A Melody of Power and Revenge

Глава 11: Архонт и дары. Прошло три луны с тех пор, как красные жрецы прибыли в Валирию, а Эйнар заключил сделку с Кинварой. Валирия сильно изменилась. Каждый дом в радиусе километра вокруг замка Таргариенов был перестроен жрецами и последователями Р’глора, которые работали в тандеме с Эйнаром, восстанавливая их в традициях валирийской архитектуры. Множество дорог находилось в процессе ремонта, а главные из них были уже закончены. В своем солярии на вершине замка Эйнар сидел за столом, сосредоточившись на текущей задаче. Это требовало огромной концентрации, и малейшее отвлечение могло отбросить его работу на несколько часов назад, поэтому он приказал Королю-Чародею стоять на страже у двери. Его пальцы сжимали нож, взгляд был прикован к самой сложной детали. Все должно было быть идеально, иначе он не позволил бы себе использовать это. Он медленно поднес нож к заготовке и едва заметно вонзил его в «глаз» перед собой. Затем почти сразу вынул его и, наконец, положил нож на стол, коснувшись пальцами небольшой деревянной фигурки лютоволка. Эйнар хотел сделать подарок для малышки Арьи, в дополнение к двум другим дарам, которые он подготовил для Робба и Сансы: мечу и тканям множества разных цветов. Через три недели у Робба были именины, и Эйнар хотел порадовать своих кузенов. Эйнар все еще любил их; они не были виновны в грехах или ошибках его дяди. Эйнар никогда бы не стал винить ребенка за промахи родителей — в отличие от веры в Семерых. Напротив, он хотел сохранить с ними хорошие отношения, и потому подготовил подарок для каждого. Он выковал новый стальной меч для Робба, но не из обычной стали. Нет. Он создал меч из чистой валирийской стали, которую научился плавить благодаря кузне и книгам из библиотеки, в которых было описано всё необходимое. К клинку он изготовил ножны из темной кожи. Он работал над этим два дня и очень гордился результатом. Он попросил у Кинвары разноцветные ткани для своей сестры Сансы. У них были добрые отношения; даже когда ее мать делала всё, чтобы разлучить их, Санса всегда относилась к нему хорошо. Поэтому он позаботился о подарке, который, как он был уверен, ей понравится. А для Арьи он вырезал деревянного лютоволка. Просто потому, что Арья была еще младенцем, у которого почти не было интересов. Он решил, что резное изображение герба их Дома будет хорошим подарком, и надеялся, что оно ей придется по душе. Закончив резьбу по дереву, Эйнар положил фигурку на стол и поднялся на ноги, остановившись перед большим окном. Солнце медленно садилось, и он уже немного устал от резьбы — этого он не мог перенять от Кольца, так как его прежний господин не проявлял к подобному интереса. Эйнару пришлось учиться самому. Он позвал Короля-Чародея, и дверь открылась почти мгновенно. — Войди, пожалуйста. И закрой за собой дверь. Тот повиновался. Он быстро пересек комнату — его длинные ноги, скрытые под плащом, позволили ему оказаться у стола в считанные секунды. Эйнар взял меч, ткани и фигурку и передал их Королю-Чародею. — Возьми это и передай одному из назгулов с поручением доставить моим кузенам в Винтерфелл. Им нельзя говорить никому, где мы и что делаем. Только то, что я жив и здоров, но не планирую возвращаться в ближайшее время. И если лорд Старк выкинет какой-нибудь фокус, они могут «приложить его задом оземь». Но никакого убийства, понял? Король-Чародей кивнул, развернулся и вышел из комнаты, открыв и закрыв за собой дверь, и отправился на поиски ближайшего назгула. Он бы сделал это сам, если бы господин приказал, но у него не было ни малейшего желания снова видеть лорда Старка после того, как тот годами обращался с его хозяином. К тому же он должен был оставаться здесь, чтобы помогать господину в восстановлении Валирии. Проходя мимо окна, он на мгновение остановился, глядя, как продвигается реконструкция. Каждый дом вокруг замка был отстроен, многие дороги закончены или близки к завершению. Были даже заложены фундаменты для храма. Но для каких богов — этого он не знал. Потратив еще несколько минут на поиски, он увидел Моргазара, тренирующегося во дворе замка. Их господин даже создал отдельный тренировочный двор специально для них. Он действительно был слишком добр к ним, но Король-Чародей не жаловался. Как и другие назгулы. Он подошел к Моргазару бесшумной и размашистой походкой. Он пригнулся, когда его брат совершил разворот, и уклонился от атаки назад. Моргазар заметил его и убрал меч в ножны за спиной. — Что я могу сделать для вас, мой лорд? Его голос был чистым и глубоким. Казалось, он мог рассечь всё на своем пути — и мастер меча вполне мог сделать это своим клинком. — Тебе нужно отправиться в Винтерфелл и передать это кузенам господина. Меч — для Робба, ткани — для Сансы и фигурку — для Арьи. Он протянул подарки Моргазару, который принял их и низко поклонился. — Также ты не должен никому рассказывать о нашем местонахождении или наших текущих и будущих планах. Только то, что он жив и здоров, но не планирует возвращаться в ближайшее время. — Слушаюсь, мой лорд. Я немедленно отправлюсь в Винтерфелл. — Постарайся. И если лорд Старк что-то предпримет, у тебя есть разрешение «приложить его задом оземь». Но убивать его нельзя. — Понял. С этими словами они разошлись. Король-Чародей вернулся к Эйнару, а Моргазар направился к пристани, где в то время находился капитан, работавший на Кинвару. ***** В библиотеке Эймон и Визерис изучали книги о религии, где открыли для себя богов Валирии, чьи имена показались им до боли знакомыми. Это были имена самых знаменитых драконов их династии. Казалось, древние Таргариены хотели сохранить частицу своей истории при себе. Они нашли описания церемоний, обрядов, магических ритуалов и многого другого. Это была настоящая сокровищница истории и культуры. Количество сделанных открытий просто поражало воображение: книги по магии крови, по обучению драконов, по биологии человека, по лекарствам и ядам. Такое обилие информации заставляло Цитадель выглядеть лачугой невежд. Они долго искали чертежи планировки Валирии до Рока и, наконец, нашли их. Чертежи были изысканны — иного слова не подобрать. Прямые линии и идеальный почерк превращали обычные планы города в произведение искусства. Сами же проекты были еще лучше. Разделенный на сектора, каждый из которых выполнял определенную задачу, город был спроектирован так, чтобы быть полностью самодостаточным. Валирия действительно была величайшим городом в мире. Она просуществовала 5000 лет, и за это время не случилось ни одной гражданской войны. Всё потому, что они знали: это погубит их всех. Они заботились о народе больше, чем о своих мелких распрях, которые быстро предавались забвению каждый раз, когда новый лорд садился в кресло своего отца. Они были слишком мудры, чтобы винить Дом Драконьих Владык за ошибки давно мертвого глупца. Этот менталитет, манера поведения «Сорока» друг с другом, уважение — всё это сделало Валирию величайшим королевством в мире. Нет, не королевством. Фригольдом (Вольной Властью). Ибо ни один король никогда не правил Валирией. Изучая планы и историю, они наткнулись на кое-что весьма интересное. Хотя короля никогда не было, существовала фигура схожего уровня. Человек, не рожденный для власти, но избранный на этот пост другими Драконьими Владыками: Архонт Валирии. Человек, который мог, когда это необходимо, отменить приказ любого другого лорда. Прочитав это, они поняли, что должны поделиться информацией с Эйнаром. Визерис поспешил из библиотеки в солярий, где тот наверняка работал. Спустя несколько минут двери библиотеки распахнулись, и вошли Визерис и Эйнар, вид которого выражал скорее заинтригованность, чем что-либо еще. Визерис не сказал, зачем привел его, лишь упомянул, что это дело огромной важности. Эйнар не был занят ничем срочным, поэтому последовал за дядей. — Ах, хорошо. Ты наконец здесь. Садись, — сказал Эймон; его голос звучал чисто и сильно благодаря силе Кольца. Эйнар сел напротив него, скрестив ноги, а Визерис устроился рядом с Эймоном. — Итак, в чем дело, дядя? — Мы нашли чертежи Валирии, планы города с высоты птичьего полета. Они идеальны и очень точны. Эйнар проявил живой интерес, и на его лице появилось то самое «просчитывающее» выражение, как называл его Эймон. — Это… это очень хорошо. Отличная работа, дядя. Спасибо за всё, что вы здесь делаете. Эйнар поднялся, вероятно, собираясь найти Кинвару, чтобы поделиться новостями и спланировать дальнейшее восстановление столицы. Но Эймон еще не закончил. — Есть кое-что еще, Эйнар. Мы нашли тексты о должности в Валирии, титуле, который носил один из лордов «Сорока». Эйнар удивленно посмотрел на них, прежде чем снова сесть и жестом пригласить их продолжать. Эймон взял текст и передал его Эйнару. — Здесь упоминается человек, именуемый «Архонтом». Мы полагаем, что это фигура, подобная королю, с той лишь разницей, что он избирался другими Драконьими Владыками большинством голосов — процесс, схожий с выборами Лорда-Командующего Ночного Дозора. Интерес Эйнара рос с каждым словом. Он наклонился над столом, отложив текст, чтобы внимательно слушать их рассказ о том, что еще они узнали об этом «Архонте». Слушая, он осознавал, насколько важную роль играл Архонт в Валирии. Он выступал как лидер, а не просто командир. Он стоял во главе армий Валирии, а не командовал из тыла. Он лично сражался в каждой битве или летел на своем драконе, когда была возможность. До этого момента в Валирии было девять Архонтов. Девять человек были самыми важными людьми во всем Фригольде. Каждый раз Архонта выбирали из-за великих споров между фракциями Драконьих Владык или из-за масштабной войны. И каждый раз Архонт правил с точностью, мудростью и знанием дела. — Все это очень интересно, дядя. Но почему вы говорите мне об этом? Эймон усмехнулся. Даже Визерис выглядел довольным, хотя обычно не выставлял свои эмоции напоказ. — А как ты думаешь, Эйнар? Мы хотим, чтобы ты стал новым Архонтом Валирии. Никто другой не заслуживает этого титула больше, чем ты. Эйнар не знал, что сказать. Что вообще говорят в такие моменты? Он понятия не имел, как ответить, но обнаружил, что в этом и не было необходимости. — Мы не собираемся тебя принуждать, Эйнар. Этот титул будет дан тебе только в том случае, если ты его примешь. Так это работает здесь. Так это работало всегда на протяжении пяти тысяч лет. Голос Эймона звучал уверенно, он даже оставил Эйнару путь к отступлению, если тот не захочет титула. Но собственные желания Эйнара не были важнее их планов и будущего. Если бы он позволил эмоциям управлять собой, он был бы не лучше пьяного оленя на троне его предков. С этой мыслью Эйнар посмотрел на дядю, и в его фиолетовых глазах зажегся спокойный огонь. — Хорошо, дядя. Я принимаю титул. Я буду стремиться к процветанию Валирии и восстановлю её величие, которое превзойдет даже лучшие её дни. Клянусь Старыми Богами и Богами Валирии. Эймон и Визерис заметно улыбнулись. Они гордились им. Они еще не знали друг друга по-настоящему, так как встретились всего четыре луны назад. Но они были последними Таргариенами в мире. Последними драконами. И они отомстят за свою семью и покажут всем, почему именно перед Трехглавым Драконом Вестерос когда-то преклонил колени. — Хорошо. Тогда я, Эймон Таргариен, сим провозглашаю лорда Эйнара Таргариена, патриарха своего Дома и законного короля Семи Королевств, Десятым Архонтом Валирии. Не было нужды в пышных речах или красивых словах. Всё было четко и по делу. У них была работа — восстановить Фригольд. И сделают они это не церемониями и изысканными фразами, а силой, могуществом и людьми. Но сейчас было не время для этого. Эйнар кивнул своим дядям, поблагодарив их за помощь, взял чертежи и покинул библиотеку, чтобы найти Кинвару. Им нужно построить город, так что пора приступать. ***** Волны разбивались о нос корабля. Это был прекрасный звук, который всегда успокаивал его, даже когда он еще был в Средиземье на службе у Саурона. Моргазар стоял, выпрямившись во весь рост. Ему всегда нравилось спокойствие, которое дарило морское путешествие. Но сейчас у него была миссия. Он мог наслаждаться морем, но через день они, наконец, достигнут Белой Гавани, а оттуда он отправится в Винтерфелл, чтобы доставить подарки кузенам своего господина. Он знал, что господин приглядывает за своими родственниками через Палантир, и, судя по всему, они восприняли его отъезд без радости. Сын Эддарда Старка полностью замкнулся в себе. Его старшая сестра стала гораздо более набожной по отношению к Старым Богам, полностью отвергнув веру в Семерых; она также усердно работала над тем, чтобы стать истинной леди Севера. Вторая сестра была еще младенцем, но, по слухам, она произносила лишь три имени: «Обб», «Ана» и «Он». Не нужно было иметь образование мейстера, чтобы понять — она звала свою семью. Но никогда родителей, к огромному огорчению ее матери. Позади него матросы смотрели на Моргазара с благоговением и страхом. Они слышали от леди Кинвары легенды о Доме Назгул — Доме, присягнувшем юному мальчику, что обосновался в Валирии. Тот мальчик был странным. Другого слова и не подберешь. Но именно эти люди, окутанные тьмой, пробирали их до костей. Мальчик был добр и скор на улыбку. Он был терпелив и никогда не смотрел на них свысока из-за того, что они были простолюдинами. Но эти назгулы были совсем другими. Они никогда не произносили слов пренебрежения и не вели себя странно по отношению к ним. Но их голоса — глубокие и дребезжащие, словно стук костей, — были абсолютно ужасающими. А тот факт, что никто никогда не видел их глаз, добавлял изрядную долю таинственности этим фигурам из кошмаров. Никто не видел, чтобы этот человек ел, спал или хотя бы, черт возьми, дышал. Он казался живым мертвецом. Моргазар знал, какими он и его братья предстают в глазах людей, служащих его господину, но ему было плевать. Его гораздо больше интересовало искусство фехтования — погоня за максимально возможным совершенством — и тренировки, которые он проводил для своего господина и его семьи. Особенно для Визериса, который держал меч так, словно родился с ним в руке. Рейнис нравилось сражаться, но она предпочитала копье. А Дейнерис предпочитала практиковаться в магии с Королем-Чародеем, желая стать женщиной, достойной Кольца, которым теперь владела. Эймон редко появлялся на тренировочной площадке, но когда это случалось, зрелище было пугающим. Его контроль над ментальной магией был невероятен, особенно учитывая, что он владел своим Кольцом меньше четырех лун. Иногда он мог заставить их видеть то, чего нет, или подтолкнуть к нападению друг на друга, имитируя спарринг. Он не был великим мечником, и его рефлексы не были рефлексами воина, но они работали над этим. В конце концов, преклонный возраст не мешал ему обладать силой юности. Моргазар посмотрел на горизонт. Земли еще не было видно, но он знал, что завтра они наконец прибудут. Оттуда предстояла неделя пути до Винтерфелла на полной скорости. Он должен прибыть как раз к пиру в честь именин Робба Старка. А пока ему оставалось только ждать и тренироваться. Больше ничего. Белая Гавань была красивым городом. Ее мраморные улицы и повсеместные статуи тритонов выглядели великолепно и очень любопытно. Настоящие произведения искусства. Повсюду в гавани люди выкрикивали названия товаров, семьи воссоединялись после долгих путешествий, заключались сделки — законные и не очень. Моргазар чувствовал себя как дома. Он быстро нашел конюшни, где по стойке смирно стоял великолепный вороной конь. Он подошел к конюшему, желая приобрести жеребца. — Извините, — сказал он своим глубоким, леденящим душу голосом. Мужчина заметно подпрыгнул, прежде чем обернуться; его лицо побледнело, когда он взглянул на стоящий перед ним кошмар почти двухметрового роста. — Чт… чем я могу вам помочь, сир? — проговорил он дрожащим голосом, пытаясь сохранять спокойствие. Тщетное усилие, но Моргазара это не волновало. — Вороной жеребец в ваших стойлах. Сколько? Он указал на коня, и его плащ слегка сместился, обнажив огромный меч, пристегнутый к спине. Не зря ведь его имя означало Тёмный Меч. Взгляд мужчины приковало к клинку, и он едва заметно сглотнул. — Двадцать золотых драконов, сир. Моргазар еще не совсем понимал, как работают деньги в этом мире. Прошли тысячи лет с тех пор, как он платил за что-то в последний раз. Но сегодня он должен был вести себя как обычный человек или максимально на него похожий. У него были деньги, данные Королем-Чародеем для миссии, поэтому он выплатил мужчине нужную сумму. Тот взял деньги и быстро отвел его к коню, скрывшись сразу же, как только Моргазар вскочил в седло. Конь принял всадника без суеты. Что ж, дело сделано. Теперь — только путь до Винтерфелла. Поездка будет долгой, целую неделю. Но ведь ему не нужно отдыхать, не так ли? ***** Великий чертог Винтерфелла был полон жизни и веселья. Но человек, ради которого затевался этот праздник, предпочел бы оказаться где угодно, только не здесь. Он ненавидел это. Ненавидел одиночество. Ненавидел то, что больше не видит его. Робб скучал по Джону. Скучал ужасно. Тот был ему не просто братом. Он был его лучшим и самым верным другом. Единственным человеком, которому он мог рассказать всё что угодно и который выслушал бы его без осуждения. Просто выслушал. Робб понимал, что поступает несправедливо по отношению к гостям, проделавшим долгий путь ради него, но ему было плевать. Если бы Джон вошел в эти двери прямо сейчас, Робб сам бы выставил всех вон и позаботился о том, чтобы Джон больше никогда его не покидал. Или ушел бы вместе с ним. Да, это было бы выходом. Они могли бы путешествовать вдвоем, увидеть мир и всё, что в нем есть. Слева от него сидела его младшая сестра Санса. Она тоже сильно изменилась с тех пор, как Джон исчез. Она больше ни разу не заходила в септу. Вместо этого она каждый день часами молилась в богороще, умоляя богов вернуть Джона в Винтерфелл, чтобы они снова стали семьей. Затем Робб посмотрел на отца. Тот разительно отличался от себя прежнего, каким был еще несколько лун назад. Его волосы седели гораздо быстрее, чем следовало, а взгляд перестал быть сосредоточенным. Лорд Эддард тонул в прошлом, куда имел доступ лишь он один. Оглядывая Великий чертог, Робб ловил на себе взгляды. Слышал шепотки. Слуги смотрели на него и Сансу с жалостью, а на его родителей — со смесью гнева и презрения. Жизнь речных жителей в замке стала намного тяжелее после ухода Джона. Все винили «Леди Форель», как они её называли, и её обращение с мальчиком. Она относилась к нему как к никчемному слуге, не заслуживающему даже той еды, что он ел. Теперь же северные слуги давали понять челяди из Речных земель их истинное место. Они были на Севере. И им придется либо адаптироваться, либо пасть. Даже многие лорды и леди теперь высказывали свое мнение более… резко. Большой Джон стал неофициальным лидером этого движения, и лорд Вайман Мандерли поддерживал его в этом. Внезапно двери распахнулись, привлекая внимание всех присутствующих. Разговоры смолкли. Даже Робб с надеждой уставился на вход. Быть может, Джон вернулся, и они наконец снова будут вместе? Но нет. В дверях стоял не Джон. Там высилась фигура в плаще, который, казалось, поглощал свет; лицо было скрыто под капюшоном. В руках незнакомец держал шкатулку. И пока никто не понимал, кто этот человек и чего он хочет, все услышали, как лорд Старк вскочил со своего места так резко, что стул едва не опрокинулся. Его глаза округлились от неверия. Слуги присмотрелись к пришельцу повнимательнее, и в их памяти всплыли образы прошлого. Та огромная снежная буря в богороще, начавшаяся через несколько минут после того, как туда ушел Джон… Лорд Старк тогда вошел в лес, борясь со стихией в поисках сына. И сквозь метель они видели, как лорда Старка… тащили двое мужчин? Что, черт возьми, тогда произошло? Воспоминание ожило, когда Моргазар шагнул вперед. Его шаги были бесшумны даже в той неестественной тишине, что воцарилась в чертоге. Это было странно. Очень странно. Наконец Моргазар остановился перед высоким столом и, вместо того чтобы взглянуть на лорда и леди Старк, обратился к Роббу. Робб был ошеломлен. Этот человек не только был ростом почти с лорда Амбера, но и нарушил все правила приличия, не представившись при входе и не обратившись к хозяевам замка. Вместо этого он стоял прямо перед именинником со шкатулкой в руках. — Лорд Робб. Я принес дары для вас и ваших сестер. Голос был глубоким и холодным — холодным, как ничто иное. Робба никогда не пугала стужа, но этот холод был иного рода. Постойте, дары? Для него, Сансы и Арьи? От кого? — Кто… кто вы такой? — голос Робба, голос ребенка, резко контрастировал с голосом чужака. Тот просто ответил: — Моргазар из Дома Назгул. Я прибыл от имени моего господина, Джона Сноу. После этих слов в зале поднялся невообразимый шум. Лорды повскакали с мест, пытаясь запугать незнакомца, и лорду Старку пришлось закричать: «Заткните свои бесполезные глотки!», чтобы вернуть тишину. Но Робб был слишком во власти эмоций, чтобы замечать это. Джон жив. Это было всё, что он понял, и больше ему ничего не требовалось. Он вскочил на ноги, едва ли не выхватывая шкатулку из рук человека, который не проронил ни слова и просто стоял, скрестив руки за спиной. Робб открыл шкатулку и замер, как рыба, выброшенная на берег, глядя на лежащий внутри меч. Он был абсолютно прекрасен. Ножны из темной кожи, навершие в виде лютоволка с белыми камнями вместо глаз. Пасть зверя была оскалена, а сам меч казался необычайно легким. Робб достал оружие под взглядами сотен глаз. Когда он обнажил клинок, по залу пронесся вздох изумления. Робб не знал, плакать ему, смеяться или кричать. Возможно, всё одновременно. Валирийская сталь. Меч был из валирийской стали. Как, черт возьми, юный Джон Сноу умудрился добыть такое оружие? В мире осталось крайне мало таких клинков, и ни один здравомыслящий человек не отдал бы его даже брату. Даже Джон, который любил брата больше всего на свете. Робб смотрел на меч со смесью благоговения и непонимания. — Как? — простой вопрос, адресованный скорее самому себе. Но Моргазар всё же ответил: — Полагаю, он выковал его сам. Но об этом знают лишь он и мой господин. Все посмотрели на Моргазара так, будто он только что заявил, что он — летающая рыба, испражняющаяся радугой. Робб убрал меч в ножны и отложил на стол, доставая из шкатулки ткани. Они были разноцветными и невероятно красивыми. Шелк высочайшего качества, отливающий всеми цветами радуги. Санса едва не подпрыгнула на месте, увидев это. — Это для леди Сансы, — прозвучал леденящий голос Моргазара. Радостный вскрик Сансы согрел атмосферу: она едва не вывихнула брату руки, забирая подарок. Материал был лучше любого, с чем ей доводилось работать. Она всё еще любила вышивку, даже готовясь стать истинной северной леди. В зале люди всё еще не могли оправиться от мысли, что Джон Сноу жив, да еще и прислал брату меч из валирийской стали, а сестре — драгоценные шелка. А то, что человек в черном ничего не объяснял, чертовски раздражало. — Там также есть фигурка лютоволка для леди Арьи. Робб заглянул в шкатулку и действительно нашел небольшую деревянную фигурку. Он закрыл крышку, пообещав себе отнести подарок Арье и рассказать ей всё о Джоне. Но сперва… — Где он? — в его голосе была сила, несвойственная мальчику. Робб жаждал лишь одного — чтобы брат вернулся домой. — Я не могу сказать, где он. Но могу сказать следующее: он в безопасности и благоденствует. В ближайшее время он не вернется. Но он вернется когда-нибудь. Это я могу вам обещать. Не отчаивайтесь, юный лорд. Джон очень любит вас и сожалеет, что вам пришлось расстаться таким образом. Роббу хотелось кричать, обрушить свой гнев на этого человека, на весь мир, на свою мать, которая вынудила Джона уйти. Но он сдержался. Вместо этого он просто опустился на стул, словно на его плечи легла тяжесть всего мира. Санса рядом с ним выглядела так, будто услышала худшую новость в жизни. И для неё это было правдой — её старший брат не вернется скоро. Но он был жив, и это было важнее всего. Моргазар кивнул им обоим, прежде чем произнести последнюю фразу: — На следующие именины я или один из моих братьев придем с дарами. Желаю вам обоим доброго дня и не теряйте надежды. Вы увидите его снова. С этими словами он развернулся к выходу. Но лорд Старк крикнул: — ОСТАВАЙСЯ ТАМ, ГДЕ СТОИШЬ! Назгул остановился, не оборачиваясь. — Я настоятельно советую вам не предпринимать никаких действий, лорд Старк. У меня есть четкий приказ не убивать вас, но мне разрешено «приложить вас задом оземь». Эти слова вызвали ропот негодования среди лордов: какой-то чужак угрожает избить их сюзерена прямо у них на глазах. Большой Джон поднялся и преградил путь незнакомцу. — Послушай, приблуда. Ты можешь быть здесь ради юного Джона, но не думай, что мы позволим тебе так разговаривать с лордом Старком. Моргазар посмотрел на него, затем просто положил руку ему на плечо и надавил. Большой Джон рухнул на колени, ошеломленный произошедшим. Затем Моргазар снова взглянул на Эддарда Старка. — Не пытайтесь меня остановить. У меня нет намерения причинять вам боль, но я сделаю это, если придется. Лорд Старк посмотрел на него, затем на Большого Джона, всё еще пытающегося прийти в себя. Он кивнул назгулу, и тот покинул зал. Весь чертог пребывал в ступоре, и Эддард понимал, что день будет долгим: впереди его ждали тяжелые разговоры с вассалами и неминуемая ссора с Кейтилин. Во дворе Винтерфелла Моргазар вскочил на коня, стремясь поскорее вернуться в Валирию. Он скучал по запаху магии тех мест и хотел поскорее доложить господину об успехе миссии. Пора возвращаться домой.