На грани неба и бездны

Жизнь в резиденции превратилась в странный, застывший сон. Изана был верен своему слову: полиция больше не беспокоила «Поднебесье», имя Наото Тачибаны было смешано с грязью, а детектив Накамура жил в гостевом крыле как почетный пленник. Касуми видела отца лишь по вечерам под присмотром Какучё. Старик выглядел потерянным. Его мир рухнул, карьера была уничтожена, а единственное, что его держало - это безопасность дочери. Но больше всего его грызла разлука с женой, которая осталась в их старом доме, не понимая, куда исчез муж и почему их телефоны молчат. В один из таких вечеров Касуми решила, что больше не может молчать. Она дождалась Изану в его кабинете. Он сидел в глубоком кресле, изучая какие-то отчеты, и даже не поднял головы, когда она вошла. - Изана, нам нужно поговорить об отце, - начала она, подходя к столу. Он медленно перелистнул страницу. - Ему здесь плохо? Его кормят лучшими деликатесами, у него есть всё, чего он не мог позволить себе на зарплату копа. - Ему не нужны деликатесы, ему нужна его жизнь! - Касуми обошла стол и опустилась на колени рядом с его креслом, накрыв его ладонь своей. - Изана, пожалуйста... Моя мама... Она одна в том доме. Она сходит с ума от страха. Она не знает, жив ли он. Она старая женщина, её сердце может не выдержать такой неизвестности. Изана наконец посмотрел на неё. В его глазах промелькнула тень раздражения, смешанная с болезненным воспоминанием. Слово «мать» всегда было для него открытой раной. - У неё есть дом. У неё есть безопасность, которую я обеспечил, выставив там людей Хайтани под видом гражданских, - отрезал он. - Этого достаточно. - Этого мало! Ей нужен муж! - голос Касуми задрожал. - Ты ведь знаешь, что такое одиночество. Ты сам говорил, как это больно - быть одному в пустом мире. Не заставляй её чувствовать то же самое. Позволь ему вернуться. Мы можем сказать, что он был в программе защиты свидетелей, что всё это было частью операции по поимке Тачибаны... Изана резко выдернул руку и поднялся, отходя к окну. Его фигура на фоне ночного неба казалась монолитной. - Ты просишь меня отпустить единственную страховку твоей верности, - прошептал он. - Как только он уйдет, что помешает тебе снова попытаться сбежать? Что помешает тебе найти нового «защитника» в сером костюме? - Моя любовь к тебе! - выкрикнула Касуми, поднимаясь с колен. - Неужели ты не видишь? Я здесь не из-за папы. Я осталась на том балконе в театре, когда могла нажать кнопку. Я вернулась в ту ночь, когда могла уехать. Я выбрала тебя, Изана! Но если ты будешь держать его здесь как заложника, ты превратишь мою любовь в ненависть. Ты хочешь, чтобы я смотрела на тебя и видела тюремщика, а не человека, которого я лечила в палате 404? Изана молчал. Слова о «палате 404» всегда действовали на него как обезоруживающий удар. Это было единственное время в его жизни, когда он чувствовал себя важным не из-за силы, а просто потому, что он был. - Ты говоришь о матери... - он обернулся, и его лицо было искажено горькой усмешкой. - Моя мать бросила меня. Мать Манджиро Сано никогда не была моей. У меня никогда не было этой теплой картинки «семьи», о которой ты так печешься. Почему я должен ценить то, чего никогда не знал? - Потому что я - твоя семья теперь, - Касуми подошла к нему вплотную и осторожно обняла его со спины, прижавшись щекой к его лопаткам. - И если ты любишь меня, ты должен уважать то, что дорого мне. Отпусти его. Позволь ему вернуться к ней. Я обещаю... я клянусь чем угодно, что никогда больше не предам твое доверие. Я буду здесь, с тобой, по своей воле. Но не ломай жизнь двум старикам ради своего страха. Изана стоял неподвижно, чувствуя, как её тепло просачивается сквозь его ледяную броню. Его пальцы судорожно сжались на подоконнике. - Какучё! - внезапно крикнул он. Дверь мгновенно открылась. Какучё, который, казалось, всегда был за порогом, вошел и склонил голову. - Собери вещи старика. Отвези его домой. Сделай так, чтобы официальная версия о «секретной операции» была подтверждена через наших людей в управлении. Пусть Накамура уйдет в отставку по состоянию здоровья с полной пенсией. Касуми ахнула, зажав рот руками. - Но, - Изана развернулся и схватил Касуми за подбородок, заставляя смотреть в свои потемневшие глаза. - Если я узнаю, что ты хотя бы раз подумала о том, чтобы уйти... если я увижу в твоем взгляде тень того предательства... я не буду трогать твоего отца. Я просто сожгу этот мир вместе с собой и тобой. Ты понимаешь? - Да, - прошептала она, и в её глазах стояли слезы облегчения. - Спасибо, Изана. - Уходи, - он оттолкнул её почти грубо. - Уходи, пока я не передумал. Когда Касуми выбежала из кабинета, чтобы сообщить отцу новость, Изана остался один. Он посмотрел на свои руки - руки, которые привыкли только разрушать. Сегодня он впервые что-то отдал, не требуя ничего взамен, кроме призрачного обещания верности. Это было новое чувство, пугающее и странно приятное. Он сел за стол и налил себе виски. На дне бокала отражалось его собственное лицо - Король, который только что добровольно лишился своего главного рычага давления.