six different ways

Неизвестно сколько прошло времени с ухода ребят. Может пять минут, может десять. Ричи сидел рядом с Элис, но при этом не промолвил ни слова. Она же, сидела с опущенной головой и прикрытыми глазами, пытаясь скрыться от этого навязчивого солнца, что так и слепило глаза. Рука все еще немного кровоточила, но она не чувствовала боли. Она вообще ничего не чувствовала, будто все конечности парализовало. Услышав шаги и мальчишеские голоса, она подняла голову. В их сторону шли все те же Урис, Дэнбро и Каспбрак, уже с медикаментами в руках. — Боже, наконец-то вы… — Не договорив свою фразу до конца, девушке в глаза бросилась она. Рыжие кудрявые волосы, светлая кожа с веснушками, небесно голубые глаза. Она была одета в красный топ и длинные шорты, или короткие джинсы... Неважно. Беверли Марш. Беверли никогда не была среди неудачников, но Элис знала ее как свою одноклассницу. Впервые они заговорили в пятом классе на литературе. Учитель распределял их по группам для общего проекта, и поставил Мэйсон с Марш. Периодически они общались в школе или виделись на улице, ибо жили неподалеку друг с другом. Про Беверли ходило кучу слухов. Все называли ее шлюхой и распутницей, но черноволосая знала, что это неправда. Она знала, что так говорили просто завидующие чудесной внешности Марш люди. — Эл? — Бев? — Спросили девушки одновременно, смотря друг на друга. Следующие несколько секунд они просто смотрели друг на друга с легкой улыбкой, не перекидываясь словами, но прикосновение Эдди вывело их из транса. — Нужно отсосать из раны. — Твердил балабол. — Мне нужно сосредоточиться. — Раздраженно ответил ему Эдди. Он останавливал кровь на руке Элис, параллельно промачивая ее перекисью водорода. — Сосредоточиться? — Принеси кое-что. — Офигеть, че тебе принести? — Будто не веря своим ушам переспросил Ричи. — Бифокальные очки. — Где они? — Во второй поясной сумке. — По голосу Каспбрака было понятно, что вопросы очкастого его знатно доконали. — Зачем тебе две поясных сумки? — Донесся голос Уриса. Элис бегала глазами по стоящим рядом с ней людям, и знатно удивилась, когда увидела еще одно знакомое лицо. — Бен с обществознания? — Нахмурив брови, спросила Мэйсон, поворачиваясь в его сторону. — Привет… — С улыбкой ответил толстячок, только потом замечая, в каком положении она находится. — Ты в порядке? — Робко спросил Хэнском, получая в ответ неуверенный кивок. На фоне все еще продолжалась словесная перепалка Ричи и Эдди, в которую иногда вмешивался Стэн. — Надо отсосать из раны, прежде чем клеить пластырь! — Замолчи! — Это правило номер один — Ты вообще не понимаешь, о чем говоришь. — Все в порядке? — Рыжая подошла к Элис, мягко спрашивая ее самочувствие. — Пустяки… Я просто упала. — Усмехнувшись, ответила Мэйсон. Она сама не поняла, почему соврала. Может, ей просто было стыдно перед старой знакомой? Или она не хотела упоминать имя этого засранца? В любом случае, сразу после этого последовал ответ от Тозиера. — Ага, прямо на Генри Бауэрса! — П-п-прекрати. — Билл вступился в ее защиту? Почему? — А что? Это правда. — Все никак не умолкал Ричард, из за чего Элис стыдливо опустила взгляд. Почему ей было стыдно перед Бев? Почему она соврала? И почему ее уши покраснели, когда Ричи сказал правду? Спустя несколько секунд молчания, Голубоглазая наконец заговорила. — Ты уверена, что у них есть все что надо, чтобы тебе помочь? — Марш осветила Мэйсон теплой улыбкой, подходя ближе. Только сейчас она заметила, что у девушки в руках был пакет из аптеки. Вот почему они так долго. — Знаешь.. М-м-мы о ней позаботимся. — Заговорил Дэнбро. — И.. Еще раз спасибо, Беверли. — Пожалуйста. Может как нибудь увидимся? — Да, мы собирались пойти завтра н-на к-к-карьер все. Если хочешь, Приходи.. Да господи, что происходит? Почему Билл вдруг резко сказал Беверли уходить, а после начал звать ее на какой то карьер вместе с неудачниками? Это странно. Переведя взгляд на Тозиера, Элис заметила, как он окидывает взглядом то Билла, то Бев. Это было осуждение? — Буду знать. Спасибо. — Голубоглазая начала уходить в обратную сторону, помахав на прощание рукой, а после обернулась и сказала последнюю фразу: — Пока, Элис. Спустя какое то время, Стэн, почему то злостно обратился к балаболу. — Отличный ход рассказать ей о Бауэрсе. — Да! Ты слышал что она делала? — Поддержал его Эдди. — Что она делала? — Внезапно подал голос Бен, стоявший слева от девушки рядом с Биллом. — Вернее, кому она делала. Я слышал, что список длиннее чем мой член. — С язвительной ухмылкой ответил толстячку Ричи, взявшись за шорты. За это он получил неодобрительный оскал от Элис. — Негусто там имен, значит. — Съязвил в ответ Урис. — Ничего она не делала, все слухи это вранье. — Наконец черноволосая подала свой недовольный голос. — Да неужели, тогда почему полгорода говорят обратное? — Огрызнулся все тот же самый Рич, будто кидая Элис вызов. — Потому что они безмозглые идиоты. Я знаю Беверли кучу лет, и на сто процентов уверена, что ничего грязного она не совершала. — Это было сказано с какой то еле заметной злостью. — А девки, которые об этом треплются, по типу Греты - просто завидуют ей. — Имя Греты вызвало у нее на лице отвращение. Элис ведь тоже ненавидела Боуи, как и она ее. — В общем так, Билл с ней мутил еще в третьем классе. — Начал свой поучительный рассказ очкарик. — Они целовались в школьном спектакле, и очевидцы говорили, что такую страсть нельзя сыграть. Во время этого просвещения, Стэн с ухмылкой посмотрел на Дэнбро через плечо, из за чего тот засмущавшись, отвернул голову. Мэйсон уже хотела встать со своего места и перестать выглядеть как беспомощный инвалид, но хлопок в ладоши отвлек ее. — Ну все, Пи-пи по покоен, друзья мои, мы должны проявить даме максимум внимания. Давайте, доктор Кей, заштопайте ее! — Балабол толкнул Каспбрака в сторону Элис, усаживая ее на место. — Блин, заткнись, Энштейн. Я знаю, что делать. Не надо мне тут бритиша изображать. — Эдди снова взял руку Элис в свою, осматривая уже не кровоточащую рану. — Отсоси из раны, че ты тянешь? — Ричи все никак не уймется со своими медицинскими советами, на что девушка вздохнула и закатила глаза.

***

Большой порез на руке был обработан и идеально завязан. Все таки, иногда паранойя миссис Кей дает свои плоды. Элис проторчала с неудачниками почти весь вечер. Они обсуждали что происходило за этот почти год, что они не общались. Ее тоже пригласили на прыжки с каньона завтра. Все будто бы налаживалось? Несмотря на их разлуку, они налегке общались с Элис, прям как раньше, а с Беном она познакомилась чуть поближе, и теперь знала его не просто как «Бен с обществознания», а как Бена Хэнскома. Из за этого тепло в ее груди разливалось все больше и больше, заполняя все тело. Она прокручивала моменты сегодняшнего дня и не заметила, как уже дошла до дома. Закат освещал ей путь до дома. Двухэтажный домишка цвета слоновой кости. Вокруг него была маленькая лужайка, заполненная идеально скошенной травой и растущей на ней цветами. Даже яблоня сумела там вырасти. На небольшой веранде располагалось два мягких кресла и прозрачный столик, где лежал модный журнал и пустая пепельница. По обе стороны от входной двери стояли розовые лилии в вазах, а по всему периметру крыши висела гирлянда с теплым светом. Элис тихо проскользнула в дом. Быстро сняла кроссовки и сразу побежала на второй этаж в ванную. В зале на первом этаже сидела ее мать - Лора Мэйсон. Женщина смотрела сериал на телевизоре, параллельно поедая свежие фрукты. Увидев дочь, она радостно поздоровалась с ней, но в ответ Элис кинула быстрое «Привет, мам», скрываясь на лестнице. Она выглядела сейчас слишком ужасно и потрепанно, для того чтобы попадаться матери на глаза. Да и она не хотела, чтобы родительница лишний раз волновалась, у нее итак сейчас забот полно. Забежав в ванную, Элис закрыла дверь на щеколду и облокотилась об раковину. Этот день буквально высосал из нее все силы, как физические, так и эмоциональные. Она чувствовала всю грязь, что сидела на ней, ей просто хотелось помыться. Скинув с себя всю одежду, она взглянула на перебинтованную руку. Бинт был сорван, а в голове у девушки было: «Потом перебинтую». Она залезла в душевую кабину, наконец выдохнув. Теплая вода ополаскивала девичье тело. Она стекала по волосам, фарфоровой коже, брызгала в глаза. Кожа натиралась мочалкой, которая из за геля для душа пахла персиком. Элис пыталась выдраить свою кожу до блеска, чтобы забыть о том, что сегодня произошло с ней и Бауэрсом. Ей очень хотелось отомстить этому самодовольному дебилу. Очень. Спустя двадцать минут, она вышла из душа, закутываясь в махровое полотенце и взглянула в последний раз на себя в зеркало. Ткань прикрывала грудь, но оголяла острые ключицы, тонкие предплечья и аккуратную, лебединую шею. Затем, взгляд девушки метнулся к лицу. Она разглядывала свои острые и немного грубые черты лица. Секунду-другую. Элис обращала внимание на каждую родинку и в крапинку. К ней пришло осознание. Она была красивой. Не просто симпатичной или милой. Красивой. В ее голове всегда были какие-то загоны насчет своей внешности, тела и себя в целом. Но почему то сейчас, с усталым взглядом, с синяками и царапинами на лице, с прилипшими, мокрыми прядями - она чувствовала себя красивой. От этой мысли губы вздрогнули в улыбке. — Милая, ты скоро? — Стук в дверь и голос матери прервали ее размышления. — Сейчас! - Мэйсон посильнее укуталась в полотенце и открыла дверь, пряча левую руку, когда проходила мимо мамы. Влетев в свою комнату, она прислонилась к закрытой двери, сжимая полотенце. Сердце колотилось. Она была в хороших отношениях с матерью, они всегда поддерживали друг друга в сложных ситуациях, и вот так просто избегать ее сейчас просто потому что Элис боится рассказать о каком то мудозвоне, причиняло ей боль и стыд. Но отдышавшись, девушка скинула с себя полотенце и прошла к шкафу. Надела домашние штаны и большую черную футболку. Взглянула на свою руку, которую хотела перебинтовать. Взяла бинты и пластыри, перебинтовала. Вышло криво, но да ладно. Все движения были механическими и ловкими, но трясущиеся пальцы выдавали ее нервозность. Сразу после всех проделанных задач, Элис приглушает свет и ложится в постель, пытаясь заснуть. Но сегодняшний насыщенный день просто не давал ей сомкнуть глаз. В голове крутились шестеренки, перебирая все события, произошедшие за день. Бауэрс, неудачники, Беверли. так много знакомых ей лиц, с которыми она думала уже не повстречается. В мыслях засели глупые шутки Ричи, по которым она так скучала. Визги и волнения Эдди, недовольство Стэна, Заикания Билла и нежная улыбка Бев. Перебирая все это, она, почему-то, остановилась именно на Тозиере. За сегодняшний день, она провела больше всего времени именно с ним. После ухода Марш, он все время держался рядом с Элис, рассказывал ей про свои глупые ситуации и шутки. А еще, он особенно много шутил в ее сторону. Для него это было что то на подобии личного языка любви. Он всегда проявлял больше внимания (не важно, язвительное оно или нет) к тем, с кем хотел быть ближе. Когда они взяли паузу в общении из за слухов, Элис ни разу не слышала в школе шутки от него. Ни разу он не пошутил про ее «наркоманство». Ни разу не толкнул, не помешал или не дернул за волосы, хотя почти всегда сидел на парте сзади нее. Больше того, она даже слышала, как в апреле он орал на Грету Боуи, которая особенно много задевала Мэйсон. Щеки начали гореть. Что за хрень? Почему у ее организма такая реакция на балабола? Хотя, скорее всего, потому что прошлым летом они общались больше всего. Ближе всего. Скорее всего она просто соскучилась. Не только по нему. Нужно выкинуть это из головы. Со временем, мысли начали слепляться, а потом и вовсе улетучиваться, веки с каждой секундой становились тяжелее, дыхание размереннее. Спокойной ночи.