Стремление

Луна, Найтмер и Змей смотрели на синего единорога, который парил перед ними. Воздух здесь не был неподвижным, а скорее пульсировал, подчиняясь чужой воле, и границы пространства то расплывались, то сжимались, меняя форму. Казалось, что сам сон стал живым существом, которое дышало в унисон с этим незнакомцем. – Для чего ты это делаешь? – спросила Луна, делая шаг вперёд и стараясь не показывать страха. – Давайте уже просто покончим с ним, – сказала Найтмер, разминая крылья и расправляя их в полную ширину. – Объединимся и сразу же его размажем. – Не так быстро, – произнёс Змей, выползая вперёд и перекрывая ей путь своим длинным телом. – Ты здесь, чтобы задержать нас, не так ли? – Именно, – наконец подал голос единорог, медленно опускаясь на их уровень и переставая парить в воздухе. Его копыта коснулись невидимого пола, и по поверхности пробежала рябь, будто он ступил на воду. – А я думала, он немой, – усмехнулась Найтмер, косясь на него и скрещивая копыта на груди. – Что тебе от нас надо? – спросила Луна, пытаясь нащупать слабое место в его иллюзии, но её магия натыкалась на пустоту. – Всё просто, – ответил он, разводя копытами в примирительном жесте. – Мы посидим здесь и пообщаемся. Найтмер тут же кинулась на него с рычанием, вкладывая в удар всю свою ярость.. Но её копыта – и она сама – пролетели сквозь его тело, не встретив никакого сопротивления, будто он был сделан из дыма. – Что за... – Найтмер приземлилась по ту сторону, отряхнулась от несуществующей пыли и злобно прищурилась, сверкая глазами. – Он здесь не находится физически, – поняла Луна, чувствуя, как внутри нарастает тревога, смешанная с досадой. – Верно, – кивнул единорог, поправляя свою безупречную гриву лёгким движением копыта. – Можете называть меня Мираж. – Мираж? – переспросила Найтмер, усмехаясь и снова скрещивая копыта. – Ты типа такой крутой? – Ну, буду покруче некоторых, – ответил он, в его голосе послышалась лёгкая насмешка, от которой захотелось зарычать. – Хватит, – топнула Луна, и пол под её копытами глухо загудел, отозвавшись дрожью во всём пространстве. – Сейчас же выпусти нас отсюда. – Время ещё не пришло, – спокойно сказал Мираж, плавно покачивая головой из стороны в сторону. – Пока не пришло. – Время до чего? – спросила Найтмер, теряя терпение и дёргая хвостом. – Хватит говорить загадками. Скажи уже, что тебе надо. – Тише, – он поднял копыто, призывая к спокойствию. – Мы просто поговорим. Вот, например, мой любимый цвет – синий. Он под стать моей шерсти. – Змей, что мы можем сделать? – спросила Луна, поворачиваясь к нему и пытаясь найти в его глазах хоть какую-то надежду. – Ничего, – ответил Змей, сворачиваясь в кольца и укладывая голову на хвост. – Придётся ждать. Он уже догадывался, для чего их тут держат, но не хотел пугать Луну раньше времени, поэтому просто прикрыл глаза. – Не волнуйтесь, – сказал Мираж, присаживаясь на пол. – К утру вы уже будете на свободе.

***

Селестия всё ещё сидела за тем же столиком в ресторане, и перед ней стояла недопитая чашка чая. Колд вышел подышать свежим воздухом уже минут десять назад, и это заставляло её насторожиться. Она перебирала в голове возможные причины его задержки, но ничего хорошего не приходило. – Простите, – подозвала она официанта, когда тот проходил мимо. – Можно счёт, пожалуйста. – Да, конечно, – ответил он, протягивая бумажку с суммой. Селестия быстро расплатилась, оставив внушительные чаевые, а затем встала из-за стола и направилась к выходу, чувствуя, как тревога сжимает грудную клетку. Сейчас нужно было проверить, куда подевался Колд. Она вышла на улицу, и ночной воздух ударил в лицо. Сначала она огляделась по сторонам, но в целом всё выглядело как обычно. Несмотря на позднее время, здесь ходило много пони, а фонари разливали тёплый жёлтый свет по мостовой. Колда нигде не было видно. Селестия уже начала думать, что он раскусил её иллюзию и сбежал, оставив её в дураках. Она шагнула на дорогу, но её взгляд сразу же упал на тёмный проход за рестораном – узкий переулок.. Движимая каким-то внутренним инстинктом, она повернула туда. Как только она зашла в переулок, то сначала ничего не увидела. Обычное непримечательное место: высокая каменная стена, покрытая граффити, несколько мусорных баков с откинутыми крышками да пара ящиков из-под овощей. В общем, ничего, кроме серого камня и темноты. В такой темноте всё равно ничего не разглядеть. Она уже развернулась, собираясь уходить, но вдруг уловила металлический запах. Кровь. Селестия зажгла рог, и золотистый магический свет разлился по переулку, выхватывая из мрака каждую деталь. Теперь отчётливо виднелось небольшое тёмное пятно крови у стены, уже начавшее подсыхать и впитываться в камень. Она сделала шаг назад, но её заднее копыто ударилось обо что-то мягкое. Она резко развернулась, и её сердце замерло. Перед ней стоял жеребёнок. С виду обычный жеребёнок – невысокий, с короткой гривой и настороженными глазами. Но его силуэт странно размывался, будто он находился под водой, и границы тела постоянно колебались. Селестия сразу поняла – это его она видела во снах. Того самого. – Т-ты… – слова застряли в горле, и она почувствовала, как по телу пробежал холодный пот. – Да, я, – ответил жеребёнок, его голос зазвучал остро, отражаясь от стен и приходя сразу с нескольких направлений. Селестии стало дурно. Она упёрлась в стену, не сводя взгляда с размытой фигуры, и сама не знала, почему так сильно реагирует. Внутри всё перевернулось, будто она увидела самого страшного врага. – К-как тебя зовут? – выдавила она, чувствуя, как пересохло в горле. – Я Стич Баунд, – ответил он, и его тело продолжало рябить и расплываться всё сильнее, но цвет шерсти понемногу обретал чёткие очертания – серо-голубой, с тёмными прожилками. Селестия кивнула, не в силах вымолвить больше ни слова. Она не могла поддерживать разговор. «Это не реально. Снова иллюзия, галлюцинации», – мысленно успокаивала она себя, стараясь дышать ровнее. Этот жеребёнок не мог быть тем самым из сна. Вернее, это он, только это всё тоже сон. Точно сон. – Ты не настоящий, – сказала она, поднимая голову и стараясь придать голосу твёрдости. – Ты сон. Почему ты мне снишься? Почему?! Её терпение резко лопнуло, неожиданно даже для неё самой. Она ещё никогда так не реагировала на видения, но сейчас что-то сломалось внутри. – Я настоящий, – жеребёнок наклонил голову набок. – Это ты? – спросила Селестия, чувствуя, как голос срывается на шёпот. – Ты убивал пони? – Что вы, ваше высочество, – ответил он, его губы растянулись в странной улыбке. – Я хочу спасать пони, а не убивать. – Нет… – Селестия схватилась за голову копытами, её зрачки сузились до крошечных точек. Она не понимала, что происходит. Перед глазами всплывали все жертвы, которые она видела – начиная с трёх жеребцов в парке и заканчивая Лили. Её убийство запомнилось больше всего. Селестия громко топнула копытом, и звук эхом разнёсся по переулку. – Хватит, – приказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Останови это. Немедленно! – Остановить что? – спросил жеребёнок. – Хватит убивать, – сказала Селестия, и её голос всё же дрогнул, выдав усталость и отчаяние. – Я знаю, ты меня слышишь. Тот, кто устраивает мне эти галлюцинации и сны. Хватит. Жеребёнок засмеялся – тихо, но этот смех разлетелся по переулку, ударился в стены и вернулся эхом. Селестия от такого замерла, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Всё снова стихло. Она медленно открыла глаза и поняла, что стоит у стены рядом с пятном крови. Тишина. Вообще ничего не слышно. До этого хотя бы слышались шаги и разговоры прохожих, а сейчас – абсолютная пустота, будто мир замер. «И что теперь?» – спросила себя Селестия, пытаясь собраться с мыслями. И тут в её голове прозвучал ответ, чёткий и холодный: – Найдём его. Она огляделась, но никого не увидела. Перед глазами всё ещё маячил расплывающийся силуэт жеребёнка, но голос принадлежал не ему. Странно, но свет будто усилился – её рог не горел, однако переулок освещался мягким золотым сиянием, идущим из ниоткуда. Голос был слишком знакомым. Селестия подошла к луже воды, скопившейся между булыжниками, и заглянула в отражение. Её иллюзия скрывала истинный облик, но вот её грива – в отражении она пылала огнём и развевалась на невидимом ветру. «Нет. Только не ты», – пронеслось в её голове. – Именно что я, Тия, – голос принадлежал Дэйбрейкер, и он звучал спокойно, даже ласково. – Почему сейчас?! – вскрикнула Селестия, разворачиваясь и ища глазами источник голоса, но вокруг никого не было. – Тише, ты же не хочешь привлечь ненужное внимание, – сказала та. Селестия выдохнула, заставляя себя замолчать. – Отлично, – продолжила Дэйбрейкер. – Теперь ответь на один простой вопрос. Зачем ты искала маньяка? – Чтобы помочь ему исправиться, – ответила Селестия, чувствуя, как неуверенность подтачивает голос. – Ты сама себя слышишь? Он убил много пони. А ты хочешь его исправить. – Я должна понять, почему он это делает, – возразила Селестия. – Да, ты поняла почему. Через сны. К нему плохо относились, сломали рог. Вот он и обозлился на всех, если кратко. – Я не понимаю… – прошептала Селестия, чувствуя, как голову сдавливает невидимым обручем. – Вспомни, как ты смотрела на жеребёнка. Сочувствующе? Нет. Ты его ненавидела. Ты знала, что это маньяк в прошлом. Поэтому была готова убить его. – Это не так! – воскликнула Селестия, но внутри что-то кольнуло. – Так, именно так. Не обманывай себя. Селестия замерла, и в неё пришло осознание. Она хотела этого. Хотела схватить жеребёнка и разорвать на части. Внезапно силуэт перед её лицом начал принимать чёткие очертания, обретая плоть и цвет. – Вот. Вот как он выглядит. Селестия приоткрыла рот от неожиданности. Это был библиотекарь – невысокий серый жеребец в очках, всегда вежливый и услужливый. Он знал все её шаги с самого начала. Знал, как она будет действовать. И всё это время он был рядом. Селестия резко рванула в сторону библиотеки, не глядя по сторонам и не замечая прохожих, которые шарахались от неё. Нужно было спешить – маньяк уже всё понял и, скорее всего, начнёт паковать вещи, собираясь сбежать из города. Следовало бы отправить туда гвардию, но времени не оставалось. В любой момент он мог уйти, растворившись в ночи. «Для чего он это делал? – думала она, перебирая копытами по мокрой мостовой. Просто играл – и со мной, и с гвардией» Она добежала до библиотеки, тяжело дыша после быстрого бега. Здание уже закрыли – тяжёлые деревянные ставни были заперты, а на двери висел замок. Но Селестия быстро зажгла рог, и золотистая вспышка магии перенесла её внутрь, заставив воздух сгуститься на мгновение. Тело сразу объяло холодом, слишком сильным для обычного помещения. Селестия огляделась, прислушиваясь к тишине. За стойкой никого не было, и в библиотеке царила абсолютная тишина – даже часы не тикали, будто время остановилось. Она прошла в главный зал, где раньше читала книги, её копыта бесшумно ступали по ковровой дорожке. Темнота сгущалась в углах, и только уличные фонари бросали бледные блики сквозь щели в ставнях. Селестия остановилась посреди зала, чувствуя, как что-то изменилось в воздухе – он стал плотнее, будто налился свинцом. Сначала она ничего не поняла. Попыталась зажечь рог для освещения, но магия не отозвалась. – Что… куда пропала магия? – спросила она саму себя. Она попробовала снова, сконцентрировавшись, но магия иссякла в одно мгновение, будто её высосали из воздуха. Селестия оглянулась назад, вглядываясь в темноту. «Похоже, здесь она не работает. Исчезла именно тогда, когда я вошла» Перед лицом снова возник тот жеребёнок – размытый силуэт, который постепенно обретал чёткие очертания. Теперь всё сходилось. Библиотекарь не был земнопони – он единорог, только рог ему сломал Рич. Обломок, торчавший из лба как зазубренный шип, легко скрывался за длинной чёлкой. Он вполне мог выслеживать жертв, сидя за стойкой и улыбаясь каждому посетителю. Взрослые пони и жеребята часто посещали библиотеку, и именно эту версию они не проработали. Вопросы оставались, но сейчас главное – найти маньяка и получить ответы. Она заметила слабое свечение за стойкой, похожее на отблеск магического камня, и быстро подбежала туда. На полу виднелся странный выступ – едва заметная щель, которую можно было пропустить. Селестия прикоснулась к нему копытом, и пол под ней внезапно провалился, открывая чёрную пустоту. Летела она недолго, но тело не слушалось – на ней всё ещё держалась иллюзия, скрывавшая истинный облик. Однако если магия пропала, разве иллюзия не должна была исчезнуть? Этот вопрос пронёсся в голове за долю секунды. Она рухнула на каменный пол, и от удара в глазах потемнело. Голова закружилась, но она ничего не успела понять, как вдруг послышался звон цепей – металлический лязг, отразившийся от стен. Стич стоял в паре метров от неё, сложив копыта на груди и улыбаясь. За его спиной, привязанный к стене толстыми верёвками, лежал Колд. Выглядел тот довольно побито – на лице запёкшаяся кровь. – Добро пожаловать в моё логово, принцесса, – сказал Стич, и его голос эхом разнёсся по подвалу. – Рад, что вы нашли время для обычного, ничем не примечательного пони. Селестия попыталась подняться, опираясь на дрожащие копыта, но поняла – её задние копыта закованы в тяжёлые цепи, прикрученные к полу. И тут же заметила, как иллюзия спала – её белая шерсть и переливающаяся грива вернулись, и она снова стала собой. – Что ты творишь? – спросила она тихим голосом, стараясь сохранять спокойствие. – А вы не видите? – ответил Стич, разводя копытами. – Разговариваю с вами. – Я про убийства, – сказала Селестия, сверля его взглядом. – Зачем? Для чего ты это делаешь? – Да он псих конченый! – крикнул Колд, дёргаясь в верёвках. – Я выполняю то, что вы не смогли сделать, принцесса, – Стич наклонился к ней, и его глаза блеснули в полумраке. – Колд собирался наладить тут наркоканал. – При чём тут жеребята?! – взревела Селестия. Затем она опустила голову, и её ярость угасла, сменившись усталостью. – Пожалуйста, хватит, – сказала она уже тише. – Остановись. Я могу помочь, не брошу тебя. – Помочь? – усмехнулся Стич, и в его усмешке слышалась горечь. – Я хочу понять, – продолжила Селестия, чувствуя, как по щеке скатилась слеза. – Почему так жестоко? Зачем ты разрывал копыта, отрезал глаза, лишал кьютимарки? – Глаза нужны, чтобы видеть, – сказал Стич, и его голос стал спокойным, почти лекторским. – Но все пони всю мою жизнь были слепы. Не видели очевидного. Как те, кто облечён высшей властью, совершают преступления. Никто не может и не хочет их остановить. – Я хочу, – твёрдо сказала Селестия, поднимая голову. – Хочу остановить их. – Тогда почему вы ничего не делали? – спросил Стич, прищурившись. – Занимались только теми, кто из высшего общества? Одарёнными жеребятами, которых вы брали на обучение. На остальных вам было попросту плевать. – Это не так, – возразила Селестия, чувствуя, как внутри закипает стыд. – Я… не замечала этого. – Если в стране творится бардак, а правитель ничего не делает, значит, он либо плохой правитель, либо сам часть системы, – отрезал Стич, и каждое его слово било, как пощёчина. Селестия не могла ничего сказать. Она видела, что творили аристократы, видела, что происходило. Но остановить не могла. – Зачем тебе глаза, если ты всё равно ничего не видишь? – спросил он, приближаясь. – Зачем уши, если ничего не слышишь? – Я… – она замолчала, не в силах подобрать слов. – Для чего существуют кьютимарки? – продолжил Стич, жестом указывая на свой круп, где ничего не было. – Они ничего не решают. Только показывают, что ты такой же, как все. – Нет, – твёрдо сказала Селестия, чувствуя, как возвращается уверенность. – Кьютимарка – это то, чем пони будет заниматься всю жизнь. То, что делает его особенным. – Тогда скажите, – Стич наклонил голову, и его голос стал тише. – Что меня делает отличным от всех? То, что я убийца? Или то, что родился не в той семье? Селестия отпрянула к стене, чувствуя, как холодный камень давит на спину. Она поняла, к чему он ведёт. – Ты… – прошептала она. – Зачем? Зачем все эти сны? – Чтобы вы видели и делали ошибки, – ответил Стич, разводя копытами. – Как видите, вы здесь. Ваш характер мешал вам на всём пути расследования. Я вычислил вас ещё в парке. Он начал ходить перед ней, мерно переставляя копыта, и его тень скользила по стенам. – Я знал, – продолжил он, – что та единорожка ведёт себя подозрительно. Спрашивает про убийства, лезет не в свои дела. Тогда я решил убить уборщика. Как и ожидалось, вы выдали себя, когда пошли к каморке. Именно так. Селестия молча слушала, не в силах ответить. Его слова ложились на плечи тяжёлым грузом. – Наверняка вопрос: как я пронёс тело первого жеребёнка в кабинет капитана? – улыбнулся Стич, останавливаясь. – Всё просто. В замок можно много чего протащить. В том числе труп. – Потом Лили, – продолжил он, и его голос стал тише. Сердце Селестии замерло. Она подняла глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается. – Она была вашей любимицей, конечно, после Твайлайт, – сказал Стич, и его взгляд стал задумчивым. – Да, её я тоже знал. Лили была самой хорошей из всех жертв. Даже сочувствовала мне. Сказала: мы можем пойти к принцессе, та обязательно поможет. Стич замолчал, смотря на Селестию, и в его глазах промелькнуло что-то, похожее на боль. – Я рассказал ей, что много раз пытался встретиться с принцессой Эквестрии, – продолжил он. – Каждый раз получал отказ. А она… – он стиснул зубы. – Дура. Попыталась всё исправить. Меня исправить. Наш милый разговор пришлось прервать. Она хотела использовать своё положение, чтобы меня пропустить. Оказалась такой же, как другие. – Она хотела помочь… – прошептала Селестия, чувствуя, как слёзы снова подступают. – Знаю, – Стич опустил взгляд, и его голос стал глухим. – Потом появился Колд. Пришлось действовать быстро. Честно, я уже представлял, как меня арестовывают из-за глупой ошибки – мои действия в порыве гнева и жажды мести. Но, как видите, ваша гвардия работает очень плохо. – Она хотела тебе помочь, – снова попыталась Селестия, чувствуя, как надежда теплится в груди. – Она тебя приняла. Значит, и другие тоже. Стич обернулся на Колда, которому уже было всё равно, и его голос стал совсем тихим. – Она мне кое-кого напомнила, – сказал он. – Её звали Айви. Я был влюблён в неё. Ну, ты это и так знаешь. – Ну вот, – сказала Селестия с надеждой, протягивая к нему копыта, насколько позволяли цепи. – Просто остановись. Ради неё. – Она сдохла, – холодно ответил Стич, и его лицо окаменело. – От передозировки наркотиками. Селестия замолчала, чувствуя, как последние слова застревают в горле. Больше нечего было говорить. Ей не остановить его, как бы она ни хотела. Стич развернулся к Колду, который съёжился у стены. – Я давно начал думать про убийства, – сказал он, не оборачиваясь. – Всё пошло по накатанной, когда я убежал из дома. Он глянул на Селестию, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на вызов. – Вы же видели моих родителей, – продолжил он. – Отец ушёл, когда мне было около пяти. Два года не появлялся. А потом, когда снова остался без всего и оказался на улице, начал писать письма. Постоянно хотел знать, как я. Стич замолчал, медленно подошёл к топору, воткнутому в стену, и провёл копытом по лезвию. – Я уже тогда хотел растоптать его, – сказал он, не глядя на Селестию. – За то, что бросил и только жаловался. Всегда думал: родители смогут защитить, помогут справиться с трудностями. Отец лишь жаловался, ничего не хотел делать. Мама постоянно говорила: нужно быть лучшим – тогда не будет проблем. Стич подошёл к ней, приставил копыто к её подбородку и медленно поднял его, заставляя смотреть в глаза. – Но ты не знаешь, что было потом, – сказал он шёпотом. – Когда я потерял рог. Тогда я просто понял: нужно бежать. Неважно куда, неважно как. Главное – исчезнуть. Селестия пыталась отвести взгляд, но не могла – его глаза гипнотизировали. – Потом что-то тянуло меня назад, – продолжил Стич, отпуская её. – Я вернулся в город. Понял: нужно показать им, чего они добились. Тогда я и похитил родителей. Представляешь? Эти твари ещё были живы. Перед Селестией всё резко вспыхнуло жёлтым, и мир вокруг изменился. Она открыла глаза и увидела, что стоит в незнакомом помещении, а перед её копытами лежит топор. Перед ней стояли два пони – серый жеребец и тёмно-синяя кобыла. Родители Стича. – Ты всегда был слабаком, – говорила кобыла, и её голос сочился презрением. – Сейчас ты полное ничтожество. Жеребец молчал, только смотрел на Стича со страхом. Селестия почувствовала, как внутри всё холодеет. Не ей было страшно – она чувствовала то, что чувствовал тогда Стич. Ярость, боль и желание уничтожить. – Думаешь, способен стать нужным? – продолжила кобыла, не замолкая. – Ты всегда только приносил проблемы. Копыто Селестии дёрнулось – сама не поняла как. Топор с силой полетел в голову кобылы, вонзаясь в череп с мерзким хрустом. Всё вернулось в норму. Селестия стояла на том же месте, тяжело дыша, и смотрела на Стича. Тот улыбался, наблюдая за ней. – И ты наверняка думаешь, куда я дел трупы? – спросил он. – Всё просто. Скормил одному особенному существу. Ты видела его в моих снах. Кролик – одна из его форм. – Что… – Селестия заметила в углу жёлтые горящие глаза, которые смотрели на неё из темноты. Из тени вышел кролик – небольшого размера, с серой шерстью. Вот только его зубы торчали в разные стороны, из-за чего он не мог закрыть челюсть, и слюна капала на пол. Тварь скалилась, готовясь к прыжку. – Видишь? – спросил Стич, указывая на кролика. – Думаешь, как я до этого дошёл? Он подошёл к стене и провёл копытом по камню. На месте касания загорались руны из тёмной, почти чёрной крови, и они пульсировали в такт чему-то невидимому. – Сюда я сливал всю кровь, – объяснил он. – Готовил это место. Здесь можно использовать только тёмную магию. – Для чего? – спросила Селестия, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Как ты сделал его таким? Она посмотрела на кролика, который перебирал лапами, готовясь напасть. – В этом мне помог Великий Вирон, – сказал Стич, и в его голосе послышалось благоговение. – Вирон? – переспросила Селестия, пытаясь вспомнить это имя. – Кто это? – Ты хранила книгу культа, – напомнил Стич. – Разве не читала, что культ поклоняется Вирону? – Что… – Селестия замерла, и всё встало на свои места. – Так вот… – Да, – кивнул Стич, разводя копытами. – Думала, убийства происходят просто так? Нет. Они нужны, чтобы ты потеряла бдительность, забыла про книгу. Теперь скоро её заберут. Селестия вспомнила, что отправила Айса в Понивилль, чтобы Твайлайт сделала перевод этой книги. – И да, – добавил Стич, ухмыляясь. – Принцесса дружбы вряд ли вернётся живой. – Нет! – крикнула Селестия, и её тело вспыхнуло огнём, осветив весь подвал. В её голове прозвучал голос Дэйбрейкер, холодный и торжествующий: – Вот так, принцесса. Пусть знает своё место. – Отлично, – прошептала Селестия, чувствуя, как сила наполняет каждую клетку. Она рванулась, разрывая оковы, и цепи разлетелись в стороны с громким звоном. Её глаза приобрели зелёный оттенок, а грива стала огненной – в помещении быстро становилось жарко, воздух начал дрожать от температуры. – Ты ведь не хотела помочь маленькому Стичу, – сказал он, улыбнувшись, и в его голосе не было страха. – Если бы могла попасть в прошлое, убила бы того жеребёнка? Селестия остановилась на мгновение, чувствуя, как внутри борются ярость и разум. Затем она зажгла рог, и золотистая магия схватила Стича, прибивая его к стене с такой силой, что из кладки посыпалась пыль. – Да, – сказала она, и её голос звучал чужим, низким. – Я сделала бы это. Кролик налетел на неё, клацнув зубами у самого уха, но она увернулась в последний момент, почувствовав ветер от его прыжка. Тварь приземлилась на пол, развернулась и попыталась прыгнуть снова, целясь в горло. Селестия пнула его в живот задним копытом, отбрасывая к дальней стене, и кролик с глухим стуком врезался в камень. Кролик сделал резкий рывок, пытаясь ударить по рогу Селестии, но она остановила его, создав перед собой магический щит. Тварь с силой врезалась в него, и её лапы хрустнули от удара, сломавшись под неестественным углом. Селестия сделала шаг вперёд и с разворота ударила кролика крылом, отправляя его в полёт. Не дожидаясь, пока тварь поднимется, она обернула её магией, сжимая в плотный кокон, и начала повышать температуру. Кролик заверещал, его шерсть начала дымиться, а потом и загораться. Селестия не останавливалась, намеренно сжигая его, и это работало эффективно. Стич начал смеяться – громко, истерично, пока его кролик сгорал. Плоть медленно плавилась, стекая на пол чёрными каплями. Кролик шипел, хрипел от боли, дёргался в магической хватке, но Селестия только повышала температуру. Кролик больше не был живым существом – только инструментом в копытах Стича, который он использовал для своих целей. Когда от него не осталось ничего, кроме горстки пепла, рассыпавшейся по камню, она повернулась к Стичу. – Ну вот и всё, – сказал он, и его улыбка стала шире. – Ты победила. Ценой собственных принципов. Мы похожи с тобой. – Нет, – сдавила она его магией, и он захрипел. – Я никогда не была тобой и не стану. Стич ухмыльнулся, закрыв глаза и опустив голову, ожидая участи. Но ничего не произошло. Пламя вокруг Селестии исчезло, её грива стала обычной, и она возвращалась в норму – медленно, тяжело. – Ты совершил ужасные преступления, – сказала она, опуская взгляд на пепел у своих копыт. – Будешь наказан. – Я не убью тебя, как его, – продолжила Селестия, поднимая голову. – Отправлю в Тартар. Перед этим узнаем все твои мысли, почему ты это делал. – Тварь! – крикнул Стич, дёргаясь в магии. – Думаешь, это что-то изменит? Я не остановлюсь! Ну же, убей меня! Она зажгла рог, и золотистая вспышка ударила в голову Стича. Его глаза закатились, и он рухнул без сознания, обмякнув в магической хватке, а потом сполз на пол. Тело лежало перед ней. Селестия смотрела на него, и внутри всё сжималось от ярости, которая ещё не до конца утихла. Нужно было прекратить самообман. Да, она желала смерти тому жеребёнку из снов – чтобы остановить Стича. Без колебаний сделала бы это. Затем её взгляд устремился на Колда, который сидел у стены, вжав голову в плечи, и просто смотрел в пол. – Для тебя тоже будет наказание, – сказала она, и в её голосе не осталось ни капли сочувствия.

***

– Ну сколько ещё? – простонала Найтмер, откидываясь на невидимую стену. – Когда там уже утро? – Скоро, – спокойно ответил Мираж, даже не поворачивая головы. Всё это время он и Змей сверлили друг друга взглядами, не отводя глаз. Найтмер пыталась себя развлечь – ходила по кругу, дёргала крыльями, пнула пару раз воздух, но ничего не получалось. Луна же молча смотрела куда-то в сторону, почти не разговаривала, и её лицо оставалось безучастным. Рядом с Миражом внезапно появилась теневая сущность – сгусток тьмы, который принял очертания крылатого силуэта. – Что?! – Мираж подскочил на месте, и его спокойствие впервые дало трещину. – Как такое вообще допустили? Луна развернулась, насторожив уши. Даже Найтмер перестала возиться и смотрела с интересом, вытянув шею. – Что такое? – усмехнулся Змей. – Стар снова оказался неуловим? – Стар? – переспросила Луна, поворачиваясь к Змею. – Что это значит? – Долго не радуйтесь, – процедил Мираж, сверкнув глазами. – До Стара мы ещё доберёмся. С этими словами он зажег рог, и его тело начало растворяться в воздухе, будто его никогда и не было. Луна почувствовала, как пространство вокруг начинает плыть – границы сновидения теряли чёткость, а пол под копытами становился зыбким.

***

Среди крыш домов Кантерлота вспыхнул синий свет, осветив ночное небо на мгновение. Мираж стоял на краю высокой крыши, молча смотрел вниз, где у входа в библиотеку суетились гвардейцы. Гвардия схватила маньяка. Селестия, которая вышла из здания следом за конвоирами, сыграла в этом не последнюю роль – её золотая грива всё ещё мерцала в темноте, выдавая присутствие. А сейчас Стича, закованного в магические кандалы, выводили из библиотеки под усиленным сопровождением. – Хоть что-то получилось, – послышался голос из-за спины Миража. Пони с полностью чёрной шерстью и гривой, от которых не отражался даже лунный свет, подошёл к краю крыши и встал рядом. Его глаза переливались от белого до тёмно-серого, будто внутри горели маленькие звёзды. – Сильван погубил зверя, – сказал Мираж, не оборачиваясь. – Даже страшно представить, что с ним Грей сделает. – Это его проблемы, – ответил чёрный пони, пожимая плечами. – За зверем лучше бы смотрел – ничего б такого не случилось. – Книга тоже не найдена, – Мираж покачал головой, и его грива колыхнулась на ветру. – Зато мы сломали Селестию, – возразил чёрный. – Это да, – задумчиво проговорил Мираж, почёсывая подбородок копытом. – Используем как-нибудь потом. – И ещё, – добавил чёрный пони, понижая голос. – Первосвященник прислал сообщение. Сбор всех магистров. – Грей уже там? – спросил Мираж, вскидывая бровь. – Да, – кивнул тот, и его глаза на мгновение стали полностью белыми. Они обернулись синим свечением, которое сжалось вокруг них в плотный кокон, а затем исчезли во вспышке телепортации, оставив после себя только лёгкий запах озона. Внизу, у входа в библиотеку, Селестия повернула голову в сторону крыши, щурясь от лунного света. Что-то произошло – она чувствовала это, – вот только не понимала, что именно. Какое-то движение магии, слишком быстрое, чтобы успеть среагировать. – Принцесса, – подошёл к ней Спектр, опуская голову. – Я не оправдал свои способности. – Да, ты прав, – согласилась Селестия, отводя взгляд от крыши и возвращаясь к реальности. – Но не кори себя. Стич действовал не один. Ты всё равно хорошо поработал. Спектр выдохнул, и его плечи опустились. – Я понимаю, что подвёл, но… всё равно спасибо, – сказал он, поднимая голову. – Вы сейчас в замок? – Мне нужно к Твайлайт в Понивилль, – ответила Селестия, расправляя крылья. – Хорошо, – кивнул Спектр, отступая на шаг. – Я тогда займусь всем остальным. Селестия зажгла рог, и золотистая вспышка окутала её, растворяя.

***

Из золотой вспышки, которая осветила всю поляну, вышла Селестия, оглядываясь по сторонам. Её взгляд сразу же упал на Старлайт, сидевшую у домика Флаттершай. – Старлайт, – быстро сказала Селестия, подбегая к ней. – Где элементы? Редемус, который стоял рядом, повернулся и посмотрел на Селестию, стараясь выглядеть лучше, чем чувствовал себя на самом деле. Ему всё ещё было трудно смотреть ей в глаза, поэтому он опустил взгляд на свои копыта. – Они ещё не вернулись, – ответила Старлайт. – И ещё… Редемус… – Кто? – перебила Селестия, вскидывая бровь. – Ну… Малыш, – пояснила Старлайт. – Его настоящее имя – Редемус. Селестия медленно повернула голову и посмотрела на него, изучая его лицо. Она получила сообщение от Твайлайт, что он делает большие успехи, и даже обрадовалась, что всё так сложилось. Тот факт, что он решил не прятаться под прозвищем, а представился настоящим именем, уже был большим шагом вперёд. – Хорошо, – сказала она, возвращая взгляд к Старлайт. – Но Твайлайт с элементами в опасности. Нужно срочно их найти. В центре леса вылетел красный луч, освещая всю округу багровым заревом. Селестия с ужасом посмотрела туда, чувствуя, как сердце замирает. Она быстро расправила крылья и взлетела, даже ни сказав ни слова. Сейчас Селестию волновало только это. Элементы в опасности – их нужно было спасать любой ценой. Неизвестно, что культ мог с ними сделать, если устроил целую серию убийств в Кантерлоте через Стича. Она летела быстро, разрезая ночной воздух, и ветер свистел в ушах, мешая думать. Она долетела до центра леса, где между деревьями виднелось багровое свечение, и резко приземлилась, жестко ударившись копытами о землю. Быстро огляделась, замечая странный круг, выжженный на траве, от которого вверх взлетали магические цепи, пульсирующие красным светом. Всё вокруг вспыхнуло яркой вспышкой, на мгновение ослепив её. Когда зрение вернулось, во вспышке начали появляться силуэты пони – сначала неразличимые, а потом обретающие знакомые очертания. – Принцесса! – крикнула Твайлайт, бросаясь к Селестии и обнимая её так крепко, что та почти не могла дышать. – Всё в порядке? – спросила Селестия, обнимая её крыльями. – Что произошло? – Это долгая история, – сказала Эпплджек, отряхиваясь от листьев. – Как-нибудь расскажем. – Я рядом, – тихо сказала Селестия, уткнувшись носом в гриву Твайлайт. – Теперь всё будет нормально. Круг под их копытами потух, теряя последние отблески красного. Вскоре все его следы исчезли, будто их никогда и не было, а цепи растворились в воздухе, осыпавшись искрами. В центр круга упала статуя зверя – вернее, её осколки, которые разлетелись в разные стороны. – Вы молодцы, – сказала Селестия, отстраняясь от Твайлайт и оглядывая всех. – Отлично справились. Теперь ей уже не был важен культ – он мог подождать, в отличие от Твайлайт, которая стояла перед ней живая и невредимая. Она радовалась, что та уцелела, и внутри неё разливалось тёплое облегчение. Сейчас нужно было думать, как действовать дальше, но хотя бы на мгновение она позволила себе просто выдохнуть.