A Melody of Power and Revenge

Глава 6: Путешествие на Восток «Валонкар». Это единственное слово принесло Эйнару столько радости, когда он услышал его из уст сестры. Он представлял себе тысячи возможных исходов их встречи. Некоторые были добрыми — она принимала его, и они вместе уезжали в Пентос к остальным членам семьи. Другие были ужасными — она отвергала его, виня в Восстании и гибели её матери и маленького брата. Но того, что случилось, он не ожидал. Он увидел, как Рейнис превратилась в стремительное пятно и бросилась ему на шею, прижимая к себе и обнимая с силой, которой, казалось, не должно быть в столь юном теле. Он обнял её в ответ, прошептав ей на ухо «мандиа», пока она тихо всхлипывала, уткнувшись в его плечо. Затем она посмотрела ему в лицо, изучая каждый дюйм, запечатлевая его в памяти. — Как? Её голос был не громче шепота. И Эйнар с мягкостью в голосе начал объяснять ей всё: как дядя забрал его в Винтерфелл после событий в Башне Радости, как он рос вместе с кузенами под именем Джона Сноу, бастарда Эддарда Старка и неизвестной женщины. Когда Рейнис услышала о том, как обращались с её валонкаром, особенно «Форель», она едва не сорвалась с места, готовая немедленно пойти и убить эту дрянь. Но Эйнар перехватил её руки, умоляя своими фиолетовыми глазами остаться, смотреть на него и слушать. Она находила его глаза самой интересной частью лица. Он был так похож на те обрывки воспоминаний, что остались у неё о кепе и муне Лие. Это было так странно. Валонкар, которого она считала погибшим много лет назад, тот, кого она никогда не надеялась встретить, стоял перед ней — восьмилетний мальчик. И она слушала его рассказ о том, что с ним произошло, пока её взгляд не задержался на маленьком кольце на его левой руке. — Ты хочешь, чтобы я поверила, будто это кольцо говорит с тобой и научило тебя управлять магией? И всё же она знала, что это должно быть правдой. Как иначе он мог показать ей всё то, что она увидела в этом маленьком стеклянном шаре? И она снова посмотрела на него, своим молчаливым взглядом веля продолжать историю. Эйнар рассказал сестре (боги, ему всё ещё было трудно поверить, что она здесь, прямо перед ним) остальную часть своей истории после находки Кольца — то, что она видела в Палантире. Он использовал свою связь с артефактом, чтобы перенести её в свои воспоминания, особенно в те, что случились за последние три луны. Когда он закончил, Рейнис не знала, что сказать. Её взгляд был полон вопросов, на которые ему ещё предстоит ответить, но только после того, как он воссоединит семью. Дейенерис и Визерис всё ещё были в Пентосе. И он должен был отправиться туда. Но сначала он должен был спросить сестру. — Рейнис, ты пойдешь со мной? У неё перехватило дыхание. Её валонкар хочет, чтобы она пошла с ним? Куда? Зачем? И как? Ах да, дракон. Она всё ещё была поражена тем фактом, что её брат связал себя с драконом. И не просто с каким-то драконом, а с самим Каннибалом. Старейшим из ныне живущих драконов в мире. Или теперь его зовут Анкалагон? Она видела, как брат переименовал его после установления связи. — Я… я не знаю. Моя семья, мои дяди, кузены. Они все здесь. Я не могу просто оставить их. — Я знаю, знаю. Я не принуждаю тебя. Только прошу. Я никогда не смогу заменить тебе твоих кузенов и дядей, но я могу обещать тебе одну вещь, которую они дать не могут. Она посмотрела на него со стальной решимостью в глазах. То, что он собрался ей пообещать, должно было того стоить. Эйнар поднял правую руку, и с легким всплеском магии на его ладони вспыхнул огненный шар. Он видел, как она завороженно смотрела на эту демонстрацию. Он не любил хвастаться, считая это пустой тратой сил, но то, как её лицо озарилось при виде огня, заставило его передумать: ради сестры это не было пустой тратой. — Я могу обещать тебе тела Тайвина Ланнистера, Роберта Баратеона, Григора Клигана и всех тех, кто предал нашу семью. Вот моё предложение тебе, Рейнис. Огонь. Огонь и Кровь, чтобы омыть Семь Королевств и вернуть Драконов на их законное место. Она смотрела на него, и её воля рушилась перед его решимостью. И вот, с острым блеском в глазах, она произнесла: — Я… Дверь внезапно распахнулась, и в комнату вошел мужчина с улыбкой на лице, выкрикивая: — Рия, пора тренироваться! Чего ты жде… Мужчина осекся и замер, когда его взгляд упал на Эйнара и Рейнис, и на магический шар пламени, всё ещё горевший в ладони мальчика. ***** День для Оберина Мартелла начался по-настоящему хорошо. Он проснулся от приятных ощущений и звуков посасывания — он обожал, когда Эллария будила его именно так. Он продержался еще несколько минут, прежде чем излиться ей в рот, постанывая и ухмыляясь, когда она судорожно вдохнула. Ему нравилось видеть ее лицо, раскрашенное его семенем, но еще больше он любил, когда она заглатывала его целиком. Она всегда умела превратить это в целое представление. Затем он оделся и вышел из комнаты. Солнце уже взошло, и он направился к тренировочным площадкам, где находились его величайшие достижения, вещи, которыми он гордился больше всего — три его дочери: Обара, Тиена и Нимерия. Он подошел к ним, насвистывая мелодию. Они обернулись, и их взгляды, полные стали и решимости, сменились радостью при виде отца. Он действительно любил своих детей. Он протянул к ним руки и опустился на колено, когда они подбежали, чтобы обнять его. Он обнял их в ответ, но, поднявшись, заметил, что что-то не так. Точнее, кто-то. Где была Рейнис? Его племянница всегда первой вскакивала с постели, первой выходила на тренировочное поле и уходила последней. Но сегодня ее нигде не было видно. — Скажите мне, мои маленькие змейки, вы видели Рию? Три девочки переглянулись, а затем снова посмотрели на него. — Нет, она не выходила из своей комнаты. Думаю, она все еще спит, — ответила старшая, Обара. Это было странно, но не то чтобы важно. Он просто пойдет к ней и разбудит ее. Он улыбнулся, представляя, как она подпрыгнет на кровати и вскрикнет, когда он ворвется с криком. Она ненавидела, когда он кричал. А он, с другой стороны, просто обожал ее донимать. И вот, он зашагал к ее комнате с довольной ухмылкой на лице. Он встал перед дверью и, не утруждая себя стуком, распахнул ее настежь, выкрикивая: — Рия, пора тренироваться! Чего ты жде… … … … КАКОГО ЧЕРТА В ЕЕ КОМНАТЕ ДЕЛАЕТ МАЛЬЧИК? И ПОЧЕМУ, МАТЬ ВАШУ, ЕГО РУКА В ГРЕБАНОМ ОГНЕ? Он смотрел на них, пока их взгляды метались с него друг на друга, на пламя в ладони, а затем снова на него. Мальчик просто сжал кулак, и огонь исчез, будто его и не было. — Вы дядя Оберин, верно? — произнес мальчик, и Оберин чуть не упал в обморок, услышав этот голос. Рейгар. Это был голос Рейгара, но с северным акцентом и чуть выше тоном, чем он привык. — Именно так, — подтвердила Рейнис, снова переводя взгляд на мальчика. «Подождите, подождите. Мальчик назвал его «дядей». КАК? ОТКУДА ОН ЗНАЛ? ОБ ЭТОМ НИКТО НЕ ЗНАЛ! НИКТО, КРОМЕ РЕЙНИС И ЕГО СЕМЬИ!» Оберин уже готов был свалиться с сердечным приступом, когда мальчик повернулся к нему, поднявшись со своего места у кровати Рейнис, и шагнул в лучи солнца, пробивающиеся сквозь окно. И тогда Оберин действительно упал на колени. Рейгар. Он снова смотрел на юного Рейгара. Но как? Затем он узнал в мальчике черты Старков. Кудрявые черные волосы и сталь в его… ФИОЛЕТОВЫХ ГЛАЗАХ? Оберин не знал, что делать и говорить, когда мальчик опустился перед ним на колени и обратился к нему: — Дядя. Рад наконец-то познакомиться с вами. И в этот миг пелена с глаз Оберина спала. Лианна. Этот мальчик был сыном Рейгара и Лианны. Как он не понял этого раньше? Он ведь был там, когда они поженились, держал сестру за руки, пока она плакала от радости, видя свадьбу двух людей, которых любила больше всего. Элия рассказывала ему, как и она, и Рейгар влюбились в Лианну еще в Харренхолле. И теперь он смотрел в глаза плоду их союза. Мальчику, которого Элия любила как своего собственного. Тому, кого она заставила его поклясться защищать и любить как родную кровь. Он смотрел ей в глаза, целовал руку и обещал именно это. Но потом до них дошли вести о смерти Лианны, и все решили, что ребенок погиб. Но теперь этот самый мальчик, которого и он, и Доран считали мертвым, смотрел прямо ему в глаза с улыбкой, ожидая реакции. И тогда Оберин прошептал единственное слово: — Эйнар? Мальчик улыбнулся еще шире и кивнул. Затем он раскрыл объятия, приглашая его. Оберин не раздумывал ни секунды: он чуть не задушил мальчика в костедробительном объятии, шепча его имя снова и снова, пока из глаз катились слезы. Мальчик был жив. Он был жив. И в нем жила частичка Элии, так же как и в Рейнис. Эйнару уже не хватало воздуха, но он не мешал Оберину сжимать его кости в самых крепких объятиях, которые он когда-либо чувствовал — даже сильнее, чем у сестры. Хотя это, вероятно, потому, что Оберин был сильнее Рейнис, иначе сестра переломала бы ему позвоночник. Он уже начал слегка синеть, когда Рейнис сказала: — Отпусти его, дядя. Он не может дышать. Оберин немедленно отпустил его, но продолжал держать на расстоянии вытянутой руки, будто мальчик исчезнет, если Оберин перестанет его касаться. Эйнар положил левую руку ему на плечо и улыбнулся, заверяя, что он в порядке. Глаза Оберина были красными, а лицо мокрым от слез, но он смотрел на Эйнара с такой любовью и заботой, которые тот считал невозможными. — Вы в порядке, дядя? Оберин вытер лицо рукавом и еще раз всмотрелся в его черты, запечатлевая их в памяти так же, как до этого сделала Рейнис. — Я… я буду в порядке, племянник. Мне просто нужно немного прилечь, чтобы осознать всё, что я только что увидел. Эйнар поднялся и подвел дядю к кровати, наблюдая, как тот садится, не сводя с него глаз. Оберин назвал его «племянником», и для Эйнара это значило гораздо больше, чем просто слово. Это было доказательством того, что Оберин принял его — принял тот факт, что Элия любила его еще до того, как он родился. Он был счастлив. У него была семья в Дорне, но его настоящая семья, его кровь, еще не воссоединилась полностью. Двоих не хватало. Его тети и дяди. Он должен был отправиться в Пентос и собрать их вместе. Эйнар снова посмотрел на сестру и спросил: — Ты так и не ответила на мой вопрос, мандиа. Ты пойдешь со мной? Оберин тут же встрепенулся. Он хотел возразить, но Рейнис была слишком быстра. — Пойду, валонкар. Я пойду с тобой и дядей Эймоном на поиски остальной нашей семьи. Оберин посмотрел на Рейнис. Он не понимал, что происходит, но, увидев решимость в глазах племянницы, вздохнул. — Никогда не останавливай женщину-Мартелл, брат. Ты можешь быть Змеем, но мы — слова нашего Дома. Мы не склоняемся. Мы не сгибаемся. Мы не сдаемся. Оберин рассмеялся, когда Элия впервые сказала это. В ответ она просто пнула его по яйцам. После этого он больше никогда не смеялся над сестрой. — Что ты планируешь делать, Эйнар? — Мы отправимся в Пентос, в дом Иллирио Мопатиса, чтобы найти наших тетю и дядю. Оттуда мы спланируем возвращение трона. Его голос звучал как сталь — резкий и твердый. Ничто не могло остановить его от задуманного. — …Очень хорошо. Но вы не уедете просто так, под покровом ночи. Мы должны сообщить Дорану о твоих планах. И как ты вообще планируешь возвращать трон? Узурпатор не отдаст тебе корону просто так. — Я знаю, что не отдаст. Я просто заберу ее с его обгоревшей головы. Одной армии не хватит, чтобы вернуть Семь Королевств, и я не планирую продавать кого-либо из членов семьи, чтобы получить ее. Единственный, кого я готов продать, — это я сам. В его словах сквозила забота и решимость защитить семью — чувства, о которых он и не подозревал до прошлого месяца. Но для него не имело значения, как долго он их знал. Они были его кровью, и ничто этого не изменит. Сначала он опасался Визериса — у того проявлялись ранние признаки безумия отца, но Эйнар пресек это с помощью Палантира. — Это похвально, Эйнар. Но даже копий Дорна будет недостаточно против объединенной мощи шести других королевств. — Верно. Но, во-первых, вычеркни Север из уравнения. Эддард Старк не станет сражаться за Роберта в грядущей войне. И во-вторых… — на его лице появилась ухмылка. — Ни одно королевство не готово встретиться с самим Каннибалом. Оберин выглядел так, будто в него ударила молния. Эйнар сказал нечто совершенно безумное. ГРЕБАНЫЙ КАННИБАЛ? КАК? ГДЕ? И ПОЧЕМУ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, НИКТО В СЕМИ КОРОЛЕВСТВАХ НЕ ЗНАЛ О ЖИВОМ ДРАКОНЕ, ТЕМ БОЛЕЕ О КАННИБАЛЕ? Но Эйнар прервал поток его мыслей взмахом кисти: огненный шар, который Оберин видел при входе, снова ожил. Затем Эйнар поднял другую руку, и вокруг нее возникли сосульки, сложившись в меч прекрасной работы. — А теперь представь такой же шар, но в тысячу раз больше. Или метель, достойную легенд о Долгой Ночи. И даже если Королевства прекратят свою детскую так называемую «Игру Престолов», что они сделают, когда каждый Лорд-протектор падет от невидимых сил? Мои люди могут убить любого, даже не будучи замеченными, даже в самом центре Красного Замка. — Эйнар, я не сомневаюсь, что твои силы велики, но даже Безликие не могут убивать в подобной манере, — сказал Оберин, не до конца убежденный словами племянника. И о каких «людях» он говорил? Кто уже поклялся ему в верности? Его вопросы получили ответ мгновенно. Эйнар просто щелкнул пальцем, безмолвно веля ему обернуться. Он сделал это, и увиденное стало очередным потрясением, способным остановить сердце. Трое мужчин в плащах, которые казались сшитыми из чистой Тьмы. Они были высокими, около двух метров ростом. На голове того, что стоял посередине, была стальная корона. Они были пугающими — никакое другое слово не могло их описать. Как долго они там стояли? Даже Рейнис выглядела напуганной, будто и сама не знала об их присутствии. — Познакомься с тремя членами Назгулов: Король-Чародей, Кхамул и Туралах. Они преданы мне и моей семье. Они следуют за мной не ради золота, славы или богатств. Они следуют за мной, потому что я — Властелин Единого Кольца. Он поднял левую руку, на которой поблескивало маленькое золотое кольцо. Рейнис и Оберин внимательно всмотрелись в него, пытаясь понять смысл. Почему люди следуют за Эйнаром только из-за какого-то кольца? Тогда Джон просто снял его, положил на кровать и сказал: — Подними его. Оберин так и сделал. Ну, по крайней мере, попытался. Как только он коснулся Кольца, его едва не отбросило через всю комнату — его удержал один из людей в черных плащах. Черт… его рука будто онемела. Казалось, на ней нет кожи — настолько пронизывающим был холод. Даже на Севере не было так холодно. Эйнар с легким весельем наблюдал за реакцией Оберина на прикосновение Назгула. Эйнар знал, насколько странным оно кажется; он сам был гораздо устойчивее к холоду, чем кто-либо другой, но этот холод имел магическое происхождение, и даже его кровь не могла полностью защитить от стужи Назгулов. Эйнар поднял Кольцо и надел его обратно на палец, слегка усмехнувшись: Кольцо «отчитало» его за то, что он позволил кому-то другому коснуться себя, хотя никто, кроме господина, не мог им владеть. Так работало Кольцо с того дня, как новые слова вырезали себя на нем, и до того дня, когда все миры рассыплются в прах. — Убедил? — тон его был легким, почти шутливым. Но он не слишком вязался с атмосферой в комнате. — …Хорошо. Я не стану мешать тебе воссоединять семью. Но я не позволю тебе уехать, не встретившись с Дораном. — Очень хорошо, дядя. Тогда веди. Оберин поднялся вместе с племянницей и племянником. Черт, даже просто думать это слово было странно. ***** Оберин повел их во внутренний двор Солнечного Копья, выходящий на Водные Сады, где Доран обычно сидел в своем кресле в сопровождении телохранителя. Это были редкие минуты отдыха, которые он позволял себе каждый день. — Брат, нам нужно обсудить кое-что важное, — прогремел голос Оберина, когда он вошел, не заботясь о том, кто может его услышать. Доран в этот момент был один, его телохранителя нигде не было видно. — Что тебе нужно на этот раз, брат? — голос Дорана был гораздо более сдержанным, но Эйнар все равно чувствовал силу и влияние, которыми обладал этот человек. Его не стоило недооценивать. — Речь о Рие… И о ней. Маска Дорана почти полностью сползла. Очевидно, Оберин и Доран никогда не говорили о ней, кем бы она ни была. — И зачем тебе это, Оберин? Она мертва, как и ее сын. Обсуждать больше нечего. — Ну, что касается этой части… — голос Оберина стал почти детским. Он повернулся к племяннику. — Иди сюда. Эйнар вышел из тени, и маска, которую Доран успел вернуть на лицо, окончательно разбилась. — Что?! Казалось, Доран мгновенно узнал черты его родителей. — Принц Доран. Для меня честь познакомиться с вами. Доран едва не лишился чувств, услышав его голос. Как и говорил Оберин, это была смесь голоса отца и акцента матери — сокрушительный эффект для тех, кто знал обоих лично. — Как? Кто… кто ты? — Я Эйнар Таргариен, сын Рейгара Таргариена и Лианны Старк. Доран бессильно откинулся в кресле, его обычно прямая спина обмякла. Эйнар действительно производил на людей ошеломляющее впечатление; это было бы даже забавно, если бы он не был так серьезен. — Это… это… Как?! — Мой дядя Эддард Старк объявил меня своим бастардом и увез в Винтерфелл, где воспитывал вместе с моими кузенами, которых я люблю как братьев и сестер. Я прожил восемь лет как Джон Сноу, пока не узнал правду о родителях благодаря Единому Кольцу. Эйнар показал золотое кольцо, сверкающее на пальце. Доран смотрел на него в полном оцепенении, будто слушал речи безумца. Но затем он медленно кивнул, хотя и не выглядел до конца убежденным, поэтому Эйнар просто зажег в руке пламя, доказывая истинность своих слов. — …Я не верю своим глазам, и все же знаю, что твои слова — правда. Подойди, Эйнар, дай мне получше рассмотреть мальчика, которого моя сестра любила бы как родного. Эйнар сделал шаг вперед. Он был не очень высок — всего метр тридцать, но этого было достаточно, чтобы смотреть Дорану прямо в глаза. И он видел, как Доран запечатлевает в памяти каждую черточку его лица, точно так же, как до этого сделали Оберин и Рейнис. — Ты действительно их сын. У тебя глаза и черты отца, но облик и решимость во взгляде — от матери. Что ты планируешь делать теперь, Эйнар? — спросил он, и его политический ум начал пробуждаться. — Я планирую вернуть трон моей семьи. Уничтожить всех, кто стремился нас погубить. Принести в Семь Королевств Зиму, омытую Огнем и Кровью. И я сделаю это верхом на Анкалагоне. — Анкалагон? Кто это? — Вы знаете его как Каннибала. Я связал себя с ним на Скагосе неделю назад. Он принес меня сюда. Доран выглядел так, будто у него случился сердечный приступ, что было недалеко от истины. Затем он снова посмотрел на племянника и улыбнулся. — Тогда, мой дорогой племянник, знай: Дорн поддержит твои притязания. Наши копья — твои, Ваше Величество. Эйнар выглядел почти смущенным — он еще не привык к такому обращению. «Неважно, — подумал Доран, — мы поддержим его. Остается надеяться, что он не забудет нас, когда придет время». — Благодарю вас, милорд. Ваша помощь будет неоценима, когда придет время войны. Но сначала я должен найти остальную часть семьи. — Очень хорошо, Эйнар. Дорн всегда будет твоим союзником. Эйнар кивнул и повернулся к сестре. — Готова, мандиа? Мы летим в Пентос. — Готова, валонкар. Давай соберем нашу семью воедино. — Тогда возьми меня за руку. И держись крепко. Он протянул ей руку. Рейнис, не колеблясь ни секунды, вложила свою ладонь в его. Эйнар применил магию теней, и они растворились в ближайшем темном пятне, перемещаясь за пределы Солнечного Копья быстрее любого скакуна. Когда они материализовались за воротами, он подхватил ее, так как она чуть не упала — голова кружилась, а к горлу подступила тошнота. Путешествие через тени было не самым приятным, но эффективным. — Ты в порядке? — спросил он с тревогой. Рейнис посмотрела на него с тенью гнева в глазах — ей не понравилось, что он переместил ее так, не предупредив. — Прости, Рейнис. Во второй раз будет не так плохо. — Ты сумасшедший, если думаешь, что будет второй раз, дорогой валонкар, — ответила она без всякой злобы. Она уже поддразнивала его, как родного брата. Это было приятное и правильное чувство. Они пошли вместе, Назгулы следовали за ними, безмолвные, как тени. Вскоре они достигли Анкалагона и их прапрадяди Эймона, который сидел в огромной тени дракона. — Дядя, я вернулся. И угадайте, кого я привел. — Эйнар. Рад твоему возвращению. Могу я предположить, что ты с Рейнис? — Верно, дядя. Познакомься с моей сестрой, Рейнис Таргариен. Рейнис, это наш прапрадядя Эймон Таргариен, последний живой брат Эйгона Невероятного, пятого этого имени. Глаза Рейнис метались между Анкалагоном, который, казалось, наслаждался лучшим сном в своей жизни, и их дядей. Эймон улыбнулся, представляя ее восхищенный взгляд на дракона. Он понимал ее — сам был в такой же ситуации неделю назад. Старик поднялся, его суставы при этом громко хрустнули. — Настоящая радость познакомиться с тобой, племянница. Она наконец посмотрела на него и тихо ахнула, поняв, что он слеп. — Мне тоже очень приятно, дядя. Я слышала много историй о человеке, который отказался от трона ради брата. — Это всего лишь истории, дорогая племянница. Истина окажется куда интереснее. Пока они разговаривали, с Эйнаром заговорило Кольцо: «Ты нашел дядю и сестру. Теперь в Пентосе остались только твои дядя и тетя. Мы должны спешить. Что ты планируешь делать после?» — Я уже решил. Как только семья воссоединится, мы отправимся к руинам Валирии, чтобы выковать Кольца для них. Это позволило бы им изучать магию и использовать знания Кольца о существах, которых когда-то создал Саурон. Он называл их своими «червями». Для Эйнара же они станут важной частью завоевания Вестероса. Он слегка усмехнулся, гадая, какое имя он получит после возвращения трона. «Завоеватель заново» звучало так себе, «Драконий Волк» — неплохо, но в нем не хватало мощи. И вдруг всплыло простое имя: Вечный. Эйнар не планировал умирать. Никто не сможет его отравить, он не состарится и не устанет. Кольцо защищало его от безумия, а его Гвардия была величайшей в мире. Он не распустит орден, но их задачей будет защита его семьи. Самого короля защищать не придется. И в конце концов, у него был чертов дракон размером с замок Винтерфелла. Это было весомым аргументом. — Думаю, пора, дядя, сестра. Летим в Пентос. Эймон кивнул, а Рейнис почти запрыгала от восторга при мысли о полете на драконе. Эйнар помог подняться сначала Эймону, затем Рейнис, и наконец залез сам. — Совейгон (Лети), Анкалагон. В Пентос! Дракон издал глубокий рев, расправил крылья и прыгнул, взмывая в небо. — Мы идем, дядя, тетя. Ждите нас. ***** Ночь уже начала опускаться на землю, когда Эйнар и остальные подлетели к Пентосу. Они покинули Солнечное Копье рано утром и летели на огромной скорости, не заботясь о том, чтобы скрыться под покровом темноты. Теперь же воцарилась ночь, и до Пентоса оставалось всего несколько километров. Анкалагон приземлился за пределами города, в скрытой бухте, которая давным-давно была оплотом пиратов. Но теперь она пустовала и идеально подходила для того, чтобы спрятать дракона. Эйнар спросил Рейнис, хочет ли она пойти с ним, и она согласилась: она все еще не доверяла магии теней, но была слишком взволнована перспективой встречи со своей семьей, чтобы отказаться от предложения Эйнара. Итак, она взяла его за руку, и они оба исчезли в темноте, оставив позади Эймона, Анкалагона и пятерых Назгулов. Четверых Эйнар взял с собой: двоих — для защиты Дейнерис и Визериса, и еще двоих — чтобы расправиться с любыми людьми, которые могли помешать им войти в дом магистра. Вскоре они появились перед домом и увидели, что Назгулы уже перебили нескольких Безупречных, стоявших на страже. Они вошли беспрепятственно; повсюду на земле валялись трупы охранников. Быстро войдя в само здание, Эйнар последовал за зовом магии, который вел его к двум Назгулам, приставленным охранять его тетю и дядю. Там, перед дверью комнаты, оба стояли на часах, а Эйнар слышал голоса двух разговаривающих мужчин. Иллирио и Визерис, скорее всего. Точно они. И вот Эйнар вошел в комнату вместе с Рейнис, и они с легкой усмешкой наблюдали, как двое мужчин обернулись к ним, в то время как красивая молодая девушка сидела в кресле, поедая виноград. — Прошу прощения, что прерываю вашу встречу. У меня есть БОЛЬШИЕ НОВОСТИ для Визериса Таргариена и его сестры Дейнерис. Он сказал это с долей самодовольства, радуясь тому, что застал врасплох человека с репутацией Иллирио Мопатиса. Девушка, которая до этого момента смотрела в окно, держа виноград в изящной ручке, повернулась к ним. Эйнар думал, что никогда не найдет никого столь же прекрасного, как его сестра, но, похоже, он глубоко заблуждался. Дейнерис Бурерожденная из дома Таргариенов была поистине великолепной женщиной. Она была миниатюрной, ростом 115 сантиметров. У нее были прекрасные длинные серебристо-золотые волосы до середины спины и фиолетовые глаза, сияющие в лунном свете. У нее было лицо в форме сердечка с полными губами, которые, должно быть, были нежнее шелка. Эйнар был немного удивлен собственным мыслям, но быстро списал это на влияние Кольца и всего того, что оно показывало ему с тех пор, как они связали себя узами три луны и целую жизнь назад. — КТО ВЫ ТАКИЕ? И КАК ВЫ СМЕЕТЕ ВЛАМЫВАТЬСЯ В МОЙ ДОМ? — закричал Иллирио, его лицо покраснело от гнева. — Меня зовут Эйнар. Эйнар Таргариен. Сын Рейгара Таргариена и Лианны Старк. Познакомьтесь с моей сестрой, Рейнис, — ответил он, положив руку на спину сестры. — Что… Что? Это невозможно. Ты лжешь! — закричал Визерис, на его лице гнев смешался с мыслью о том, что кто-то посмел выдавать себя за сына его брата и его невестки, о которой он слышал много хорошего от своей матери. Дейнерис смотрела с удивлением. Слышать имя брата, которого она никогда не видела, из уст мальчика, заявляющего, что он его сын, было неожиданным сюрпризом. Но ничто не могло подготовить ее к тому, что мальчик сделал дальше. Эйнар поднял обе руки и с небольшим выбросом магии вызвал огонь в левой руке и ледяной меч в правой, доказывая истинность своих слов дяде и тете. Он наблюдал, как Визерис завороженно смотрел на его руки, как Иллирио чуть не рухнул, а лицо Дейнерис выглядело так, будто она только что встретила самих Богов. Старых и Валирийских, так как Эйнар теперь был уверен, что Семеро — не более чем выдумка андалов. — Полагаю, этого доказательства моего происхождения достаточно. Если нет, то у меня есть полностью выросший дракон прямо за пределами Пентоса, которому не терпится познакомиться с моими тетей и дядей. Визерис и Дейнерис выглядели так, будто в них только что ударила молния, но затем Дейнерис поднялась со своего места и заговорила с Эйнаром, ее голос был нежнее шелка. — Дракон… У тебя правда есть дракон? — Да, есть. Вы можете знать его как Каннибала, но я переименовал его в Анкалагона, тетя. Дейнерис выглядела так, будто ей только что открылась истина мироздания; ее лицо осветилось, как самая яркая звезда на небе. — Невероятно… — сказала она мечтательным голосом, пока Визерис все еще переводил взгляд с его рук на его лицо, ища черты, которые он мог бы узнать от своего брата. Наконец он нашел их, его рот раскрылся в изумлении, и он заговорил снова, почти шепотом: — Рейгар… Я вижу Рейгара в твоем лице. Но у тебя черты Лианны. Я… Я думал, ты умер. Когда до нас дошли вести о ее смерти, я был уверен, что никогда не встречу тебя. Но я счастлив видеть, что ты жив, Эйнар. — Ваши слова значат больше, чем вы можете себе представить, дядя. Я пришел, чтобы воссоединить нашу семью. Пять последних Драконов в мире. Мы должны объединиться, если хотим вернуть трон. И я внесу свою лепту в завоевание. Слова Эйнара были полны решимости, а его северный акцент подчеркивал гнев при мысли о предательстве, которое пережила его семья. Но ужас, который он обрушит на тех, кто обидел его род, станет легендами, с которыми не сравнятся даже самые страшные истории Болтонов. Затем они повернулись к Иллирио, который рухнул на землю, его разум был потрясен всем увиденным. Эйнар посмотрел на него с явным презрением, прежде чем повернуться к Назгулам. — Позаботьтесь о нем и отведите меня к хранилищам. Посмотрим, что скрывал этот червь. Дейнерис повернулась к нему: — О чем ты говоришь? Он был только полезен нам с тех пор, как мы встретились. — Он когда-нибудь говорил вам, что планировал продать тебя дотракийскому халу, как только ты станешь достаточно взрослой? Она посмотрела на него, ее фиолетовые глаза расширились, в них промелькнул испуг. — Что? Откуда… Откуда ты это знаешь? — Я видел это в его мыслях с помощью артефакта, называемого Палантиром, — сказал он, прежде чем развернуться на каблуках и последовать за Назгулами в поместье, прямиком к хранилищу. В хранилище Эйнар обнаружил сокровища дома Таргариенов: мечи Темная Сестра и Черное Пламя, несколько доспехов, принадлежавших великим королям и принцам, корону самого Завоевателя, выкованную из валирийской стали. Но величайшим сокровищем были три драконьих яйца: черно-красное, зеленое и песочного цвета. Эйнар ничего к ним не почувствовал, но когда он положил на них руку, они показались… живыми. Эйнар приказал Назгулам забрать все, а сам взял яйца. Затем он вернулся к своей семье, стоявшей в саду. Он почувствовал что-то странное в своем сердце, в своей душе. Это было не Кольцо. Это было что-то другое, нечто более… древнее. И вот, повинуясь инстинкту, он отдал черно-красное яйцо Дейнерис, которая посмотрела на него с огромной любовью в глазах. Зеленое — Визерису, который был скорее удивлен, чем что-либо еще, а песочное — своей сестре, которая поблагодарила его легким поцелуем в щеку, отчего Эйнар покраснел. Затем он протянул им руки и велел взяться за них. Рейнис немного рассмеялась, пытаясь представить реакцию Визериса и Дейнерис на путешествие через тени, и она не была разочарована: как только они материализовались, Визерис упал на землю, и его вырвало, а Дейнерис чуть не упала, удержанная только Эйнаром. Визерис посмотрел на Эйнара взглядом, обещавшим скорую месть, как будто они оба были детьми и племянник только что подшутил над ним. Вскоре они добрались до пещеры, и Дейнерис почти вскрикнула от радости и восторга, увидев дремлющего дракона. — Это Анкалагон, величайший дракон в мире. И самый большой любитель поспать, — подумал Эйнар, улыбаясь при виде радости на лицах тети и дяди. Они были очарованы великим драконом. Эйнар подошел к Эймону, чьи суставы хрустнули, когда он поднялся со своего места на гладком камне. — Полагаю, судя по звукам радости, твое предприятие прошло гладко, племянник. — Вы совершенно правы, дядя. Затем он позвал Визериса и Дейнерис вперед и представил их Эймону; их лица вытянулись от осознания того, что они видят брата своего деда, до сих пор живого. Затем он подозвал их всех поближе к Анкалагону, и то, что он сказал им дальше, определило их будущее на долгие годы. — Мы воссоединились. Но теперь мы должны подумать о том, чтобы вернуть то, что было украдено у нас Узурпатором и его союзниками. Мы покажем Баратеонам смысл их слов «Нам ярость», заставим Ланнистеров дрожать от страха при звуках нашего рева, заставим соколов падать с небес и сожжем Риверран дотла. Семь Королевств снова склонятся перед Драконом. Остальные смотрели на него с решимостью в глазах, вслушиваясь в каждое его слово. — Но сначала мне нужно сделать новые Кольца. Для каждого из нас. По одному для каждого из вас. Он сказал это, и его взгляд упал на его собственное Кольцо, сверкающее даже в темноте пещеры. — И как ты планируешь это сделать, племянник? Где ты сможешь выковать такие Кольца? … … … — В Валирии, дядя. В Четырнадцати Огнях.