Стремление

– Проходите, чай, естественно, не предлагаю, – Типси махнула копытом в сторону дивана и сама устроилась в кресле напротив. Стронг шагнул в гостиную, окинул взглядом обстановку – скромно, но со вкусом, стопки книг на полках, несколько фотографий в рамках на стене – и опустился в предложенное кресло. – Ну и? – Типси смотрела на него в упор, не моргая. – Для чего ты это делаешь? – Стронг подался вперёд, опираясь копытами об стол. – Делаю что? Он молча положил на журнальный столик перед ней сложенную газету, развернул её и ткнул копытом в статью. – Я про эту компрометирующую статью. Что значит «Капитан гвардии преследует журналистку»? – А ты типа не преследуешь? – её бровь поползла вверх, в голосе зазвенела насмешка. – Ты границы попутала? – Стронг Шилд, – она сделала ударение на имени, – я бы попросила вас вести себя как подобает капитану. А не как уличному грубияну. Он на мгновение прикрыл глаза, сдерживаясь, потом медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы. – Хорошо, мисс Тейл. Я постараюсь вести себя вежливо. – Отлично, – она чуть расслабилась, но взгляд остался колючим. – Ну так, для чего вы сделали эту статью? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Как для чего? – Типси развела копытами. – Чтобы общество видело правду. Я делаю самые верные и правдивые статьи. – Вы занимаетесь провокацией. – А как мне ещё реагировать, когда я узнаю, что за моей очень хорошей подругой следят? – Мы её проверяли, ничего более. – С чего мне вам верить? – она подалась вперёд. – Покажите документ, на основании какого дела вы её проверяли. – Вы же понимаете, что это засекреченная информация. – В таком случае, – Типси встала, давая понять, что разговор окончен, – я не вижу нужды продолжать. Покиньте мой дом. Стронг поднялся, чувствуя, как внутри закипает раздражение, но сдержался, только кивнул на прощание. – Хорошо. Но мы ещё не закончили. Он вышел на крыльцо, и дверь за ним захлопнулась с гулким звуком. Ветер ударил в лицо холодом, мгновенно забрался под гриву, заставил поёжиться. Сегодня было особенно ветрено, тучи низко неслись над крышами, закрывая солнце. Стронг вздохнул и поплёлся в сторону больницы. Копыта сами несли его по знакомому маршруту, пока мысли перебирали только что состоявшийся разговор. Типси Тейл явно что-то знала, но просто так раскрывать карты не собиралась. Придётся копать дальше. В больничном холле было много пони, впрочем это обычный день и обычные посетители. Кто-то сидел в очереди с перевязанным копытом, две пожилые кобылы тихо переговаривались в углу. Стронг прошёл к лестнице, поднялся на второй этаж и, стараясь не шуметь, приоткрыл дверь палаты. БлэкБёрд лежал на койке, уставившись в побеленный потолок. Грудь его медленно поднималась и опускалась, на теле белели свежие повязки, а рядом с кроватью тихо попискивала капельница, роняя прозрачные капли в трубку. – Привет, ну как ты? – Стронг прикрыл дверь и подошёл ближе, стараясь, чтобы голос звучал бодрее, чем он себя чувствовал. – О, капитан, – БлэкБёрд повернул голову, и на его лице появилось подобие улыбки. – Рад видеть. Выглядел он уже лучше, взгляд стал осмысленным, но под глазами всё ещё залегли мешки. – Мы так и не смогли найти тех, кто на тебя напал, – признался Стронг, присаживаясь на край стула. – Но это не значит, что я сдался. – Да ладно, – БлэкБёрд слабо махнул копытом. – Понятное дело, что они скрыли следы. Такие всегда заметают за собой. – Ты начал вспоминать? БлэкБёрд нахмурился, пытаясь выудить из памяти хоть что-то, но потом покачал головой. – Всё ещё нет. Вообще пусто в голове, – он постучал себя по виску. – Как будто несколько последних дней стёрли ластиком. – Ладно, выздоравливай, – Стронг похлопал его по здоровому плечу. – Главное, что живой. – Как там дела снаружи? – БлэкБёрд с надеждой посмотрел на него. – Да всё так же, – Стронг натянуто улыбнулся. Конечно, всё так же. Маньяк всё ещё бродит по городу, жертв становится всё больше, а они даже близко не подобрались к разгадке. Но говорить об этом БлэкБёрду сейчас – только лишний раз расстраивать. – Ясно, – БлэкБёрд, кажется, понял, что капитан не договаривает, но настаивать не стал. – А Спектр? – Работает, – кивнул Стронг. – Как обычно. Я передал, чтобы он к тебе заскочил, так что жди. – Хорошо, – БлэкБёрд снова уставился в потолок, и Стронг понял, что разговор исчерпан. Он поднялся, поправил съехавший плащ и вышел в коридор, оставляя БлэкБёрда наедине с тишиной и мерным писком капельницы.

***

Спектр подошёл к входу в клуб и молча показал значок. Гвардейцы тут же расступились, пропуская его внутрь, и он шагнул в полумрак помещения, где ещё витал запах вчерашнего перегара и дешёвых духов. Внутри уже работали криминалисты. Он заметил принцессу Селестию и принцессу Луну у стойки. Обе выглядели, мягко говоря, не очень. – Ваше высочество, – Спектр склонил голову, подходя ближе. – Вы как здесь так быстро? – Телепортировались, как только узнали, – быстро ответила Луна вместо сестры. Вид у неё был куда лучше, чем у Селестии. Спектр кивнул и направился в подсобку, где уже вовсю работали специалисты. В нос ударил тяжёлый запах сырости, смешанный с химией, которую используют криминалисты. – Что скажете? – спросил он, подходя к столу, где на плёнке лежали страшные находки. – Судя по всему, – начал криминалист, поправляя очки, – эти глаза принадлежат двум разным пони. И по состоянию тканей можно сказать, что это те самые жеребцы, которые были первыми жертвами. – То есть это наш маньяк? – Спектр всмотрелся в улики, стараясь не выдать отвращения. – Да, абсолютно точно. Спектр зажёг рог и поднял бутылку вина, стоящую тут же на столе. Красная жидкость переливалась в свете магии, густая и тяжёлая. – Кровь, – добавил криминалист, не дожидаясь вопроса. – На все сто процентов. – Чья? – Пока не установили. Но она относительно свежая. Несколько дней, может, чуть больше. – Хорошо, продолжайте работу, – Спектр опустил бутылку на место. Селестия поднесла стакан к губам и сделала маленький глоток, словно вода могла смыть тот ужас, который она испытывала. Луна стояла рядом, положив крыло ей на спину. – Тия, тебе всё ещё плохо? – тихо спросила Луна. – Удивляюсь, что тебе хорошо, – пробормотала Селестия, не поднимая глаз. – Ну, может, это и не кровь? – Луна попыталась успокоить её, хоть и сама понимала, как глупо это звучит. – Ты же слышала, криминалисты сказали, что это определённо кровь, – Селестия сделала ещё один глоток, и стакан дрогнул в её магии. – Ладно... тебе надо отдохнуть. Ты себя так совсем изведёшь, – Луна погладила её по спине. – Сегодня днём я за тебя поработаю. Отдыхай. – Спасибо, Лулу, – Селестия слабо улыбнулась и исчезла во вспышке телепортации, оставляя после себя лишь лёгкий запах озона. Луна ещё немного постояла у стойки, глядя на стакан, который сестра так и не допила, потом вздохнула и вышла на улицу. Её капитан-фестрал уже ждал снаружи, замерев по стойке смирно. – Ну как там? – спросила она, подходя ближе. – Мы смогли установить пони, который собирается торговать наркотиками, – фестрал протянул ей фотографию. – Вот, удалось снять. Луна взяла снимок и сразу нахмурилась. Этот пони вчера общался с Селестией. Вот только куда он мог сейчас пойти? – След маньяка ещё сохранился, – раздался в голове голос Змея. – Решил ей помочь? – тут же вмешалась Найтмер. – Да, – коротко ответил Змей. – Хорошо, куда идти? – мысленно спросила Луна, стараясь не подавать виду перед капитаном. – Потребуется время на определение маршрута, – сказал он. – Отлично, ты хоть что-то можешь сделать быстро? – язвительно бросила Найтмер. – Найтмер, хватит, – оборвала её Луна. – Он делает больше, чем ты. – Ой, ну и пожалуйста, – фыркнула та и затихла, обиженно засопев где-то на задворках сознания. Спектр вышел из клуба как раз в тот момент, когда Луна о чём-то говорила с фестралом вполголоса. Они стояли у входа, склонив головы друг к другу, но заметив детектива, Луна тут же расправила крылья и взмыла в воздух, даже не попрощавшись. Фестрал остался на месте. Спектр подошёл к нему, прищурившись. – Ночная гвардия тут для чего? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. – Принцесса Луна вызвала меня. Я уже ухожу, – фестрал говорил ровно, глядя прямо перед собой. – Ладно. Было что-то подозрительное? – Нет. Мы тут недавно, – так же ровно ответил он и, развернувшись, зашагал прочь, растворяясь в утреннем тумане. Спектр проводил его взглядом и двинулся дальше. Сейчас нужно было понять главное – для чего маньяк это делает. Те два глаза, найденные в подсобке, были в довольно хорошем состоянии. Значит, он их хранил. Скорее всего, поддерживал нужные условия, чтобы они не сгнили. И вино... откуда эта бутылка взялась в клубе? Он вернулся к задержанным. Бармен сидел у стены, понурив голову. Спектр подошёл и присел на его уровень, заглядывая ему в глаза. – Ну что? Откуда вино взялось? – начал он мягко, почти доверительно. – Я не знаю, – бармен даже не поднял головы, голос звучал глухо, устало. – Я вам уже говорил: не видел его там раньше и сам туда не ставил. – Так... давай пройдёмся по распорядку. Распорядок оказался простым и скучным. Сначала бармен занимался уборкой, готовил клуб к открытию. Потом раскладывал бутылки с алкоголем по полкам, проверял запасы. Вечером клуб открылся, и началась обычная суета – посетители, заказы, музыка, шум. – Ну и вот в такой суматохе я не могу уследить за подсобкой, – закончил он, наконец поднимая глаза. – Туда кто угодно мог зайти, пока я за стойкой крутился. – Так, пока вы будете задержаны для дополнительной проверки. У вас алиби есть? – Я же сказал: не отходил от стойки. Любой посетитель подтвердить может. – Это весь вечер и ночь, – Спектр покачал головой. – А до открытия? Кто-нибудь может подтвердить вашу непричастность? – Ну... нет, – бармен снова уставился в пол. Спектр кивнул и направился к владельцу клуба – плотному коричневому жеребцу, который сидел отдельно от остальных, нервно перебирая копытами. – Спектр Эш, детектив, – представился он, присаживаясь напротив. – Да, я наслышан, – владелец дёрнул ухом, старательно отводя глаза. В списке подозреваемых сейчас числилось несколько пони. В основном сотрудники заведения. И у всех одно и то же: суматоха, никто ничего не видел, никто ничего не знает. – Так... давайте начнём с простого, – Спектр раскрыл блокнот. – Вы были в клубе, когда случилось происшествие? – Нет, – владелец мотнул головой. – Обычно тут администратор присматривает. Я только для проверки захожу, и то до начала работы. – Администратор, – Спектр сверился со списками. – Его не было в клубе всю ночь. – Как не было? – владелец дёрнулся, в голосе прорезалось беспокойство. – Он должен был быть. Спектр уловил эту нервозность, этот мгновенный страх в глазах. – Это странно? – спросил он спокойно, но внимательно следя за реакцией. – Ну... всегда кто-то должен присматривать, – владелец заёрзал, перебирая копытами. Спектр ещё раз пробежался по списку задержанных. Администратора действительно не было. – Сэр, мы вот это нашли, – к ним подошёл гвардеец и протянул прозрачный пакетик с серым порошком. – Что за? – начал Спектр, но договорить не успел. Владелец вдруг взвился, ударил задними копытами в грудь гвардейца, отбрасывая его в сторону, и рванул в сторону. Спектр быстро зажег рог, магия схватила беглеца за шкирку и с силой прижала к стене. – Наркотиками торгуете? – спросил Спектр, подходя ближе. В голове тут же щёлкнуло. Маньяк вкалывал вещество на основе наркотиков жертвам. Связь могла быть. – Это не я! – владелец дёргался в магическом захвате, но тщетно. – А зачем напал? – Испугался, – выдохнул он. – А чего же тебе бояться, если ты ничего не сделал? – Спектр смотрел прямо в глаза, видя, как в них плещется страх пополам с отчаянием. – Ну, говори. Наказание меньше будет. Владелец замялся, облизнул пересохшие губы, потом выдохнул. – Ладно... это... Колд. – Колд? – переспросил Спектр, записывая имя. – Да, он у нас часто здесь бывает. – Где его найти? – Я не знаю, он сам приходит. Никогда не говорит откуда. – Кто ещё в курсе? – Администратор, – быстро ответил владелец. – Поэтому он свалил, – пробормотал Спектр, понимая, что картинка начинает складываться. – Ладно, этого забирайте. Показания потом передадите в письменном виде. Гвардейцы отдали честь и подхватили владельца под копыта, уводя прочь. Спектр достал список с адресами сотрудников и, сверившись с ним, направился к дому так называемого администратора. Туда, где могла найтись следующая ниточка.

***

Селестия возникла во вспышке света прямо посреди пустынной улицы, даже не удосужившись сначала оказаться в замке. Спать она не собиралась, все таки какой там сон после всего, что случилось. Вместо этого она быстро, через фестралов Луны, выяснила адрес поставщика алкоголя для того клуба. Как вариант, он вполне мог что-то знать, хоть какую-то зацепку. Дом, к которому она вышла, с виду был совершенно обычным. Два этажа, небольшой аккуратный дворик, заросший кустами сирени. Селестия подошла к двери и постучала. Сначала тихо, потом громче. Никто не открывал. Она уже собиралась постучать в третий раз, когда взгляд зацепился за краешек бумажки, торчащий из почтового ящика. Селестия потянула её магией, развернув. «Ваше высочество, я думаю, мы не с того начали знакомство. Обычно, когда жеребец знакомится с кобылой, он приглашает её на свидание. Ну так вот, жду вас в ресторанчике сегодня к шести вечера. Вам понравится». Ниже был адрес. Какой-то ресторан в старом районе. Селестия сжала листок магией сильнее, и бумага жалобно затрещала. Злость кольнула в груди острым шипом. Он играет с ней. Издевается. Думает, что она будет ждать до шести? Она быстро скользнула в переулок и наложила на себя иллюзию, снова становясь белой единорожкой с розовой гривой. Разумеется, она не собиралась ждать вечера. Прямо сейчас отправится по адресу, застанет его врасплох, помешает подготовиться. Может, даже с поличным поймает. Ресторан нашёлся быстро. С виду он выглядел закрытым, ставни на окнах опущены, вывеска погашена, и вообще от него веяло какой-то мрачностью, будто сюда давно не заходили посетители. Селестия выдохнула, собираясь с духом, и толкнула дверь. Сейчас было только четыре, значит, он вполне мог быть внутри, готовиться к её приходу. Внутри оказалось темно, но вдоль стен горели свечи, отбрасывая пляшущие тени на стены. В центре зала стоял накрытый стол, на котором была белая скатерть, тарелки с золотым ободком, столовые приборы, расставленные с идеальной симметрией. Селестия подошла ближе и заметила небольшое блюдо, прикрытое металлическим колпаком, который блестел в просачивающемся свете. Прямо на нем лежала записка. Селестия подхватила ее магией и развернула. «Ну кто же приходит так рано? А если бы я не успел подготовиться? Ну ладно, раз уж ты пришла так рано, то тогда начнём с простого. Чтобы подготовить желудок к горячему, нужно начать с салата. Да, начнём с него, а потом приступим к главному блюду. Открой крышку». Селестия нахмурилась, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее. Очевидно, что под колпаком не может быть ничего хорошего. Она подняла его с помощью магии, и взгляду открылся салат. Вот только пахло от него остро, явно не овощами или фруктами. Она наклонилась и заметила ещё одну записку, спрятанную под тарелкой. «Знаю, он плохо получился, но я честно старался. Ах да, ты наверняка здесь по поводу бутылки? Всё очень просто: поставщик сейчас в подсобке. Может, успеешь, пока не прибыла гвардия». Селестия не стала ждать ни секунды. Рванула в сторону подсобки, толкнула дверь и сразу отшатнулась, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Это уже входило в привычку. Поставщик, голубой земнопони, был подвешен на цепях к потолку. Тело его оказалось сильно изрезано, кьютимарка вырезана, мышцы на копытах порваны так, что виднелись белые кости. Шею аккуратно перерезали, но порез не задел важных сосудов. Смерть явно наступила от потери крови, медленная и мучительная. Но было две странности. Первая – на полу натекла огромная лужа крови, гораздо больше, чем должно было вытечь из одного тела. Вторая – глаза были на месте. Они смотрели прямо на неё. Селестия побледнела, чувствуя, как холодеет внутри. Внезапно тело дёрнулось, цепи заскрежетали, и оно начало тянуть копыта в её сторону. В ушах зазвенел смех – высокий, детский, невыносимый. Она отшатнулась и упёрлась спиной во что-то липкое и мягкое. Повернула голову и закричала. Прямо за ней стояла Лили. Ее ученица, что пропала недавно. Но теперь она была огромных размеров, с выпученными белыми глазами и ртом, полным острых зубов. – Это кошмар... нереально... – шептала Селестия, пытаясь проснуться, вырваться, но Лили уже схватила её за шею копытами. – Почему лучшим достаётся всё? – прохрипела она голосом, совершенно не похожим на детский. – Почему ты так слепа? Может, тебе и вовсе не нужны глаза? – Что... я не понимаю... останови это! – Селестия попыталась вырваться, но в следующую секунду уже оказалась обмотана цепями. Вокруг неё ходили мёртвые пони, те самые жертвы, что находили ранее. Сверху капала кровь, падали куски мяса, а в углу стоял тот самый жеребёнок из кабинета Стронга, с вырезанными глазами и искажённым болью лицом. – Тебе не нужны глаза, – заговорили они все хором, и голоса их звучали как одно целое. – Глаза не нужны никому. Они всё равно не видят очевидного. Не видят, что происходит на самом деле. Они часть серой толпы. Кьютимарки их не выделяют, а лишь портят. Лучшим достается всё, и эта власть кружит им головы. Всё резко схлопнулось, мгновенно потемнело. Селестия не понимала что происходит, пока ветер не обдул ее гриву. Она медленно открыла глаза. Тот же самый почтовый ящик. В магии висела бумажка, которую она так и не выпустила. Селестия разжала магию, и листок медленно опустился на землю. Она подхватила его, развернула, но там было написано другое. «Глаза не нужны никому. Вскоре вы найдёте тело Теори». Слишком просто. Она уже второй раз погружалась в такой кошмар. Что-то здесь было нечисто. Пахло тёмной магией, очень тёмной. Может, даже запретной. Селестия развернулась и, не раздумывая, телепортировалась к ресторану из своего видения. Адрес она всё ещё помнила, каждую цифру, каждую букву.

***

Спектр потратил почти час, чтобы достучаться до этого администратора – тот открывал нехотя, всё время оглядываясь через плечо, будто ждал, что за дверью стоит не гвардия, а кто-то похуже. Теперь в его маленькой квартирке на окраине полным ходом шёл обыск, гвардейцы перетряхивали шкафы и выдвигали ящики, а сам хозяин сидел на стуле посередине комнаты, вжав голову в плечи. – П-послушайте, я же говорю, что не я убийца, – бормотал он, косясь на копыта проходящих мимо пони. – А тебя не в убийстве подозревают, – огрызнулся один из гвардейцев, вытряхивая содержимое очередной коробки на пол. – В торговле наркотиками, – добавил Спектр, стоя у окна и наблюдая за происходящим. Свет падал на его лицо неровными полосами. – Да не я это! – администратор дёрнулся, но сидеть остался. – Колд сам торгует, я не мог идти против него. Он бы меня... – Ну что? – перебил Спектр, обращаясь к гвардейцу, который как раз разглядывал какую-то находку. – Есть кое-что, – тот поднял копытом потрёпанную записную книжку. – Тут адреса. И поставщик вина тоже есть. – Принято, – Спектр кивнул. – Отправьте Селестии отчёт. Сами выдвигаемся по адресу. – П-поставщик? – переспросил администратор, и в глазах его мелькнул страх. – Он это... в ресторане сейчас, разгрузкой занимается. Там, наверное. – Откуда знаешь? – Спектр прищурился. – Д-да мы с ним давно работаем, я его расписание знаю. Он всегда по средам туда товар завозит. – Ладно, диктуй адрес. Адрес оказался недалеко, и вскоре Спектр вместе с патрулём уже стоял у дверей ресторана. Тот выглядел закрытым, ставни опущены, вывеска погашена, но дверь оказалась не заперта. Спектр толкнул её копытом и первым шагнул внутрь. В зале царил полумрак. Столы стояли ровными рядами, накрытые скатертями, но всё выглядело слишком тихо, слишком пусто. – Что-то не так, – тихо сказал Спектр, оглядываясь. Его взгляд упёрся в дверь в глубине зала, ведущую на склад. – Туда. Они подошли, и гвардеец толкнул дверь. В нос ударил такой смрад, что у нескольких пони тут же сработал рвотный рефлекс. Спектр шагнул внутрь, стараясь не дышать глубоко. Внутри оказалось несколько трупов, и все они были изуродованы до неузнаваемости. Все то же самое. Сами тела лежали не как попало – все головы были повернуты к центру склада, будто в последний момент они смотрели на что-то ужасное. Прямо там, на потолке, на толстых цепях висела тело. Маленькое, размером с жеребёнка. А внизу, на полу, красовалась надпись, выведенная красным: «Теори». Спектра замутило. Теори стала главной жертвой, как и Лили. Ночью они оказались на улице, и если Лили маньяк перехватил по пути домой, то Теори, видимо, искала шумное место, где можно затеряться среди толпы. Не помогло. – Я вызову криминалиста, – глухо сказал один из гвардейцев, пятясь к выходу. Спектр кивнул и вышел на свежий воздух, жадно хватая его ртом. Как раз в этот момент во вспышке возникла Селестия.

***

Замок. 20:00. Селестия медленно шла по длинному коридору к своим покоям. Копыта ступали по мраморному полу почти бесшумно. Она только что говорила со Спектром, выслушала его сухой, сдержанный отчёт о том, что нашли в ресторане. Маньяк убил сразу пятерых пони. Всех их, пару часов назад. Но главной жертвой стала Теори. Селестия не рискнула смотреть на её тело. Теори. Ещё одна хорошая кобылка из её Школы одарённых единорогов. Селестия помнила, как та усердно училась, когда только поступила. Целеустремлённая, живая. А теперь маньяк перечеркнул её судьбу одним росчерком ножа. Завтра предстоит разговаривать с её родителями, и Селестия даже не представляла, как сможет смотреть им в глаза. Что она скажет? «Простите, я не уберегла»? Она вошла в спальню, прикрыла за собой дверь и, не зажигая света, просто легла на кровать поверх покрывала. В темноте плыли тени, пахло лавандой от подушек, но это не приносило успокоения. Завтра снова тяжёлый день. А может, и не один.

***

Сон Селестии. Дом встретил привычным запахом – дешёвым супом, который мать варила уже третью неделю подряд, и сыростью, въевшейся в стены насквозь. Три маленькие комнаты, которые никогда не прогревались до конца, вечно запотевшие окна и скрипучие половицы, знавшие каждый его шаг. Сегодня он не старался ступать тихо. Сегодня он вообще плохо соображал. Голова гудела, перед глазами всё плыло, и только инстинкты привели его домой, а не в канаву у дороги. Мать сидела за кухонным столом. Перед ней стояла пустая тарелка и кружка с недопитым чаем, в копытах она мяла какое-то письмо, разглядывая его так, будто пыталась выудить из строчек что-то, чего там не было. Она подняла голову на звук его шагов, и лицо её дёрнулось от раздражения. – Где тебя носит? Я уже который час... – начала она, но осеклась, разглядев его как следует. – Что это с тобой? Он замер в дверном проёме, чувствуя, как подкашиваются копыта. Грязь засохла коркой на боку, копыта всё ещё были в крови. Магия не смогла до конца скрыть следы побоев, и теперь синяки проступали сквозь шерсть. – Я упал, – тихо сказал он, отводя глаза. – Упал, – повторила мать, медленно откладывая письмо в сторону. Голос у неё был ровный, почти спокойный, но в этом спокойствии чувствовалось напряжение, готовое в любой момент сорваться. – Ты посмотри на себя. Ты на кого похож? Я же тебя просила: будь аккуратнее. Будь незаметнее. Не лезь никуда. Тебе так трудно? – Мам, я не лез. Меня толкнули. – Кто? – Рич. И его компания. Мать молчала несколько долгих секунд, вглядываясь в его лицо, пытаясь понять, врёт он или нет. Потом медленно встала, обошла стол и остановилась в шаге от него, почти вплотную. – Рич, – сказала она почти шёпотом, и в этом шёпоте слышалась горечь пополам с усталостью. – Тот жеребенок, на которого даже учителя косо смотреть боятся? Он кивнул и тут же пожалел об этом, в голове зашумело, пришлось опереться о косяк, чтобы не завалиться на бок. – И что ты сделал? – спросила мать. – Чем ты его спровоцировал? – Ничем. Я просто шёл мимо. – Ты просто шёл мимо, – повторила она. – А он просто взял и напал. С друзьями. Ни с того ни с сего. – Мам, я правду говорю. – Я знаю, что ты говоришь правду, – вдруг резко оборвала она, и в глазах мелькнуло что-то странное, то ли боль, то ли отчаяние. – Я знаю. Но какая разница? Какая разница, правда это или нет, если завтра эта правда не поможет тебе выйти из дома и не получить снова? Он смотрел на неё и не понимал. Совсем. Мать всегда была строгой, требовательной, но сейчас в её глазах читалась такая усталость, будто она тащила на себе не просто этот дом, а весь мир. – Ты весь в отца, – выдохнула она, отворачиваясь к окну и вглядываясь в темноту за стеклом. – Папа писал мне, – тихо сказал он, глядя на мятый конверт, оставленный на столе. – Что он пишет? Мать резко обернулась, проследила его взгляд, и в глазах мелькнуло что-то похожее на вину. Но только на миг. – Это неважно, – она быстро убрала письмо в ящик стола и задвинула его поплотнее. – Важно то, что ты здесь. И что ты должен выжить. А ты не выживешь, если будешь таким же, как он. Не умел слушать старших, вечно витал в облаках, верил в справедливость. И где он теперь? На улице, такой же идиот и кретин. – Он присылает деньги? – Которые мы тратим не на еду, а на твои царапины, – отрезала мать. – Ты вообще понимаешь, как мне тяжело? Я одна тащу этот дом. Я работаю с утра до ночи, чтобы ты учился в этой школе, чтобы у тебя было будущее. А ты приходишь в таком виде и ждёшь, что я тебя пожалею? Ты же единорог! Что, сложно научиться заживлять раны? Тогда нахера тебе рог вообще нужен?! – Мама... – прошептал он, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Что мама? – она повысила голос. – Меня никто не жалел. Твоего отца я жалела, и что в итоге? Ушёл. Не выдержал. Надеялся постоянно у меня на шее сидеть, а вот и нет, у меня тоже есть характер. Она подошла ближе, взяла его за подбородок, повернула голову из стороны в сторону, рассматривая царапины и ссадины холодным, оценивающим взглядом. – Будешь красивым, – сказала без всякого выражения. – Если заживёт. А если нет, то будешь ходить с меткой. Ты понял меня? – Да, мам. – Иди умойся. Она отпустила его и вернулась к столу, к пустой тарелке и остывшему чаю. Он постоял ещё мгновение, глядя на её спину. Потом развернулся и пошёл в свою комнату, стараясь не хромать, но получалось плохо. Там было темно и холодно. Окно не закрывалось до конца, и по подоконнику гулял сквозняк, шевеля занавеску. Он опустился на пол прямо у двери, потому что сил забраться на кровать уже не осталось, и закрыл глаза, надеясь, что провалится в сон и не увидит кошмаров. Что-то мягкое ткнулось в бок. Пушистый комочек, тёплый, живой, выбрался из-под кровати и потёрся о его копыто. Кролик с серой шёрсткой. Он подобрал его год назад, замерзающего на школьном дворе, и мать тогда только копытом махнула: «Хочешь возиться, возись». – Хороший, – прошептал он, прижимая зверька к груди и зарываясь лицом в мягкую шерсть. – Ты же не уйдёшь, да? Кролик только ушами повёл, устраиваясь поудобнее, и в темноте комнаты этот маленький жест показался ему самым важным обещанием в мире.