A Melody of Power and Revenge

Глава 1: Найдено кольцо. Снег хрустел под ногами, когда он шёл по двору Винтерфелла. Джон всегда чувствовал, что ему здесь не место, что бы ни говорил его брат Робб или отец. В конечном счете, Винтерфелл был домом Старков; он был им на протяжении восьми тысяч лет и останется ещё на восемь тысяч. А он не был Старком, во всяком случае, по-настоящему. Его отцом мог быть благородный Эддард Старк, но сам он был просто Сноу, всего лишь… бастардом. Каждый раз, когда он слышал это слово, он представлял, как его произносит леди Кейтилин Талли Старк. Презрение и ненависть, которые сквозили в её голосе и взгляде каждый раз, когда она смотрела на него — будто это он был виноват в предательстве отца. Он был всего лишь восьмилетним мальчиком. Он не заставлял отца спать с его матерью, он никогда об этом не просил. Он шёл и шёл, пока не оказался под чардревом в богороще. Это было единственное место, где он мог быть самим собой. Сюда, кроме самого Джона, заходили только отец и Робб. А поскольку отец ушел на войну с Грейджоями, а «Форель» делала всё возможное, чтобы держать Робба подальше от него, Джон остался в Богороще один — именно так, как ему нравилось. Но даже эта тишина не могла остановить бурю мыслей, кружащихся в его голове. Он начал углубляться в богорощу дальше, чем обычно, пока не достиг того места, которое отец всегда запрещал ему пересекать. Но отца здесь не было, и Джон решил сделать то, чего никогда не делал раньше: он ослушался. Он шел всё дальше, и мысли в его голове крепли. Их присутствие превратилось из шепота на задворках сознания в отчетливый голос, твердивший ему, что он не Старк, никогда им не станет и что ему следует просто сдаться. Джон замер как вкопанный. Подобная мысль никогда раньше не приходила ему в голову — так почему же она возникла сейчас? Возможно, потому, что в глубине души этот голос был прав. Он бастард, что его ждет в будущем? Вступить в Ночной Дозор на Стене и стать Чёрным Братом? Служить мастером над оружием в каком-нибудь далеком замке, вдали от Винтерфелла? Сесть на корабль в Белой Гавани, уплыть в Эссос и примкнуть к отряду наёмников? Или просто сдаться, здесь и сейчас? В конце концов, если он это сделает, если он просто умрет в этом месте, его не найдут в течение многих дней, недель или даже лун. А когда найдут, всё, что они увидят — это либо холодное, гниющее тело ребенка, либо скелет ростом в 120 сантиметров. Джон подумал об отце, о брате. Что они скажут, что подумают? Будут ли они винить себя за то, что подвели его? Будет ли «Форель» винить себя за то, что довела его до точки кипения? Или они обвинят самого Джона за то, что он никогда не рассказывал им о своих мыслях? Но даже это не помешало ему упасть на колени и свернуться калачиком, прижавшись спиной к стволу дерева. Он мог бы просто перестать двигаться, закрыть глаза и позволить холоду забрать его. Однако, как только он закрыл глаза, он почувствовал какой-то зов в своем сознании. Шёпот, мимолетный голос на ветру. Это привлекло внимание Джона. Он поднялся на ноги и прислушался; ветер усиливался, листья закружились вокруг него, увлекая еще дальше в лес. Но Джон не чувствовал страха. Нет. Этот опыт был новым, иным. Это было… волнующе. Он шёл и шёл, вглубь леса, где нога человека не ступала сотни, нет, тысячи лет. Голос в его голове становился всё сильнее, маня его ближе, всё ближе. Наконец, он оказался в скрытой роще, где деревья образовывали идеальный круг вокруг ствола в самом центре. Джон подошел ближе. Шёпот в его голове превратился в полноценный голос, но даже тогда он не мог понять, что тот говорит. Голос был глубоким, гортанным и искаженным. Он стоял перед стволом, на котором лежало маленькое золотое кольцо. Он смотрел на него и понимал, что это неестественно — золотое кольцо, затерянное в богороще Винтерфелла, где никто никогда не бывал. Но в конечном итоге Джон был всего лишь ребёнком, и поэтому он поднял кольцо. Почти сразу голос умолк. Джон огляделся, гадая, есть ли кто рядом, но слышал только шум ветра в кронах деревьев. Ни единого щебета птицы — только ветер. Джон еще раз взглянул на кольцо и, повинуясь инстинкту, надел его на палец. ****** Джон оказался в пустоте, лишённой света, шума или чего-либо еще. Это место, чем бы оно ни было, казалось… неправильным. Оно было мертвым. Но не обычной смертью, нет. Казалось, будто умер сам мир. Джон обернулся вокруг своей оси в поисках выхода, любого выхода, но видел лишь — ну, ничего. И в этот момент он услышал голос. — Ты наконец нашел меня, юный мальчик. Ты оказался здесь быстрее, чем я ожидал. Это хорошо. Джон в панике озирался по сторонам, ища источник голоса, но он был один — никого больше в этом мире, лишённом всего. — Не бойся, мальчик, я не питаю к тебе злых намерений. Я лишь хочу поговорить. Джон не знал, что делать. Этот опыт, чем бы он ни был, пугал; это было неестественно, и он должен был быть напуган до смерти. Так почему же он не был? Почему он не кричал и не бегал кругами, как подобает ребёнку? Он чувствовал, как участилось сердцебиение, но не был уверен, оттого ли это, что он слишком обезумел от страха, чтобы реагировать нормально, или же оттого, что в нем пробуждалось возбуждение. — Кто… кто ты? — выдавил Джон. — Я — Единое Кольцо, творение, рождённое из Тьмы и зла, созданное, чтобы править, доминировать и контролировать Средиземье. Или, скорее, это то, кем я был раньше. Теперь я всё ещё Единое Кольцо, но моё предназначение изменилось. Я здесь, чтобы служить своему господину во всём, о чем бы он ни попросил. Слова Кольца эхом отдавались в мире небытия. — Твой… господин? Кто? И где ты? Я не стану слушать бредни какого-то «Кольца», если оно слишком трусливо, чтобы показаться! — крикнул Джон. — Я покоюсь на твоем пальце, мальчик, нет нужды кричать. Ты можешь просто проговаривать ответы в мыслях, и я смогу отвечать. Именно так я сейчас и говорю с тобой. И отвечая на твой первый вопрос: да, я не служу никому, кроме своего господина. И я выбрало тебя. Твой потенциал и магия впечатляющи даже для меня. Джон не знал, что ответить. В самом деле, что сказать, когда оказываешься в пустоте и разговариваешь с кольцом? Джон посмотрел на свою руку, почти ожидая увидеть пустоту, но оно было там — в точности, как и сказало. На его пальце покоилось то самое золотое колечко, которое он нашёл в богороще. — Магия? Потенциал? О чём… о чём ты говоришь? Я — никто, я просто бастард. Пятно на чести моего отца. Если тебе нужен был кто-то для службы, почему не мой брат Робб или отец? Их потенциал наверняка гораздо больше моего, — сказал Джон, а в его голове роились мысли и вопросы, которые он хотел задать этому кольцу. — Отвечу на все твои вопросы: Да, в твоей крови заключена великая магия — сочетание двух стихий, которые должны были бы сражаться друг с другом, но внутри тебя они пребывают в покое, дополняя друг друга. Ярость и гнев Огня с безмятежностью и тишиной Льда. Твой потенциал выше, чем у любого другого мужчины или женщины в этом мире. Я знаю это, ибо видело его само. Я чувствовало его. Ты способен на вещи, которые превзойдут всё, что когда-либо совершал или совершит кто-либо в этом мире. Я не выбрало твоего брата или отца, потому что у них нет твоей магии. В твоём брате магии совсем немного — возможно, достаточно, чтобы менять температуру в комнате, по крайней мере, он не умрёт от обморожения. А твой отец, хотя его магия и больше, чем у твоего брата, всё же лишь капля воды по сравнению с океаном твоего магического резерва, пусть даже сейчас тебе доступно лишь маленькое озеро. Но со мной на пальце ты сможешь управлять самими стихиями: создавать буран из ничего, омывать мир огненным штормом или сливать их воедино, создавая нечто невообразимое. Всё это — твоё: чтобы использовать, подчинять, помогать, контролировать, разрушать или созидать. Что бы ты ни выбрал, я помогу тебе, ибо ты мой господин, а я — в твоей власти. Слова Кольца несли в себе мощь, которую никто не мог бы даже надеяться постичь. Тело Джона дрожало, пока он слушал. Он, бастард, был величественнее своего законнорождённого брата или отца — самого благородного человека в мире? Как такое возможно? Но слова Кольца отдавались в его сознании, и он чувствовал, что, несмотря ни на что, Кольцо не станет ему лгать. Никогда. Оно было предано ему и останется таким навеки. — Значит, ты выбрало меня своим господином. Но чего ты ждешь от меня? Ты говоришь о завоеваниях, о разрушении, но также о созидании и помощи. В этом нет смысла. Ни в чём из того, что ты сказало с нашей встречи, нет смысла! И ты твердишь про Огонь и Лед, ПОЧЕМУ?! Я бастард Старка, а не какое-то потустороннее существо. Я ПРОСТО МАЛЬЧИК! — закричал Джон, слёзы покатились по его лицу. Но Кольцо не понимало. Что такое «бастард»? И неужели его господин действительно не чувствует магию, бурлящую в его жилах и вокруг него? Он мог бы идти нагим сквозь мороз тысячу лет и не почувствовать холода, или часами купаться в лаве, ощущая лишь приятное тепло, словно стоя перед камином. В сознании Кольца возникли вопросы — впервые за две эпохи с тех пор, как оно было создано Сауроном из частицы его души. Но в конце концов, всё это могло подождать, потому что его господин был в отчаянии, и с этим нужно было что-то делать. Кольцо соединило свой разум с разумом господина, чтобы успокоить его и унять боль. Джон почувствовал легкое натяжение в сознании; успокаивающее чувство разлилось по телу. Он начал приходить в себя, слёзы высохли на лице. Кольцо заговорило снова: — Я чувствую магию Огня и Льда в твоих венах — любой, сведущий в магических искусствах, почувствовал бы это. У твоих родителей была такая магия в крови: один владел Огнем, другая — Льдом. В этом я уверено. Что же касается завоеваний и помощи, разрушения и созидания — это зависит исключительно от тебя. Ты сам проложишь свой путь в этом мире, а я помогу тебе в этом. Я лишь жду от тебя, что ты используешь свои силы для свершений, подобных которым не видел свет. А теперь нам пора возвращаться в реальный мир. Мы пробыли в этом ментальном царстве довольно долго, и хотя время здесь течёт иначе, мы не можем оставаться слишком долго. Мир начал искажаться и вращаться, вокруг стали проступать цвета, и Джон осознал, что всё это время не слышал даже биения собственного сердца или дыхания. Это царство действительно могло заставить разум замкнуться на самом себе и сломить любого, если остаться в нём слишком надолго. ***** Джон резко проснулся, обнаружив, что лежит на снегу. Он поднялся на ноги; колени слегка дрожали, а мысли всё ещё неслись со скоростью миллиона километров в час. Кольцо поведало ему вещи, которые до сих пор не укладывались в голове. Особенно про Огонь и Лёд. Если его отец был Льдом, то кто был Огнём? Таргариен? Но кто? Из женщин-Таргариенов была только королева Рейлла, но она жила в Королевской Гавани. Мысли Джона закружились вихрем, когда Кольцо вновь заговорило с ним. ≪Не беспокойтесь, хозяин. Мы можем просто спросить вашего отца, кем она была≫ Джон вздохнул, вспомнив, как в последний раз пытался узнать у отца правду о матери. Тот посмотрел на него с таким сожалением в глазах, что Джон больше не осмеливался спрашивать. — Мой отец так и не сказал мне, и я не думаю, что он когда-либо планирует это сделать. Я слышал шепотки об Эшаре Дейн, но не верю, что это правда. Если то, что ты сказало об Огне в моих венах, — истина, то это невозможно. Кольцо ответило фразой, которую Джон запомнит на долгие годы, ведь она изменит его так, как никто — и в первую очередь сам Джон — не мог и вообразить: — Если ваш отец не скажет вам сам, вы можете просто забрать ответ прямо из его разума. Палантир поможет вам в этом. И я могу научить вас, как его создать. Но только если вы того пожелаете. Джон замер, обдумывая слова Кольца. Забрать ответы из его разума? Палантир? Что Кольцо имело в виду? — Что такое Палантир и на что он способен? — спросил Джон, и в его голосе проскользнули страх и трепет. ≪Палантир, или Видящий Камень, — это артефакт великой силы, дающий владельцу способность видеть что угодно и где угодно, пока хватает сил. Но с моей помощью и вашей собственной мощью у вас не возникнет проблем с его использованием. С ним вы сможете проникнуть в разум вашего отца и отыскать имя вашей матери. Он также может подчинять умы людей, которые значительно слабее владельца. Что, я полагаю, не станет для вас ни малейшим испытанием≫ Джон чуть не упал на колени. Палантир был по-настоящему могущественным. Как такой артефакт вообще может существовать? Если бы кто-то вроде короля или королевы завладел им, это могло бы изменить мир непредсказуемым образом. — Могу ли я сделать так, чтобы никто, кроме меня и тех, кому я позволю, не мог пользоваться Палантиром? — Он обязан был спросить, ведь такая сила могла разрушить всё. — Разумеется, Палантир повинуется прежде всего своему создателю. Если вы прикажете ему не служить никому, кроме вас, Палантир исполнит вашу волю. Кольцо быстро успокоило его, и Джон поверил — в конце концов, Кольцо было предано ему и никогда бы не солгало. Джон поднял взгляд и увидел, что солнце скоро начнет садиться. Пора было возвращаться в замок. Но как только Джон развернулся, он тут же застыл. Перед ним стояли девять фигур, облаченных в темное. Лица их были невидимы под капюшонами, и Джон совершенно не знал, что делать. Так продолжалось до тех пор, пока фигура в центре не сделала шаг вперед, обнажив меч, который казался выкованным из чистой тьмы. Затем, к его изумлению, фигура опустилась на колено, вонзив меч в землю богорощи. — Я — Повелитель Назгулов, Король Девяти. Мы вверяем себя Хозяину Единого Кольца. Приказывай, и мы подчинимся. Произнесла фигура, и поверх капюшона появилась стальная корона. Остальные восемь человек также преклонили колени, вонзив свои мечи в землю. Джон сглотнул; язык не поворачивался вымолвить всё, что он хотел сказать. Этот день определенно был самым странным в истории Вестероса.