A Melody of Power and Revenge

Глава 4: Смерть мальчика. Джон проснулся, жадно хватая ртом воздух; его разум зашкаливал от осознания всего, что с ним только что произошло. Ему было чертовски трудно поверить в увиденное. Но в то же время он понимал: всё это — правда. И всё же… ДРАКОН. Он только что встретил ДРАКОНА. И не просто какого-то дракона, а гребаного Каннибала. КАННИБАЛА!!! Как такое вообще возможно? Прокручивая в голове события сна, он вспомнил слова дракона. Тот велел ему явиться на Скагос. Из всех мест на свете — почему именно Скагос? Но и это не всё: дракон велел ему воссоединить семью. Его братья и сестры и так были здесь, что же тогда дракон имел в виду? Затем он вспомнил, что тот назвал его «Таргариеном и Волком». Неужели речь шла о других Таргариенах? Но о ком? Где они? И как он может это сделать? Ему ведь всего восемь именин. — Возможно, Палантир поможет найти остальных членов твоей семьи. Знакомый голос Кольца воззвал к нему; его глубокий тон всегда прорезал мысли Джона прежде, чем тот успевал погрузиться в них слишком глубоко. Голос был прав. Палантир мог найти что угодно, кого угодно и где угодно. Уж наверняка он сможет отыскать всех, в ком течет кровь Таргариенов. — Ты прав, но сначала есть дела поважнее. Палантир готов? — спросил он, и в его голосе отчетливо слышалось волнение. — Сегодня, когда зайдет солнце, мощь Палантира будет на пике. Тогда будет крайне просто войти в разум лорда Старка и узнать личность твоей матери. После этого я рекомендую последовать совету дракона и отправиться на Скагос, чтобы связать себя с ним узами. Он говорил о богах и судьбе, а я научился никогда не недооценивать такие слова. Ему ещё предстояло дождаться конца дня, но, по крайней мере, он узнает. Он наконец-то узнает. ***** Джон тренировался во дворе с Моргазаром — назгулом, который обучал его искусству «Клинка Нуменора». Даже после двух лун тренировок он не мог даже поцарапать своего наставника. Тот действительно был лучшим. Он учил его владеть мечом так, будто это продолжение руки. Оружие было не просто инструментом, а частью его самого. Спаррингуя с ним каждый день, Джон начал понимать, что это значит: порой невозможно было разобрать, где заканчивается Моргазар и начинается его меч. Поначалу Джон едва выдерживал против него тридцать секунд, но теперь мог продержаться добрых пятнадцать минут. Его рефлексы обострились благодаря тренировкам, а присутствие Кольца давало ему обостренное зрение и улучшенную координацию. Этого было немного, но именно такая мелочь могла стать гранью между победой и смертью. Джон знал, как это выглядит со стороны: Моргазар был невидим, так что для любого случайного зрителя Джон сражался с ветром — занятие пустое и бессмысленное. Но Джону было плевать. Он был так поглощен схваткой, что даже не заметил, как двор начал заполняться любопытными. Очевидцы с изумлением наблюдали за скоростью и точностью восьмилетнего мальчика. Даже Король перестал пить и лапать служанок по всей крепости, чтобы посмотреть на него. Но среди всей этой толпы двое наблюдали с особым интересом. Первый пытался оценить его мастерство владения клинком и был искренне впечатлен. Если мальчик продолжит в том же духе, он станет одним из величайших фехтовальщиков в мире, сравнимым с самим сиром Артуром Дейном. Другой человек пытался запечатлеть каждое движение Джона в своей памяти. Этот стиль не был похож ни на что виденное им прежде. Это было мастерство в чистом виде. Такое нельзя победить просто градом ударов или финтами. Если ты не умел «читать» его движения, он срубил бы тебя меньше чем за пять секунд. Джон всё еще продолжал спарринг, когда вдруг, в отчаянной попытке победить, он сделал ложный выпад влево. Когда Моргазар двинулся для блока, Джон резко присел на правую ногу, выбросил левую вперед в подсечке и сбил наставника с ног. Джон быстро вскочил и приставил острие меча к лицу под капюшоном. — Сдавайся, и я пощажу тебя. Назгул смотрел ему в лицо, и в глубине души он гордился. Его хозяину действительно удалось заставить его упасть. Он кивнул, и улыбка на лице Джона заставила его подумать, что однажды его господин воистину станет лучшим. В один прекрасный день он одолеет любого, кто посмеет бросить ему вызов. Люди вокруг тренировочной площадки начали аплодировать и подбадривать юного мальчика. Кто-то называл его «новым Мечом Зари», другие говорили, что это был лучший поединок, который они когда-либо видели — хотя для них противником был лишь воздух. Так продолжалось до тех пор, пока сквозь крики не прорвался чей-то голос: — Славный бой, Сноу. Не хочешь попробовать силы против кого-то, кто существует на самом деле? Все обернулись на голос, и многие недовольно застонали. Жители Речных земель когда-то задавались вопросом: кто в Винтерфелле пал ниже всех после возвращения лорда Старка? Ответ пришел меньше чем через две недели: Грейджой действительно был худшим мальчишкой в мире. Высокомерный, пренебрежительный и жестокий, при этом не обладающий никакими выдающимися талантами в фехтовании, чтобы оправдать свою спесь. Джон внутренне вздохнул. Разумеется, Теон — или, как он привык его называть, «осьминог» — попытается его унизить. Прежний Джон просто подобрал бы меч и ушел, но то был прежний Джон. Теперь же он просто посмотрел Теону прямо в глаза, поднял руку и макнул пальцами, подзывая его поближе, как подзывают собаку. Это действие вызвало у Грейджоя ожидаемую реакцию: его глаза сузились, он схватил меч и встал напротив. Интерес толпы вспыхнул с новой силой. Пока Теон стоял в стойке, готовый к удару, Джон опустил меч острием в землю, выпрямился и поставил ноги вместе. Он посмотрел на Теона и ухмыльнулся. Боевой клич Теона разнесся по двору; он бросился на Джона, занеся тренировочный меч для сокрушительного удара сверху вниз, надеясь закончить бой одним махом. По крайней мере, он так думал. Джон просто шагнул в сторону, наблюдая, как Теон едва не споткнулся, а его дыхание уже стало коротким и рваным. Он снова усмехнулся и опять увернулся, когда «осьминог» сделал выпад вперед, пронзив мечом лишь пустоту. Зрители затаили дыхание, стараясь не моргать: они видели, как бастард Винтерфелла выставляет на посмешище законнорожденного сына и наследника великого лорда. Но Джону было всё равно: он не собирался пачкать свой меч кровью столь недостойного бойца. Поэтому он позволял Теону позориться, легко уклоняясь от каждого предсказуемого движения. Джон сам не верил, как сильно он вырос. Раньше он опасался боя с Грейджоем, даже с ребенком. Теперь же он едва не засыпал от скуки. — ДЕРИСЬ СО МНОЙ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ!!! БУДЬ МУЖИКОМ И ДЕРИСЬ, А НЕ УДИРАЙ КАК ТРУС!!!!! — заорал Теон, выплескивая разочарование. Джон отступил на несколько шагов и сделал нечто такое, от чего все решили, что он сошел с ума. Он вложил меч в ножны, затем снял ножны с пояса и бросил их на землю. После этого он встал в стойку для рукопашного боя, вытянув руки вперед. Но затем он сделал то, чего никто никогда не видел. Он закрыл глаза. Теон выглядел так, будто его ударило молнией, но быстро взял себя в руки, снова поднял меч и бросился на Джона. То, что произошло дальше, было достойно легенд. Джон выждал, и когда услышал, что Теон готов нанести удар, он резко присел, развернулся на одной ноге и ударил Теона под колено сзади. Грейджой полетел вперед, меч выскользнул из его руки, а земля стремительно приближалась к лицу. Но его остановила рука, схватившая его за голову, и он почувствовал холод притупленной стали у своего горла. Голос Джона зазвучал в тишине: — Сдавайся, и я дарую тебе милость быстрой смерти. Джон вложил в свой голос самую малость магии Страха Ангмара и ухмыльнулся, увидев, как Теон судорожно сглотнул, прежде чем признать поражение. Он отпустил его на землю и огляделся: слуги, гвардейцы и даже Король со своей свитой ликовали. Единственными, кто не радовался, были лорд Старк — на его лице читались тревога и страх, а взгляд метался между Джоном и Королем, — и леди Старк, в чьих глазах пылала чистая ярость. Но Джону было всё равно. Он слегка поклонился и покинул тренировочный двор. Одобрительные крики преследовали его до тех пор, пока он не скрылся из виду. ***** Весь день Джону приходилось отвечать на вопросы слуг и стражников: «Как ты это сделал?». Джон начал уставать от этого внимания, но всё равно отвечал каждому. Труднее всего пришлось во время пира, когда сам Король подозвал его. Когда Джон вышел вперед и преклонил колено, Роберт велел ему подняться и спросил, НЕ ЖЕЛАЕТ ЛИ ОН ВСТУПИТЬ В КОРОЛЕВСКУЮ ГВАРДИЮ? Джон чуть не лишился чувств от этих слов, но лорд Старк быстро вмешался, сказав, что Джон еще слишком юн. Однако взгляды сира Джейме и сира Барристана заставили Джона сглотнуть. Ланнистер смотрел на него так, будто жаждал поединка, а Селми Отважный выглядел почти испуганным, словно увидел призрака. Или узнал кого-то. Но вот, наконец, Джон вошел в свою комнату. Он сразу направился к сундуку и достал Палантир. Глядя на него с твердой решимостью, он завернул артефакт в плащ и направился прямиком в Богорощу. В отличие от обычных мыслей о матери, сейчас его разум был спокоен. В этот раз он узнает правду; он заглянет в воспоминания лорда Старка. Его шаги были уверенными. Достигнув чардрева, он вынул Палантир из плаща и опустился на колени. Назгулы окружили его. В глубине стекла закружились багровые и черные вихри. Джон положил Палантир на землю, собирая свою магию, коснулся его руками и вошел внутрь. Пришло время узнать истину. ***** В Большом чертоге Винтерфелла эль лился рекой, а еда исчезала с невероятной скоростью — Роберт поглощал всё с жадностью обжоры. Он всегда любил выпить и поразвлечься после хорошей драки, а то, что он увидел на тренировочном дворе с сыном Неда, заставило его кровь бурлить в предвкушении боя. Справа от него молча сидел названый брат, мрачный, как и всегда. — Да брось ты, Нед. Наслаждайся пиром. Мы празднуем! — прогрохотал Король. — И что же мы празднуем, Ваше Величество? — Возможного нового рыцаря Королевской гвардии, что же еще? Клянусь, чем ты кормишь этого пацана? Я никогда не видел, чтобы кто-то так двигался. Черт, если бы Рейгар сражался так же, я бы уже гнил в земле. — Что ж, хорошо, что он не был настолько хорош, — ответил Нед. Роберт вспомнил битву на Трезубце. Рейгар стоял как истинный король, уверенный в своей правоте, словно он не похищал Лианну. Роберт сокрушил его доспехи; боевой молот разнес нагрудник, и рубины веером разлетелись по реке. Он возвышался над телом кузена, когда Рейгар на последнем издохе прошептал: «Элия… Лиа… Я… прости». Роберт так и не понял, зачем Рейгар потратил последние слова на извинения за похищение и насилие над женщиной. Впрочем, ему было всё равно. Тем временем Барристан Селми был погружен в думы о прошлом. Этот мальчик не был похож ни на кого, кого он видел раньше. Но эти глаза… он знал их. Глаза своего принца. Фиалковый оттенок, который невозможно забыть. И лицо. Если отбросить черты Старков, это было лицо его принца в юности. Женственные черты, скрывающие силу, которую НЕЛЬЗЯ недооценивать. Другого объяснения не было. Мальчик — сын Рейгара и Лианны. Барристан не знал «как» и «почему», но он знал правду. Он видел взгляды между ними еще в Харренхолле десять лет назад. И, судя по улыбке, что не сходила с губ Элии, даже когда Рейгар короновал Лианну Королевой Любви и Красоты, она тоже знала. Оставался лишь один вопрос: знает ли сам мальчик? Тоска в глазах Эддарда Старка, когда тот наблюдал за триумфом Джона над Грейджоем, подсказывала ответ: нет, не знает. По другую сторону от Короля Джейме размышлял, как бы вызвать бастарда на спарринг, не выглядя при этом рыцарем, который просто хочет унизить ребенка. Возможно, стоит похвалить его мастерство, прежде чем предложить бой — и обязательно без белого плаща. Да, это может сработать. Оглядевшись, Джейме заметил, что Барристан смотрит прямо на него с… ужасом в глазах? Что могло напугать самого Отважного, лорда-командующего? Но Джейме получил ответ, когда прочел по губам Селми одно-единственное имя — навык, который два гвардейца приобрели за годы службы. От этого имени по спине пробежал холодок: Рейгар. ***** Пир был в самом разгаре, когда двери чертога с грохотом распахнулись. Вбежал перепуганный гвардеец. Он оглядел зал, пока не наткнулся на лорда Старка. — Милорд, в Богороще беда! И Джон там! Эддард мгновенно вскочил, в его глазах отразились страх и тревога. — Что происходит? С моим сыном всё в порядке?! — закричал он, следуя за стражником. — Не знаю, милорд. Мы видели, как он вошел туда, а через несколько минут лес окружила гигантская снежная буря. Мы не знали, что делать, и я сразу бросился к вам. Нед промчался мимо стражника. Он почти летел к Богороще, едва касаясь ногами земли. Сердце сжималось от ужаса за Джона. «Пожалуйста, только бы он был жив. Пусть Старые Боги смилуются над сыном её», — думал он. Он почти не замечал людей, бегущих следом. Наконец он достиг цели и не поверил своим глазам. Гвардеец назвал это снежной бурей. Нет. Это был буран, достойный легенд о Долгой Ночи. Когда остальные замерли у входа, Нед решился сделать шаг вперед. Он вошел в эпицентр: снег и мороз жалили глаза, словно сотни тысяч ледяных игл пронзали кожу. Но он шел. Он должен был найти Джона. Он не мог нарушить обещание, данное сестре столько лет назад. Продвигаясь к чардреву, он услышал звук. Это был… крик. Кто-то вкладывал в этот крик столько боли и чувств, что даже ветераны Восстания съежились бы от страха. Добравшись до дерева, Нед увидел Джона. Тот стоял на коленях, крича на весь лес и сжимая в руках какой-то стеклянный шар. Зачем? Почему у него в руках стекло? И почему он кричит? Внезапно крик оборвался, и Джон рухнул в снег без чувств. Почти мгновенно буря стихла, и ветер замолк. Когда Нед попытался подбежать к сыну, чья-то рука железной хваткой вцепилась в его плечо. Обернувшись, Нед почувствовал, как сердце остановилось. Перед ним стояла фигура в черном плаще с короной из темной стали на голове. Неда резко дернули назад; позади стояли еще двое в таких же плащах, но без корон. Нед был в растерянности. Кто эти люди? И почему они не пускают его к Джону? Фигуры оттащили его к выходу из Богорощи и бросили на землю, обнажив мечи, которые казались выкованными из самой тьмы. Рядом появились еще шестеро — все в плащах. Вслед за ними вышел первый, тот, что в короне. Он молча нес Джона на руках. Лиц воинов не было видно, и это пугало. Когда предводитель поравнялся с остальными, они, не проронив ни слова, окружили его и мальчика идеальным кольцом. Никто не посмел шелохнуться, пока эти порождения кошмара уносили Джона в сторону… его комнаты? Почему? Кто были эти люди? ***** Король-чародей был сосредоточен, все его мысли были лишь о безопасности господина. Он и остальные отнесли его в покои и уложили на кровать. Двое назгулов решили охранять дверь снаружи, в то время как остальные остались внутри, не сводя глаз со своего повелителя. Он был в порядке, его сердце билось в нормальном ритме, но это не могло унять тревогу в холодном, мертвом сердце Короля-чародея. За дверью он чувствовал, как двое его воинов не дают никому войти — даже тому толстяку, который ревел, точно зверь, и кричал, что он король и они должны ему повиноваться. Ну конечно. И что потом? Неужели они должны целовать землю, по которой он ходит, или одевать его каждое утро? НИКОГДА. Единственный человек, которому они служили, был Властелин Кольца — Джон Сноу. Или же это больше не его имя? Король-чародей видел не всё, но его связь с Единым Кольцом всё еще была крепка после тысячелетий службы правой рукой Саурона. И потому он видел отблески видений Палантира, и то, что он узрел, удивило его. Но не ему было рассказывать эту историю. Она принадлежала его господину и только ему. Наконец, спустя время, показавшееся Королю-чародею вечностью, Джон очнулся. Его глаза широко распахнулись, и он почувствовал сильную тошноту. Он попытался успокоиться, и лишь с помощью Кольца ему удалось сдержать позыв рвоты прямо в постели. Дыхание было коротким и рваным, а разум кружился от всего увиденного в мыслях Эддарда Старка. Он ожидал увидеть лицо, имя и несколько воспоминаний о любви, но вместо этого открывшееся превзошло все ожидания. Лианна Старк. Его тётя была его матерью. И более того — его отцом был Рейгар Таргариен. Оказалось, они были женаты и любили друг друга. Это означало лишь одно: Джон — законный наследник Железного трона. Он — глава дома Таргариенов. Он даже не бастард. Он — законнорожденный сын. Он — Эйнар Таргариен, названный в честь того, кто спас свою семью от Рока Валирии. А его дядя, «честный» лорд Эддард Старк, пообещал его матери защищать его. Вместо этого он позволил своей жене обращаться с ним как с грязью, слугам — унижать его, а знати — насмехаться, будто это была его вина, что он бастард. Джон не знал, что делать дальше, но понимал одно: он больше не может оставаться в Винтерфелле. Он отправится на Скагос и подчинит Каннибала. Затем он найдет свою семью и объединит её. Он возродит дом Таргариенов и сядет на Железный трон. Он исполнит девизы своих домов. Он принесет Зиму своим врагам. Зиму, покрытую Пламенем и Кровью. Но он должен скрыть правду. Пусть он почти бессмертен, его силы превосходят любую армию, а назгулы — лучшие стражи в мире, никто не склонится перед бастардом. Но они склонятся перед Эйнаром Таргариеном, главой своего Дома. Королем андалов, ройнаров и первых людей, лордом Семи Королевств и Защитником Государства. Взглянув на Короля-чародея, Джон кивнул ему и поднялся с постели. Он подошел к двери и открыл ее. Почти сразу же Эддард и Роберт вскочили с пола, на котором сидели. — Джон… — голос дяди был полон тревоги и страха. Это бесило. Понадобилось почти умереть в глазах мира, чтобы дядя начал о нем беспокоиться. — Лорд Старк. Ваше Величество. Что вы делаете у моей двери? — Мы бы, черт возьми, вошли, но эти проклятые тени не подпускали к тебе никого и близко! Король… Нет. Роберт Баратеон не был королем. Он был клятвопреступником, Узурпатором, и Джон будет смотреть, как рушится его семья, он лишит его всего, прежде чем даровать милость, которой тот не заслуживал — быструю смерть. Голос Роберта, совсем не похожий на голос Неда, был полон гнева и ярости. Джон повернулся к двум назгулам позади него и кивнул, безмолвно благодаря их. — Мои извинения. Назгулы очень преданны. Нед и Роберт потеряли дар речи. Назгулы? Что это значило? Откуда Джон их знает? И почему Нед не получал никаких вестей о девяти людях в темных плащах, постоянно окружавших Джона? — Кто они, Джон, и почему они так защищают тебя? — Назгулы — мои защитники. Они присягнули мне две луны назад и с тех пор обучают меня. Я многому у них научился. Нед чуть не сел на пол от неожиданности. Этот день становился всё страннее с каждой минутой, а Джон не давал никаких внятных ответов. Но Джону было плевать. Он хотел уйти, немедленно. И потому он повернулся спиной к обоим мужчинам, вернулся в комнату, взял Палантир и прошел мимо ошеломленных лордов прямиком в Богорощу. ***** Джон вернулся туда, где узнал правду. Всего за один день Джон… нет, не Джон. Он не был Джоном. Он никогда им не был. Он был Эйнаром. Это имя принадлежало ему, и он будет носить его до конца своих дней и после них. Он станет известен как король, который вернул себе то, что принадлежало ему по праву. Он захватит трон так же, как Роберт. Через завоевания и кровь. Эйнар сел перед чардревом и достал Палантир. Он положил его на снег, коснулся его руками и, используя свою магию, произнес одно лишь имя: — Таргариен. Старик, сидящий в кресле, его глаза белы и незрячи. Позади него — огромная ледяная стена. Маленький мальчик лет тринадцати от роду бежит, держа за руку девочку не старше восьми лет. Они уворачиваются от стрел, пока не находят убежище в месте, пахнущем пряностями и вином. Девочка десяти или одиннадцати лет идет по пустыне. Её оливковая кожа и темные волосы скрывают черты Таргариенов — высокие скулы, неземную грацию и фиолетовые глаза. Сердце Джона забилось чуть быстрее, когда он увидел этих двух девочек. Та, что с оливковой кожей, стояла под огромным оранжевым солнцем, пронзенным… копьем, надо же. Эйнар вернулся мыслями в Винтерфелл. Его разум мгновенно преодолел тысячи километров. Странное чувство, но он привыкнет. Теперь он знал, куда идти. Чёрный Замок, дом Магистра пряностей в Пентосе и Водные Сады Солнечного Копья. Палантир действительно был артефактом невероятной силы. Он знал точно, где находится каждый и кем они были. Его двоюродный дед Эймон, ставший мейстером и отказавшийся от прав на Железный трон. Его дядя Визерис и тетя Дейенерис, изгнанные из Вестероса восемь лет назад. И его сестра Рейнис. Дочь Элии. Спасенная, как ни странно, сиром Джейме Ланнистером и тайно вывезенная в Дорн её дядей Оберином Мартеллом, который объявил её своей дочерью, чтобы защитить. Точно так же, как его собственный дядя сделал для него, но Рейнис никогда не знала недостатка любви со стороны дяди, его любовницы и четверых кузин-сестер. В этот момент Эйнар решил, что воссоединит свою семью, используя Каннибала как доказательство своего происхождения и прав на престол. Он защитит их от всех, кто желает им зла, и вернет себе то, что должно было стать троном его брата Эйгона. Когда он подумал о том, что слышал об Эйгоне и Элии, и об участи, постигшей их от рук Скачущей Горы, он едва не вспыхнул пламенем. Он уничтожит его за то, что тот сделал с его братом и мачехой. С матерью, которая любила его, хотя он еще даже не родился. Джон убьет Грегора Клигана и заставит Тайвина Ланнистера смотреть, как он разрушает Кастерли-Рок по камню. По кирпичику. Эйнар услышал шаги позади и, обернувшись, не удивился, увидев дядю, идущего к нему с застывшей на лице тревогой. Он поднялся на ноги и выпрямился, когда Нед остановился перед ним. — Лорд Старк. — Джон, пожалуйста, поговори со мной. Что бы здесь ни произошло — эти люди, эта буря и всё остальное. Пожалуйста, Джон. Я умоляю тебя. Поговори со мной. — Хорошо. Лицо Неда немного просветлело. Наконец-то он сможет восстановить отношения с Джоном. Наконец-то он смож… — Я знаю правду. Три слова. Это всё, что потребовалось, чтобы Нед Старк едва не схватил сердечный приступ. — Я знаю о своей матери, о моем отце, о моей семье. Я знаю о себе. Нед упал на колени, глядя на Джо… Нет, он знал правду. Он знал её. Нед не понимал как, но он знал. Он посмотрел на своего племянника, на Эйнара, и выдавил лишь один вопрос: — Как? Эйнар поднял Палантир и показал его дяде. — С помощью этого. Палантир, Видящий Камень. Я видел прошлое. Я видел МОЁ ПРОШЛОЕ! И я видел моих мать и отца, их свадьбу под чардревом, согласие и любовь Элии Мартелл к моей матери. Она любила меня, дядя. Они все любили, а я еще даже не родился. Голос Эйнара был преисполнен силы, подобной которой Нед никогда не слышал даже от своего отца Рикарда. Он не знал, что делать или говорить. К счастью, ему и не пришлось, так как Эйнар заговорил снова: — Я иду за троном, и попрошу тебя лишь об одном, — сказал он, приблизив свое лицо к лицу дяди. — Не стой у меня на пути. Нед просто кивнул и смотрел, как Эйнар спрятал Палантир под плащом и вышел из Богорощи. Нед не знал, что ему делать теперь. Пока перед ним из теней не появился один из назгулов. — Наш господин дал вам приказ. Я бы советовал вам его исполнить. Нед наблюдал, как человек растворился в воздухе. Как он объяснит семье уход Эйнара? ***** Эйнар направился к конюшням, где нашел Зиму — лошадь, которую вырастила его мать за несколько лун до того, как бежала с его отцом. Он сел на коня своей матери и направился к воротам. — СТОЙ! Ты куда это собрался, парень? — Небольшая охота в Волчьем лесу, ничего особенного. Хочется съесть оленины на ужин. — …Ладно. Вернись до сумерек, Джон. Лорд Старк с нас шкуры спустит, если ты исчезнешь. — Хорошо. Увидимся через несколько часов. Ворота перед ним открылись, и он выехал из Винтерфелла, не бросив ни единого прощального взгляда на место, которое было его домом в течение восьми лет. Вот только домом оно никогда не было. И потому он просто оставил Винтерфелл; назгулы следовали по бокам и позади него, используя свою магию, чтобы не отставать от коня, когда тот прибавил ходу. Он сделал то, что велел ему Каннибал. Мальчик умер. Родился мужчина. Джона Сноу больше не существовало. Он погиб в богороще Винтерфелла. И на его месте восстал Эйнар Таргариен, Властелин Кольца и Король Вестероса.