Стремление

В палате было тихо, если не считать этого проклятого пиканья. Аппарат жизнеобеспечения мерно попискивал, отсчитывая секунды жизни. Воздух пах лекарствами и стерильностью. Спектр стоял у окна, глядя на серые стены соседнего корпуса. Стронг замер у двери, уставившись на койку. БлэкБёрд лежал под белой простыней. Лицо в бинтах, из-под повязок торчат только кончики ушей и несколько прядей растрёпанной гривы. Грудь медленно поднималась и опускалась в такт пиканью. Он казался маленьким. – Его состояние крайне тяжёлое, – врач говорил тихо. – Множественные переломы, ушибы внутренних органов. Сильная кровопотеря. Нам удалось его стабилизировать, но… – он развёл копытами. – Всё очень плохо. Спектр молча кивнул. – Когда он придёт в сознание, пока неизвестно. Определённо сотрясение мозга, возможно, повреждение черепа. Нужно ждать. – Ладно, всё, – Стронг выдохнул сквозь зубы. – Оставьте нас. Врач поклонился и вышел, мягко прикрыв дверь. – Когда сообщили? – голос Спектра прозвучал глухо. – Нашли под утро, – Стронг потёр лицо копытом. – Патруль. Он лежал в переулке. Если бы не вовремя… – он сглотнул. – Врач сказал, он пролежал там несколько часов. Мог бы и не дожить, если бы вовремя не обнаружили. – На что он мог выйти? – Спектр наконец повернулся. В его глазах была холодная злость, приправленная усталостью. – Кто его так? – Я не знаю, – Стронг покачал головой. – Нужно разделить дела. Ты занимаешься маньяком, я беру на себя розыск нападавших. – Хорошо. – Спектр шагнул к двери. – Держи меня в курсе. – Ты тоже. Они вышли из палаты, и тяжёлый запах больницы остался за спиной. В коридоре сновали медсёстры, где-то плакал жеребёнок, пахло едой из столовой. Обычная жизнь, которой плевать на чужую боль. На улице ветер был свежий, почти тёплый. Солнце висело в самом зените, заливая Кантерлот золотистым светом. Пони прогуливались по тротуарам, смеялись, болтали. Жеребята носились друг за другом, визжа от восторга. Кто-то ел мороженое на лавочке, кто-то тащил тяжёлые сумки с рынка. Никто не знал. Никто не подозревал, что по городу ходит тварь, которая расчленяет пони. Спектр остановился на крыльце, глядя на эту беззаботную толпу. Он молча стоял и смотрел. – Ладно, – Стронг хлопнул его по плечу. – У меня ещё дела в замке. Он развернулся и быстро зашагал в сторону дворцовых башен. Спектр проводил его взглядом и снова уставился на прохожих. Маньяк. Мысли ворочались тяжёлыми камнями. Он жестокий – это факт. Псих – скорее всего. Но следов не оставлял. Никаких. Чисто. Профессионально чисто. Кроме одного. Наркотики. В телах находили следы Гнойи. Много. Он не просто использовал, он покупал оптом, на несколько жертв вперёд. А значит, трясти сейчас наркорынок бесполезно. Он уже закупился и будет сидеть тихо, пока не кончится товар. Спектр медленно побрёл по улице, вглядываясь в лица. Переводил взгляд с одного пони на другого, ловил улыбки и случайные взгляды. Если бы он был в шкуре маньяка… Он поморщился, отгоняя эту мысль. Но факт оставался фактом. Чтобы поймать зверя, нужно думать как зверь. Нужно понять его мышление. Его мотивы. Тогда дело сдвинется. Медленно, но сдвинется. Времени было в обрез. Перед ним пробежала стайка жеребят. Они гонялись друг за другом, визжали, смеялись. Один, маленький земнопони, увлёкся погоней и со всего разбега врезался Спектру в переднее копыто. – Ой! – он отшатнулся, поднял лицо. Глаза испуганно моргнули. – П-простите… я вас не заметил… – Ничего страшного, – Спектр заставил себя улыбнуться. – Беги. Жеребёнок кивнул и тут же умчался к друзьям. Смех, топот маленьких копыт – и вот они уже скрылись за поворотом. Спектр смотрел им вслед. Жеребята. Именно тело жеребёнка было изуродовано больше всего. Почти до неузнаваемости. Удары… они были слепыми. Беспорядочными. Словно убийца не контролировал себя, когда видел маленьких. Он ненавидел их? Спектр замер, вцепившись в эту мысль. Ненависть к жеребятам это не просто психопатия. Это что-то личное. Кто-то когда-то сделал ему больно в детстве. Или он потерял кого-то. Или… Мысли понеслись, обгоняя друг друга. Нужно копать его прошлое. Его травмы. Его боль. Только так можно понять, где он ударит в следующий раз.

***

Кабинет Эйди – Глэди, я тебе позже занесу документы для сортировки, а пока можешь отдыхать. – Эйди толкнула дверь своего кабинета, уже прокручивая в голове список дел на сегодня. Она вошла и замерла. Прямо у окна, прислонившись плечом к косяку, стоял серый единорог с красной гривой. В полумраке кабинета он казался тенью, случайно забредшей не туда. – Шулер? – выдохнула она одними губами. Копыто само дёрнулось захлопнуть дверь. – Ты что тут делаешь? Совсем с ума сошёл? Тебя могли увидеть! Гвардия мимо ходит, посетители… – Всё нормально, Эйди, – он говорил спокойно, но в глазах плескалось напряжение. – Я просто зашёл по одному делу. Срочному. Она выдохнула, прикрыла веки на секунду, собираясь с мыслями. Потом повернула ключ в замке. – Говори быстрее. – Она подошла к столу, но садиться не стала. Шулер молча подошёл к столу и положил перед ней значок. Эйди наклонила голову, вглядываясь. «S.M.I.L.E.» – Что это? – она подняла взгляд на Шулера. – Я у тебя хотел спросить. – Он тяжело опустился в кресло напротив, и сразу же откинулся на спинку. – Это нашли пони Глыбы, когда в переулке того белого пегаса побили. Эйди молчала, разглядывая значок. Он был лёгким, почти невесомым, но в копыте ощущался как кусок металла. – У него были документы, – продолжил Шулер. – На тебя. И вот этот значок. Мои информаторы вообще ничего об этой конторе не слышали. – На меня? – Эйди вскинула голову. Внутри похолодело. – Документы на меня? – Именно. – Шулер внимательно смотрел на неё. – Я подозреваю, что это какое-то тайное агентство. Слишком чисто работают, слишком тихо. Как ты умудрилась так подставиться? – Я не подставлялась! – Эйди стукнула копытом по столу, но сразу же прикусила губу, оглянулась на дверь. – Я вообще не знаю, что это такое. В первый раз вижу. – Ну допустим, – Шулер пожал плечами. – Вопрос в том, что теперь с этим делать. – И что ты предлагаешь? – Эйди обошла стол и наконец села в своё кресло. – Я сделал подделку. – Что?! – Она подалась вперёд, едва не опрокинув чернильницу. Копыто снова прижалось ко рту, глуша вырвавшийся возглас. – Ты хоть понимаешь, что если они такие тайные, если у них там своя агентура, свои методы проверки… соваться к ним с подделкой это самоубийство! Это идиотизм чистой воды! – Для меня это вариант, – он говорил спокойно, но в голосе появились жёсткие нотки. – Я внедрюсь, выясню, что они ищут, кто за ними стоит, на кого работают. И сразу же уйду. – Дело твоё. – Эйди скрестила передние копыта на груди и откинулась на спинку. – Но меня в это не впутывай. Я знать ничего не знаю, ведать не ведаю. У меня своих проблем хватает. Шулер хмыкнул. Посмотрел на неё долгим взглядом. – Увы, Эйди, – он подался вперёд. – Потребуется твоё содействие. Без тебя никак. Она замерла. – Какое? – осторожно спросила Эйди. – У тебя в знакомых есть принцесса Луна. – сказал Шулер. – Мне нужно, чтобы ты достала для меня пропуск в замок. – Ты серьёзно? – Эйди смотрела на него как на сумасшедшего. – Принцесса Луна? Она не пойдёт на такие уступки, Шулер. Она… Она осеклась. Эйди вспомнила их встречу. Луна тогда говорила о Старе. О том, как он доверял ей. О том, что они теперь… союзники? Или друзья? Эйди до сих пор не могла подобрать правильное слово. Но факт оставался фактом, Стар доверял Луне. А значит, и Эйди могла ей доверять. Хотя бы отчасти. Но использовать это доверие, чтобы тащить в замок криминального авторитета с поддельным значком? – Нет. – Эйди покачала головой. – Я не могу тебе в этом помочь. Даже не проси. Шулер вздохнул. – Ладно. – Он помолчал. – Тогда хотя бы план здания. Ты же там была, можешь по памяти рассказать? Комнаты, коридоры, посты охраны? Эйди задумалась. Это уже не так опасно. Просто информация. А информацию она умела продавать. – Ладно… – она выдохнула. – Хотя бы так. Но если что, ты меня не знаешь, понял? – Понял, – Шулер согласно кивнул и пододвинулся ближе, готовый слушать.

***

Кантерлотский парк. 22:30 Селестия в облике обычной единорожки подходила к парку. Сейчас ее внешность была простая и ничем не примечательная. Она решила начать именно отсюда. Последняя жертва гуляла здесь перед тем, как исчезнуть. Значит, маньяк вполне мог выслеживать в парке. Выбирать и ждать. Она вошла внутрь и остановилась, оценивая обстановку. В голове всплыл образ Стара. Как он осматривался на месте преступления – медленно, методично, цепляясь взглядом за каждую мелочь. Он всегда был начеку. Всегда замечал то, что другие пропускали. Она должна последовать его примеру. Внимание даже к самым мелким деталям, даже тем, что кажутся ерундой. Каждая такая деталь может стать маленьким шагом на пути к маньяку. Она медленно пошла по главной аллее. Воздух был свежим, но ветреным. Порывы трепали гриву, заставляли щуриться. Селестия вглядывалась в каждый куст, в каждое дерево, в тени между фонарями. Всё было тихо. Прошло минут десять. Ничего. Только пустые дорожки, только шелест листвы, только собственное дыхание. Внезапно послышался шорох. Селестия дёрнулась, повернув голову. Сквозь деревья, по боковой тропинке, шёл пони в плаще. Фигура маячила между стволов, то появляясь, то исчезая в тенях. Она быстро порысила за ней. – Эм… здравствуйте, – окликнула она, чуть запыхавшись. Пони обернулся. Из-под капюшона выглядывало лицо кобылы. Молодая, с удивлёнными глазами. – О, здравствуйте, – кобыла притормозила. – Вы что-то хотели? – Да, я тут ищу кое-что. – Селестия постаралась говорить буднично, как обычная пони, которая просто гуляет. – Вы не видели ничего подозрительного? Ну… странного? – Да вроде нет, – кобыла пожала плечами. Ветер рванул сильнее, едва не сорвав с неё капюшон. – Ой, ветрище сегодня. Вам бы тоже плащ накинуть, а то простудитесь. Грива вон как развевается. – Не волнуйтесь, – Селестия улыбнулась. – Простите за беспокойство. – Ничего страшного. – Кобыла махнула копытом куда-то вглубь парка. – Если вам что-то конкретное нужно, вон уборщик там всю ночь работает. Он всё должен видеть. – Спасибо. Кобыла кивнула и ушла, растворившись в темноте аллеи. Селестия поплелась в указанном направлении. Уборщик нашёлся быстро. Оранжевый жеребец-земнопони размеренно шоркал метлой по дорожке, время от времени поправляя ветки кустов, которые слишком сильно свешивались на тропинку. Метла мерно шуршала. – Здравствуйте, – Селестия подошла ближе. – А? – уборщик оторвался от работы. – Да? – Вы не видели ничего подозрительного по ночам? – спросила она прямо. – Может, кто-то странный ходит? Или что-то необычное происходит? Уборщик нахмурился, оглядел её. – Да нет… вроде всё тихо. – Он помолчал. – А вы по какому поводу интересуетесь? Не из газетчиков? – Нет-нет, – Селестия покачала головой. – Просто слухи ходят. Странные. Вот решила докопаться до истины, понимаете? Сама всё проверю, чем верить сплетням. – А, ну это понятно, – уборщик расслабился, даже улыбнулся. – Я тоже всякие легенды слышу. Знаете, про этот парк недавно новая байка пошла. – Какая? – Говорят, в полночь здесь чудовище бродит. – Он понизил голос, изображая таинственность. – Прячется среди кустов и деревьев, только лёгкий шорох может его выдать. И если какой пони забредёт сюда ровно в двенадцать ночи, то всё, чудовище утащит его в своё логово. Селестия нахмурилась. Уборщик глянул на её лицо и расхохотался. – Какую только чепуху не придумают, правда? – Он вытер выступившую слезу. – Пони любят страшилки. – А про логово там ничего не сказано? – Селестия не улыбнулась. – Где оно? – О, да. – Уборщик махнул метлой куда-то в сторону реки. – Говорят, у пруда. Там раньше склад с инструментами был, ну, когда парк только строили. Сейчас там ничего не хранят, пустует. А снести не хотят, все таки домик красивый, говорят, стиль парку добавляет. – Понятно. – Селестия кивнула. – Спасибо вам. – Не за что. – Уборщик снова взялся за метлу. – Вы там поосторожнее, если пойдёте. Темно сейчас, корни торчат, споткнуться можно. Селестия уже не слушала. Она развернулась и быстро пошла в сторону реки. Тропинка становилась всё уже. Фонари кончились, свет остался где-то позади, а здесь царил полумрак, разбавленный только редкими лучами луны, пробивавшимися сквозь густые кроны. Деревья нависали низко, ветви тянулись к тропинке, цепляясь за гриву. Селестия шла, и с каждым шагом становилось темнее. Ветви казались огромными когтистыми лапами. Они изгибались, скручивались, тянулись друг к другу, сплетаясь над головой в плотный живой свод. Лунный свет пробивался сквозь них тонкими, острыми лучами. Они падали на тропинку бледными пятнами, и в этих пятнах её белая шерсть казалась чужой. Призрачной. Селестия подняла голову и сердце замерло. Прямо перед ней, на невысоком постаменте, стояла её собственная статуя. Ее установили в парке много лет назад. Селестия сама помнила этот день. Высокая, величественная фигура, с расправленными крыльями. Корона чуть наклонена вперёд, как будто принцесса вечно смотрит вниз – на подданных, на парк, на всё, что происходит у подножия. Только сейчас… сейчас эта каменная Селестия смотрела прямо на неё. В груди похолодело. Глаза, пустые, выточенные из мрамора, ловили лунный свет так, что в них появлялся холодный, неживой блеск. Будто внутри каменной головы горел слабый, упрямый огонёк. Селестия дернулась. Тело не слушалось. Она чувствовала, как под маскировкой единорожки её настоящая сущность сжимается, напрягаясь. Статуя словно звала её наружу. Словно ждала, когда она сорвёт иллюзию и предстанет настоящей. Ветер прошёлся по каменной гриве. Пряди дрогнули. И кажется шевельнулись. Селестия моргнула и помотала головой. Голова статуи уже не смотрела на неё. Она была чуть повёрнута в сторону, словно только что отвела взгляд. Где-то за спиной тихо скрипнул камень. Едва слышно. Как будто другая статуя чуть сдвинула крыло. Селестия резко обернулась. Ничего. Только деревья, только ветви, которые теперь казались ещё ниже, и ещё ближе. Воздух пах сыростью, мокрой землёй и чем-то металлическим, как будто где-то рядом медленно ржавело старое железо. Она пошла дальше, стараясь не оборачиваться. Деревья смыкались над головой всё плотнее, превращая тропинку в узкий туннель из чёрных ветвей. Лунный свет теперь падал только на статую позади. Селестия ускорила шаг. Сердце бешено стучало, звук отдавался в ушах глухими ударами. Она вышла к коморке. Небольшое строение у самого пруда, спрятанное за кустами. Когда-то здесь хранили садовый инвентарь, теперь же просто декоративная постройка, которую жалели сносить. Дверь была приоткрыта. Селестия остановилась, прислушиваясь. Было тихо. Она толкнула дверь. Петли жалобно скрипнули, звук разнёсся по пустому помещению. Давно никто не заходил. Лунный свет проникал сквозь щели в стенах, рисуя на полу длинные полосы. Селестия обвела взглядом стены. Пусто. Ничего, кроме старого стеллажа в углу да пары сломанных ящиков. Она уже хотела выйти, когда взгляд зацепился за что-то на полу. В углу, у стены, лежал маленький кусочек ткани. Тёмный, почти чёрный в этом свете. Селестия зажгла рог. Слабый золотистый свет озарил помещение. Она подошла ближе, магией поднимая ткань в воздух. Обычная тряпка. Но запах был странным. Он заставил её внутренне сжаться. Так пахнет разлагающаяся плоть. Или что-то очень на неё похожее. Селестия повертела находку, поднесла ближе к свету. Край был неровным, рваным. Она опустила ткань на копыто. И отшатнулась. Это была не ткань. Шерсть. Кожа. Остатки плоти, высохшие, спрессовавшиеся, но всё ещё сохранившие структуру. Она держала в копытах кусок чьей-то шкуры. Желудок сжался. Селестия быстро, почти судорожно, спрятала улику в карманное хранилище. Надо уходить. Срочно. Она выскочила из коморки и быстро зашагала обратно. Статуя ждала её на том же месте. Селестия перешла на лёгкую рысь, стараясь не смотреть в её сторону. Только пройти мимо. Только не оборачиваться. И тут раздался скрип. Она замерла, медленно поворачивая голову. Голова статуи смотрела прямо на неё. Она опустилась ниже. Совсем чуть-чуть, но этого было достаточно, чтобы понять, что камень жил. На мраморном лице проступила ухмылка. Выглядела она очень неестественно. Селестия попыталась зажечь рог и ничего не произошло. Магия погасла, будто её выключили. Статуя засмеялась. Звон разнёсся по ушам, проник в голову, сотрясая разум. В глазах поплыло, картинка задрожала, распалась на куски. И всё стихло. Селестия открыла глаза. Она стояла в той же коморке. В магии перед ней висел кусочек ткани. В этот раз обычной ткани. Селестия протянула копыто, чтобы коснуться. Ткань как ткань. «Показалось?» Она сжала находку, пытаясь унять дрожь. Галлюцинация? Или что-то другое? Времени разбираться не было. Она вышла из коморки и, обходя статую дальней тропой, почти бегом направилась к выходу из парка. Только на главной аллее, когда фонари снова осветили дорогу, она позволила себе остановиться и перевести дух. Луна клонилась к горизонту. Скоро утро. Скоро нужно будет поднимать солнце. Сколько же она простояла в той коморке? Час? Два? И что это было там, у статуи? Селестия посмотрела на свои дрожащие копыта и поняла: она боится. По-настоящему боится. Впервые за очень долгое время.

***

Склад был освещен лучами восходящего солнца. Где-то сверху капала вода, разбивая тишину на редкие монотонные удары. Эйди Лист сидела в тени соседнего здания, прижавшись к холодной стене, и считала про себя. Раз. Два. Три. Она вычислила этот канал неделю назад. Долго выходила на связь, проверяла, перепроверяла. А потом скинула информацию Глыбе. Дальше уже не её дело. Главное, чтобы наркота не шла в Кантерлот. В её Кантерлот. Вокруг ящиков собрались несколько фигур. – Это довольно большая партия, – говорил наркоторговец, грузный пегас с нервно дёргающимся крылом. – Весь товар сразу не дам. Будете получать частями. Аванс платите прямо здесь. Пегас, главный в группе Глыбы, шагнул вперёд. Оглядел ящики, принюхиваясь. Потом кивнул своим – двое земнопони и ещё один пегас остались стоять у входа, перекрывая выход. – Отлично. – Главный протянул мешочек с битсами. – Вот первая часть. Как договаривались. Торговец взвесил мешочек на копыте, довольно хмыкнул. – Неплохо. Ладно, можете забирать. – Он мотнул головой в сторону двух ящиков, стоящих чуть поодаль. – Всё чисто, как договаривались. Если не верите, то проверяйте. Земнопони из группы шагнул к ящикам, но на полпути остановился. Повернулся к торговцу. – Слышь, – позвал он. – Откуда наркоту берёшь? Кто поставщик? Торговец дёрнул ухом. – Увы, брат. Свои источники я не сдаю. Коммерческая тайна, понимаешь? Он кинул мешочек с битсами своему помощнику, тощему единорогу, стоящему в углу. И в ту же секунду прогремел взрыв. Рог единорога вспыхнул ярко-синим, но было поздно. Вместе с битсами в мешочке лежал обработанный Нитро-Кварц. Вспышка, грохот, и помощника отшвырнуло к стене. Он заорал, схватившись за обожжённое лицо. Земнопони из группы развернулся молниеносно. Задние копыта со всей силы врезались в грудь торговца. Тот охнул, сложился пополам и отлетел к стене, сползая вниз. Пегасы уже скрутили тех, что не пострадали при взрыве. Главный пегас подошёл к торговцу и навис над ним. – Теперь всё-таки придётся рассказать, – он дышал ровно. – Откуда наркотики? – Какого хрена?! – торговец захрипел, когда копыто врезалось ему в живот. – Вы… вы кто вообще такие?! – По-моему, было ясно сказано, – главный наклонился ниже, – что в Кантерлоте не должно быть преступности. Город чистят. А ты со своим дерьмом лезешь. – А я тут при чём?! – торговец забился, пытаясь вырваться. – Наркота не отвечает за преступность! Пони сами выбирают такую участь! – Отвечает. – Главный сплюнул. – Дешёвая наркота привлекает всяких отбросов. Они под кайфом творят такое, что потом приходится исправлять последствия их действий. Он выдохнул. – Короче, слишком долго мы с тобой возимся. Колись, и, может, отпустим с переломанными копытами, а не с перерезанным горлом. В воздухе свистнуло. Два клинка влетели в грудь торговца одновременно. Он дёрнулся, выгнулся дугой и затих. Главный резко развернулся. На крыше соседнего здания, в проёме разбитого окна, стоял пегас. Жёлтая шерсть, жёлтая грива. В зубах зажат ещё один клинок. Он посмотрел вниз, его взгляд встретился с взглядом главного. Он простоял так секунду и тут же взлетел. – За ним! – рявкнул главный. – Живо! Пегасы из его группы рванули вверх, вылетая в разбитые окна и дыры в крыше. Воздух наполнился шумом крыльев. И тут же прогремел новый взрыв. Часть входа обрушилась, придавив двоих земнопони. Они заорали, пытаясь выбраться из-под обломков. Трое пегасов успели вылететь. Убийца летел быстро, без лишних движений. Он явно знал, куда направляется, в сторону замка, где воздушное пространство патрулировали гвардейцы. Там легче затеряться, легче уйти. Пегасы группы Глыбы настигали его. Ветер свистел в ушах, холодный воздух резал лёгкие. Убийца обернулся на лету и выпустил ещё два клинка. Один пролетел мимо. Второй врезался в крыло ближайшего пегаса. Тот взвыл, закрутился, теряя высоту, и рухнул вниз, ломая кусты. Двое оставшихся попытались облететь убийцу с двух сторон, взять в клещи. Ещё немного и они бы его достали. – Немедленно на землю! – рявкнул кто-то сверху. Из темноты вынырнули гвардейцы. Целое звено пегасов в золотых доспехах окружало воздушное пространство, замыкая кольцо. Внизу уже перекрывали улицы единороги и земнопони в форме. Убийца дёрнулся, резко ушёл вниз, пытаясь проскочить между зданиями. Не успел. Один из гвардейцев спикировал на него, со всей силы врезав копытами по рёбрам. Убийца охнул и закрутился, пытаясь уйти. Второй гвардеец подлетел сбоку. Они ударили синхронно – двойной удар, от которого у убийцы потемнело в глазах. Но он не сдавался. Рванул вперёд, обхватил одного из гвардейцев копытами, и они закружились в воздухе, падая вниз. Второй гвардеец ударил его в крыло – прямо по перепонкам. Убийца закричал, теряя концентрацию. Рядом пролетела искра оглушающего заклинания. Ещё одна. Третья. Гвардейцы-единороги перекрыли район снизу. Пегасы держали кольцо сверху. Ловушка захлопнулась. Жёлтый пегас рванул вниз, влетел в открытое окно одного из домов. Внезапно двоих гвардейцев сбили. Два пегаса рванули за убийцей. Внутри было темно. Убийца метнулся к лестнице, но не успел. Его резко припечатали к стене. Одним движением копыта пегас, из группы Глыбы, сломал перепонки на крыльях. – Теперь не убежишь, – он тяжело дышал – Кто послал?! Он ударил копытом об стену возле самого лица убийцы. Тот дёрнулся, стиснул зубы, но молчал. Только смотрел с ненавистью. Вокруг дома уже собиралась гвардия. Пони перекрыли все выходы. Ловушка, из которой не выбраться. И вдруг всё вспыхнуло серым. Прямо посреди комнаты, из ниоткуда, появился единорог в плаще. Он шагнул к убийце, зажёг рог ярче и ударил оглушающим заклинанием прямо в лицо. Жёлтый пегас обмяк, повиснув на копытах пегаса. – Берите его, – голос единорога звучал спокойно. – И валим отсюда. Быстро. Те кивнули, подхватили тело. Единорог шагнул ближе, коснулся их рогом и серая вспышка накрыла всех.

***

Спектр вошёл в парк в сопровождении заместителя Стронга. Утро только начиналось, солнце едва поднялось над кронами деревьев, но день уже был тяжёлым. – Что там по существу? – Спектр не сбавлял шаг, взгляд рыскал по сторонам, цепляясь за каждую мелочь. – Уборщик парка, – заместитель говорил отрывисто, стараясь не отставать. – Сегодня утром нашли. Сидел на скамейке у центральной дорожки. Прямо как живой. – Характер ран? – Тот же самый. Полный набор. – Он сглотнул. – Это наш маньяк, детектив. Сами всё увидите. Они вышли на главную дорожку, и Спектр сразу увидел толпу. Пони стояли плотной группой, кто-то всхлипывал, кто-то шептался, прикрывая рты копытами. Гвардейцы пытались оттеснить их, но получалось плохо – любопытство и ужас гнали пони вперёд, заставляли тянуть шеи, чтобы разглядеть хоть что-то. – Маньяк! – вдруг заорал кто-то из толпы. Голос срывался на визг. – В городе маньяк! Гвардия ничего не делает! По толпе прокатился гул. – Успокойтесь! – гвардеец, стоявший в оцеплении, повысил голос. – Мы контролируем ситуацию! Всё под контролем! Он заметил Спектра и заместителя, вытянулся по струнке. – Детектив, – кивнул он. – Разгоните их, – Спектр махнул головой в сторону толпы. – Нечего им тут смотреть. Гвардеец кивнул и вместе с подоспевшими коллегами начал аккуратно, но настойчиво оттеснять пони назад. Кто-то возмущался, кто-то послушно отходил. Спектр подошёл к скамейке. Уборщик сидел, и если бы не копыта… Если бы не всё остальное, можно было бы подумать, что он просто уснул после тяжёлой ночи. Задние копыта – привычно порванные мышцы, сухожилия торчат наружу, белые, неестественные. Передние – откушены почти на треть, кости обнажены, но крови почти нет. Спектр уже знал: маньяк обескровливает жертв, выцеживает до капли. Кьютимарка вырезана аккуратно, ровным кругом. Взгляд скользнул выше. На шее расползались тонкие надрезы, которые не задели важные артерии. Глаза были вырваны. Оба. Пустые глазницы смотрели куда-то в небо, чёрные, страшные. Уши отрезаны под корень, чистые срезы. Рот слегка приоткрыт, будто уборщик хотел что-то сказать. – Что у него во рту? – голос Спектра прозвучал глухо. Криминалист, возившийся рядом, поднял голову. – Там… – он замялся. – Там его уши. И кусок пергамента. Он протянул свёрток в магическом поле. Спектр взял и развернул. Буквы были выведены аккуратным почерком. «Эти уши ловят много слухов и легенд. Но может, одна из них всё же был правдивой?» Спектр перечитал два раза. Потом ещё раз. – Принцесса здесь была, – тихо сказал криминалист. – Пару минут назад приходила. – Что она сказала? – Ничего. Прочитала записку и пошла… – он указал копытом в глубь парка, туда, где деревья росли гуще. – Туда. У неё вид был… не очень, детектив. Она будто вообще не спала. Я хотел предложить охрану, но она… она просто пошла. Спектр сорвался с места и побежал в указанном направлении. Он нашёл её у старой коморки у пруда. Селестия стояла на пороге, вжавшись спиной в дверной косяк, и смотрела внутрь. Она была бледна. Копыта дрожали. Спектр подбежал, тяжело дыша. – Принцесса… Она не обернулась. Только всхлипнула и пошатнулась. Спектр подхватил её. И сам замер, переведя взгляд внутрь. Там, в полумраке, висели два тела. Подвешенные за хвосты на железных цепях, они раскачивались от лёгкого сквозняка. Копыта… копыт не было. Все оторваны, валялись на полу в луже чёрной, загустевшей крови. Они указывали на тела, как страшные указатели. Голова одного из пони была почти оторвана. Держалась на тонкой полоске кожи и плоти, запрокинулась назад, открывая рваное горло. Шерсть пропиталась кровью, свисала сосульками. Второе тело висело рядом, такое же изуродованное. Кровь скопилась под ними огромной лужей. Она уже начала подсыхать по краям, но в центре всё ещё поблёскивала. И размеры. Спектр смотрел и не мог поверить. Это были жеребята. Спектр почувствовал, как внутри все обрывалось. Холод пополз по позвоночнику, сжал лёгкие, не давая вздохнуть. Рядом всхлипнула Селестия – и он понял, что она сейчас упадёт. Он рванул её назад, оттаскивая от двери, закрывая обзор собой. – Не смотрите, – голос окончательно сел. – Принцесса, не надо… Она ткнулась ему в грудь и затряслась. Плечи ходили ходуном, из горла рвались сдавленные, придушенные звуки. Спектр стоял, обнимая её, и смотрел куда-то в сторону, на тёмные деревья, на небо, на всё, что угодно, лишь бы не видеть снова то, что осталось за дверью. А в голове билась одна мысль. «Он не просто убивает. Он наслаждается. Каждым разрезом, каждым криком. И теперь он перешёл на жеребят».