Стремление

Глава 56. Он сам не понимал как, но его бок был тёплым. Светился, будто внутри зажгли маленькую лампочку, и это тепло разливалось по телу, поднимаясь откуда-то из глубины. Он опустил взгляд и увидел её. Кьютимарка. Он стоял посреди комнаты и смотрел на неё довольно долго, не в силах оторваться. На нем красовался символ, которого ещё утром не было, и от этого казалось, что всё вокруг стало каким-то другим – более настоящим, что ли. Потом он вышел из комнаты, и восторгу его не было предела. Копыта сами несли его вперёд. Мать была на кухне. Она обернулась, когда он вошёл, и сразу заметила изменения. Взгляд её скользнул по крупу, задерживаясь на секунду. – Ну наконец-то, – сказала она, подходя ближе и разглядывая знак. – И что это значит? – Я, похоже, могу лечить, – ответил он и улыбнулся, чувствуя, как грудь распирает от гордости. Она помолчала секунду, и он почти успел подумать, что сейчас она скажет что-то другое. Что-то тёплое, то, что он ждал. – Знаешь, сколько зарабатывают врачи? – спросила она, и его улыбка померкла. Он ничего не ответил, только смотрел на неё, пытаясь понять, шутит она или нет. – Нам это очень кстати, – она вернулась к плите, помешивая что-то в кастрюле. – Значит, будешь учиться усерднее и на врача. Нечего время терять. – Мне двенадцать лет, – сказал он, и голос у него прозвучал глухо. – И что? – она даже не обернулась. – Думать о будущем никогда не рано. Это шанс. Понимаешь? Реальный шанс. Он смотрел на её спину, на то, как она сосредоточенно мешает суп, и чувствовал, как внутри всё сжимается. – Да, – сказал он наконец. – Хорошо, что хоть что-то в тебе работает как надо, – она обернулась и махнула копытом в сторону двери. – А теперь иди в школу, иначе опоздаешь. Он кивнул и вышел из дома, придерживая дверь, чтобы она не хлопнула. Но всё равно улыбнулся, выходя на улицу. Он знал, что теперь стал необычным. Не таким, как все. Вскоре он подошёл к школе, и сердце забилось чаще, когда он вошёл внутрь. Идя по коридору, он заметил свою одноклассницу. Пегаска стояла у доски объявлений. Айви – светлая шерсть с зелёной гривой, всегда аккуратной укладкой. Она листала какую-то бумагу и не смотрела по сторонам, полностью погружённая в чтение. Она ему всегда нравилась, вот только он никак не мог найти силы подойти к ней. Ведь по сути ничем не выделялся. Но теперь у него появилась уверенность. – Привет, – подошёл он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Айви подняла взгляд, посмотрела на него равнодушно и снова уткнулась в бумагу. – Привет, – сказала она без особого интереса. – Я… – он чуть повернулся боком, подставляя кьютимарку свету. – Я получил кьютимарку. Она скользнула взглядом вниз, потом обратно на бумагу, и на её лице ничего не изменилось. – Это хорошо, – сказала она. – Смогу лечить пони, – добавил он, надеясь, что это прозвучит впечатляюще. – Интересно. Его энтузиазм слегка померк. Этого он, конечно, не ожидал. Она явно не считала это чем-то особенным, и от этого становилось неуютно. Он стоял и не знал, что сказать дальше. Пауза затягивалась, и в коридоре становилось всё шумнее – ученики пробегали мимо, торопясь на уроки. – Может, встретимся после уроков? – спросил он, понимая, что это звучит глупо, но попробовать стоило. – Я буду занята, – она подняла взгляд, и вдруг её глаза загорелись, но смотрела она не на него. Сзади послышались голоса. Синий жеребец появился из-за угла – высокий, с уверенной походкой, и шёл прямо к ним. – Айви, – сказал он, даже не взглянув на жеребёнка рядом. – Ты уже видела расписание на следующую неделю? Там всё перенесли. Айви сразу оживилась, будто кто-то включил в ней свет. – Да ты что? – спросила она, и голос у неё стал звонче. – Когда объявили? – Сегодня утром, – Колд обнял её за плечи, разворачивая от доски. – Пойдём, расскажу. Он остался у доски объявлений, чувствуя, как горло сдавило. Рядом пробежали двое жеребят, чуть не задев его, и перемена продолжалась. Он посмотрел на свою кьютимарку, на этот знак, который ещё утром казался таким важным. Был ли толк? Точно. Не нужно отчаиваться раньше времени. После уроков он шёл один, опустив голову и глядя себе под копыта. Вышел на улицу, где уже темнело, и почти дошёл до угла, когда услышал за спиной знакомый голос. – Смотрите, кто идёт. Разворачиваться не хотелось, но он всё равно развернулся. Рич стоял в трёх шагах, а за ним двое. Тот синий жеребец был с ним, и все трое смотрели на него с усмешкой. – Слышал, ты кьютимарку получил, – сказал Рич, и голос у него был вкрадчивым. – Верно, Колд? – Ага, – синий жеребец кивнул. – Стоял и перед Айви хвастаться пытался. Верно? Жеребёнок молчал, чувствуя, как внутри всё холодеет. Он знал этот страх, знал, что будет дальше. – Ты всё равно остаёшься тем же, – продолжил Рич, подходя ближе, и его голос стал жёстче. – Грязью. Он резко толкнул его в плечо. Жеребёнок отступил на шаг, едва удержав равновесие. – Не молчи, когда с тобой разговаривают, – сказал третий, надвигаясь следом. Жеребёнок почувствовал холод внутри, желание сжаться и переждать, как всегда. Почему они к нему цепляются? Что он им сделал? Рог начал светиться, и он сам не понял, как это произошло. Рич заметил и на секунду остановился, глядя на этот свет. Потом засмеялся. – Серьёзно? – спросил он, наклоняя голову. – Ты что, угрожаешь мне? Жеребёнок не отвечал. Свечение становилось ярче, его магия действовала целенаправленно. – Да он совсем, – сказал Колд с неуверенностью в голосе. Рич шагнул вперёд, поднимая копыто. И в этот момент он выпустил магию. Магический разряд отбросил Рича назад, и тот врезался в забор, сполз на землю и остался сидеть, больше от неожиданности, чем от боли. Другие двое замерли на месте, глядя на него расширенными глазами. Рич поднял голову, и выражение его лица изменилось – удивление схлопнулось во что-то другое, холодное и сосредоточенное, будто он только что понял, что сейчас происходит. Жеребёнок стоял и смотрел на него, чувствуя, как магия медленно уходит из рога, оставляя после себя пульсирующее тепло. Рог ещё светился, но уже слабее, и этот свет угасал с каждым ударом сердца. Рич встал медленно, не торопясь, отряхнулся и посмотрел на него без злости. Что было намного хуже, потому что в этом взгляде не было эмоций, только холодная оценка. – Колд, – сказал он спокойно, его лицо исказилось в оскале. Колд сразу же зажег свой рог. Жеребёнок среагировал быстро – щит появился раньше, чем первый разряд достиг его, и искры рассыпались в стороны, ударившись о невидимую стену. Он отступил на шаг, чувствуя, как силы уходят на поддержание защиты. Второй разряд пришёл с другой стороны – Рич тоже включился, и его магия ударила по щиту сбоку, заставив жеребёнка качнуться. Щит треснул, по нему пошла тонкая паутина, и он понял, что долго не продержится. Они давили попеременно, не давая восстановиться, и каждый удар отзывался в голове ноющей болью. Жеребёнок держался – магии у него было достаточно, больше, чем у обоих по отдельности, он это чувствовал. Но совладать с двумя сразу было куда сложнее. Щит тянул силы быстро, слишком быстро, и с каждой секундой становилось тяжелее дышать. Третий удар пробил защиту. Он упал на колени, и рог померк, выпустив последнюю искру, которая тут же погасла в воздухе. Рич подошёл ближе, и жеребёнок почувствовал, как чужая магия обхватила его, довольно медленно поднимая в воздух. Копыта перестали слушаться, тело замерло, и он понял, что не может даже пошевелиться. – Вот так лучше, – сказал тихо Рич. Он смотрел на жеребёнка несколько секунд, будто разглядывал что-то интересное, потом кивнул одному из двоих, и тот шагнул вперёд. Удар пришёл сбоку – копытом, в рёбра, и жеребёнок не мог согнуться, не мог упасть, потому что магия держала его прямо. Боль прошла насквозь, без выхода, и он сжал зубы, чувствуя, как в глазах темнеет. Второй удар. Третий. Колд бил методично, без слов, без эмоций. Его копыто врезалось снова и снова. Третий не отставал, и жеребёнок слышал только собственное дыхание. Рич же не бил. Он стоял в стороне и смотрел, продолжая держать жеребёнка магией, и его лицо оставалось спокойным. Потом он поднял копыто. – Хватит. Стало тихо. Жеребёнок висел в магическом захвате, чувствуя, как кровь стучит в висках, как всё тело горит огнём. Рич подошёл вплотную и посмотрел на рог, наклонив голову. – Кьютимарку получил значит, – сказал он почти задумчиво. Он поднял копыто и резко ударил по рогу. Жеребёнок закричал, потому что боль оказалась сильнее, чем всё, что он чувствовал до этого. – А кто ты без этого? – спросил Рич. Рог не сломался с первого раза. Рич ударил снова. Он продолжал бить, пока не прозвучал треск. Жеребенок заорал во все горло, пока обломок рога глухо падал на землю. Магический захват отпустил его, и он рухнул на землю. То что осталось от рога пылало болью. Он попытался сосредоточиться, почувствовать магию, но нащупал только пустоту. Ничего. Совсем ничего. Рич посмотрел на него сверху вниз. – Теперь ты просто нищий с обломком на лбу, – сказал он. – Никакого будущего. Просто ты. Он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь, и остальные потянулись за ним, их шаги затихали в конце переулка. Жеребёнок лежал в грязи и смотрел на обломок рога рядом с собой. Маленький. Он попробовал ещё раз нащупать магию, но снова почувствовал только пустоту. Домой он добирался долго. Каждый шаг давался с трудом, лоб болел, и всё тело ныло от ударов, но сильнее всего болело то место, где раньше была магия. Его рога больше нет. Он вошёл в дом, придерживаясь за стену, и увидел мать в гостиной. – Опять, – сказала она, с уставшим голосом. – Мам... – попытался он, но слова застряли в горле. – Я не хочу слышать, – она встала с кресла и отступила на шаг, будто он был заразным. – Посмотри на себя. Ты вообще соображаешь, что делаешь? – Они сломали… – Я вижу, что сломали! – голос её стал резче, и она повысила его так, что стены, казалось, содрогнулись. – Ты думаешь, я слепая? Ты думаешь, мне не хватает проблем? Жеребёнок молчал, чувствуя, как внутри всё сжимается. – Я говорила тебе, – продолжила она. – Говорила не лезь, не связывайся, будь незаметным. Ты слышал? Нет. Ты никогда не слышишь. – Я не лез, – сказал он. – Это они… – Значит, дал повод, – она отвернулась и посмотрела в окно, не желая смотреть на жеребенка. – С Ричем не связываются. Это любой знает. Любой нормальный. Он смотрел на её спину, на то, как она стоит, скрестив копыта, и не может найти слов. – Иди в комнату, – сказала она, не оборачиваясь. – Видеть тебя не могу.

***

Селестия отошла от воспоминаний, чувствуя, как они медленно отпускают её. Опять этот жеребёнок, и теперь она видела, как он потерял рог. Колд… она заметила его, потому что он помахал ей копытом. – Сюда, Санни, – сказал он, указывая на стул напротив. Селестия подошла и села. Сейчас нужно было отвлечься, выбросить из головы то, что она увидела там. Она точно знала, что Колд не маньяк – слишком много в нём было той показной самоуверенности, которая бывает у тех, кто никогда не знал настоящей нужды. И теперь она окончательно убедилась в том, что эти воспоминания принадлежат не ему. Кьютимарку она так и не разглядела, вместо нее на боку у жеребёнка было лишь чёрное пятно, размытое и неясное, будто кто-то специально замазал его. – Как дела? – спросил Колд, беря меню и листая его. – В целом всё хорошо, – Селестия постаралась улыбнуться, чувствуя, как мышцы лица слушаются неохотно. – А у тебя? – Просто замечательно, – он отложил меню и откинулся на спинку стула. – Давай сейчас сделаем заказ, и я тебе всё расскажу. Селестия кивнула и взяла свою карточку, пробегая глазами по строчкам, хотя не видела ни одного слова. По другую сторону зала, на втором этаже, сидела голубая единорожка с аккуратной гривой и рассеянным взглядом. Луна под иллюзией чувствовала себя неуютно в этом чужом обличье, но старалась не подавать виду. – Ты что-нибудь чувствуешь? – спросила она мысленно, косясь в сторону сестры. – Нет, пока что, – ответил Змей. Несмотря на то что его голос был ровный, Луна все равно уловила в нём что-то странное. – По твоему голосу это не скажешь, – подметила она, вглядываясь в зал. – Точно всё нормально? – Будто бы да, – Змей помедлил, – но в то же время и нет. – Я обычно не трачу время на такие места, – сказал Колд, и голос у него стал громче, будто он хотел, чтобы соседние столики тоже слышали. – Мне это всё… неинтересно. – А чего так? – спросила Селестия, откладывая меню. – Да так, – он пожал плечами и взял бокал, покрутил его в копытах. – Время не хочу тратить на это. Но сейчас, ради столь прекрасной кобылы, я бы мог и потратиться. Селестия опустила глаза, пытаясь изобразить смущение, и почувствовала, что у неё это получается не так уж плохо. Щёки залились румянцем, и она даже заставила себя улыбнуться в сторону. – Кхм… вот ваш заказ, – появившийся из ниоткуда официант поставил на стол две тарелки и быстро исчез, оставив после себя запах свежей выпечки. Селестия отправила в рот маленький кусочек, но тут же почувствовала на себе чей-то взгляд. Кто-то смотрел на неё, даже не просто смотрел, а жадно поглощал взглядом. – Всё нормально? – спросил Колд, поднося бокал к губам. – Да, – ответила она слишком быстро. Селестия оглянулась, скользя взглядом по залу, по лицам других посетителей, но ничего не заметила. Обычные посетители. – Ну так вот, – продолжил Колд, ставя бокал. – Ещё мой отец владел небольшой мастерской. Именно тогда я себе сказал: «Стану как он, буду так же много зарабатывать». Вот и стал, как видишь. – Понятно, – сказала Селестия, и эти слова дались ей с трудом. Она уже устала слушать его, потому что он напоминал ей аристократов из замка, которые часами спорили о том, кто из них зарабатывает больше и чьи предки были богаче. Пустые, бесконечные разговоры, которые ни к чему не вели. – А ты откуда родом? – спросила она, чтобы сменить тему. – Отсюда же, из Кантерлота, – усмехнулся он. – Правда, последний месяц пришлось поездить по делам, так что даже получается, что я соскучился по этому городу. – А ты не замечал ничего подозрительного? – спросила Селестия, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. – Что именно? – он поднял бровь. – Ну… маньяк, – сказала она, чувствуя, как внутри всё сжимается. – А, маньяк, – Колд отпил вина и усмехнулся, покачивая бокал. – Байки для жеребят. – А как же реальные убийства? – спросила Селестия, и голос у неё стал твёрже, чем она хотела. – Обычные разборки преступников, – он пожал плечами. – Ничего больше. – Но ведь почерк одинаковый, – она подала вперёд, опираясь копытами на стол. – Разве это не значит, что убивает один и тот же? – Да значит, – Колд кивнул, и его лицо стало серьёзным. – Но я всё равно в это не верю. Селестия смотрела на него и не понимала. Как можно не верить в то, что происходит у тебя под носом? Но в то же время внутри становилось холоднее, и эта мысль пришла сама собой. «А что, если маньяку кто-то помогает?» подумала она, чувствуя, как по спине пробегает дрожь. «Ну не мог же он один за несколько дней убить столько пони». – Он здесь, – быстро сказал Змей. – Кто? Маньяк? – спросила Луна, чувствуя, как внутри всё сжалось. – Да. Она поднялась из-за стола, стараясь не привлекать внимания, и начала пробираться к лестнице, обходя столики и делая вид, что просто идёт к выходу. Как только она дошла до ступенек, её передёрнуло – будто кто-то провёл холодным копытом по спине. Луна столкнулась с кем-то и тут же встретилась взглядом с синим единорогом. – Какого… – начала она, но не успела договорить, потому что пол под копытами исчез, и она провалилась вниз. Небо стало синим, стены ресторана растворились, и она оказалась в пустом пространстве, где не было ничего, кроме неё самой и тишины. Она огляделась и заметила двери. Много дверей. – Я что, в мире снов? – спросила она мысленно, чувствуя, как паника подступает к горлу. – Да, – ответил Змей, и голос у него звучал откуда-то изнутри. – Он переместил нас сюда, чтобы… Он замолк, и Луна почувствовала, как что-то изменилось. – Что такое? – спросила она и попыталась зажечь рог, но магии не было. Снова. – Сон Стара, – сказал Змей, и в его голосе послышалось напряжение. Тут Луна тоже заметила эту дверь. Она отличалась от других – от неё шло слабое свечение, и магия, которую она знала лучше всего, тянулась оттуда тонкими нитями. Появилось свечение ярче, и вскоре перед ней внезапно оказались Змей и Найтмер, будто их выбросило из воздуха. – Отлично, – фыркнула Найтмер, отряхиваясь и оглядываясь по сторонам. – Меня снова выбросило. – Этого стоило ожидать, – сказал Змей, не отрывая взгляда от двери. – Нужно срочно к Стару. Луна подбежала к двери, схватилась за ручку копытом и открыла её. Они вместе прыгнули туда. Сначала было темно, и Луна не видела ничего, кроме черноты, которая смыкалась вокруг. Потом постепенно до них донеслись звуки воды – тяжёлые, мерные, будто где-то далеко бились волны. Вокруг был серый океан, такой же, как в прошлый раз, и платформа в центре, которая держалась на плаву. Луна планировала на платформу, приземляясь легко и бесшумно. Змей и Найтмер приземлились гораздо жёстче, чем она. Найтмер даже пошатнулась, удержав равновесие в последний момент. – Стар! – позвала Луна, оглядываясь по сторонам, но никого не нашла. – Что-то не так, – сказал Змей, его взгляд упал на трещину в середине платформы. Он быстро подполз туда, скользя по гладкой поверхности, и заглянул внутрь. Как только он посмотрел вниз, то сразу же нашёл Стара. Его тело было обмотано тёмными нитями, которые опутывали его с головы до копыт, полностью обездвиживая. – Стар! – Луна уже хотела прыгнуть следом, но Змей выставил хвост, останавливая её. – Не так, – сказал он, не оборачиваясь. – Ты тоже можешь попасть в ловушку. Он помолчал секунду, а потом спросил, наклоняясь ближе к трещине. – Стар, ты как? – Как видишь, – пробормотал Стар, звук его голоса был как из под толщи воды. – Я не могу выбраться. – Может, просто разорвём? – предложила Найтмер, подходя ближе и разглядывая нити. – Как? Голыми копытами? – сказала Луна, и в голосе у неё проскользнуло отчаяние. – У нас магия не работает. – Это иллюзия, – сказал Стар. – Стар прав, – подтвердил Змей, поднимая голову и глядя на Луну. – То, что вы не можете использовать магию, это ваша внутренняя проблема. Есть что-то, что мешает сейчас. Что-то внутри вас самих. – Ну и что нам делать? – спросила Найтмер, скрещивая копыта на груди. – Как вернуть магию? – Концентрируемся, – сказала Луна, закрывая глаза и напрягая мозг, пытаясь нащупать хоть искру. – Глупо, – Найтмер фыркнула и отвернулась. – Других вариантов нет, – сказала Луна, не открывая глаз. Пространство вокруг сотряслось, будто кто-то ударил по нему кувалдой. По платформе поползли трещины, и за спиной Змей заметил несколько теневых фигур, которые выползали из темноты. – Охотники, – пробормотал он. – Вот это уже проблема, – сказал Стар, даже сквозь нити было видно, как он напрягся. – Почему они сейчас вылезли? – Защита сознания ослабла, – Змей развернулся к фигурам, готовясь их встречать. – Вот только я думал, что моего разума хватит для сдерживания. – Кто это? – спросила Луна, открывая глаза и глядя на тени. – Те, кто в прошлый раз хотели нас со Старом убить, – вмешалась Найтмер. На этот раз в ее голосе пропало насмешка. – Луна, – сказал Змей, не сводя глаз с теней. – Сейчас аккуратно спустись к Стару и всеми силами попытайся выкинуть его из сна. Луна кивнула и медленно опустилась к Стару, паря в воздухе над трещиной. Как только она приблизилась, нити тут же схватили её за копыта, начиная обматывать. Она не испугалась и продолжила тянуться к нему, чувствуя, как нити затягиваются всё туже. Её рог немного светился, но этого света было недостаточно, чтобы разорвать путы. – Трудно… – сказала она, сжимая зубы. – Луна, ты сможешь, – сказал Стар, и голос у него стал мягче. – Просто отбрось остальной мир. Всё, что тебя отвлекает. Останься только здесь, со мной. Луна попыталась, но всё выходило плохо – мысли разбегались, страх мешал сосредоточиться, а нити тянули всё сильнее. Змей тем временем сдерживал тени, путая их пути и постоянно отталкивая их хвостом, не давая подобраться ближе. – Найтмер, – позвал Стар, поворачивая голову насколько позволяли нити. – Вы вдвоём сможете. Только вам нужно объединиться. – Вот ещё, – сказала Найтмер, отступая на шаг. – И не подумаю объединяться с ней. – Найтмер, – вмешался Змей, отбиваясь от очередной тени. – Если ты останешься в сторонке, эти существа проникнут в разум Луны, а значит, и в твой разум тоже. С Луной вы одно целое, а по отдельности – только две половины одной личности. Найтмер цокнула, скривилась, но в итоге быстро подлетела к Луне. Её тело тоже начало опутывать нитями, но она успела прикоснуться своим рогом к рогу Луны, и это вызвало всплеск энергии, от которого всё вокруг залило синим светом. Жар магии заполнил пространство. Пространство вокруг поплыло, очертания менялись, расплывались, и вскоре всех троих выкинуло за дверь, которая тут же исчезла, будто её и не было. – Стар проснулся, – сказала Луна, переводя дыхание и чувствуя, как копыта дрожат. Змей осмотрелся, но теней нигде не было, только пустое пространство, в котором они стояли. – Отлично, – сказал он, выпрямляясь. – Теперь не будем медлить. Как только он развернулся, то тут же заметил, как в воздухе парит синий единорог. Опять он.

***

Колд вышел на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, оставив Санни за столиком. Он заметил какое-то движение в переулке, и любопытство потянуло его туда. Копыта сами понесли вперёд, и как только он вошёл в узкий проход между домами, сразу же уловил на себе чей-то взгляд. Тяжёлый, давящий взгляд. – Колди, – послышался голос из-за спины, и он резко обернулся. Перед ним стоял пони в плаще. Капюшон был натянут низко, закрывая лицо, но в зубах у него было оружие – что-то похожее на топор, только сделанное из магического материала, который слабо светился голубым в темноте. – Так это ты, – сказал Колд, голос сделался спокойным. – Значит, убиваешь всех ты. – Да, – горько усмехнулся тот. – А что? – Да ничего, – Колд пожал плечами. – И что тебе надо? – А ты не догадываешься? – маньяк сделал несколько шагов вперёд, и его копыта гулко стучали по камню. – Санни моя. – О, ты серьёзно? – Колд стукнул себя копытом по лбу и засмеялся. – То есть ты сейчас решил появиться передо мной, чтобы сказать, что Санни твоя? Ты совсем придурок? – Завались! – маньяк топнул копытом, в его голосе прорезалась злость. – Думаешь, я забыл все ваши издевательства? Забыл, как вы сломали мой рог? Как постоянно избивали? – Да-да, – Колд махнул копытом, делая вид, что ему скучно. – Давай покороче. – А также Айви, – продолжил маньяк, и его голос стал ниже. – Ты увёл её от меня. – Она предпочла не быть со слабым неудачником, – сказал Колд, и на его лице заиграла довольная улыбка. Маньяк резко ударил его, от этого Колд не успел среагировать. Удар пришёлся в грудь, откинув его к стене. Он ударился спиной, выдохнул и сполз вниз, чувствуя, как воздух вышибло из лёгких. Маньяк медленно подошёл и навис над ним, закрывая собой свет. – Ты забрал у меня всё, – сказал он, и голос у него дрожал. – Вы с Ричем. Колд рассмеялся, но смех вышел с хрипом. – Кстати, раз уж мы подняли тему Айви, – сказал он, вытирая копытом губу. – Ты хоть знаешь, как она поживает? – Что? – маньяк на секунду замер, не ожидая резкого вопроса. – Ну как? – Ты даже не хотел узнать? – Колд покачал головой, и на его лице появилось притворное удивление. – А говоришь, любил и всё такое. Да тебе же плевать на неё. – Где она? – спросил маньяк холодным голосом. – Ты даже не пытался её искать всё это время? – Отвечай, – сказал маньяк. – О, конечно, – Колд ухмыльнулся, чувствуя, как ситуация снова переходит под его контроль. – Она твой лучик в этом тёмном мире, не так ли? – Говори, – повторил маньяк. – О, ладно, – Колд начал смеяться, и смех становился всё громче. – Эта единорожка... Он еле сдерживался, глядя на маньяка снизу вверх. – Эта тупая единорожка сдохла! – крикнул Колд и снова рассмеялся. – Сторчалась. Пару месяцев назад. А ты даже не в курсе! – Это из-за тебя… – прошипел маньяк, и в его голосе слышалась такая ненависть, что, казалось, воздух вокруг задрожал. Он замахнулся оружием, но тут же получил удар копытом в лицо. Голова маньяка дёрнулась, тело пошатнулось, и он отступил на шаг. Колд быстро перекатился, вскочил и нанёс удар в грудь, а следующий удар отправил маньяка на землю. Оружие отлетело в сторону и с глухим стуком ударилось о стену. Колд навис над поверженным, тяжело дыша. – Да, из-за меня, – сказал он, вытирая разбитую губу. – Но я ей говорил, что наркота в любом случае не приведёт ни к чему хорошему. Но знаешь что? Он наклонился ближе. – Она в последние дни своей жизни даже не вспоминала тебя. Ты действительно думаешь, что был настолько дорог ей? Это я был для нее всем. Она была полностью моей. – Заткнись, – прошептал маньяк, пытаясь подняться, но Колд удерживал его, прижимая к земле. – А ты как был грязью, так и остался, – сказал Колд, в его голосе слышалось презрение. – Поэтому у тебя всё было так плохо. Ничтожество. – Вы изводили меня всю жизнь! – выкрикнул маньяк, и его голос сорвался. – Почему? Почему именно я? Никто, никто не хотел меня понять. Увидеть меня. Почему другим все сходило с копыт? А я... – Да-да, – Колд закатил глаза. – Ты просто был слишком лёгкой мишенью. Пойми уже это наконец, и перестань ныть. – Я каждый день вспоминал вас, – продолжал маньяк, и голос его стал сдавленным, будто он говорил сам с собой. – Вспоминал издевательства. Всю ту боль, которую вы мне принесли. – Ты надоел, – сказал Колд, замахиваясь для решающего удара. Но тут же почувствовал жуткую боль в затылке. В глазах потемнело. Голова закружилась, и последнее, что он увидел перед тем, как потерять сознание, – ещё один пони, стоящий у него за спиной.