Стремление

Встреча была назначена в старом парке, у фонтана, который не работал уже лет пять. Когда-то из его чаши били струи воды, а теперь на дне валялись сухие листья. Отец пришёл первым. Он всегда приходил первым, когда назначал встречи. Будто он боялся, что сын не явится, и хотел выиграть лишние минуты, чтобы подготовиться, собраться с мыслями. Сейчас он сидел на скамейке, сгорбившись так, что казался маленьким и каким-то потерянным, и нервно перебирал копытами. Когда фигура сына показалась на аллее, отец вскочил так резко, что чуть не споткнулся о скамейку. На лице его появилась неуверенная, виноватая улыбка. — Сынок, — голос его дрогнул. — Ты правда пришёл. Я думал... ну, мало ли. Мало ли что. — Привет, пап. Царапины на лице уже почти зажили, но под шерстью всё ещё виднелись следы. А синяки на боку и шее никуда не делись. Отец шагнул ближе и замер, разглядывая его. Глаза пробежали по лицу, задерживаясь на синяках. — Это что? — голос отца дрогнул. — Ты подрался? — Нет. — А это? — отец протянул копыто, будто хотел прикоснуться к синяку, но остановился в сантиметре, не решаясь. — Кто тебя? Ты скажи мне, я... — Неважно. — Как неважно? — отец почти выкрикнул это, и в голосе зазвенела обида. — Ты мой сын! Я имею право знать, кто... — Ты имеешь право? — перебил его сын. — Ты ушёл. Ты имеешь право на редкие письма. А на это нет. Отец отшатнулся. В глазах его мелькнуло что-то, похожее на страх. На страх перед правдой, которую тот сказал. — Я ушёл не потому что хотел, — голос его задрожал, начал надламываться. — Я ушёл потому что не мог жить нормально с твоей матерью. Ты думаешь, легко с её характером? Она уничтожала меня морально. Постоянно. Каждый день. Под предлогом, что ей тяжело, что она одна всё тащит. А мне? Мне не тяжело было? Повисла пауза. Сын даже не удивился от такого заявления, он просто стоял и смотрел, не меняясь в лице. — Я... ты не понимаешь, — отец опустился обратно на скамейку и вдруг показался таким маленьким. — Ты думаешь, я ушёл, потому что захотел? Думаешь, мне легко? Он молчал. Просто стоял в паре метров и смотрел на отца — на его сгорбленную спину, на дрожащие копыта, на редкие седые волосы в гриве, которых раньше не было. — У меня ничего не осталось, — голос отца сорвался на всхлип. — Та, к кому я ушёл... она выгнала меня. Сказала, что я неудачник, что не могу обеспечить, что только ною и ничего не делаю. Работу я потерял, потому что работодатель узнал, откуда я, и сказал, что таким, как я, у него не место. Снимаю комнату в подвале, ем раз в день. Я тебе не писал об этом, не хотел расстраивать. Думал, наладится. — Зачем ты мне это говоришь? — Чтобы ты знал! — отец поднял глаза, и в них действительно стояли слёзы. — Чтобы ты понимал, что я не просто так ушёл. Что я хотел как лучше. Думал, найду счастье, устроюсь, потом вас заберу. А не получилось. Не вышло у меня. Он всхлипнул, громко, по-детски. Взрослый жеребец, с проседью в гриве и морщинами у глаз, сидел на скамейке в старом парке и всхлипывал, размазывая слёзы копытом. — А ты? — спросил вдруг отец, подаваясь вперёд и хватая сына за копыто. — Ты же не бросишь меня? Ты же понимаешь, да? Ты всегда был умным, ты в меня такой — чувствительный, добрый. Ты не такой, как она. Ты простишь меня, да? Скажи, что простишь. Он смотрел на отца. На копыто, сжимающее его собственное. На слёзы, текущие по лицу. На эту жалкую, дрожащую улыбку, которая должна была означать «мы же семья, мы же родные». И внутри было пусто. Совсем пусто. — Пап, — сказал он тихо, высвобождая копыто. — Мне пора. Мама будет волноваться. — Но мы же только встретились! — отец вскочил, едва не упав. — Я хотел поговорить, я думал, мы погуляем, как раньше, помнишь? Когда ты маленький был, мы в парк ходили, на качелях тебя качал? — Помню. — И что? — Ничего. Мне правда пора. Он развернулся и пошёл по аллее, стараясь не прибавлять шагу, не показывать, как ему хочется убежать. Отец что-то кричал вслед.. Потом крики стихли. На полпути к выходу из парка он всё-таки остановился и оглянулся. Отец всё ещё сидел на той же скамейке. Смотрел себе под копыта и не двигался, только плечи вздрагивали иногда. И в этом было что-то такое... неправильное. Но подходить снова он не стал.

***

Селестия открыла глаза и несколько секунд просто лежала, глядя в потолок. Всю ночь она плохо спала. Эти сны возвращались снова и снова, одни и те же. Это были явно не её воспоминания. Она никогда не была этим жеребёнком. Но видела всё так отчётливо, будто сама там стояла. Что это за жеребёнок? Когда это происходило? И главное — почему именно ей это снится? Вопросы крутились в голове, натыкаясь друг на друга и не находя ответа. В этот раз хоть не пришлось смотреть на избиение. Она внутренне сжалась, вспоминая прошлые ночи. Внешность жеребёнка оставалась размытой. А вот другие наоборот, отчетливо оставались в памяти. Селестия медленно поднялась с кровати, чувствуя, как тело ломит от неудобной позы. Первым делом нужно узнать про этих родителей. Если она найдёт хоть какие-то записи, хоть что-то, что подтвердит их существование, значит, это не просто сны. Значит, это чьи-то настоящие воспоминания. Она подошла к окну, глядя на просыпающийся Кантерлот. В голове всплыло имя — Рич. Кажется, так называли того жеребца из сна. Селестия, конечно, знала, что жизнь не всегда бывает лёгкой. Она не была наивной кобылкой, верящей в идеальный мир. Но всегда верила, что в её Эквестрии нет места для таких жеребят. Хотя внутренним чутьём понимала: если взрослые пони опускаются до убийств, краж, торговли наркотиками, то и жеребята рано или поздно окажутся на самом дне.

***

Луна стояла напротив одного из домов в тихом районе. В целом он ничем не выделялся среди соседей. Но именно сюда привёл след. — Уверен, что там? — мысленно спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Похоже, здесь след и обрывается, — ответил Змей, и в его голосе послышалось напряжение. — Дальше я не чувствую. — Ладно. Надеюсь, мы на верном пути. Луна подошла к двери, толкнула её копытом и удивилась — та оказалась не заперта. Внутри было темно, но когда глаза привыкли, она увидела идеальный порядок. Ни пылинки на полу, ни соринки на подоконниках. Она прошла в гостиную, там та же картина. Диван аккуратно взбит, подушки стоят ровно, на столике ни одной лишней вещи. Как будто здесь никто не жил, а просто кто-то приходил и наводил порядок. На кухне запахло цветами — странный, приторный аромат, от которого слегка закружилась голова. Луна открыла шкафчики, в них пусто. Ящики тоже. Ни тарелок, ни чашек, ни еды. Вообще ничего. — Ну что? — спросила она, заглядывая в холодильник, который тоже оказался чист. — Есть что-то подозрительное? — Да, — медленно ответил Змей. — Но я не могу понять, что именно. — А у тебя обоняния нет? — ехидно встряла Найтмер. — Опять ты, — прошипела Луна. — Я сижу в сознании, логично, что у меня нет обоняния, — парировал Змей. — Найтмер, если ты такая умная, может, сама понюхаешь? Луна внутренне усмехнулась, никогда не думала, что будет наблюдать перепалку между духом-змеем и своей тёмной половиной. Найтмер фыркнула и затихла. Луна принюхалась сама. Запах цветов действительно стал сильнее, чем в гостиной. Она вышла в коридор и сразу заметила, что стена между кухней и спальней какая-то тонкая, несоразмерная остальным. Слишком тонкая. Она вошла в спальню. Запах стал отчётливее. Луна медленно обошла комнату, принюхиваясь, и остановилась у кровати. Здесь аромат был самым сильным. Сама кровать оказалась не слишком большой. Жеребец смог бы её поднять, — мелькнула мысль. Она зажгла рог, магия подхватила кровать и сдвинула её в сторону. Запах ударил в нос с такой силой, что на миг замутило. На полу обнаружился небольшой люк — аккуратный, почти незаметный, врезанный прямо в доски. Луна открыла его и, освещая путь магией, спустилась вниз. Подвал оказался небольшим, тесным помещением. В центре, на полу, были разложены цветы, чей запах она чувствовала наверху. На стене она заметила странный символ. Похоже на букву «В», но с дополнительными элементами — крыльями, рогом и чем-то, напоминающим корону сверху. Луна всмотрелась внимательнее, пытаясь запомнить каждую деталь. И тут она услышала свист. Он становился всё громче, и источник его находился явно не в подвале, а снаружи. — Что-то не так, — встревоженно сказал Змей. Луна побежала наверх, в спальню. Сделала шаг к выходу и внезапно всё поплыло. Обои на стенах начали плавиться, стекать вниз тягучими струями и испаряться. Пол под копытами стал ледяным. Она опустила взгляд и замерла — доски трескались и тоже исчезали, растворяясь в воздухе. В следующую секунду она оказалась в открытом пространстве. Ни дома, ни стен, ни потолка, только бескрайняя равнина, покрытая густым синим туманом. Небо над головой было чёрным, но переливалось голубоватыми сполохами. Вокруг простиралось цветочное поле. Цветы были огромными, выше её роста, и закрывали обзор со всех сторон, создавая жутковатый лабиринт. Луна шагнула вперёд, и перед ней мгновенно возник зелёный мерцающий щит. В ту же секунду в него что-то ударило. — Это ты? — спросила она, чувствуя, как сердце уходит в копыта. — Мы здесь не одни, — голос Змея звучал напряжённо. — Моя магия всё ещё слаба, но я смогу защитить тебя. Недолго. Синие лучи ударили в щит с новой силой, и на его поверхности появились первые трещины. Луна расправила крылья и взмыла вверх, пытаясь увидеть, откуда идёт атака. В тот же миг щит позади неё треснул окончательно и рассыпался мириадами зелёных искр. Сверху открылась панорама поля. И сразу она заметила столб дыма вдалеке. Кто-то поджёг цветы. Чёрный, тяжёлый дым поднимался к небу, быстро расползаясь во все стороны. — Срочно уходи! — крикнул Змей. — Цветы ядовиты! Луна почувствовала головокружение, дым уже добрался до неё, и каждый вдох отдавался горечью во рту. Она зажгла рог, создавая воздушные потоки, чтобы отогнать дым, но это помогало слабо. Ядовитая взвесь оседала на крыльях, застилала глаза. Свист нарастал, становился невыносимым, пронзал голову насквозь. — Сюда что-то приближается, — предупредил Змей. Луна попыталась развернуться, чтобы уйти в другую сторону, но в спину ударило с такой силой, что перехватило дыхание. Крылья сложились сами собой, без её воли, и она камнем полетела вниз. В последний момент успела выставить передние копыта и смягчить падение, приземлившись среди цветов. Но едва она коснулась земли, как невидимая сила отшвырнула её в сторону. Змей успел активировать новый щит, затормозив её падение, но синие лучи снова ударили по защите, и та затрещала, готовая вот-вот рассыпаться. Времени почти не осталось. Луна зажгла рог и наугад, не видя цели за пеленой дыма, начала осыпать предполагаемый источник атаки искрами своей магии. Она била вслепую, надеясь хоть как-то подавить противника. Дым сгущался, забивался в лёгкие, вызывая кашель. Глаза начало нестерпимо щипать, слёзы текли по лицу, смешиваясь с потом. Щит Змея треснул в очередной раз, и зрение перед ней затмила синяя пелена. В следующую секунду крылья резко расправились и их пронзила чудовищная боль. Луна вскрикнула, но крик оборвался, потому что передние копыта перестали слушаться. Ее что-то обвило и она повисла в воздухе, беспомощная, не в силах пошевелить ни копытами, ни крыльями. Дым заполнил всё вокруг, застилая последние клочки обзора. Сознание начало мутнеть. И в тот момент, когда она уже почти провалилась в темноту, всё резко закрыла зелёная пелена.

***

Луна открыла глаза и первое, что она увидела — это лицо Найтмер, склонившееся прямо над ней. — Ну и какого ты её сюда привёл? — Найтмер выпрямилась, обращаясь к кому-то за спиной Луны. — Луна, — Змей подполз ближе, и в его голосе слышалось облегчение пополам с тревогой. — Что... что произошло? — Луна попыталась сесть и поняла, что находится в зелёном пространстве. Потолок которого, покрылся мелкими трещинами. — Твоё физическое тело сейчас в опасности, — быстро заговорил Змей. — Я вытянул твоё сознание сюда, но времени мало. Нужно срочно действовать. — Ну и как, гений? — Найтмер скрестила копыта на груди, и в её голосе звенела привычная язвительность. Луна поднялась, чувствуя, как силы потихоньку возвращаются в тело, хоть это тело и было здесь всего лишь проекцией. — Что мне делать? — Для начала, — Змей перевёл взгляд на трещины в потолке, которые становились всё шире, — нужно восстановить твои силы. Найтмер тебе в этом поможет. Я пока попробую задержать его. — Вот ещё, — Найтмер дёрнула ухом и ещё крепче скрестила копыта. — Не получишь ты мою магию. И не надейся. — Найтмер, давай не сейчас, — Луна повернулась к ней, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Если я умру, ты тоже перестанешь существовать. Или ты думаешь, что твоя драгоценная вечность переживёт смерть носителя? — Они тебя не убьют, — неожиданно сказал Змей. Его тело начало светиться зелёным, и этот свет тонкими нитями потянулся к трещинам, затягивая их. — По крайней мере, не сразу. — Тогда в чём смысл? — Найтмер прищурилась, вглядываясь в него. — Я пока не могу сказать. — Найтмер, — Луна шагнула к ней, оказавшись почти вплотную. — Что ты хочешь? Назови цену. Сейчас не время для игр. — Вечной ночи, — усмехнулась та. — Я серьёзно. — Я тоже, — отрезала Найтмер. Луна простонала, закатив глаза, и повернулась к Змею. — Какие ещё есть варианты? — Только она, — Змей даже не обернулся, продолжая затягивать трещины своей магией. — И лучше поторопись. Долго я не продержусь. — Найтмер, — Луна снова посмотрела на тёмную половину. — Всё, что угодно, только не вечная ночь. Я серьёзно. Назови любую другую цену. — Даже не знаю, что ты мне ещё можешь предложить, — протянула Найтмер. — Я буду тебе должна, — выдохнула Луна. Найтмер смотрела на неё несколько долгих секунд. — Идёт, — наконец сказала Найтмер и протянула копыто. Луна ударила по нему своим. Найтмер зажгла рог, и нити тёмной, почти чёрной энергии потянулись от неё к Луне. Они входили в грудь, в бока, в копыта, и с каждым касанием Луна чувствовала, как силы возвращаются. — Ну как? — спросил Змей, мельком обернувшись. — Готова, — выдохнула Луна, чувствуя, как магия переполняет её, требуя выхода. В следующую секунду зелёная пелена снова затмила сознание, и она резко распахнула глаза уже в реальности. Прямо перед ней стоял темно-синий единорог. Глаза его светились красным, неестественным, пугающим светом, и от этого взгляда по спине пробежал холод. Луна дёрнулась, пытаясь освободиться, но крылья и копыта были намертво схвачены магическими путами. — К-кто ты? — голос сорвался на хрип. Единорог перевёл взгляд на неё, но промолчал. Луна физически почувствовала, как её магия начинает утекать, перетекать в него, будто он высасывал ее. — Не стой! — крикнул Змей. Луна рванулась, вкладывая в телепортацию все силы. Пространство вокруг сжалось и она оказалась в нескольких метрах от единорога, свободная от пут. Дым, который ещё недавно застилал всё вокруг, исчез полностью, и теперь они стояли в бесконечном пустом пространстве. Единорог отреагировал мгновенно. Его рог вспыхнул, и синие лучи ударили в Луну с такой силой, что она едва успела активировать щит. Магия врезалась в защиту, и та загудела, но выдержала. — Тебе нужно как можно быстрее найти выход отсюда, — голос Змея звучал глухо, будто издалека. — Я не знаю, сколько ещё продержится щит. Луна сосредоточилась, расправила крылья и рванула вверх, набирая высоту. Единорог рванул за ней, используя левитацию. Она уже почти достигла потолка — той самой границы, где серая пустота сменялась чем-то более плотным, когда всё изменил Змей. Он материализовался прямо перед единорогом, вынырнув из ниоткуда, и врезался в него со всей силы, отбрасывая в сторону. Единорог кувыркнулся в воздухе, теряя концентрацию, и его лучи на миг погасли. Луна врезалась в потолок пространства всем телом, и рог её вспыхнул так ярко, что на мгновение всё вокруг стало синим. Она пробивала путь на свободу, чувствуя, как трещины расходятся под её напором, как реальность трещит по швам. Луна открыла глаза и уставилась в знакомый потолок своей спальни. Сердце быстро колотилось, дыхание сбилось, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять: она дома. Она в замке. В безопасности. — Что? — прошептала она вслух, всё ещё не веря. — Это был сон? — Не похоже, — отозвался Змей, и голос его звучал вымотанно. — По всей видимости, мы оказались в ловушке его сознания. Помнишь, как тогда, когда ты временно потеряла магию и оказалась в моём? — То есть ты хочешь сказать, что мы были в его сне? — мысленно переспросила Луна, всё ещё пытаясь уложить это в голове. — Да. Именно так и произошло. Но мне всё ещё непонятно, когда мы попали в его сон и когда он успел телепортировать нас обратно.

***

— Вот всё, что я нашла, принцесса, — Рейвен аккуратно положила на стол стопку бумаг, выровняла их по краю и отступила на шаг. Селестия попросила её собрать все справки на тех пони из своих снов. Первым в стопке шёл жеребец — отец того самого жеребёнка. Вот только имени в документе не оказалось. — А имя? — Селестия подняла взгляд на помощницу. — Имя? — Рейвен наклонилась, чтобы заглянуть в бумагу, и на мгновение задумалась. — Вы сказали искать по внешности и характеру. Было трудно найти его через Рича, ведь он отец его одноклассника. Но имя... его просто нет. — Как такое возможно? — Селестия нахмурилась, пробегая глазами по строчкам. — Судя по записям, это было всего пару лет назад. Тогда уже велась полная перепись населения, я сама её утверждала. — Верно, — Рейвен кивнула, и в её голосе послышалось сожаление. — Но... его имя утеряно. Я проверила все возможные архивы, даже те, что хранятся в резервных копиях. Никаких зацепок. Селестия опустила взгляд на документ, чувствуя, как внутри закипает тревога. Этот жеребец пропал без вести, и судя по пометкам, скорее всего считался мёртвым. Но она замерла, когда увидела дату регистрации пропажи. Три месяца назад. Всего три месяца назад. Дальше шла справка о его бывшей супруге. Та же картина — имя утеряно, словно кто-то специально вырезал его из всех учётных записей. Кобыла тоже пропала без вести, и тоже три месяца назад. Селестия перечитывала строчки снова и снова, пытаясь найти хоть какую-то логику. Кто-то очень хорошо почистил архивы замка. Слишком хорошо. Следующий и последний документ был на Рича. Здесь информации оказалось больше, но она была на удивление сухой — дата рождения, место учёбы, пара незначительных замечаний от учителей. Ничего, что объясняло бы, почему этот жеребец из её снов внушал такой ужас. Она перевернула страницу и почувствовала, как сердце замерло. Внизу листа стоял штамп S.M.I.L.E. и гриф «Совершенно секретно». Это означало только одно — Рич давно перешёл черту от обычного хулигана до кого-то очень, очень опасного. Согласно всему, что удалось собрать, сейчас Рич контролировал значительную часть чёрного рынка. Тот самый Рич, который в её снах издевался над одноклассниками, стал куратором целой теневой империи. Селестия откинулась на спинку кресла, пытаясь переварить эту информацию. Она совсем не ожидала такого поворота. На данный момент арест Рича невозможен — в документе чётко говорилось, что это привлечёт слишком много внимания к структурам, которые пока лучше не раскрывать. Но теоретически арест можно провернуть, используя гвардию, только для этого придётся рассекретить документ, а значит, подставить под удар всю операцию S.M.I.L.E. Тут в голове всплыло имя Малыша. Тот странный жеребёнок-криминальный авторитет, который сейчас учился в Школе Дружбы. Он наверняка должен знать хоть что-то про этого Рича. Селестия задумалась всё больше о том, чтобы подключить к этому делу Элементы Гармонии. Возможно, ей всё-таки придётся передать книгу культистов Твайлайт для перевода. Расследование буквально стояло на месте, упираясь в стену секретности. Нужно переключить мысли, иначе можно свихнуться. Селестия резко поднялась, чувствуя, как затекли мышцы от долгого сидения. — Спасибо, Рейвен, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Можешь быть свободна. Помощница поклонилась и бесшумно выскользнула за дверь. Селестия подождала несколько секунд, потом зажгла рог и телепортировалась в знакомый переулок недалеко от библиотеки. Быстро наложила на себя иллюзию обычной белой единорожки с розовой гривой и направилась к знакомому зданию. Ей надо было вернуть книгу, которую она взяла на прошлой неделе, и заодно присмотреть что-нибудь новенькое. Она вошла в библиотеку, и знакомый запах книжной пыли и старой бумаги тут же окутал её, немного успокаивая. Внутри было довольно много пони для буднего дня — несколько из них сидели за столиками, уткнувшись в книги, кто-то бродил между стеллажами, выискивая нужную литературу. Селестия огляделась, высматривая библиотекаря, и заметила его в главном зале. — Здравствуйте, — подошла она ближе, стараясь, чтобы голос звучал обычно. — Я пришла вернуть книгу. Библиотекарь обернулся, и на его лице появилась приветливая улыбка. — А, точно, — он принял книгу, повертел её в копытах, будто проверяя, не помялась ли. — Ну как? Помогло хоть чем-то? — Да, очень помогло, — кивнула Селестия и, чуть помедлив, добавила. — Есть что-нибудь ещё? Чтобы лучше понимать пони и их эмоции... — Книга по психологии подойдёт? — библиотекарь поставил возвращённый том на полку и повернулся к стеллажу за своей спиной. — Да, идеально, — она улыбнулась, чувствуя, как от этого простого, обычного разговора немного отпускает напряжение последних дней. — Вот, — он протянул ей довольно толстый том в твёрдом переплёте. — Новая, недавно получил. Говорят, очень толковая. Сам, правда, не читал, но отзывы хорошие. — Спасибо, — Селестия взяла книгу, пробежалась взглядом по названию и имени автора. — Всегда обращайтесь, — библиотекарь кивнул и махнул копытом в сторону своей кафедры. — Теперь пойдёмте, запишем её на вас. Это ненадолго. Она быстро последовала за ним, и через пару минут все формальности были улажены. Селестия уже собиралась уходить, когда краем глаза заметила знакомую фигуру у входа. Единорог, с которым она познакомилась в клубе. Он тоже заметил её, и на его лице появилось выражение приятного удивления. — Санни, какая удивительная встреча, — подошёл он ближе, и голос его звучал дружелюбно. — Очень, мистер... — она запнулась. — Можно просто Колд, — мягко поправил он. — Да, Колд, приятно видеть, — она постаралась, чтобы улыбка выглядела естественной. — Кстати, — он чуть склонил голову, разглядывая её, — не хотите сегодня сходить куда-нибудь? Может, в ресторан? Я знаю одно хорошее место. Селестия на мгновение задумалась. С одной стороны, появляться среди пони сейчас было даже полезно. С другой же, она всё ещё не списывала этого жеребца со счетов подозреваемых. Кто знает, может, такая встреча даст новую информацию. — Ну... думаю, да, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал заинтересованно. — Как насчёт вечера? — Отлично, — Колд довольно кивнул. — Я знаю один ресторан в центре, довольно дорогой, но там действительно вкусно готовят. В семь вас устроит? — Вполне.