Стремление

Зебриканское солнце било прямо в гриву, оставляя за спиной липкое ощущение пыли и соли. Пустыня – это не бескрайнее золотое море из сказок, а просто жара, сухость и бесконечный песок. Стар щурил жёлтые глаза, глядя на глиняные стены Зебрата впереди. «Три дня в пути. Хотел бы я сказать, что оно того стоило». Трое в плащах – он, Грин и Грейс – медленно плелись к городским воротам. – И что мы здесь, вообще, ищем? – Грейс не выдержала первой. Стар лишь махнул крылом, не оборачиваясь. Объяснять, значит тратить силы. После побега они рванули в Мэйнхэттен, где у него когда-то был запасной тайник с битсами. Без лишних слов он нанял первый попавшийся корабль до Зебрики. И вот они здесь. – Хотя бы город не в глубине континента, – пробормотал Грин, оглядывая укрепительные стены. – От порта близко. Улицы Зебрата жили своей жизнью. Полосатые фигуры зебр сновали между глинобитными домами. Кто-то открыто толкал прохожих, вырывая сумки, кто-то навязчиво совал в нос наркотики. Группа свернула на рынок. Шум обрушился на них стеной. Десятки палаток из пестрой ткани, крики торговцев, тяжёлый запах специй, смешанный с дымком благовоний. Грейс неуверенно оглядывалась. «Зачем он нас сюда притащил?» Стар, не колеблясь, подошёл к одной из лавок, где под навесом дремал старый зебр с лицом, иссечённым морщинами. На прилавок лёг свёрнутый пергамент, а на него – полоска местной валюты, стрипс. Стар успел обменять битсы ещё на причале. Зебр медленно открыл один глаз, развернул бумагу. «Нужен проводник до Храма. Это аванс». – Идёт, – сказал старик хриплым голосом. – Встретимся на закате у восточных ворот. Грейс и Грин переглянулись. – И всё? – начала Грейс. – Ни торга, ни вопросов? – Зачем? – зебр почти улыбнулся, обнажив потёртые зубы. – Для друга Малыша ничего не жалко. Имя прозвучало резко от чего Грин нахмурился. – Погоди… кто такой Малыш? Стар лишь отмахнулся крылом. – Это значит «не парься», – быстро перевела Грейс, качая головой. Стар кивнул старику и отошёл от прилавка. – И что теперь? – спросил Грин, догоняя его. – Святая Селестия, Грин, ты правда такой тугой? – Грейс выдохнула. – Сказано же ждать вечера. – Я понял! – рявкнул Грин, но последовал за ними. Они вышли на тихую улочку, где пахло жареным зерном и перегорелым маслом. Стар остановился у низкой двери, из-за которой доносился приглушённый гул голосов и звон стекла. – Это же бар, – без энтузиазма констатировал Грин. – Других вариантов всё равно нет. Или ты хочешь в первый же день спустить все наши стрипсы? – Грейс повернулась к Стару. – А вообще, откуда у тебя такая заначка? Стар покачал головой и снова махнул крылом. «Не твоё дело». – Ну и не говори, – фыркнула она, скрестив копыта. Внутри было темно, душно и шумно. Воздух пропитался запахом дешёвого алкоголя, пота и пыли. Несколько зебр в углу что-то яростно выясняли, стуча кружками по столу. Кто-то уже лежал под лавкой, мирно похрапывая. – Просто идеальное местечко для обеда, – сухо протянула Грейс. Стар, не реагируя, направился к стойке. Грин и Грейс, помедлив, поплелись за ним. – Ну и… что у вас тут вообще едят? – Грейс облокотилась о стойку, стараясь не смотреть на липкие пятна на дереве. Бармен лениво жевал соломинку. – Похлёбка есть. Популярная. Грин поморщился, будто от зубной боли. – А кроме неё? – Ничего. Стар молча положил на стойку несколько полосок стрипсов и ткнул крылом в сторону котла. – На троих? – уточнил бармен. Стар кивнул. Следующий час они ковырялись в мисочках с серой, солёной жижей, в которой плавали какие-то неопознаваемые кусочки. Хлеб, поданный к ней, оказался чёрствым и стоил как отдельное блюдо. Грейс с тоской смотрела, как Грин методично размачивает корку в похлёбке. «Вот уж действительно, рай для гурмана». Когда начало смеркаться, они вернулись к лавке. Старик-зебр уже ждал, перекинув через спину узел. – Ну что, Стар, тронулись? Едва они вышли за городскую черту, как из-за глиняного завала вышли трое. – И куда это мы так спешим? – растянул слова вожак, блокируя тропу. – Да так… прогуляться, – пробормотал торговец, отступая на шаг назад. Уважение к Малышу работало только в определённых кругах, а уличная шпана о нём и не слыхивала. – О-о, пони! – один из бандитов присвистнул, уставившись на Грейс. – Кобылка, ничего такая. Может, поделитесь с ребятами, а? – Да как ты смеешь! – вырвалось у Грейс, но Грин резко прикрыл ей рот копытом. – Мы спешим, – произнёс он ровно. Бандиты переглянулись и начали расходиться, окружая их. Стар даже не вздохнул. Два резких движения крыльями – и из перьев блеснули стальные лезвия. Он сделал одно точное движение, и вожак с хрипом рухнул на песок, хватаясь за рассечённые сухожилия на передних копытах. Грин в тот же миг вспыхнул золотым светом. Два коротких, хлопающих разряда – и остальные бандиты забились на земле, скрученные судорогами. – Вам же сказали, мы спешим, – сухо бросил торговец, переступая через тёплые тела. Грин вдруг фыркнул, сгоняя магическое свечение с рога. – Ты че ржёшь? – огрызнулась Грейс, всё ещё дрожа от адреналина. – Да так… Видела бы ты своё лицо, когда он предложил тебя забрать. – О, и какое же оно было? – она топнула копытом, песок взметнулся облачком. – Ну, он же в каком-то смысле тебя похвалил. Внешне. – Похвалил?! – голос Грейс взвизгнул. – Его взгляд был устремлён не на лицо, а на мой круп! Тут не выдержал даже старик. Он рассмеялся, качая головой. – Ахах! Стар, и где ты только таких находишь? – Заткнись! – гаркнули хором Грин и Грейс. Стар резко остановился, развернулся и ударил копытом по песку. Он расправил крылья, и в его глазах, наконец, вспыхнуло раздражение. «Почему всегда так? Сначала Малыш с Вией, теперь эта парочка. Вечный цирк». – З-заткнитесь, – проскрежетал он, голос сорвался на хрип. Наступила тишина. Грейс от обиды надула щёки, Грин просто смотрел в пустоту, приняв маску бесстрастия. Они шли молча ещё минут десять, пока на фоне звёздного неба не вырисовались угрюмые очертания храма. – Ну всё, ребятки, дальше сами, – торговец почесал за ухом. – Территория… нездоровая. Стар кивнул, и старик быстро растворился в сумерках. – Отлично, внутрь! – Грейс сделала шаг, но крыло Стара преградило ей путь. – Что? – насторожился Грин. Стар медленно обходил площадку перед входом. Две каменные статуи шаманов смотрели куда-то в пространство за их спинами. Посохи в их копытах слабо мерцали тусклым, забвенным светом. Ветер выл в расщелинах. Внезапно Стар замер, потом свернул в сторону, к груде осыпавшихся камней у основания одной из статуй. За ней, почти невидимая в тени, зияла низкая, узкая щель, словно трещина в самой скале. – Ого, потайной ход? – прошептала Грейс. – Зачем, если есть главный? Стар проигнорировал её. Он отодвинул полузасыпанный камень, обнажив чёрный провал, и без раздумий нырнул внутрь. – Да-да, как обычно, без объяснений, – вздохнула Грейс и прыгнула следом. Грин, помедлив, бросил последний взгляд на мерцающие посохи статуй. По спине пробежал холодок. Он глубоко вдохнул и шагнул в темноту. Провал оказался неглубоким. Под копытами хрустнул щебень. На секунду их поглотила абсолютная чернота. Затем воздух дрогнул, и пространство залило ровное сияние – Грин зажёг свой рог. Свет выхватил из мрака низкий сводчатый коридор, стены которого были сплошь покрыты вырезанными символами. Знаки казались древними и недобрыми. Грейс, зачарованная, потянула копыто, чтобы прикоснуться к одному из них. Шлеп! Крыло Стара резко опустилось на её копыто, отбрасывая его прочь. – Ай! – дёрнулась Грейс, убирая копыто. – Ты чего? – Ничего не трогай, – прошипел Грин, понимая для чего Стар это сделал. – Тут могут быть ловушки. Они начали спускаться. Лестница, вырубленная в скале, уходила вниз в кромешную тьму, и её конца не было видно. – И что, теперь мы просто будем спускаться? – Грейс скучающе провела копытом по мокрой стене. – Просто следуй за ним. – А, ну да, преступники же понимают друг друга с полуслова, – усмехнулась она. – Заткнись, – отрезал Грин, но без злости. – Я просто знаком с ним дольше тебя. – Именно поэтому все его жесты для тебя как шифровка? – она игриво шлепнула его бок своим хвостом. Грин вздрогнул. – Что ты вообще делаешь? – он почувствовал, как по шее разливается горячая волна. – Ой-ой, – прошептала Грейс, и в её голосе зазвучала весёлая нотка. – Кто-то давно не общался с кобылками. – Что? При чём тут это? – он попытался фыркнуть, но получилось не очень убедительно. – Ты реагируешь на любое прикосновение, будто тебя обожгли. Наводит на мысли. – Хватит, – пробормотал Грин, и румянец стал отчётливо виден даже в тусклом свете его рога. – Нет, ты очень милый, когда тебя вывели из равновесия, – она ухмыльнулась, подходя ближе. – И так забавно на всё реагируешь. – Послушай, у меня нет никаких проблем, ясно? – слова вырвались у него слишком громко. – И вообще… ты назвала меня милым? Грейс рассмеялась. Грин замер, широко открыв рот. Она легонько коснулась его носа кончиком хвоста. – Не отставай, милый, – хихикнула она, обгоняя его. «Святая Селестия, что со мной?» – пронеслось у него в голове. – Ладно, может, это и не так уж плохо, – невольно вырвалось шёпотом. – Ага, значит, нравится? – она тут же подхватила, обернувшись. – Не то чтобы… – он запнулся, чувствуя себя полным идиотом. – Не стесняйся, мы же все свои. Правда, Стар? – Грейс положила крыло Стару на спину. Тело Стара среагировало мгновенно. Он резко дёрнул плечом, сбрасывая крыло, и отшатнулся в сторону. – Ну и неприкасаемый, – фыркнула Грейс, но в её голосе вдруг прозвучала неуверенность. Они шли молча ещё несколько минут, пока узкий коридор не вывел их на широкий каменный мост. Внизу зияла пустота, такая глубокая, что свет рога Грина не достигал дна. Впереди, в конце моста, упирались в стену массивные, покрытые патиной времени бронзовые ворота. Трое уже почти дошли до них, когда из тени у самой стены вышли две фигуры. Красные робы, капюшоны, скрывающие лица. – Что за… кто это? – прошептала Грейс, замирая. – Культисты, – сквозь зубы выдавил Грин, и его рог вспыхнул ярче.

***

Вия сделала шаг назад, и в тот же миг воздух треснул, вывернувшись вспышкой ослепительного желтого пламени. Феникс обнаружил её. Она резко вскинула голову, её тело окуталось фиолетовым сиянием, и в следующее мгновение она уже была птицей, выплеснувшей навстречу огненному чудовищу сгусток своей магии. Взрыв отшвырнул её к краю моста. И тут из хаоса света метнулись две стальные полосы – клинки Стара. Она едва успела рвануться в сторону, когда серая тень уже неслась на неё, отталкиваясь от стен. – Куда он?! – крикнула Грейс, теряя его из виду. – Не стой! – рявкнул Грин, и его рог выпустил серию коротких, хлёстких разрядов в сторону культистов. Те среагировали на удивление слаженно. Один из них, единорог под робой, выбросил перед собой барьер, поглотив удары. Вия, избежав столкновения со Старом, увидела, как тот врезался копытами в стену, оставляя паутину трещин. Но у неё не было времени следить, потому что Феникс, невредимый, с рёвом впился когтями ей в шею. Они слились в клубке яростного пламени, жёлтого и фиолетового, кувыркаясь в пустоту. В последний миг Вия телепортировалась, возникнув в нескольких метрах, и тут же в неё врезался Стар, пикирующий со всей силой. Удар пришёлся в бок с глухим, костным хрустом, отбросив её на каменный настил моста. – Стар! Я тебя разорву! – её голос исказился яростью. Она поднялась, и из её пасти вырвался сноп фиолетового огня. Феникс снова ринулся в атаку, но на его пути внезапно возник клинок, зажатый в зубах Стара. Лезвие чисто рассекло одно из огненных крыльев, отсекая половину. Существо взревело от боли. Грин не видел всего этого. К нему спиной приближался второй культист. «Слишком поздно». Удар пришёлся прямо по рогу. Мир взорвался обжигающей болью. Сознание поплыло, копыта подкосились. Он почувствовал, как падает в тёмную пустоту под мостом, и последнее, что успел ощутить – это что-то мягкое, резко схватившее его за спину. – Держись! – голос Грейс прозвучал прямо над ухом, и что-то обхватило его. Грин инстинктивно вцепился копытами в её спину, и они рванули вверх, вырываясь из полосы падающих искр. Когда мир перестал кружиться, он увидел красные робы внизу, и ярость накрыла его с головой. Его рог вспыхнул так ярко, что на миг ослепил даже его самого. С каменного свода, с глухим шипящим звуком, обрушился дождь сгустков желтой, жгучей энергии. Вия, уже поднявшаяся в воздух, выбросила перед собой фиолетовую, мерцающую полусферу. Искры ударили в неё с противным, булькающим звуком. Щит прогнулся, затрещал, и её отбросило в сторону, прямо в зияющий пролом за теми самыми воротами. Феникс, проигнорировав боль в обрубленном крыле и налетел на Стара. Жёлтое пламя облило серую шерсть. Стар рванулся навстречу, вцепившись в огненную шею чудовища и повис на ней всем весом. Феникс регенерировал на глазах, но магический дождь Грина добрался и сюда. Искры впивались в обожжённые крылья Стара, неся новую, острую боль. Он хрипло выдохнул, собрал последние силы в толчок и метнул своё тело к пролому. Удар о каменный косяк отозвался глухим стуком во всём скелете. Он рухнул на пол зала, попытался встать на дрожащие копыта, но не успел. Сверху на него обрушилась фиолетовая тень. Вия придавила его к холодному камню всей своей тяжестью. Её дыхание било в лицо. – Вот ты и попался, – она выдохнула слова сквозь зубы. – Этот мир… сплошная ловушка. И пути назад нет. Всё из-за тебя. В висках у Стара загудела тяжёлая волна. Он почувствовал, как чужая воля пытается раздвинуть его собственные мысли. «Не сейчас. Только не это». Грейс влетела в зал следом, её крылья нервно подрагивали. Всё пространство было заполнено культистами – многие хромали, на красных робах расплывались тёмные пятна, но они смыкали кольцо. Впереди них, невозмутимый, стоял Зефран. На его плече, свернувшись в клубок живого огня, сидел раненый Феникс, не сводя с них горящих глаз. – Ну что ж, – голос теурга был спокоен и тих, но разнёсся по залу. – Вошли в святилище. Проклятым здесь не место. Только смерть. Рог Грина ныл и гудел, магия была на исходе, оставляя после себя тошнотворную пустоту. «Стар. Где Стар?» – мелькнуло панически. – Стар… – прошептал он. Уши Грейс дёрнулись. Она резко обернулась, глаза метались по залу. – Грин, ты придурок! – она топнула копытом, и в её голосе прорвался страх. Её взгляд скользил по колоннам, теням – и нигде не находил знакомой серой фигуры. – Всё из-за тебя! – Вия крикнула уже прямо в лицо Стару и ударила его лапой в грудь. Боль разлилась по рёбрам. – Ненавижу! Стар попытался вырваться, но тело не слушалось. Из рваных ран на крыльях медленно, упрямо сочилась кровь, растекаясь тёплой лужей по камню. Его взгляд, затуманенный болью, нашёл щель между колоннами, откуда мелькали силуэты Грина и Грейс в кольце красных роб. «Хватит». Он резко взмахнул искалеченными крыльями. Боль сразу же поразила все тело, раны разверзлись снова, но инерции хватило, чтобы сбросить Вию. Гул в голове стих на секунду – и этой секунды хватило. Он вскочил, навалился на неё всем телом, схватил и с силовым рывком швырнул за ближайшую колонну. Её тело ударилось о камень глухо, голова откинулась. Концентрация потеряна. Но она успела заразить их. Взгляд Стара скользнул по залу – несколько культистов у самых ворот замерли, их головы неестественно дёрнулись, а на лица под капюшонами наползла истеричная улыбка. Тишины не стало. Её разорвал дикий, рвущий глотку хохот. Несколько культистов у ворот вдруг затряслись, их тела скрутила неестественная судорога, и они, всё ещё смеясь, с пеной у рта кинулись на своих же. Крики, удары, хаос – красные робы смешались в кровавой давке. Стар, прижимая окровавленные крылья к бокам, рванулся к центру зала, где на низком постаменте темнел силуэт древнего посоха. Но фиолетовая молния обогнала его. Вия впилась зубами в тёмное дерево посоха и рванула вверх с хриплым рыком. Раздался сухой, раскатистый треск. Каменный постамент покрылся трещинами. И тогда мир закачался. Своды застонали. С потолка, с оглушительным грохотом, посыпались камни – сначала мелкие, потом крупные, величиной с голову. Пыль взметнулась туманом. Храм умирал, и хоронил всех внутри. Стар прыжком добрался до разваливающегося постамента и, не раздумывая, сунул копыто в тёмную дыру, оставшуюся от посоха. Камень был шершавым и холодным. Он нащупал что-то гладкое, чуть тёплое. Надавил изо всех сил. С низким скрежетом каменные плиты разъехались, обнажив неглубокую нишу. В ней лежал осколок. Небольшой, похожий на октаэдр, он мерцал тем же светом, что и Сердцевина. «Значит, я все правильно понял». Его копыта дрожали от напряжения и потери крови. Мысли работали с чёткостью отчаяния. «Нельзя просто взять. Найдут и отнимут». Он оглянулся – хаос, падающие камни, никто не смотрел в его сторону. Подхватив с пола острый осколок камня, он стиснул зубы и провёл лезвием по чувствительной коже под основанием крыла. Острая, жгучая боль ударила в виски, но он не издал ни звука. Крылья и так были изуродованы – ещё одна рана ничего не изменит. Зато здесь, под мышцей, можно спрятать. Он сунул тёплый осколок в свежую, кровоточащую рану. Боль стала огненной. Затем, шатаясь, дотянулся до пылающего факела в железном держателе на стене. Зажмурился. Запах палёной плоти, шипение, вспышка агонии. Он укусил губу до крови, чтобы не издать звука. – Стар! – крик Грина пробился сквозь грохот. И всё вокруг вспыхнуло алым. Не светом, а сдавленной, густой магией, которая схватила их за горло и выплюнула на поверхность. Воздух ударил в лицо. Позади, с глухим рокотом, песчаные дюны проваливались, затягивая в себя последние обломки храма. Культисты, выброшенные вместе с ними, лежали вокруг, неподвижные. Потом их тела стали тлеть, охватываясь тем самым багровым пламенем, и рассыпались пеплом, уносимым ветром. Грин, весь в ссадинах подполз к бесформенной куче желтых перьев – это была Грейс. Она не двигалась. Он потряс её за плечо, хрипло позвал – и сам рухнул рядом, силы окончательно оставили его. Стар лежал на спине, впиваясь взглядом в чёрное небо. Его крылья, бессмысленно раскинутые по песку, были мокрыми от крови и пыли. Где-то на краю зрения, против звёзд, мелькнул силуэт – фиолетовая птица, неровно взмахнув крылом, скрылась в ночи. Всё кончено. Или только начинается. Тьма накрыла его.