыта, обращаясь к собравшимся, и его голос, усиленный акустикой зала, гулко разносился под сводами. – Слушайте его глас! – восклицал он. – Он всё видит! Он всегда чувствует и слышит вас! Даже ваши сокровенные, самые тихие мысли для него – как крик! Вия мгновенно присела за парапет балкона, прижав уши. Её спутники, бледные от ужаса, прилипли к стене, словно пытаясь в неё вжаться. – Мы все собрались здесь с благой целью! – продолжал оратор. – Каждый из нас, стоящий в этом священном месте, возвышен самой судьбой! Избран! Вия стиснула зубы. Всё шло не просто не по плану. Всё летело в тартар. Откуда здесь, в заброшенном храме на краю пустыни культ? Жеребец-оратор, которого она мысленно уже окрестила «Главным», повернулся и торжественной поступью подошёл к пьедесталу. Он воздел копыта к тёмному потолку зала. – Да святится имя его! – его голос сорвался на крик. – Вирон! Великий проводник наших душ! Источник древних, забытых знаний! И всем этим он готов поделиться с нами, своими верными слугами! Толпа в красных робах вздрогнула, и десятки голосов подхватили, сливаясь в гулкий, пугающий хор: – Да святится имя его! Вирон – великий проводник наших душ! Источник знаний! Мы готовы последовать за ним! Веди нас по истинному пути, о Великий Теург Зефран! – Зефран? – прошептала шаманка, и в её шёпоте был неподдельный ужас. – Какая к чёрту разница, как его зовут! – прошипел зебр в плаще, его глаза бегали по залу в поисках выхода. – Их тут целая армия! Теург Зефран медленно опустил копыта. На его лице появилась улыбка – широкая, самодовольная и леденящая. – Ну что ж… приступим, адолиты мои. – Да, Великий Теург Зефран! – хор откликнулся с готовностью. И в этот момент в воздухе рядом с Зефраном возникла вспышка. Сгусток искрящегося, переливающегося магического пламени. Из него, с тихим шелестом перьев, вылетело существо. Феникс. Небольшой, с оперением цвета расплавленного золота и кровавого рубина. Он опустился на спину теурга и наклонил голову что-то шепча ему на ухо. Лицо Зефрана изменилось. Улыбка исчезла, сменившись серьёзностью. Его взгляд медленно пополз по стенам, по тёмным провалам балконов… – Адолиты мои… – его голос упал до шёпота. – Кажется, кто-то прикоснулся к фрескам у входа… Осквернил их своим незваным прикосновением. А это значит… у нас гости. Ледяная волна прокатилась по спине Вии. Они выдали себя. Когда шаманка коснулась той фрески в первом зале, её золотое сияние было сигналом. «Идиоты», яростно подумала она, бросая взгляд на своих спутников. «Полные, безнадёжные идиоты». Мысли заработали с бешеной скоростью. Сражаться с целым залом фанатиков, да ещё с их лидером-магом и фениксом, – самоубийство. Цель сейчас недостижима. Нужно уходить. Переждать, вернуться позже, когда они успокоятся или уйдут. – Уходим. Быстро. Тихо, – её шёпот был похож на шипение змеи. Она резко развернулась, её глаза искали путь к отступлению. Взор упал на вторую, узкую лестницу в дальнем конце балкона, ведущую куда-то вглубь, а не наверх. Идеально. Они придут по их следам наверх, а она уйдёт другим путём. Она обернулась, чтобы жестом приказать шаманке и зебру следовать за ней. Но тех уже не было рядом. Мелькнув в полутьме, она увидела, как их две фигуры, подгоняемые животным страхом, уже неслись обратно по той же лестнице, по которой пришли. – Придурки, – выдохнула она. Что ж, их проблема. Она не собиралась гибнуть из-за чужой трусости. Вия рванулась ко второй лестнице и почти бесшумно двинулась к лестнице. Ее взгляд упал на мост ведущий из дальнего конца подземелья. Он перекидывался через гигантский, чёрный провал, терявшийся в непроглядной тьме где-то внизу. Ее взгляд зацепил выход. Она фыркнула, уже чувствуя вкус относительной свободы, и сделала первый шаг. И замерла. Совсем. Будто её вколотили в камень. Взгляд уловил движение по мосту. К ней, выходя из тёмного проёма, шли несколько фигур. Трое в плащах. И впереди них шел… Вия перестала дышать. В горле резко пересохло. В ушах застучал собственный пульс. Она не могла пошевелиться. Не могла отвести взгляд. Между двумя пони в плащах шёл пегас. Серая шерсть, угольно-чёрная грива, жёлтые глаза, которые сейчас не видели ничего вокруг. Стар.