Стремление

За четыре дня до ареста Малыша. Солнце уже почти спряталось за верхушки деревьев, растягивая длинные тени по траве. Птицы лениво щебетали. На поляне, которую лес обступал плотной стеной, стояла усадьба. Жёлтый кирпич, белый цоколь, большие окна, отражающие закатное небо. На втором этаже, прямо над лестницей, висело панорамное стекло – из него открывался вид на пруд. Дверь открылась без стука. Малыш вошёл первым, следом за ним Зенит, придерживающая плечом Фэй. Та озиралась, втянув голову в плечи. – Располагайся где хочешь, – бросил Малыш, не оборачиваясь. Он уже стягивал плащ, направляясь к двери в ванную. – Я в душ. Надо смыть с себя... то место. Фэй робко ступила на паркет. Гостиная оказалась большой, но не пустой: два дивана по бокам от низкого столика с прозрачной столешницей, комод между окнами, у задней стены – высокие шкафы из тёмного дерева. В углах, в горшках, пышно разрослись какие-то зелёные кусты. Всё выглядело дорого. – Садись, – Зенит коснулась её плеча. – Я… – Фэй запнулась, но, наткнувшись на её спокойную улыбку, всё же опустилась на край дивана. Зенит тут же исчезла на кухне и через минуту вернулась с тарелкой, полной яблок, груш и винограда. – Чаю хочешь? – Если… если не жалко, – голос у Фэй пискнул, она сама себя испугалась. – Конечно, не жалко, – Зенит снова убежала. Вернулась с дымящейся кружкой и поставила перед Фэй. В глазах у зебры стояло большое тепло. «Странно», – подумала Фэй, обхватывая кружку копытами. – «Они меня купили, а обращаются как с гостьей». Она отпила глоток, зажевала яблоком. Хорошо, что хоть это есть. – Прости, – Зенит виновато повела ухом. – Не успела приготовить нормальную еду. Могу быстренько сделать бутерброды или… – Нет, спасибо, я наелась, – выпалила Фэй и тут же опустила глаза. «Врёшь. Фрукты – не еда. Но нельзя злоупотреблять. Нельзя. Они ещё могут передумать и вернуть Айрону». Тишина повисла в комнате. Только часы на стене методично дёргали секундной стрелкой, отсчитывая секунды неловкости. Фэй смотрела в пол, на ворсинки ковра. Зенит смотрела на неё. Это напрягало, но что скажешь? – М-можно? – уши Фэй прижались к голове. – Один вопрос? – Конечно, – кивнула Зенит. – А… зачем вы меня купили? – она выдохнула и вся сжалась. Зенит помолчала, потом мягко улыбнулась. – Ну… вообще-то Малыш добрее, чем кажется. Нет, правда. Со стороны, может, и не скажешь, но внутри он... – она замялась, подбирая слово. – Тёплый, наверное. Я знаю это. – она чуть подалась вперёд. – Ты ведь не знаешь… а я когда-то была на твоём месте. Меня украли из племени. Вместе с другими зебрами. А он нас спас. Всем дал дом. Фэй слушала, забыв про чай. Чем больше она узнавала этого жеребёнка, тем меньше он складывался в голове. Жеребёнок… кстати. – А ему сколько лет? – голос уже не дрожал. Зенит развела копытами. – Честно? Никогда не спрашивала. Помню, когда мы встретились, я тоже думала – ну маленький же. А он… в общем, он был сильнее любого взрослого. И старше, что ли. Не телом, больше взглядом. – она усмехнулась. – Трудно объяснить. – Спасибо, – тихо сказала Фэй. Шаги на лестнице. Малыш спустился, на ходу накидывая плащ – привычка, от которой он, видимо, не мог избавиться даже дома. Остановился у входа в гостиную. – Фэй, тебе бы тоже ванну принять, – заметила Зенит. Фэй кивнула, но взгляд её зацепился за глаза Малыша. Они были… красные? Не сильно, с натяжкой. Но Фэй сотни раз видела своё отражение после рыданий – глаза становятся точно такими же. Пустыми и воспалёнными. – Да, – сказал Малыш. Голос тихий, почти без интонаций. – Зенит, поможешь ей? И тут он коротко и сдавленно шмыгнул носом. Зенит мгновенно напряглась. Её взгляд метнулся к нему и наполнился тревогой. – Опять? – спросила она шёпотом. Малыш кивнул и, не говоря больше ни слова, быстро зашагал наверх. – Что с ним? – Фэй проводила его взглядом. Зенит помедлила. – У него бывают… срывы, – выдохнула она. – Хотя странно, если б их не было. Он же всё-таки копыта потерял. – А как это случилось? – вырвалось у Фэй, и она тут же прижала копыто ко рту. «Зачем спросила? Это не твоё дело. Закройся». Зенит отвела глаза. – Мы… мы не любим об этом вспоминать. Прости, – она через силу улыбнулась. – Пойдём?

***

Понивилль. Школа Дружбы. 22:00 – Дорогая, ну сядь ты уже, ради Селестии, – Рарити поправила причёску и с тихим вздохом откинулась на спинку дивана. Рядом, нервно перебирая копытами, сидели Флаттершай и Эпплджек. Старлайт Глиммер, подперев голову, застыла над стопкой учебных планов, но строчки давно перестали складываться в слова. Рейнбоу Дэш парила под потолком, то приближаясь к шкафу, то отдаляясь – видимо, так она «помогала». Пинки Пай же прыгала след в след за Твайлайт, которая наматывала круги по кабинету, как заведённая. – Я не могу сидеть, когда принцесса Селестия вот-вот будет здесь! – Твайлайт резко развернулась, едва не врезавшись в книжный стеллаж. – А вдруг у неё претензии? Вдруг мы что-то не так сделали? Вдруг она закроет Школу? – Дыши, подруга, – Эпплджек примирительно подняла копыто. – С чего бы ей закрывать то, что она сама одобрила? Это ж не урожай яблок – погоду не переделаешь, но переживать-то зачем заранее? – Я не переживаю, – выпалила Твайлайт и тут же споткнулась о собственную тень. – Ладно, переживаю. Немного. Очень сильно. А вдруг она скажет, что я провалила миссию? Рейнбоу хмыкнула. – Да ладно, шанс, что она тебя отчитает – один на миллион. А уж если так, ты ж её ученица – прорвёшься. – она чуть прищурилась. – Или мне напомнить, как ты на спор облака разгоняла? – Это было другое! – Твайлайт уткнулась взглядом в паркет. – Конечно-конечно, – усмехнулась Рейнбоу. Пинки согласно промычала. Рейнбоу потерла глаза и зевнула. – Не спать! – Твайлайт дёрнулась, будто её током ударило. – А я-то чем виновата, что принцесса опаздывает? – Рейнбоу снова зевнула, даже не прикрываясь. – У неё там, может, совещание, может, ужин затянулся... – Всё будет хорошо, Твайлайт, – голос Флаттершай прозвучал тихо, но уверенно. – Вот! – Старлайт вскинула копыта над стопкой бумаг. – Я закончила. С учебными документами разобралась, теперь можно и... – Никакого сна, – Твайлайт упёрлась передними копытами в стол, глядя на неё в упор. – Я и не собиралась... – нервно хихикнула Старлайт. – Ничего такого. Просто... отдохнуть чуть-чуть. Мысленно. – Она зевнула. В дверь постучали. Твайлайт рванула быстрее, чем Рейнбоу на соревнованиях. Дверь распахнулась – и на пороге стояла Селестия. Ее грива чуть растрёпана, в глазах было не привычное спокойствие, а что-то другое. Тревога? Беспокойство? – Принцесса, проходите, – Твайлайт отступила в сторону, пропуская её внутрь. – Спасибо, что откликнулись, – Селестия позволила себе короткую, чуть усталую улыбку. – Мы всегда готовы! – Рейнбоу сделала в воздухе полусальто, расправив крылья. – Опять Эквестрию спасать? – Нет, Рейнбоу Дэш, – Селестия мягко покачала головой. – Это касается вашей Школы. Рарити выпрямилась на диване, Эпплджек перестала перебирать копытами, даже Пинки замерла. – Что-то... не так? – осторожно спросила Рарити. – Всё прекрасно. Школа справляется блестяще, – Селестия обвела взглядом комнату. – Но... как вы смотрите на то, чтобы принять нового ученика? – Ну, мест у нас достаточно, и вообще мы всегда рады... – начала Старлайт, но Твайлайт перебила её с энтузиазмом. – Конечно! Конечно, мы рады! Я всегда открыта для тех, кто хочет учиться дружбе! – Дело в том, что он... не совсем обычный, – Селестия помедлила. – Это жеребёнок. – Отлично! – Эпплджек одобрительно кивнула. – У нас как раз подростков много, вольётся нормально. – И он не совсем... хочет учиться дружбе, – добавила Селестия. – Не проблема! – Рейнбоу сложила копыта на груди. – Мы докажем ему, что дружба – это круто. – И он злодей. Тишина. – Что? – Рейнбоу застыла в воздухе, как подстреленная. – Злодей? Как в смысле – злодей? – Жеребёнок? – Пинки округлила глаза. – И злодей? – Можем... мы его увидеть? – тихо спросила Флаттершай, теребя копытом гриву. – Да. Пойдёмте, я вас провожу.

***

Малыш стоял, опершись плечом о стену, и с ненавистью разглядывал двух гвардейцев. Те смотрели на него с каменными лицами. – И вы, придурки, всегда такие? – он дёрнул ухом. – С этим вашим... стоицизмом? Молчание. – Ага, понял. Молчаливые герои, – он усмехнулся и сплюнул в сторону. – Классика. Плащ висел на нём грязными лохмотьями – после стычки в пещере его так и не почистили. Все лицо в пыли, на переднем копыте тускло блестит браслет. Ещё и заклинание отслеживания навесили, параноики. «Бежать? Не вариант. Но можно хотя бы прикинуться смирным. Пусть думают, что я сдался». Шаги. Много шагов. Восемь, навскидку. Малыш напрягся, но позу не сменил. Только зубы стиснул. – Вот он, – голос Селестии прозвучал слишком спокойно. Твайлайт шагнула вперёд с самой тёплой улыбкой, на которую была способна. – Привет! Рада познакомиться, я принцесса... – Я знаю, кто ты, – отрезал Малыш. Твайлайт моргнула, уши сами собой опустились, и она сделала шаг назад. – Серьёзно, Селестия? – он перевёл взгляд на белую принцессу. – Ты решила упечь меня в эту... дыру? – Эй! – Рейнбоу тут же выступила вперёд. – Попридержи язык, мелкий. Малыш дёрнулся. Челюсть свело от злости, он уже открыл рот, чтобы выдать всё, что думает об этой пегаске с её дурацкой радужной гривой, и вдруг замер. Эпплджек. Стоит чуть поодаль и смотрит на него в упор. Узнала. «Конечно, узнала». – Погоди-ка... – она прищурилась, припоминая. – Да это ж тот самый вор яблок! – Ой, – Твайлайт попятилась ещё на шаг. – Точно. Я тебя даже не сразу... – Три! – рявкнул Малыш. – Я украл три яблока! Вы серьёзно будете меня этим попрекать? – Здесь тебя научат дружбе, – голос Селестии прозвучал ровно, но в нём чувствовалась усталость. – Да ни за что, – Малыш скрестил передние копыта. – Лучше дайте мне реальный срок в вашем вонючем подземелье, чем торчать в этом... сахарном кошмаре. Селестия вздохнула. – Считай это процессом искупления. Прости, Твайлайт, мне пора. Твайлайт только кивнула, не произнеся ни слов. Селестия растворилась в золотистой вспышке. Гвардейцы, даже не взглянув на Малыша, молча развернулись и вышли. – Отлично, – Малыш пнул стену. – Просто отлично. Искупление. Идиотское, бесполезное... – он запнулся, сглотнул комок злости и не договорил. – Так… надо показать тебе твою комнату, – Старлайт попыталась взять инициативу в свои копыта, но её тут же перебили. – Комната подождёт. – Рарити смерила Малыша взглядом. – Сначала разберёмся с его манерой речи. И вообще, что это за лохмотья, прости уж, дорогой? Это никуда не годится. – Да пошла ты! – выплюнул Малыш. Рарити замерла. Потом медленно, очень медленно, прикрыла рот копытом. В её глазах читалось такое, что обычно предшествует очень долгой и очень язвительной тираде. Но Рейнбоу опередила. Она влетела в пространство между ними, нависла над Малышом и начала тыкать копытом ему в нос – в такт каждому слову. – Никто. Не смеет. Так. Разговаривать. С моими. Подругами. Понял? Малыш дёрнул головой, пытаясь увернуться от копыта. Рейнбоу была быстрее. – Так! – голос Старлайт перекрыл общее напряжение, она вскинула копыта. – Давайте все просто... успокоимся. Во-первых, – она повернулась к Малышу, – как тебя зовут? – Для вас – Ваше Высочество, – он оскалился в ухмылке. – А если серьёзно? – Твайлайт подалась вперёд. – Малыш. Повисла пауза. А потом Рейнбоу и Пинки взорвались очень громким заливистым хохотом. – Малыш! – Рейнбоу согнулась пополам в воздухе. – Серьёзно? Малыш?! – Ой, не могу! – Пинки каталась по полу, дрыгая копытами. – Это же самое милое злодейское имя в мире! Старлайт прикусила губу, пытаясь сохранить серьёзное лицо – и, судя по подрагивающим ушам, проигрывала эту битву. Твайлайт с Рарити обменялись быстрыми взглядами и синхронно спрятали улыбки. Только Флаттершай смотрела с тревогой, а Эпплджек – с лёгким недоумением, будто пыталась понять, когда это представление закончится и можно будет вернуться к нормальным делам. – А имя-то, имя! – Рейнбоу утирала выступившие от смеха слёзы. – Нет, я теперь не усну! – Ой, и ты тоже пошла на... Копыто Рарити приземлилось точно на его рот быстрее, чем он успел закончить. – Ну уж нет, – отчеканила она. – Не выражаться. В моём присутствии – тем более. Малыш что-то промычал под копытом, сверкая глазами. – Так, с именем разобрались, – Старлайт всё-таки взяла себя в копыта. – Теперь главное: почему ты злодей? – Да он же вор яблок! – Рейнбоу снова прыснула от смеха. – Самый опасный преступник в Эквестрии! Правда, Эпплджек? Эпплджек медленно подняла бровь, покосилась на неё и едва заметно кивнула. – О! Серьёзно?! – Малыш аж подпрыгнул на месте. – Вы серьёзно будете меня этим шпынять? Тремя яблоками?! – Проступок как раз тебе по возрасту, – спокойно заметила Эпплджек. Рейнбоу снова зашлась смехом, чуть не свалившись с воздуха. – Чтоб ты понимала, – голос Малыша стал тихим и вязким. – Даже если ты продашь всю свою ферму. Вместе с семьёй. Вместе с собой. – он сделал паузу. – Твоих битов не хватит, чтобы покрыть двадцать процентов моей месячной прибыли. Так что, – он дёрнул ухом, – подавись ты своими гнилыми яблоками. В комнате стало тихо. Очень тихо. Эпплджек медленно, очень медленно, расправила плечи. В её зелёных глазах зажглось то, что обычно видят только те, кто имел неосторожность оскорбить её семью. – Что ты сказал? – Так! – Твайлайт вклинилась между ними быстрее. – Успокойтесь! Все! Прямо сейчас! Она переводила дыхание и смотрела то на разъярённую Эпплджек, то на оскалившегося Малыша. – Давайте все... просто... – она выдохнула. – Будем вести себя спокойно. Пожалуйста. Малыш скрестил копыта и демонстративно отвернулся к стене. Эпплджек всё ещё сверлила его взглядом, но хотя бы перестала наступать. «Искупление, – с горечью подумал Малыш. – Научиться дружбе. Да они тут сами друг друга перегрызут быстрее, чем я из этой дыры свалю». – О, ну и чем же таким ты занимаешься, что зарабатываешь столько? – Рейнбоу скрестила копыта, в глазах зажглось любопытство. – Курирую чёрный рынок, – Малыш пожал плечами. – Это кажется уже всем известно. У всех присутствующих отвисли челюсти. – Ты... – Пинки замерла, будто её разом лишили всего кислорода. – Жеребёнок? И куратор чёрного рынка? – Да ты шутишь, – выдохнула Рейнбоу, но в голосе уже не было смеха. – Мне плевать, верите вы или нет, – Малыш закатил глаза. – Когда это уже закончится? У меня был тяжёлый день. – Так... – Старлайт кашлянула, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. – Я провожу его к свободной комнате. И... прослежу, чтобы он... ну, не был один. – Ага, нет, – Малыш скрестил копыта. – Мне нужна отдельная комната. Я ни с кем жить не буду. – Малыш, мы... – Старлайт замялась. – Кажется, есть такой вариант... – Там есть одна комната, – тихо сказала Флаттершай. – В дальнем конце. Она пустует. Его ухо дёрнулось. Из всех, кто сейчас стоял в этой комнате, только желтая пегаска, кажется, хоть что-то понимала. Не говорила громко. Не лезла. Просто... смотрела с той тихой тревогой, от которой не хочется огрызаться, а хочется уйти и не высовываться. – Всё! – он резко развернулся. – Надоело. Ведите уже хоть куда-нибудь. Старлайт быстро засеменила вперёд, Малыш – за ней. Остальные провожали его взглядами, и он кожей чувствовал эти взгляды на своей спине. Крайняя секция, самая дальняя от входа. Старлайт толкнула дверь. – Вот здесь будешь жить. Малыш вошёл, мельком окинул взглядом комнату. Кровать у окна, тумбочка рядом, шкаф у стены. Всё необходимое. Ничего лишнего. «Сойдёт. Не в камере же сидеть. Хотя... уж лучше в камере». – Отлично, – он упёрся копытами в грудь Старлайт и вытолкал её за дверь. Закрыл дверь на замок. Подбежал к кровати и рухнул на неё плашмя, даже плащ не снял. «Всё потом. Завтра. Послезавтра. Когда-нибудь». Сознание выключилось через три секунды.

***

За три дня до ареста Малыша – Ну и? – Малыш отложил отчёт и посмотрел на двоих пони, сидящих напротив. Оба в строгих пиджаках. Пришли по делу. Фэй, прижимая уши, протирала пыль с комода. За эту ночь она немного освоилась. Зенит возилась с ней, как с птенцом, показывала, где что лежит, варила чай, даже пыталась шутить. Фэй всё ещё дёргалась от каждого резкого движения, но уже не вжимала голову в плечи так отчаянно. – В общем, – первый пони поправил галстук, – в последнее время наркоты на рынке – залейся. Рич Хувз сейчас больше всех толкает. Они, конечно, стараются на наш участок не лезть, но... – Но? – Малыш барабанил копытом по подлокотнику. – Но лезут, – закончил второй. – наш пони из Кантерлота закупил пробную партию. – И? – Малыш поднял бровь. – В Кантерлоте рулят другие. Забыли? – Твой авторитет не привязан к территориям, – первый пони качнул головой. – Ты знаешь это лучше нас. Все знают, кто ты. И все знают, что если ты скажешь слово – его услышат. Разберись с этим. Мы в долгу не останемся. Малыш молчал. Смотрел в одну точку на стене, где чуть отслоились обои. – Ладно, – выдохнул он. – Я что-нибудь придумаю. Повисла пауза. Первый пони понимающе кивнул, второй уже поднимался. – Но вы будете должны, – Малыш перевёл взгляд на них. – Много.