he chased me, and he wouldn't stop

Уилл уже слишком привык ко вкусу крови во рту. Она покрывала его десны и ощущалась как ржавый, по-странному теплый металл, как плотная пыль в заброшенном доме. Уиллу очень нравилось раскрашивать все подряд; он добрался до всего, до чего мог, где можно было что-то нарисовать — цветные карандаши и его альбом для рисунков, карандаши и маркеры Джонатана и его школьные заметки, и мамина помада и его лицо. Впервые он попробовал эту кровь на вкус, когда рука Лонни быстро и жестоко врезалась в мягкую щеку восьмилетнего Уилла — свои же зубы расцарапали ему весь рот. Он даже не почувствовал боли до того, как струйки меди потекли по языку. С каждым вздохом и всхлипом его глупых рыданий они катились дальше. Когда случилось это, когда случился Лонни, Уилл уже привык видеть свою кровь. Он так часто чувствовал ее на вкус и видел, как она текла с его кожи и десен, что к девяти годам он перестал плакать от того, что он поранился или поцарапался. Это просто стало нормальным для него. Небо голубое, отцы бьют сыновей, а из раны идет кровь. Уиллу просто должен к этому привыкнуть. Казалось, будто деревья истекали кровью, и она попадала в каждую частичку воздуха, а с каждым вздохом, который делал Уилл, эта ржавая медь прилипала к небу — такая холодная, сырая, как пылинка, летящая с деревьев. – ХОЛЛИ! – закричал Уилл, и металлическая ржавчина проникла дальше ему в нос, глаза пекло от слез, а зрение помутилось. Была ночь, но и не ночь одновременно. На небе взрывались темные облака, переплетаясь между собой в танце, прямо как когда мама учила Уилла танцевать перед Снежным Балом, крутя его по всей гостиной. Перед ним толпой стояли деревья, высокие, их стволы напоминали пальцы скелета, их конечности закручивались в формы, которые выглядели как руки, умоляющие, пытающиеся удержать кого-то. Крик вырвался из его горла, заполненного кровью. — ХОЛЛИ! Он бежал и рыдал, от каждого жалкого всхлипывания, которого он не смог удержать, вздымалась грудь. Он потерял- окончательно потерял её; время шло на секунды. Небо было слишком темным; он не мог увидеть её. Земля была слишком скользкой, повсюду выступали сломанные ветви, которые, как отчаянные жилы, пытались остановить его; он не мог дотянуться до нее. — Холли- ОСТАНОВИСЬ! — кричал Уилл. Её светлые хвостики следовали за ней, а она шла дальше и глубже в лес. - ПОЖАЛУЙСТА, ОСТАНОВИСЬ! Почему она не слышит его? Горло Уилла горело и болело; он чувствовал, как волны его эхо шевелили листья — она должна была услышать его; она должна была послушаться его. Что он сделал не так, почему она его не слушается? Она узнала об отвратительных чувствах, которые он питает к ее брату? Она узнала, что Уилл был слишком сломленных и разбитыми, слишком неправильным, чтобы быть ее другом? Он испортил еще одну невинную жизнь, потому что был слишком жалким, чтобы быть одному, и ему нужно было создать себе друга из десятилетней девочкии? Чем дальше он бежал, тем холоднее там было, и от холода у него мерзло все в носу. Еще одна волна рыданий пронеслась через него. Легкие горели, ноги болели, земля смягчилась под ногами. Уилл упал на влажные листья и очень ошибся, посмотрев вниз. Внезапно его руки не были теми, с которыми он жил несколько лет. Они были меньше, с округлыми костяшками, обгрызанными ногтями и мягкими ладошками, которые прижимались к плюшевым тиграм и мишкам. Раньше они принадлежали ему, но сейчас это было не так. Взгляд помутился, он тяжело моргнул. Мир моргнул в ответ. А его ладошки все еще были такими, такими маленькими. Леса Хоукинса исчезали по кусочкам. Деревья вокруг выступали сильнее, стволы превращались в серые оболочки, обвитые пульсирующей гнилью. Кровь в воздухе, в его горле становилась плотнее. Земля под ним вздрогнула, она была мягкой как плоть и скользко-влажной от того, о чем он не хотел думать. — Нет, — прошептал он. Его голос звучал младше. — Нет, пожалуйста- Корни деревьев ответили ему тем, что зашевелились и напряглись под его ногами. Тонкая жила поднялась с земли и обвилась вокруг его левой лодыжки, холодная, скользкая почти нежная настолько, насколько нежными были пиявки. — Нет, нет, ПОЖАЛУЙСТА- Другая жила обвилась вокруг его правой лодыжки, на ее поверхности была липкая пленка, которая скользила по его коже как влажный язык. Когда он двинул по ним ногой, они сузились. А потом земля накренилась. Уилл завопил, когда жилы потащили его назад. Земля, песчаная и сырая, царапала ему спину, заползала за футболку, втирала холодную грязь в позвоночник. Его ноги дрожали в узлах затянувшихся ветвей, а пальцы бесполезно царапали землю. Уилл рыдал. — Остановитесь, остановитесь, пожалуйста- Каждый рывок тянул его дальше в темноту, каждый толчок заставлял кости дрожать. — Нет, нет, пожалуйста, не надо! Он цеплялся за землю, грязь забивалась ему под ногти. Ветви поднимались от поверхности как костяшки, пытавшиеся пробить почву, его ногти царапали их раз за разом, пока он не расцарапал сам себя. Камни впивались в ладони, врезались до того остро, что кровь покрыла его руки. Он все равно пытался закопаться в землю, до того страх делал его глупым, упрямым. — Мама! - дыхание Уилла ломило грудь, слова прорезались через ребра. — Джонатан! МАЙК! Остановитесь остановитесь остановитесь- Он не мог ни за что удержаться. Каждый раз, когда его ногти цепляли землю, жилы дергались, и его тело тащило в обратную сторону, а спина отскакивала от узлов запутанных корней. Его футболка задралась, холодная слизь прилипала к спине. Его плечи сжались, зубы застучали, дыхание превратилось в узкие, рваные всхлипы, которые даже не могли обеспечить его воздухом. Он снова теряет его, теряет свое тело снова. Ноги не слушаются его. От них остались лишь тугие, бесполезные палки, которые прикрепили к нему корни, до синяков обвившие его лодыжки. Рукам не хватало быстроты. Легким не хватало глубины. Этот мир был слишком громким, близким, темным, а этот голос- Этот голос ждал его. – Вернись ко мне, Уильям. Воздух затрясло от этого. Эти слоги обвивались вокруг его имени, такие медленные и тяжелые, как руки, ложившиеся на его плечи. Они держали его, шли дальше по спине, заставляли его застыть. Это не был просто голос, это была форма рта, ждавшая этого мира, его, слишком бдительная, слишком предкушавшая- — Н-Нет, НЕТ! Хватит, пожалуйста- — рыдал он, слова растворялись, только покинув его рот. Жилы скрутили его сильнее. Его пальцы оставляли на них красные следы, бесполезные доказательства его попыток сбежать. — МАМА! – попытался он ещё раз, — Д-Джонатан! Мама! Он заберет меня. Он забирает меня. Я не могу двинуться, я не могу остановить его, я не могу ничего- Кончики его пальцев соскребли с жилы какую-то слизь, которая сочилась с нее, и его пальцы изогнулись так сильно, что он чуть не задохнулся. Он почувствовал, как что-то порвалось. Горячая боль обожгла его, а потом он почувствовал горящие царапины, горящий копчик, раздирающую боль в горле от того, что его голос пытался вырваться. – МАЙК! Мир резко почернел, и- Уилл резко проснулся. Напряженный крик рухнул в его горле. Он не знал, где находилось его тело. Он понимал только то, что его грудь болела, и он не мог дышать- — Уилл, Уилл, — руки убаюкивали его. Витал странный запах, похожий на больничный. Уилл хаотично всхлипывал. Его трясло от рыданий, он пытался выпутаться наружу, но руки крепко держали его. — Все хорошо, все хорошо. Это был просто сон, я тут. Я тут. Легкие Уилла отказывались функционировать. Воздух выходил тихими, хрипящими спина отскакивала от узлов запутанных корней. Его футболка задралась, холодная слизь прилипала к спине. Его плечи сжались, зубы застучали, дыхание превратилось в узкие, рваные всхлипы, которые даже не могли обеспечить его воздухом. Он снова теряет его, теряет свое тело снова. Ноги не слушаются его. От них остались лишь тугие, бесполезные палки, которые прикрепили к нему корни, до синяков обвившие его лодыжки. Рукам не хватало быстроты. Легким не хватало глубины. Этот мир был слишком громким, близким, темным, а этот голос- Этот голос ждал его. – Вернись ко мне, Уильям. Воздух затрясло от этого. Эти слоги обвивались вокруг его имени, такие медленные и тяжелые, как руки, ложившиеся на его плечи. Они держали его, шли дальше по спине, заставляли его застыть. Это не был просто голос, это была форма рта, ждавшая этого мира, его, слишком бдительная, слишком предкушавшая- — Н-Нет, НЕТ! Хватит, пожалуйста- — рыдал он, слова растворялись, только покинув его рот. Жилы скрутили его сильнее. Его пальцы оставляли на них красные следы, бесполезные доказательства его попыток сбежать. — МАМА! – попытался он ещё раз, — Д-Джонатан! Мама! Он заберет меня. Он забирает меня. Я не могу двинуться, я не могу остановить его, я не могу ничего- Кончики его пальцев соскребли с жилы какую-то слизь, которая сочилась с нее, и его пальцы изогнулись так сильно, что он чуть не задохнулся. Он почувствовал, как что-то порвалось. Горячая боль обожгла его, а потом он почувствовал горящие царапины, горящий копчик, раздирающую боль в горле от того, что его голос пытался вырваться. – МАЙК! Мир резко почернел, и- Уилл резко проснулся. Напряженный крик рухнул в его горле. Он не знал, где находилось его тело. Он понимал только то, что его грудь болела, и он не мог дышать- — Уилл, Уилл, — руки убаюкивали его. Витал странный запах, похожий на больничный. Уилл хаотично всхлипывал. Его трясло от рыданий, он пытался выпутаться наружу, но руки крепко держали его. — Все хорошо, все хорошо. Это был просто сон, я тут. Я тут. Легкие Уилла отказывались функционировать. Воздух царапался мелкими, задушенными вздохами, а его тело трясло и вздрагивало так сильно, что он не чувствовал матрас под ним. Его голова кружилась, он видел только черные углы, а каждая мышца напрягалась, как будто ветви все еще тащили его назад. Кто-то трогал его. Вокруг него были руки, которые крепко держали его. Слишком крепко- нет, не крепко, просто спокойно. Он отшатнулся, из горла вырвались рыдания. — Уилл, ты- все нормально, ты в безопасности, — спешно сказал голос. — Это просто я. Это Майк. Уилл, пожалуйста, посмотри на меня. Уилл резко вдохнуло, но мир все еще бешено врщался вокруг. Он не видел Майка, он не мог его увидеть, он не видел ничего, кроме темных жил, которые пробрались под его веки. — Уилл, ты не там, — прошептал Майка, дыша ему в лоб, пытаясь ровно поднять его. — Ты тут, со мной. В моем подвале, помнишь? Уилл начал трясти головой, запыхаясь через зубы. — Нет, нет, пожалуйста- — Я не отпущу тебя, — сразу же сказал Майк сломанным голосом. — Если только ты мне не скажешь сделать это. Но- но ты в безопасности. Хорошо? Ты- Господи, ты в безопасности. Руки Уилла царапали сначала воздух, потом рукава Майка, хватаясь за хлопок его рубашки. Его пальцы горели, но ему просто надо было схватиться за что-нибудь- за кого-нибудь- за что-то. Он не сможет забрать его, если Уилл схватится не за корни, не за слизь, не за голос, зовущий его из темноты. Комната расплылась. — Я не могу- я не могу дышать-, – захрипел Уилл. — Ты дышишь, — быстро ответил Майк. — Все нормально, клянусь. Просто- — Майк убрал руку с его спины, она тряслась, когда он поднес ее к его лицу. — Вдыхай, хорошо? Вот- вот так. Уилл задыхался, он почти рыдал. — Он-он был тут, он- Я чувствовал его- — Я знаю, — голос Майка дергался от рыданий Уилла, — но его тут нет. Он не доберется до тебя. Он не заберет тебя. Не от меня. Дыхание Уилла сбилось, вокруг не было леса, был только приглушенный свет, звук обогревателя и Майк. Мальчик держал его в объятиях, его глаза были такими большими и налившимися кровью, как будто он пытался не заплакать. Майк провел большим пальцем по уголку его губ, подушечка его пальца была такой теплой, мягкой, сухой и не такой, как- — Я не позволю ему, слышишь? Я не позволю ему. Уилл сжал веки, слезы горячо катились с его щек. Он не хотел плакать в объятиях Майка Уиллера. Но он плакал. Его грудь болезненно сжалась. — Э-это было так по-настоящему, — хрипел он. — Он- он звал меня, и я- — он задыхался, все сильнее хватаясь за футболку Майка, — я чувствовал-он снова забирал меня. — потом он снова всхлипнул, не сумев сдержать себя. — Майк, я не мог- я не мог остановить- Майк прижал его ближе, полностью обняв его. Его пальцы трогали влажные волосы Уилла. — Ты… ты слышишь меня, да? —прошептал Майк, нежно прижавшись лбом к нему. — Я тут. Никто тебя не утащит. Уилл пытался, он правда пытался, но все равно дыхание сбивалось, грудь сжималась. Его руки все еще цеплялись за футболку Майка, а костяшки болели и тряслись так сильно, что ткань трещала. – Все хорошо, – продолжал повторять Майк, гораздо мягче и отчаяннее. — Ты в порядке. Ты со мной. Слышишь, как гудит лампа? Да? Она настоящая. Колючий ковер? Настоящий. Моя идиотская рубашка, которую ты- э- слегка рвешь? Настоящая. Слабый, надорванный смех вырвался изо рта Уилла. Майк выдохнул с облегчением. — Ура, — прошептал он, проводя пальцем по щеке Уилла. — Давай. Просто дыши со мной, ладно? Вдох… выдох. Я с тобой. — Я думал, — захрипел Уилл, — я думал, что он снова забрал меня. Руки Майка напряглись. — Это невозможно. Уилл распахнул глаза. Лицо Майка было близко, слишком близко, он мог увидеть, как его глаза увеличивались от страха и мягко блестели в тихом подвальном свете. Он тут, Майк тут. — Такого не случится, пока я здесь. Больше никогда. Уилл заставил себя медленно и дрожаще выдохнуть. — Наконец-то, — прошептал Майк, прижимая Уилла к груди. Его руки гладили Уилла по спине, потом его рука, та, на которой- на которой был неуклюже намотанный, растрепанный бинт- обвила трясущуюся ладонь Уилла. — Сделай вдох, выдох, все хорошо, ты в безопасности. Уилл зарылся головой глубже, пока он не услышал это- как билось сердце Майка, сердце, его сердце. Только Майк никогда об этом не узнает. Уилл мог только притворяться, что каждое биение этого сердца заставляло его собственное успокоиться. Он все еще каким-то образом чувствовал, что его сердце билось в едином ритме с ним, а может быть и нет, может быть Уилл просто надеялся на это. Молился на то, что, может быть, даже если Майк не знает, может быть его сердце бы- почувствовало бы Уилла, узнало бы его. — Ты, — выдохнул Майк, и выдернул Уилла из его глупых, таких глупых фантазий, — ты сделал это. Уилл прильнул к нему сильнее. Он вдохнул сильнее еще раз, два, три раза. Позволил запаху антисептика от ладони Майка попасть в нос, позволил себе еще немного насладиться сердцебиением Майка. — Ты пришел ко мне. Майк замер, и Уилл услышал, как его дыхание прервалось, и тут он вспомнил кое-что гораздо больнее, чем тот ночной кошмар- Моя жизнь началась в тот момент, когда нашел тебя в лесу. Как будто самый холодный зимний ветер залетел в комнату и разбудил Уилла — по-настоящему вернул его в чувство. Он выпутался из рук Майка и оттолкнулся так, чтоб вжался спиной в стену. Какой же он дурак. Какой же он тупой. — Извини, — прохрипел Уилл, укутываясь в одеяло, прижимая колени к груди. Одежда Майка была вся измята и сыра. Господи, он даже, блять, не мог проснуться от кошмара как нормальный шестнадцатилетний подросток. Его лучшему другу пришлось вырывать его оттуда и подставить свою грудь для того, чтобы Уилл прорыдался, как, блять, ребенок. Он такой- Жилы обвили его лодыжки, узко сжали и потащили, потащили его далеко, глубоко, глубоко в- Моя жизнь началась в тот момент, когда нашел тебя в- Лес, темный, опасный лес. Тихий, безлюдный, ядовитый лес, где ад просачивался сквозь щели в корнях, вгрызался в их мир, где- Началась жизнь Майка. Когда он нашел ее, когда он искал Уилла, которого забрали в тот лес, и нашел ее. — Прости, — прошептал он, сильнее вжимаясь в стену, как будто она бы подвинулась и увеличила бы расстояние между ним и Майком. Майк нахмурился и потянулся к Уиллу. — Так, хватит извиняться- Уилл не мог не вздрогнуть, он не заслуживал того, чтобы Майк касался его. Майк, чья жизнь началась, когда Уилл- Он закрыл глаза. Он такой жалкий и самовлюбленный, разбудил Майка ночью и все, что он мог сделать, это жалеть себя из-за чего-то, что было никак не связано с ним. — -Уилл? — Я-я в порядке, — пробормотал он. Зубы царапали щеки изнутри так, что он почувствовал, как вкус меди из его сна залил его рот. — Я в порядке, — повторил он, больше для себя, чем для Майка. Он в порядке. Обогреватель жужжал, но в подвале все равно было холодно. Уилл вздохнул так сильно, что почувствовал лавандовый запах нового порошка для стирки, который Карен купила и вчера и которым Уилл стирали вещи перед тем, как уснуть. Голубое одеяло все еще пахло прошлым, персиковым ароматом. Уиллу больше нравился этот. Он надеялся, что Миссис Уиллер не будет менять его, но, кажется, люди всегда склонны к вещам, которые будут лучше предыдущих. Он был той самой вещью, о которой забывали, которая не могла приспособиться к изменениям. — Ты… — мягко начал Майк, вернув Уилла в чувство. Желтый свет ламп сиял над головой Майка как нимб. Уилл молился, чтобы он закрыл глаза и никогда не открывал их, когда Майк был перед ним. — Хочешь, поспишь в моей комнате? Когда-то, маленький и глупый Уилл Байерс бы сразу же согласился. До Изнанки, до Лонни, до него. Но он исчез. Исчез давным-давно. Когда он потерялся в лесу. Когда Векна забрал его. Когда его кошмары перестали быть просто кошмарами. Когда его сны стали такими недостижимыми, такими безобразными. Уилл затряс головой, губы слились в узкую линию. — Все хорошо, — выдохнул он, — я не хочу, чтобы ты- — Это неважно. — Я уже достаточно побеспокоил тебя, Майк. — Я же говорил, ты не- — Но я да, — возразил Уилл, — и я буду продолжать быть для тебя обузой еще Бог знает сколько, так что, пожалуйста, не веди себя так. Майк смотрел на него, в глазах появилась боль, а потом он посмотрел в сторону, сжав челюсть. — Я в порядке, Майк. — настоял Уилл, смотря себе на колени, на голубое одеяло. — Я уже слишком много отнял у-у тебя, ладно? — Вранье, — сурово перебил его Майк, — как ты вообще до такого додумался? Наверное, в трусости Уилла и было что-то хорошее, потому что если бы он был храбрым, то вспомнил бы все произошедшее вчера, что Майк до того устал от него и разочаровался в нем, что кинул его одного и укатил к Дастину. Но тогда бы Майк соврал, отчаянно пытался бы отрицать это. Уилл знал, что не смог бы это выдержать. Так что он просто вздохнул. — Я устал, Майк. — побежденно сказал он. — Я просто хочу спать. Он вернулся на матрас, собирая одеяло, чтобы обернуться в него, его плечи слегка потряхивало от холода. — Вот поэтому ты должен пойти со мной наверх, ты тут явно превратишься в сосульку. Уилл просто повертел головой, лег и отвернулся головой к стене, оказавшись спиной к Майку. Он плотно смежил веки. Он как будто сдирал с раны пластырь. Он больше не будет таким глупым. Больше никогда. — Уилл, пожалуйста, — прошептал Майк, — не отталкивай меня. На стене был виден след от воды, Уилл смотрел на него и пытался заснуть. Ногти до боли впились в ладони. — Уилл, — снова попробовал Майк, — пожалуйста- Уилл не двигался. Может быть, если он будет молчать, то Майк подумает, что тот снова заснул, и уйдет? — Ладно, — выдохнул Майк. Уилл чувствовал, как тот пытается успокоиться. Матрас накренился, и Уилл подумал, что Майк уходит, но тут жар его тела прижался ближе к спине Уилла, ближе, еще ближе. — Ладно. Ты не хочешь разговаривать, это… нормально. Я просто, просто хочу, чтобы ты послушал. Хотя бы. Просто на секунду. Пожалуйста. Горло Уилла сжалось. Он едва кивнул, надеясь, что Майк этого не заметит. — Ты помнишь, — начал Майк, но остановился. Уилл мог представить его, водящего ладонью по лицу, пытающегося начать заново. — Ты помнишь, когда они были в том туннеле, когда ты… когда они сожгли того демопса и-и ты- Уилл дернулся. Он крепче сжал веки, ногти сильнее впились в кожу. — Они не знали, — сказал Майк такими тихим голосом, будто боялся того, что сейчас скажет. — Эти придурки из Лаборатории, они просто- жгли эту штуку. Снова и снова. И ты- Он запнулся, потеряв воздух, а Уилл снова очутился там. Огонь, жар в венах, боль была повсюду. Он слышал свои надрывные крики, когда он упал и трясся на земле, когда они отвезли его в больницу, и его рыдания раздавались эхом по белому коридору. — Тебе было так больно, — шептал Майк. — Ты кричал, и никто не понимал почему. Сначала. Они думали, будто это была просто реакция или что-то такое, как будто ты… как будто ты был каким-то подопытным- Его голос ожесточился, стал злее, но так, как будто он не хотел напугать этим Уилла. — Там был Хоппер, — продолжил он. — Твоя мама была прямо рядом с тобой- Джойс буквально держала тебя,, и- -— сглотнул он, — ты все равно позвал меня. Комната казалась такой маленькой. В груди у Уилла что-то болело, болело от того отвратительного чувства, которое он не мог испытывать. Майк не понимал, о чем спрашивает. Он был бы крайне потрясен, если бы узнал. — И сейчас, — сначала Майк сказал это, а потом прошептал. — И сейчас ты даже не хочешь прийти ко мне, когда у тебя кошмары. Глаза Уилла горели. Он отчаянно моргал, пытаясь остановить слезы. — Я слышал тебя, Уилл, — сказал Майк, теперь слова вылетали из его рта быстрее, как будто он слишком долго их сдерживал. — Клянусь Богом, я слышал тебя. Я даже не знаю, как это возможно. Типо, время два часа утра, я наверху, я просыпаюсь и я просто- слышу тебя. Тут. Зовущего, или… или задыхающегося от рыданий. Уилл перестал дышать. Он все еще смотрел в стену, сжав челюсть. Уходи, уходи, уходи. — Моя комната ведь даже не над этим блядским гаражом, — Майк беспомощно, хрипло усмехнулся. — Но я слышал тебя, я чувствовал тебя. — его голос стал ниже. — Как ты думаешь, почему я сейчас тут? Уилл глубже закопался в себя, тряся головой. Это нечестно, Майк не мог сказать все это и не ждать, что Уилл поддастся ему. Он не мог сказать это, а потом заявить, что его жизнь началась в тот момент, когда жизнь Уилла закончилась. — И ты просто, — голос Майка затрясся. — Ты даже не говоришь со мной. Ты лежишь тут, трясешься, плачешь в твою глупую подушку, и я чувствую тебя, типо, прямо тут, прямо под моей ногой, и я не могу- не могу дотянуться до тебя. Как будто я знаю, что ты рядом со мной, но одновременно так далеко. Но тебе не надо отдаляться от меня, Уилл. Матрас глубже прогнулся. Майк двинулся ближе, сидя уже прямо рядом со спиной Уилла. — Не отдаляйся от меня, — очень тихо сказал он. — Ты можешь просто рассказать мне. Пожалуйста. Уилл прикусил щеку изнутри так сильно, что в местах с разорванной кожей расцвел вкус меди. Может быть ему не надо было звать Майка. Может быть, если бы он просто прекратил убегать и просто подчинился бы своей судьбе, тому, что было ему предписано, может быть это все прекратилось, и Уилл больше не был бы таким жалким. Эти слова, пустые и знакомые одновременно, впивались в него, как воздух в Изнаке впивался в его легкие. На его ладонях теперь были красные, кровавые полумесяцы. Он продолжал смотреть в стену. Слезы Уилла не слушались его. Они постоянно катились по крыльям носа, по щекам, стекая в подушку. Он пытался задеррживать дыхание, пытался не дать тихим хлюпающим вздоххам вырываться наружу. Он боялся того, что Майк услышит. Конечно же Майк услышал. — Уилл, — мягко сказал он. — Ты плачешь. Уилл затряс головой. Бесполезно. Плечи затряслись вместе с ним. — Нет, — захрипел он, а потом вздрогнул от собственного голоса. Слабого. Сломанного. — Все нормально. — Что за херня, — почти усмехнулся Майк. — Очевидно же, что нет, пожалуйста, давай просто- — Майк, хватит, — умолял его Уилл. — Я очень устал, пожалуйста, просто возвращайся к себе. Я-я сделаю подвал звуконепроницаемым, я больше не разбужу тебя, обещаю. — Ты реально не понимаешь? — перебил его Майк, — мне насрать, даже если ты разбудишь меня сто раз за ночь, если ты рядом со мной, то я буду знать, что ты в безопасности, я буду знать, что- Дверь в подвал открылась со стуком. С лестницы послышался тихий голос. — Уилл? Оба парня замерли. Босые ноги сделали пару шагов. Уилл перевернулся на спину, быстро вытер слезы и взглянул наверх. Холли стояла посреди лестницы, прижимая плюшевого зайку к груди. Ее волосы были всклокочены, глаза были красными и блестели от слез. — Холли? — сказал Майк, поворачиваяся на матрасе. — Ты почему проснулась? Уже очень поздно. Она промолчала, затем спустилась до конца быстрыми, осторожными шажками. Ее взгляд сместился с Майка на Уилла. — Простите, — пробормотала она. Уилл моргнул. — За что, Холли? Холли открыла рот, потом посмотрела на Майка, смотрящего на нее с напряженным видом. Затем она тряхнула головой и сильнее сжала игрушку. — Можно я…, — она посмотрела то на одного, то на другого, но задержалась на Уилле. — Можно я лягу спать тут? Пожалуйста? Мне правда очень страшно. Сначала Уилл хотел сказать да, но потом он решил, что лучше, чтобы ни она, ни кто-либо другой не приближались к этому подвалу, к этим кошмарам, к нему. У него не было шанса ответить. — Конечно, — ответил Майк, сразу же двигаясь. — Конечно, идем сюда, Холли. Она быстро доковыляла по холодному полю до них. Майк поднял ее на руках и посадил на матрас рядом с Уиллом, как делал так уже сотню раз, когда она была маленькой. — Посиди тут, хорошо? — сказал Майк. — Только не двигайся. Не кради мое место. Холли хлюпнула носом, чуть-чуть улыбаясь. — Ладно. Майк оттолкнулся с матраса и взбежал по лестнице, оставляя их дових одних. Они услышали скрип двери и тихие шорохи наверху. Уилл сидел, все еще завернутый в одеяло, и смотрел на Холли. Она смотрела на него в ответ. Ее маленькая ладошка медленно дотронулась до него. Она не брала его за руку, а просто положила ее рядом так, что их пальцы вскользь касались. — Правда-правда, прости, — снова зашептала она, как будто это был только их секрет. — Я не хотела оставлять тебя одного. Мне приснился плохой дядя, который забрал тебя, и он сказал, что это из-за того, что я не послушалась тебя. У Уилла встало дыхание. — Все хорошо, мы же все уже уладили? Это просто сон, со мной все хорошо. Видишь? — он потряс рукой перед ней, пытаясь улыбнуться. — Я все еще тут. И ты тоже. Она посмотрела не его руку, на его лицо, будто пыталась выяснить, говорит ли он правду. Удовлетворившись, она немного расслабилась. Когда Майк вернулся, в его руках было полно постельного белья: голубых и розовых наволочек из комнаты Холли, его одеяло со Звездными войнами и еще одно одеяло. — Что ты делаешь? — спросил Уилл. — Стелю белье, — коротко ответил Майк, кидая все на пол и стеля одеяло на матрас, чтобы появилось больше места. — Холли, идем сюда. Уилл, двигайся. Уилл посмотрел на него. — Майк. — Нет, — отрезал тот. — Мне все равно, если ты не хочешь. Я не спрашиваю. Я говорю тебе. У нас ночевка в подвале, и точка. Холли тихо засмеяалась на слове ‘ночевка’, вытирая глаза. — Ты, — сказал мягко Майк, показывая на нее, — ложишься в середину. Очень безопасная зона. Я и Уилл лежим по сторонам как щиты. Никто не доберется до тебя. Хорошо? Она кивнула с очень серьезным видом. — Поняла. Майк взобрался на матрас, расстелил свое одеяло со Звездными войнами прямо на них троих. Оно пахло его комнатой, пыльно и тепло, а еще немного как парфюм, который Карен подарила ему на Рождество, но он привторялся, что тот ему не понравился. Сердце Уилла закрутилось. Он двинулся, освобождая место Холли. Она свернулась на боку, смотря в сторону Уилла и прижмая зайку к груди. Майк хлопнулся на другой стороне спину, положив одну руку за голову. Все замолчали. От лампы шел мягкий желтый свет, который образовывал над ними круг. Шумел обогреватель. Наверху все было тихо. Дыхание Уилла замедлилось, подстраиваясь под тихие, икающие вздохи Холли. Он посмотрел вниз и увидел ее ее запястье, не прикрытое одеялом. На нем был пластиковый браслет с маленькими шариками, на которых пастельными цветами было написано ХОЛЛИ через маленькие розовые сердечки. — Красивый, — услышал себя Уилл. Он сказал это так тихо, что даже не разбудил ее. — Твой браслет. Холли наполовину открыла глаза и моргнула. Она проследила за его взглядои и подняла запястье, на котором маленькие шарики ловили блики света. — Тебе нравится? — пробормотала она. — Ага, честно ответил он. — Правда. — Мама говорит, что это для того, чтобы я не потерялась, — сонно шептала Холли. — Чтобы люди знали мое имя. И м’гли пр’вести м’ня домой. Уилл сглотнул. — Это очень по-умному, — сказал он. — Тебе идет. Он красивый. Она улыбнулась так, как улыбаются дети перед тем, как сманит сон. — Сп’сибо, — прошептала она, уже мешая буквы. — Ты тоже очень кр’сивый. Уилл хрипло рассмеялся. Он поймал взгляд Майка, а потом отвернулся из-за того, что тот смотрел на него слишком долго. Потом Майк очень осторожно потянулся и положил руку Холли на плечо, покрытое одеялом. Его пальцы дотрагивались до костяшек Уилла там же, где и рука Холли. — Спокойной ночи, Уилл, — прошептал Майк. Его темные глаза все еще смотрели на него, но кошмар Уилла потратил так много его сил, что он не мог отвернуться. Так что мальчик просто смотрел на их не-особо-соприкасающиеся руки и на маленький браслет с именем ХОЛЛИ, лежащий между ними. — Спокойной ночи, — пробормотал Уилл в ответ. Майк выдохнул с облегчением. — Я буду рядом. Уилл закрыл глаза. Он слушал шум обогревателя, тихое дыхание Холли и размеренное, упрямое биение сердца Майка Уиллера где-то в темноте. Потом, сказал он себе, потом он спросит Джонатана, как сделать подвал звуконепроницаемым. Просто на всякий случай. Просто чтобы никому больше не пришлось слушать его крики. А пока, однако, смотря на мерцание браслета Холли, лежащего меж их рук, и на Майка, отказывающегося уходить, Уилл позволил себе заснуть. В этот раз лес ему не снился. - Когда Уилл проснулся, в подвале было темно, только слабый серебристый свет проникал туда через маленькое окошко рялом с потолком. Все лампы были выключены, а от матраса пахло клубничным шампунем Холли. Ее подушки и одеяло все еще лежали рядом с ним, но ее место пустовало, как и место Майка. Часы на кофейном столике показывали, что Уиллу еще хватало времени собраться в школу и не опоздать, так что он просто встал, растирая глаза руками. В глаза ему как будто насыпали песка, и он мог только надеяться на то, что они не опухли. Наверху было неожиданно тихо. Слышались только стуки дверей, и далекий шум утреннего радио Теда Уиллера, которое оставили на слишком высокой громкости. Утренний свет разливался через занавески, освещая почти пустую обеденную комнату, в которой была только Карен. Она одна сидела с укладкой за столом с чашкой кофе, которая уже остыла, и с блокнотом, заполненным ее изящным почерком. Как только он вошел, она сразу же подняла голову. — Привет, дорогой, — она приветливо и немного устало улыбнулась, как его мама после бесконечно долгой смены. Уилл улыбнулся в ответ и сел за стул напротив нее. Перед ним уже стояли яйца и картофельные оладьи. — А где все? Карен захлопнула блокнот одной рукой. — Твой брат и Нэнси ушли уже с утра, у них какие-то дела с прессой, — вздохнула она. — Тед тоже уехал, а Майкл отвел Холли в школу. Я сказала ему заняться этим пораньше, чтобы ты выспался и сразу же мог поехать в школу. Он сглотнул и кивнул. — Как ты спал? — мягко спросила она. Уилл сразу же ответил. — Супер. Гораздо лучше. Карен подняла бровь, явно не ведясь на это. Она встала с места и обошла стол, затем села на стул рядом с ним. Уилл пытался не сжаться под ее наблюдательным взглядом. — Я увидела, что Холли сегодня заснула с тобой и Майком. Уилл напрягся, он уже собирался извиняться. Она вероятно подумала, что это ненормально, она наверное уже хотела, чтобы он собрался и перестал доставать ее детей своими тупыми ночными кошмарами- Но Карен лишь слегка посмеялась. — Господи, ты уже собрался извиняться? Не надо. Я не злюсь. Уилл посмотрел на нее и увидел, что что-то изменилось в выражении ее лица, как будто что-то кольнуло ее. — Я рада, что Холли нашла в тебе друга, — нежно сказала она. — Настолько, что она-, — она моргнула, ее глаза светились так, как будто она пыталась это скрыть, смотря себе на руки, — что она приходит ночью к тебе, а не ко мне. Уилл сглотнул, его руки задергались на коленях. Он не знал, что ему делать с этой фразой, он правда молился о том, чтобы Карен не возненавидела его за это. — Но, — продолжила она, немного выпрямившись, — еще я знаю, что частые кошмары это ненормально. Ее учительница даже просила меня и Теда прийти к ней сегодня в обед. Так что я даже не знаю, — прошептала она, — как после всего, что случилось с тобой, ты вообще справляешься с этим. Она потянулась и взяла его за руку. Ее ладонь была теплой и крепкой, и Уилл правда, правда скучал по маме. — Но вот что я знаю. — ее голос стал тверже. — Ты не можешь держать все в себе, хорошо? Уилл кивнул, но он не знал, что еще он мог рассказать людям, кроме того, что они уже знали. Они наверное знали обо всем, что случилось с ним, больше, чем он сам. Все, что Уилл мог вспомнить, это жалкий страх, и у него уже закончились способы того, как рассказать это нормально. Он не хотел еще больше шокировать людей тем, с чем он должен был справляться. И если Карен была уже настолько обеспокоена, то ему реально надо было узнать у Джонатана о том, как сделать подвал звуконепроницаемым. Согласно его подсчету, он был в двух или трех кошмарах от того, что у Карен закончится терпение, и она отправит Теда Уиллера в подвал, чтобы тот выкинул его оттуда. Она слишком добрая, чтобы сделать это сама. — Конечно, Миссис Уиллер, — прошептал он, кашлянув. — Я-э, я поговорю со школьным советником, когда она будет свободна. Карен покивала — она все еще будто хотела сказать что-то, но решила промолчать. — Отлично. Тогда завтракай. - Когда Уилл вошел в школу, его грудь сжалась. В коридоре стоял шум от хлопающих шкафчиков и криков детей. Он смотрел себе под ноги и молился, чтобы никто из тех, кто застал вчерашнюю драку, не попадется ему по пути на урок. Еще он попытался не скучать по Майку. Хорошо, что с утра они не видели друг друга. Уилл не знал бы, что сказать ему после всего, что произошло прошлой ночью. И, кстати, держать дистанцию — это хорошо. Это помогало не дать всему превратиться в то, что он не смог бы контролировать. У людей уже было искаженное представление о нем, и ему надо было перестать прилипать к Майку, чтобы увести их на себя. Первый урок прошел как в тумане. Учитель что-то говорил про Испанско-Американские Войны, и Уилл все время кивал так, как будто слушал, но ничего не попадало ему в голову. Его карандаш сновал по листку бумаги, с каждым его движением маленький кролик убегал в лес, который становился темнее с каждым его штрихом. До того, как зазвенел звонок, он уже не был уверен в том, что он не спит. Обед наступил слишком рано. Впервые его приводила в изнеможение мысль о том, что ему придется сидеть с друзьями за одним столом. Майк, Лукас и Дастин уже ковырялись в своей еде в углу зала. Руки Уилла похолодели и немного затрясли поднос, когда он подошел к мальчикам. Он мог бы уйти. Поесть на улице. Притвориться, что забыл что-то в шкафчике. Но Лукас поднял голову и поймал его взгляд, приглашая Уилла. Он улыбался, и ноги Уилла задвигались раньше, чем он успел их остановить. Он подошел к столу, перевел дыхание и уселся на самый дальний стул от Майка. Он понадеялся на то, что это просто выглядело так, будто он выбрал самое близкое свободное место. Даже если бы кто-то заметил, он бы ничего не сказал. Тишина была тяжелой и странной. Лукас наверное уже услышал от Дастина обо всем, что произошло вчера. Уилл правда надеялся на то, что никто не начнет об этом говорить — он не знал, выдержит ли он то, как Майк будет рассказывать о том, насколько плохо и отвратительно было быть названным парнем Уилла перед друзьями. — Так, ну, — внезапно сказал Лукас, стуча вилкой, будто пытался разорвать тишину, которая грозила их задушить, — я прочитал ту книгу, которую ты рекомендовал прочитать Макс. Автостопом по Галактике. Уилл поднял голову. — О? Тебе понравилось? Лукас скорчил гримасу, но его речь была мягкой и чуть-чуть с юмором. — Очень даже. Но Эрика сказала, что это настолько скучно, что когда Макс проснется, она первым делом долбанет мне по голове этой книгой. Уилл тихо засмеялся. — Надеюсь, я это увижу. Под столом Майк стукнул Дастина по ноге с таким серьезным видом, что Дастин всем своим видом показывал, будто хотел провалиться под стол и исчезнуть. — Уилл, — слишком громко буркнул Дастин. — Прости. Уилл моргнул. — За что? — За- ладно-короче, за вчера? — сказал Дастин, размахивая руками, а потом вцепился в поднос, будто тот удерживал его на земле. — М-мне реально надо было не открывать рот. Типо, серьезно, я знаю, что не надо было тыкать пальцем в эту бригаду тестостероновых медведей, но я решил влезть в эту кучу, и ты- тебя тоже затащилии в эту тупоголовую драму и-, — тяжко вздохнул он, откинув голову назад. — Я облажался. По полной. Что-то свернулось в груди Уилла. — Не стоит извиняться, — быстро ответил он. — Ты не виноват. Серьезно. Все окей. Дастин не особо поверил ему, но маленькая доли груза вины упала с его плечей. Он расслабился. — Спасибо, друг. Ты слишком добрый. — Ну, — влез Лукас, пытаясь разрядить обстановку, — с рукой Майка все вообще не хорошо. Чейнс не вернется до, наверное, среды. Глаза Уилла метнулись на Майка до того, как он подумал. Бинты на его костяшках были слишком плотными и белыми. Он на секунду поймал тяжелый взгляд Майка, который сразу же смягчился, и тут же Уилл отвернулся. — С другой стороны, что просто супер, эти тупые качки не будут лезть к нам какое-то время. Они зассали от того, что Уиллер взбунтовался. Майк хрюкнул и напряг повязку в качестве доказательства. Уилл все всматривался на пятно горчицы на подносе. Прошлой ночью они были слишком близко. Это было слишком слишком. Когда Майк держал его, пока он не перестал трястись. Когда Майк попросил его остаться. Когда Уилл все равно пытался сбежать. Снова возникла тишина. Зазвенел звонок, начисто сняв напряжение. Стулья заскрипели, рюкзаки легли на спины, дети побежали на следующие уроки. Дастин помахал на прощание. Лукас похлопал Уилла по спине перед тем как уйти. Майк медлил. Он посмотрел на поднос, потом на Уилла, а острые черты его лица размягчились — Уилл ненавидел себя за то, что заметил это. — Хочешь, я с тобой посижу, пока ты не доешь? — спросил он, кивая на нетронутую еду. Уилл замер. Он обвел взглядом кафетерий, где почти все уже ушли, однако некоторые еще сидели за ближними столиками в группках. Разговоры менялись тут и там, ножки стульев скрипели, кто-то открыл банку газировки. Все, что хотел сказать Уилл, было нет. Он хотел сказать, Разве тебе не страшно? Разве ты не беспокоишься о том, увидит ли нас кто-то вместе? Разве тебе не было мерзко, когда они назвали тебя моим парнем? Слова начали собираться в горле. Но Майк все еще сидел с таким туповатым обнадеживающим лицом, высокий, долговязый, с немного героическим видом под флуоресцентным мраком. Прядь темных волос упала ему на лицо как обычно, нелепо и идеально, ловя свет. Что-то было в нем такое живое, мальчишеское и нежное в такие моменты, что-то, что сжимало грудную клетку Уилла так, будто его сердце не могло нормально биться. Уилл скучал по этому. Когда они были ими, когда Майк не изводился от беспокойства из-за него, когда Уиллу не снились кошмары, когда не было ни одного эхо, ни одной раны, полученной от Изнанки, не стояло между ними. Так что он просто кивнул. — Ага, — пробормотал он. — Хорошо. Майк улыбнулся. Его лицо засветилось, и что-то глупо затрепетало у Уилла в животе. Он тихо молился на то, что Лукас был прав, что качки еще как минимум неделю не приблизятся к Майку после того, как фраза “Уиллер Стал Бешеным” обсуждалась в школе как официальный новостной заголовок. Майк бесспроса потянулся и украл кусочек яблока с подноса Уилла. Он кинул его в рот, театрально прожевал, смотря глазами в потолок, будто проводил научный анализ. — Ммм, — сказал он серьезным и гнусавым тоном, держа кусок яблока как бокал вина. — Да, да, очень изысканный вкус. Мягкая сладость фрукта идеально сочетается с картонной текстурой. Уилл громко прыснул. Майк обрадованно ухмыльнулся. И на чуть-чуть, впервые, за целый день, месяц или даже год — они с Майком просто были вдвоем, как раньше. - Когда они приехали домой, в доме Уиллеров шумел только холодильник и телевизор, на котором показывалась любимая телепередача Карен, пока она готовила ужин. Впервые был на удивление хороший день, в школе никто их не доставал, и четверка ехала вместе, пока их не разделила дорога. Лукас даже не выглядел расстроенным, когда его мама приказала ему ехать с ней по делам, и он не смог снова пойти сидеть с Макс в больнице. Дверь в подвал была приоткрыта, когда он пришел, что означало, что Джонатана еще не было дома. Он уже планировал закончить делать домашку, снимая рюкзак, но, пройдя метр по подвалу, он услышал вздох и едва сдерживаемое хихикание от десятилетней девочки. Уилл заметил фиолетовый носок, выглядывающий из-под странной горы в углу, и прежде, чем он успел что-то сказать, Холли уже выскочила из укрытия, почти упав, и прыгнула на него. — С днем рождения, Уилл! — объявила она, улыбаясь от уха до уха. Уилл замер и, к своей глупости, осознал, какой это был день. Никто больше не поздравил его, как он вообще мог об этом вспомнить? Холли просияла, поднеся к нему ладони, явно готовясь показать то, что находилось там. Браслет с пластиковыми шариками, с яркими и не подходящими друг другу розовыми сердечками и маленькими фиолетовыми кружочками, в середине которого были три белых квадратика с тремя буквами. У-И-Л. — Я не могла найти буквы Л, — сказала она, вставая на носочки, — так что я сняла одну с моего браслета и вставила в твой. Теперь у нас обоих по одной букве Л! Горло Уилла сжалось. Он смотрел на маленький браслетик, такой детский, такой яркий и такой, такой драгоценный. Всего раз он сказал, что это красиво, на грани сна, и она все равно запомнила. — О, — выдохнул он, едва найдя в себе воздух. — Холли… мне-мне очень приятно. — он обнял ее крепко, даже крепче, чем хотел. Холли хихикала, обниимая его за плечи. — Хочешь надеть? Уилл кивнул. — Конечно, — и выпрямил руку. Холли раскрыла браслет и легко нацепила его на правое запястье Уилла. — Подходит! — гордо улыбнулась она. — Я сделала его меньше, чем за час, если что. Прямо когда пришла со школы! Мне повезло, что у меня осталось несколько шариков, я уже собиралась украсть их с других браслетов. — Тебе не надо было так стараться, — помахал рукой Уилл, рассматривая блики света на голубых шариках. — Это правда красиво. — Конечно, — угукнула Холли, поднимая палец вверх, будто собиралась сказать что-то, что будут цитировать потомки. — Мама говорит, что красивые люди достойны красивых вещей, ты красивый, и я тоже, так что мы заслуживаем только красивого! Уилл мог только покраснеть, улыбаясь вместе с ней. Тепло расходилось по его груди, она правда была слишком доброй. Их идиллию, однако, нарушили, когда Карен наверху крикнула. — Холли, бегом! Твой папа уже тут! Холли нахмурилась и приземлилась на пятки. И Уилл вспомнил время, когда его каждую неделю забирали со школы и отвозили в лабораторию Хоукинса. — Слушай, я знаю, что этой отстой, — сказал Уилл, — но они обычно могут дать леденец, если их попросить. Холли тут же заинтересовалась. — Правда? — Ага, — кивнул Уилл, — надо только очень мило улыбаться, я уверен, что они дадут один или, может быть, даже два. Она тут же запомнила. — Ладно, — Холли обняла его напоследок и ускакала по ступенькам. — Пока, Уилл! Пожалуйста, похвастайся этим браслетом перед Нэнси, она будет очень сильно завидовать! Уилл засмеялся и поднялся с ней наверх. Карен с усталым видом вышла с кухни, постоянно дергая плечом, пытаясь вернуть цепочку клатча на место. — Нам надо вернуться в школу к Холли, — переведя дыхание, сказала она, кивая то на Теда, то на дверь. — Мальчики, вы одни, хорошо? Закройте за собой дверь на замок, если уйдете. — Да, Миссис Уиллер. — кивнул Уилл, а Холли радостно помахала рукой, на которой ее браслет качался как маленький флаг. Уилл помахал в ответ, на его запястье тоже уютно сидел браслет. — Скажи Майклу, чтобы он забрал костюм Теда из химчистики в пять, хорошо? Счет на кухонной стойке. Он не успел даже отойти от отъезда Уиллеров, как мимо него пронесся Майк, засовывающий тетрадь в рюказак и хлопающий по карманам в поисках забытого. — Где мой-о! Нашел, — шептал он себе под нос, доставая кошелек из заднего кармана, — мы с Дастином собираемся встретиться на станции для тупого проекта Миссис Дэниелс. — он накинул рюкзак, уже полностью застегнутый, и почти направился к двери, как вдруг остановился. Повернулся к Уиллу, убирая волосы с глаз. — Э-э, короче, — начал убалтывать его Майк, — мои родители уехали и все такое, может быть, ты хочешь… присоединиться к нам позже и еще притащить еды? Дастин сказал, что он будет делать что-то со Стивом, когда мы закончим, так что… Уилл моргнул. Майк слабо покрутил рукой. — Типо, мы можем посидеть на крыше, вместе того, чтобы, типо, сидеть тут и ничего не делать. Будет не так скучно. Это должно было прозвучать нормально. Обычно. Но сердце Уилла глупо затрепыхалось, и он не мог не подумать, что может быть в этот раз Майк вспомнил. — И-и я тут подумал, эм, сегодня очень красивые облака, да? — добавил Майк, кашлянув, смешно цепляясь за лямки рюкзака. — И они тебе нравятся, так что ты, может быть, можешь взять с собой что-то, чтобы порисовать, если захочешь, или- ну в общем, да. — Ага, — слишком быстро согласился Уилл, слишком радостно. — Да, это- это интересно. Майк широко улыбнулся, прямо как его младшая сестра, и это зажгло что-то такое в Уилле, что он пытался месяцами игнорировать. — Круто. Я поеду первым, встречусь с Дастином. Ты собирайся, хорошо? И не разбей велик. — Не разобью, — пробормотал Уилл, его щеки горели. Он смотрел себе под ноги и водил носком по полу. Майк заскочил на велосипед, оттолкнулся одной ногой и укатился вниз по улице. Уилл стоял там и смотрел, как он исчез вдалеке, как пятнышко. Затем он кинулся собираться. Он тихо собирал все в кухне Уиллеров, он хотел, чтобы все выглядело нормально, а не странно. Он аккуратно сделал сэндвичи, обернул их в фольгу. Положил чипсов. Достал термос и налил в него холодный лимонад. Нашел кусок десерта, оставшийся со вчерашнего ужина, и сложил его на дно корзинки, как будто это было не вишенкой на торте. Он перекладывал все два раза, чтобы это не выглядело слишком как пикник. Просто… еда. Для встречи. На крыше. Ничего необычного. Но когда он прицепил корзинку на ручки велосипеда и еще раз посмотрел на браслет на запястье, который сиял голубым и розовым в послеобеденном свете, он не мог не улыбнуться. Может быть, сегодня ему не будет больно. Вообще. Может быть, ему будет даже хорошо. - По причинам, совершенно не связанным с напоминанием Майка не расшибиться по дороге до станции, Уилл ехал крайне осторожно. Солнце больше не пекло голову, только ветер легко обдувал его. На дороге тоже все было спокойно, только изредка проезжавшие мимо машины сигналили ему. Единственное, что постоянно слышал Уилл, это скрип резины, когда он ехал по гравию, и стук по сломанному асфальту. Корзина врезалась в его спину с каждой кочкой и немного дребезжала, но Уилл так аккуратно упаковал термос, сендвичи в фольге и оставшийся десерт, что они бы точно не смялись. Было слишком мирно для Хоукинса. Или может быть люди перестали паниковать после землетрясения и медленно привыкли к новому ритму жизни. Послеобеденное солнце разливалось золотом по полям, высокая трава шевелилась как от чьих-то вздохов. Деревья выстроились вдоль дороги маленькими группками, тихие, бдительные, их листья по-весеннему сияли. Чем дальше он ехал, тем пустее была дорога. Но тут что-то попалось Уиллу на глаза. Впереди машина стояла на обочине. В воздухе вилась струйка пара. Мальчик с беспокойством замедлился, его переднее колесо немного виляло. Когда он подъехал ближе, он увидел мужчину, наполовину склонившегося над капотом, с закатанными рукавами, на его предплечьях была машинная смазка и что-то пыльное. Мужчина выпрямился при звуках подъезжавшего Уилла и убрал волосы наверх запястьем. — О, — сказал Генри, его глаза расширились. — Уилл, это ты? Уилл весь на секунду замер, вжимаясь руками в руль. Он все равно достал до тормоза, и велик тихо заскрипел, когда тот остановился. — Э, — сказал мальчик, пытаясь звучать нормально. — Что, э… что случилось? Генри отошел от машины и вытер руки об лоскут ткани. Он слегка улыбался. — Она у меня перегрелась, — сказал он, кивая на открытый капот. — Радиатор захотел пить, а я идиот, который забыл залить воды. И мы, что очень неудобно, теперь в каком-то Богом забытом месте. — он посмотрел на дорогу, а потом снова на Уилла с печальным тихим вздохом. — Просто идеальное попадание по времени. Мальчик посмотрел на пустую дорогу, растянувшуюся перед ним, а затем на капельку пота, катившуюся по виску Генри, несмотря на то, что было прохладно. Его велосипед щелкнул, когда он перенес вес. – Тебе, эм… нужна вода? Для батареи? — Было бы идеально, — весело ответил Генри. — Но если у тебя в этой корзине нет какого-нибудь озера, то я застрял. Руки Уилла бездумно нащупали корзину. Термос был полон лимонада, но рядом с ним была обычная бутылка воды. Он чувствовал, как Генри смотрит на него. — У меня тут есть чуть-чуть, — сказал Уилл. — Вода, типо. Не озеро. — тихий, неловкий смех вырвался у него, когда он стал вытаскивать бутылку. — Тут, конечно… не много, но… Глаза Генри размягчились. — Ты просто мой спаситель, — сказал он, осторожно беря бутылку, его пальцы немного касались Уилла. — Всего один глоточек. Она не привередливая. Он подошел к машине, открутил крышку и залил воду в радиатор. Мальчик смотрел, как пар поднимался вверх, слабый металлический запах смешивался с холодным воздухом и старым запахом бензина. Генри закрыл воду, хлопнул капотом с громким стуком, сел за водительское сидение и повернул ключ. Мотор выдал дыма, затрясся и затем наконец-то завелся, ворча выдав холостой ход. — Ха, — сказал Генри, высунувшись из окна с ухмылкой. — Говорил же, она просто хотела пить. — Он снова вышел из машины и подошел к Уиллу, передавая ему теперь уже пустую бутылку. — Так, серьезно. Спасибо тебе, я теперь твой должник. — Все нормально, — ответил Уилл, засовывая бутыль обратно в корзину. — Ничего страшного. Генри посмотрел на корзинку и задержался на ней взглядом. — Ты прямо загрузился, — легко сказал он. — Пикник? Жар сразу пополз по лицу Уилла. — Это просто… перекус, — пробормотал он. — Для, ну, моего друга. — О, — мягко сказал Генри, — так ты проводишь свой день рождения со вторым из комплекта? Сердце Уилла замерло. Кожу закололо. Генри не мог- не мог же он подумать то же, что и те придурки, да? Он даже не знал Уилла нормально, и определенно никогда не встречал Майка. Генри смотрел на него и ждал ответа, но затем засмеялся, когда Уилл уже слишком долго молчал. — Ну, с днем рождения, тогда. Шестнадцать — это хорошее число. Всему мир сразу же что-то от тебя надо. Вне зависимости от того, хочешь ты этого или нет. Уилл все еще не знал, что ответить, поэтому просто пожал плечами. Генри кивнул на дорогу в направлении, в котором ехал Уилл. — Я могу тебя подвезти, если хочешь. — сказал он. — Верну тебе долг за воду? От того, что он будет в машине один вместе с ним, только они вдвоем, у Уилла подскочил пульс так, что он даже не хотел понимать, почему, так что он просто быстро качнул головой и поморщился. — Все нормально. Там не так далеко. Правда. Генри не настаивал. — Ладно, — легко ответил он. — Мне все равно кажется, что ты больше любишь крутить педали или ходить. Больше времени на подумать, — он еще раз улыбнулся только одним уголком губ. — Ну, тогда удачи тебе. — Спасибо, — тихо ответил Уилл. Он наклонил голову, оттолкнулся одной ногой и начал крутить педали снова. Заднюю часть шеи жгло, как будто кто-то смотрел за ним. Когда он собрался с духом и обернулся, Генри уже сел за руль, стуча одной рукой по нему в ритм с какой-то песней, которую только он мог слышать. Остальная часть дороги до станции была короче и одновременно длиннее, чем обычно. Корзина казалась тяжелее. Его браслет бренчал каждый раз, когда велосипед наезжал на мелкие трещины. Когда низкая, квадратная форма станции показалась вдалеке, у Уилла в груди все тревожно зашумело. Он доехал до велопарковки, припарковался и запер велосипед. От здания шел слабый шум старой электроники. Уилл слышал статическое радио и музыку, шедшие изнутри. Стекло на входной двери от старости все было мутным, только в некоторых местах, которые кто-то видимо тер без особого энтузиазма, оно было чистым. Он поменял хватку на корзине, внезапно поняв, насколько сильно он постарался над ней. Сэндвичи ровно лежали, чипсы не были смяты, термос стоял ровно так, чтобы ничего не пролилось. Это не свидание. Просто еда. Для Майка. Это просто что-то, что они всегда делали после того, как Уилл вернулся из Леноры. Только в этот раз Майк хотел поесть вместе, смотря на облака и сидя на крыше. Его сердце забилось быстрее, когда он толкнул дверь и вошел внутрь. В лобби воняло старым ковром, пылью и остывшим кофе. Возле лестницы, ведущей на крышу, сидели Робин и Стив и о чем-то спорили так, что их голоса эхом отскакивали от стен. — Так, нет, послушай меня, “постмодернизм” не означает “после современного”, это не- ладно, технически в этом и смысл, но не суть, — говорила Робин, кружа одной рукой, пока другая держала стопку записей. — Это, типо, вся структура это- — Ладно, я ничего не понимаю уже после слова “структура”, — сказал Стив, ставя кавычки в воздухе, когда они поднимались по лестнице. — Слушай, я тебе говорил, я ничего не понимаю в искусстве, я буквально могу поддержать разговор на любую тему, но не на эту. Может быть ты поговоришь с кем-то вроде-, — его глаза пораженно остановились на Уилле, — О, привет, Байерс! Уилл напрягся. Все еще странно было слышать от Стива Харрингтона его фамилию, как будто они виделись друг с другом каждый день. — Привет, — ответил он, подвинув корзину, — что делаете? — А ты что тут делаешь? — спросил Стив, но тут Робин тыкнула его в ребро, и он заорал. Теперь была ее очередь закатывать глаза. Она приветливо поздоровалась с Уиллом. — Привет, маленький Байерс! — Привет, Робин, — улыбнулся Уилл, — как радио? — Все супер, — ответила Робин, — мы пока еще не все можем вам рассказать, но… — тут она остановилась и щелкнула пальцами. — О, кстати я набросала записку для вас, я должна была отдать ее младшему Уиллеру, но раз уж ты здесь-, — она сунула кассеты в руки Стиву и выкопала из карманов ее жилетки скомканный листок бумаги. — Вот. Твой брат звонил на станцию. Сказал, что твоя мама сегодня ночью не вернется. Она нужна Хопперу на участке. — она скорчила гримасу. — На полицейском. — О, — сказал Уилл. — О, — повторила Робин, смягчившись. — Прости, — извиняющейся сказала она, — я уверена, что ты скучаешь по ней. Уилл затряс головой, натягивая улыбку. — Да не, все нормально. Я э-э… я в порядке. Ты знаешь, где может быть Джонатан? — Он с Нэнси на какой-то вылазке, связанной со сраной военной базой, — объяснила Робин. — так что сейчас они опять поперись в никуда. Поверь, если бы они были рядом, Нэнси бы позвонила мне еще раза три, чтобы удостовериться в том, что мы ничего не запороли. Уилл медленно кивнул. Мамы нет. Джонатана нет. Ну- ну, это нормально, наверное. Все-таки наступает конец мира, и им надо заняться более срочными вещами, чем поздравление Уилла с днем рождения. Это… нормально. Стив высунулся и, как любопытный енот, уставился на корзину. — А что тут у тебя? Хватка Уилла сжалась. В ушах зашумело. — Эм, — начал он, жар снова захватывал его шею. Потом он вспомнил, что Стив был одним из тех людей, которые думали, что его украли другие странные… педики. Если он был такими же те баскетболисты, что, если он- Стив щелкнул пальцами. — О, я понял, — он что-то осознал, и ухмылка расползлась по его лицу. — Это для младшего Уиллера? Только не говори, что он заставил тебя притащить целую гору всего, чтобы сейчас он с девушкой провел свиданку на крыше? — он тихо свистнул и похлопал Уилла по плечу. — Блин, Байерс, Дастин не наврал, когда сказал, что ты лучший из четверки. Видишь, Робин? Вот так надо помогать друзьям в отношениях. О. Девушка. Свидание. Так вот почему- Что-то зазвенело в ушах Уилла так, что он едва слышал, как Робин сказала Стиву закрыть рот. В нем как будто что-то соскользнуло. Как будто пол под ним сдинулся, и его тело еще не двинулось вместе с ним. Он был как в тумане, пока не осознал, где находится. Корзина в его руках внезапно стала такой тяжелой, глупой и очевидной. Его лицо покраснело так сильно, что он был уверен в том, что они заметили это. Он смотрел на фольгу, термос, аккуратно сложенные салфетки. Каждая маленкая деталь, о которой он позаботился, выглядела просто нелепо под светом ламп. Глаза Робин метались со Стива на Уилла, и она, кажется, заметила, как напряглись его плечи. — Слушай, — сказала она мягко, немного подойдя поближе. — Тебе надо помочь донести? Очень тяжело выглядит. Голос Уилла сначала прозвучал тонко и шатко. Он прокашлялся пару раз, и его глаза заболели. — Д-да, очень даже… Миссис Уиллер просила меня забрать кое-что из магазина до того, как он закроется, — попытался он придумать причину, едва переведя дух. — Мне реально надо спешить. Он поставил корзину на маленький столик рядом с лестницей, его пальцы дрожали так, что термос слегка задребезжал. Он попытался улыбнуться, его голос звучал так хрупко, и он надеялся, что никто этого не заметит. — Можете… отдать им? — спросил он. — Передайте Оди привет от меня. И что я-я скучал. Робин смотрела на него на секунду дольше обычного, но затем просто кивнула. — Конечно. Все передадим в надежные руки. — Спасибо, — сказал он. Горло заболело. Он еще раз улыбнулся, и глаза защипало. — Спасибо, ребят. Пока. Он повернулся к двери, каждая его мышца была готова бежать, удрать, выбраться отсюда, пока никто не сказал правду. Пока никто не поймал его на прекрасно скрытой лжи. Он заставил себя идти. Уверенной походкой. Обычной. Браслет на запястье тихо качался, пластик стукался об кожу. За ним все еще витал голос Стива, который был абсолютно не в курсе. — Очень вежливый пацан. Почему мне попался не он, а эта куча невоспитанных маленьких говнюков- — Господи, заткнись уже, — завыла Робин, но остальная часть ее фразы была поглощена дверью, которая закрылась за ним с мягким, финальным стуком. Воздух на улице был холоднее. Уилл чуть не споткнулся прямо об свою ногу, подходя к велопарковке. Его руки не могли перестать трястись, пока он расправлялся с замком, который слишком громко звенел, нарушая тишину вокруг станции. Он все смотрел себе под нос, пряча лицо за челкой, чтобы никто не выглянул из окна и не увидел его таким. Замок наконец поддался. Он снял его, засунул его в рюкзак и оттолкнулся так сильно, что велосипед зашатался под ним. На секунду переднее колесо свернуло в сторону, и он почти упал, остановив себя только резким торможением ногой об асфальт. Когда он выпрямился, его зрение помутнилось. Конечно же Майк забыл. В голове возникла мысль, которая прозвучала почти как его голос, только гораздо злее. Конечно же Майк забыл. Даже мама с Джонатаном забыли. Почему Майк бы вспомнил? Почему он бы вообще запланировал какую-то тупую праздничную посиделку на крыше? Горло Уилла горело. Он быстро моргал, но слезы все равно полились из его глаз, они были такими холодными, а он уезжал все дальше от станции. Он слишком сильно вытер лицо запястьем, отчего кожу защипало. Какой же он тупой, просто как всегда. Снова обманул себя тем, что услышал только то, что хотел услышать, а не то, что сказал Майк. Он обнимал его, пока тот плакал, чтобы Уилл не разбудил весь дом своими криками. Майк назвал это привязанностью. Он говорил ему просто ласковые слова, но Уилл отчаянно воспринял это как признание. Майк пригласил его посидеть с Оди, а Уилл превратил это в, блять, свидание. Это так, так тупо. На встречной полосе мимо проехала машина и настойчиво бибикнула, когда Уилл слишком приблизился к середине. Он прижал руль к плечам. Он напрягал мышцы как можно сильнее, чтобы перестать плакать. Уилл вытирал нос об рукав, продолжая крутить педали. Он мог поехать домой, но от мысли зайти обратно в дом Уиллеров с красными глазами и пустотой в груди у него закрутило живот. Так что его тело бездумно выбрало все за него. На развилке, вместо того, чтобы поехать к городу, он повернул направо, врезаясь спицами в разбитый угол дороги. Путь к реке пролегал через лес, где воздух становился все влажнее и холоднее. Сухие листья виднелись под колесами, трескаясь и ломаясь. Когда он подъехал к тихой грязной дороге возле реки Эно, его ноги болели, а легкие горели. Река медленно текла, берега ее чернели, а где-то поверхность разрывалась течением из-за подводных камней. Стоял запах сырой земли и чего-то гниющего, как будто кисло-сладкий запашок уже долго мокнущих листьев. Он не мог ехать дальше. Он резко остановился и спустился с горы к остановке. Гравий скрипел под его ногами. Он посидел на велике еще секунду, его грудь широко вздыхалась, а потом он упал грудью на руль, как будто кто-то ударил его. Первый вхслип вырвался неожиданно. Резкий, уродливый звук, который он пытался проглотить. Еще один. Он прижал лоб к запястьям, его плечи тряслись. Он должен был быть привыкнуть жить в одиночестве, почему он, блять, еще ничего не понял? Все эти “Я же не виноват, что тебе не нравятся девочки!”, “Ты вел себя как мудак по отношению к ней весь день-”, когда у Уилла не было сил даже улыбнуться, ведь его лучший друг игнорировал его в его день рождения ради своей девушкой, и это “Моя жизнь началась в день, когда я нашел тебя в лесу”. Никогда Майк не будет заботиться об Уилле так же, как он заботиться об Оди. Конечно. “Мы друзья- Мы ДРУЗЬЯ”. Майк ясно дал это понять, и только Уилл снова и снова вел себя так тупо и тупо, обманывая себя и надеясь на то, что-? Что Майк захочет провести вдвоем день рождения Уилла, только с ним? После того, что произошло вчера? После- Уилл крепко зажмурился, его дыхание сбилось, он пытался собраться с духом до того, как кто-нибудь не появится на этой дороге и- — Так, — озабоченно сказал кто-то позади него. — Ты в порядке? Уилл подскочил так сильно, что чуть не свернул велик. Он повернулся, вытирая лицо рукавом, его сердце сильно стучало. Генри стоял в паре метров на дороге с холщовой сумкой на плече и уперев руки в бока. Он не подходил ближе, не сокращал расстояние. Он просто стоял там, нахмурившись от беспокойства. — Тебе надо было поехать со мной, — подняв уголок губ, сказал Генри. — Если бы я знал, что нам надо в одно место, тебе не пришлось бы ехать одному. Уилл таращился не него и не мог вымолвить ни слова. Генри кажется заметил его напряжение, потому что потом он поднял руки ладонями наружу, как будто показывая, что у него нет ничего опасного. — Успокойся, — мягко сказао он. — Я иногда прихожу сюда поработать. — он поднял сумку плечом. — Мне надо проверять тут почву. Эрозия, все дела. Я понял, что забыл пообедать, поэтому решил отдохнуть на берегу реки. Он кивнул головой в направлении воды. На берегу несколько диких цветков грустно поникли, их лепестки чернели по краям. — Вид тут, конечно, грустный, — добавил он. — Все умирает. Слова зависли в воздухе, а потом он посмотрел на Уилла с легкой, робкой улыбкой. — По крайней мере, наша компания это cкомпенсирует, да? Уилл не хотел, чтобы его голос его выдал, так что он продолжил молчать. Он слез одной ногой с педалей и положил велик на землю, смотря на знак “Только для велосипедов” у начала тропы. Если бы он хотел уехать, он бы уехал, но он сам хотел побыть тут. Не должен же он убегать отсюда первым только потому, что здесь появился кто-то еще. Генри, казалось, наконец понял. Он не подходил ближе. Вместо этого он немного прошел мимо Уилла и сел на плоский камень невдалеке, поставив сумку меж ног. — Тяжелый день? — спросил Генри спустя время. Уилл пожал плечами, отведя взгляд к медленно текущей воде. Его ноги подтащили его к Генри. — Ты до этого был такой улыбчивый, — сказал Генри. — Ну. Не совсем. Но ты выглядел счастливее. — Все в порядке, — ответил Уилл, его голос был слегка охрипшим. Он сел, его дыхание содрогнулось. — Хорошо, — промолвил Генри, не давя на него. Он замолчал, слышалось только, как легко шуршит реко и поет в глуши леса птица. Его взгляд опустился ниже, заметив браслет на руке Уилла. Розовые сердечки и белые буквы выглядели слишком мрачно на его коже на фоне заходящего солнца. — Это новый? — спросил Генри, наклонив голову. Перой мыслью Уилла было спрятать запястье под рукавом кофты. Он уже наполовину поднял руку, смущенный тем, насколько он был детским, розовым, с этими сердечками, тем, насколько он олицетворял слово глупо в том мире, который ждал, когда он наконец повзрослеет. Но до того, как он успел отдернуть руку, Генри вытянул ладонь и схватил его за запястье. Уилл втянул чуть-чуть воздуха. Пальцы Генри были холодными и сильными, его руке не было больно, но он не знал, как бы он выдернул ее без того, чтобы обратить на себя еще больше внимания. Его прикосновение было аккуратным, беспристрастным, но было что-то заботливое в нем, такое, что от него Уилл почувствовал каждый сантиметр его хватки. Генри изучал его браслет. — Дай-ка угадаю, — сказал тот, — Холли? Уилл промедлил, а потом кивнул. — Ага. Подарок на день рождения. — Конечно, — прошептал он. — Очень мило. — он освободил запястье Уилла, которое закоробило от отсутствия прикосновения. Уилл бездумно потер это место, затем остановился и уронил руку. — Она была очень увлечена тем кроликом, — продолжил беседу Генри. — Тебе надо было видеть ее лицо. Кстати, я недавно соорудил маленькую клетку, — он поднял руки, очерчивая ими коробку в воздухе. — Ничего необычного. Просто дерево и проволка. Я планировал сам поймать себе питомца, но никогда не было времени, работа занимает слишком много- но если я увижу какого-нибудь, то подарю ей. — Я не думаю, что Мистер Уиллер позволит ей его оставить, — тихо сказал Уилл. — Он, эм… не особо любит шум. Генри покачал головой, как будто проблема не особо беспокоила его. — Отцы, — сказал он, дернув плечами. — Всегда все запрещают, всегда такие скучные. Уилл засмеялся. Мистер Уиллер скорее был слишком скучным, чем слишком запрещающим. Генри наклонился и подцепил замок на сумке. — Ладно, я не знаю, ел ли ты уже- но я предполагаю, что нет, потому что никто не выглядит как человек, который как будто увидел, как трехногую собаку-инвалида пинают ногами, после того, как съел деньрожденный торт-, — потом он достал маленький контейнер от Таппервейв. — Я пришел с тортом. Ну, ладно, с кексами. Крышка была открыта, и внутри лежали четыре кексика, сжатые вместе, все разного аляповатого цвета: красный, голубой, желтый и зеленый. Глазурь смазалась, а маленькие кусочки прилипли к пластику. — Кто-то в офисе ушел на пенсию, — сказал Генри. — Они всучили это мне, как будто я не знаю о существовании сахара. Я решил, что я поделюсь этим прежде, чем впаду в кому. — он повернул контейнер в направлении Уилла. — Вот. Подарок на день рождения. Уилл моргнул при виде них. — Ты даже… не знаешь меня, — сказал он. Слегка оборонительно, слегка в шоке. Генри улыбнулся, ничуть не оскорбившись. — Я каждую нашу встречу вижу, как ты плачешь, — криво сказал он. — Думаю, мы уже не незнакомцы. — Я не плакал, — возразил Уилл, но Генри только приподнял бровь со знающим видом, и Уилл понял, что не было смысла спорить с ним. — Ну давай же, — пытался мягко подтолкнуть его Генри, — ты реально дашь мне умереть от диабета? — Ну, ты всегда можешь поделиться с кем-то еще- Генри еще раз поднял бровь, и лицо Уилла стало гореть. Точно. Он же и был кем-то еще. — Ладно, я понял, — он закатил глаза и наконец потянулся с голубому кексу. Его пальцы коснулись Генри, и тот тихо хмыкнул. Глазурь прилипла к его большому пальцу. Мужчина полез в карман и достал дешевую пластиковую зажигалку, пощелкал ей пару раз и зажег маленький, ровный огонек. Оранжевое сияние странно освещало его лицо, делая черты лица острее на секунду. Он поднес зажигалку ближе к кексу в руке Уилла. — Притворись, что это свеча, — сказал он мягко. — Давай. Задувай. Уилл посмотрел на тонкий огонек, чей маленький язычок танцевал прямо над глазурью. Мир на секунду сузился, звук реки затих, холодный ветер постепенно стих. — Загадывай желание, Уилл, — сказал Генри. Его голос слегка понизился, и интонация задержалась в ушах мальчика. Его пальцы сжались вокруг бумажной упаковки. Он посмотрел дальше, туда, где деревья становились тоньше, и небо растягивалось над Хоукинсом, свивалось с началом заката. Где-то над этим он представил крышу станции, представил Майка и Оди, сидящих там, солнце, светящее им на лицо, то, как им хорошо вдвоем, как они обсуждают все, что пропустили, едя то, что он оставил. Им через многое пришлось пройти. Что такое пара часов вместе среди кучи дней, месяцев и года врознь? Понятно, почему Майк хотел провести этот день вместе с Оди. Он очень сильно скучал по ней. Ждал ее. Она была нужна ему- И Уилл не мог подавить эту мысль, которая возникла в его голове, такая маленькая и глупая- Я бы хотел быть нужным кому-то. Как только он это понял, он возненавидел это. Возненавидел то, насколько жалко это звучало, насколько убого. Но эта мечта была в нем, она сидела в его сердце. Он наклонился вперед и выдул воздух из губ. Пламя исчезло, дым пошел узкой, волнующейся лентой. Уилл смотрел, как она исчезала в воздухе, но потом встретился взглядом с глазами Генри. Они были бледными, но привлекающими внимание, на них падал свет, который делал его скулы еще более выступающими. Мужчина какое-то время смотрел на него, затем слабо и довольно улыбнулся. — Вот так-то, — низко промолвил он. — Контракт со вселенной официально заключен. Уилл быстро перевел взгляд на кекс в руке, оторвал кусочек и положил его в рот, чтобы занять себя чем-то; он не был голоден. Глазурь была слишком приторной и прилипала к небу, однако сам бисквит был влажным и не особо сладким. Это было немного лучше, чем просто десерт по случаю ухода на пенсию. Генри убрал контейнер в сторону и достал из сумки потрепанную тетрадь. Пока он листал ее, Уилл заметил пару листов, на которых его очень заинтересовали тени и линии. Пересечения, темные полоски и свет, корни деревьев вились сквозь слои, камни, фундамент, трубы. Зарисовки были крайне точными и даже одержимыми, каждая линия была очень четкой и чистой. — Ты это нарисовал? — спросил Уилл прежде, чем смог остановиться. Генри посмотрел на тетрадь, а потом снова на Уилла. — Ага. — Вау, это реально круто. — Спасибо. Я когда-то хотел быть художником. Мой папа думал, что это не совсем “мужественно”, — его губы скривились. — Говорил, что настоящие мужчины работают на “реальной работе”. Но это пригодилось мне в моем нынешнем занятии, так что победа есть победа. — Рисовать это недостаточно мужественно, а инспектировать грязь достаточно? Генри искренне и низко засмеялся. — Ну, учитывая, что он сейчас где-то под землей, он, вероятно, так и думает. Уилл вздрогнул. — Прости. — Не надо, — мягко оборвал его Генри. — Он был той еще сволочью. Было что-то в его тоне, что заставило Уилла сразу же ему поверить. На секунду Уилла вспомнил Лонни, как гремели двери и раздавались крики, как ему всегда было спокойней, когда папа был далеко, на рыбалке, которая почему-то не включала в себя ловлю рыбы. Он ничего не сказал. Он просто слабо улыбнулся. — Ага. Папы иногда бывают полным дерьмом. Генри кивнул. — Если ты хочешь научиться, — сказал тот, помолчав и постучав по тетради костяшками руки, — я могу тебе показать. Зарисовки, композицию. Я вижу, у тебя глаз наметан. Рыбак рыбака видит издалека. Уилл снова посмотрел на страницу, на чистые линии, на то, как корни вились прямо как жилы в его сне. Всему, что Уилл знал о технике рисования, он научился сам, даже его учитель рисования не обеспокоил себя этим занятием. Мысль о том, что кто-то научит его рисовать по-настоящему, что кто-то всерьез воспринял его увлечением, манила его. Было бы круто научиться тому, что ему правда нравилось. — Может быть, — он пожал плечами; он пока недостаточно знал этого человека. Однако Генри казался удовлетворенным этим полуответом. Он мягко закрыл тетрадь и вернул в сумку. Свет изменился, солнце потемнело от слабого голубого до чего-то сероватого, деревья отбрасывали на воду тени подлиннее. Поднялся ветерок, холоднее чем до этого, и начал поднимать поверхность реки. Уилл покрылся мурашками. — Мне надо домой, — сказал он, внезапно вспомнив про задание Карен. — Мне надо по делам. — Конечно, — легко ответил Генри, — не хотелось бы, чтобы ты потом долго ехал по темноте. Уилл замер, что-то беспокойное укололо его в затылок. Он поднял голову, ища глазами лицо мужчины. Генри только улыбнулся ему, как всегда открыто и вежливо. — Было хорошо посидеть с тобой, Уилл, — сказал тот. — Увидимся позже. Уилл решил не отвечать на это, так что просто кивнул. Он прошел с велосипедом до начала пути, забрался и оттолкнулся. Гравий под колесами хрустел, браслет на запястье бренчал от каждого сталкивания с рулем. Когда же он рискнул обернуться, Генри уже в своей обычной и неспешной манере шел в противоположном направлении, а его сумка то и дело врезалась в бедро. Небо медленно превращалось в вечернее, росчерки цвета были видны меж ветвей деревьев. Уилл прижался поближе к рулю и ускорился, гонясь за последними лучиками света, как будто если он будет ехать достаточно быстро, то успеет не дать им исчезнуть. Он вовремя успел забрать костюм Мистера Уиллера из сушилки, прямо за минуты до того, как она закрывалась. Тишина, воцарившаяся на дороге, была разрушена таким громким криком, что он подскочил прямо на месте. — УИЛЛ! Уилл крутанулся на месте и услышал скрипение велосипеда Майка. Он тяжело дышал, его куртка была наполовину расстегнута. Волосы из-за пота прилипли ко лбу, а как только он увидел Уилла, облегчение разлилось по его лицу, но оно же моментально заострилось и сжалось. Он скинул велик на землю и с разбегу плотно схватил Уилла трясущимися руками за плечи. — Где ты был? Я ждал тебя несколько часов! Я искал везде! Я даже позвонил Лукасу и Дастину! Ты сказал Робин, что тебя куда-то по делам отправила моя мама, о чем я даже не знал, потому что она слишком поздно пришла домой, и оказалось, что это даже не тебе надо было идти, а мне, и- и почему ты вообще уехал? Я думал, что мы- я думал, что мы- где ты вообще был?! — На реке Эно, — тихо ответил Уилл, пытаясь осторожно распрямить костюм Мистера Уиллера и прикрепить его к заднему сидению так, чтобы на нем не было складок. — Что? — недоверчиво спросил Майк. — Почему? Ты был там один? — Нет, — тут же возразил Уилл. Он даже не знал, почему ему стало грустно от этого вопроса. — Там был- — Что? Кто? Никто больше туда не ходит. Особенно после того, как землятресение испортило там всю дорогу. — Откуда ты вообще это знаешь? — огрызнулся Уилл, его щеки стали краснеть. — Ты даже никогда не был там. Это хорошее место. И туда ездят люди. Там был- Он сглотнул это имя. Лицо Майка задергалось, непонимание разлилось по нему перед тем, как превратиться в что-то более острое, более настороженное. Его руки сжались немного сильнее, а потом он отпустил Уилла и подошел еще ближе, даже не заметив. — Уилл… ты теперь разговариваешь с каким-то незнакомцем? Уилл почувствовал, как стыд заполонил его. Но почему ему должно быть стыдно? Ему можно было разговаривать с людьми. — Когда кто-то разговаривает с тобой, ты обычно отвечаешь, — пробормотал сбивчиво Уилл, пытаясь вывернуться от Майка. — Так… так работает общество. Майк выдохнул и начал тереть рукой лицо. — Я просто- ты не можешь так исчезать, ладно? Я не знал, куда ты делся. Я не знал, сломал ли ты себе что-то или- Я не знал, в безопасности ли ты. Уилл скрестил руки на груди и напряг плечи. — Со мной все в порядке. — Я знал, что ты это скажешь, — уже мягче сказал Майк, — но после всего, что произошло, Уилл, просто… скажи мне? Скажи мне в следующий раз, куда ты идешь. Уилл хотел огрызнуться, сказать, что он не хотел прерывать его свидание с Оди, но желание ссориться исчезло из него сразу же, как он открыл рот. — Ладно, — прошептал тот. Майк сжал губы и напрягся. Он не спорил, не давил; он просто стоял рядом с Уиллом, очень нелепо и почти-бесполезно, как будто он пытался что-то починить, но не знал, за что ему можно взяться. — Просто поехали, ладно? — побежденно сказал Уилл. Майк кивнул и внезапно затих, заскочив на велосипед. Уилл поставил одну ногу на педаль и- Что-то резко обожгло его кожу под рукавом. Он шикнул, напрягся и немного поднял ткань. Место, где Генри трогал его, покраснело, на бледной поверхности выступала красная, едва заметная форма пальецв. Кожа запульсировала и остановилась. Уилл тяжело моргнул. Он осторожно потрогал это. — Все нормально? — остановившись, спросил Майк. Уилл потащил рукав наверх так быстро, что тот чуть не порвался. — Да. Майк не выглядел убежденным, но не стал настаивать. Они взобрались на велики. Последний луч дневного света проскользнул сквозь линию леса. И когда Уилл ехал рядом с Майком, ожог под его рукавом снова нагрелся, как будто, как будто что-то разговаривало с ним.