A Melody of Power and Revenge

Глава 12: Плетение паутины… Эйнар смотрел на разложенные перед ним бумаги с цифрами. Он был, мягко говоря, поражен. Он перевел взгляд на Короля-чародея и леди Кинвару, стоявших по другую сторону стола: на её лице играла легкая дразнящая улыбка, а он стоял с прямой спиной, скрестив руки за собой. — Вы уверены в этих цифрах? Вы их проверяли? — спросил он, нуждаясь в полной уверенности. Ведь если они верны, то можно легко решить одну из главных проблем строительства королевства с нуля: продовольствие. Кинвара кивнула, не скрывая улыбки. — Мы уверены, мой лорд. Я сама пересчитывала трижды и каждый раз получала тот же результат. То же самое сделал и ваш человек. У него, должна заметить, незаурядные способности к счету, — добавила она с легкой иронией в голосе. Эйнар снова посмотрел на пергамент. Это были расчеты, подготовленные стоящими перед ним советниками для создания полей вокруг Валирии. Им отчаянно требовались пшеница и зерно, так как охота могла обеспечить едой лишь до поры до времени. Эйнар встал и подошел к окну своего кабинета, погруженный в мысли. Кольцо, его безмолвный спутник, отозвалось: «Эти цифры верны, Хозяин. С таким запасом продовольствия мы могли бы легко прокормить тридцать тысяч человек по всей Валирии. Но нам также нужно место для такого количества людей». Кольцо было право. За последние четыре луны с момента прибытия Кинвары в Валирию и её клятвы помогать Эйнару, дело восстановления Фригольда пошло в гору. Они уже восстановили достаточно домов, чтобы с комфортом разместить семь тысяч человек. Используя Палантир, Эйнар видел Королевскую Гавань, и город вызвал у него отвращение. Полумиллионное население теснилось в городе площадью всего в несколько миль. А запах… боги, этот запах. Эйнар готов был воскресить того, кто строил канализацию этого города, только ради того, чтобы убить его снова. А Блошиное Дно было еще хуже. Сто тысяч человек, если не больше, жили в гетто в десять раз меньше столицы. Увиденное заставило Эйнара поклясться создать город, где никто не будет вынужден жить в нечеловеческих условиях. Это была трудная мечта, путь к которой был долог и полон препятствий. Но он сокрушит их все. Ничто не остановит его и его семью от восстановления земель предков. Он снова повернулся к Кинваре. — Что вам понадобится для подготовки этих полей? Не думаю, что основать такие фермы будет легко или дешево. — Действительно, это так. Всё, что мне нужно — это разрешение и помощь в строительстве нескольких храмов Владыки Света, желательно в центре города. Он кивнул. Он и его семья еще не обсуждали вопросы религии, но все они знали, что Семеро — не более чем выдумка смертных, созданная слабыми людьми. Это немного потрясло Рейнис и Эймона, которые следовали этой вере всю жизнь. Визериса и Дейенерис это задело меньше из-за их сурового прошлого. Сам же Эйнар всю жизнь чтил Старых Богов. Он обсудит это с родными, так как отказывался вести себя как тиран, принимая каждое решение единолично. — Я обсужу это с семьей. Но полагаю, мы удовлетворим вашу просьбу. Она лучезарно улыбнулась. Её вера в Р’глора была невероятно крепка, особенно с тех пор, как они встретились и она провозгласила его Избранником Владыки. Эйнар не был в восторге от такого заявления, желая проживать свою жизнь самостоятельно, без божьего дыхания в спину. Немного иронично, учитывая, что он и его семья с их Кольцами Власти и драконами были самыми близкими к богам существами в этом мире. К слову о драконах… Р-р-р-о-о-о-а-а-а-р!!! Похоже, Анкалагон вернулся с охоты. Эйнару не терпелось снова взобраться на спину своего дракона и взмыть в облака, освободив разум от бремени ответственности. Прошло слишком много времени с тех пор, как он по-настоящему расслаблялся. А через несколько лет он перестанет быть единственным всадником в мире. Три новых дракона полетят рядом с ним в небесах Валирии. Он представлял тот трепет, который будет охватывать людей, когда он пролетит над восстановленным городом. И этот трепет сравнится лишь со страхом, который испытают армии Вестероса, когда он вернет себе право по рождению. Эйнар встал со стула, отпуская Кинвару. Она вышла из комнаты, и лишь шорох её шелкового платья о холодный пол нарушал тишину. Затем он повернулся к Королю-чародею, который всё так же невозмутимо ждал указаний. — Скоро ли вернется Моргазар? — Да. Думаю, через два-три дня. Эйнар был рад это слышать. Он хотел узнать от назгула, что именно произошло в Винтерфелле. Он видел, как счастливы были его кузены и сестра его подаркам. Робб каждый день тренировался во дворе с новым мечом, который назвал «Снежный Клык», стремясь стать великим воином. Санса шила одежду из присланных им тканей: она сделала штаны для Робба, платье для себя, не стесняющее движений, и одежду для малышки Арьи, которая не расставалась с деревянной фигуркой с тех пор, как Робб отдал её ей. Она даже спала, сжимая её в крошечной ручке. «Форель» пыталась отобрать игрушку, но лишь добилась того, что девочка расплакалась во весь голос. Так продолжалось, пока не пришел лорд Старк и не отчитал жену за глупость, вернув Арье фигурку, что мгновенно её успокоило. Но даже знание всего этого не унимало его желания услышать о точной реакции близких на его дары. Поэтому он с нетерпением ждал возвращения Моргазара. Однако сначала предстояла встреча с семьей по поводу просьбы Кинвары. Он попросил Короля-чародея собрать всех в Семейном Зале, где они обычно обсуждали дела Валирии и планы на будущее. Именно в этой комнате они решили возродить Фригольд, и такие собрания стали своего рода традицией. Что ж, пора было идти, если он хотел успеть вовремя. ***** За столом, как и всегда, когда они собирались вместе, царило оживление. Эйнар невольно улыбнулся. В Винтерфелле он был не более чем бастардом Хранителя Севера. То, что ему позволяли есть в Великом чертоге во время пиров, было почти чудом. Но даже тогда он старался держаться в тени, не желая попадаться на глаза южанам или, что еще хуже, леди Форели. — Итак, Эйнар, зачем ты нас здесь собрал? — начал его прапрадядя. Голос Эймона больше не был старчески слабым, а в глазах сиял фиолетовый блеск — это очень ему шло. — Я только что со встречи с Кинварой. Мы обсуждали возможности для земледелия. При этих словах все подались вперед. Маленькая Дейенерис выглядела при этом забавно и мило: ей пришлось даже немного приподняться, чтобы полноценно опереться на стол. — Она согласилась помочь нам с созданием полей для пшеницы и зерновых в Сельскохозяйственном районе Валирии. Все заулыбались. — При условии, что мы позволим построить несколько храмов Р’глора. Улыбки мгновенно исчезли. Рейнис первой нарушила тишину: — Зачем ей это? Мы здесь не поклоняемся их богу. — Верно, не поклоняемся. Но это не значит, что мы должны запрещать кому-либо выражать свои убеждения. Тут заговорил Визерис: — И мы должны просто позволить людям прийти и навязывать нам свою религию? Это ты хочешь сказать, племянник? — Нет, конечно. Но мы не можем отрицать существование Р’глора. Или вы не чувствовали магию, исходящую от Кинвары? При этих словах они переглянулись. Конечно, они чувствовали её. Пусть она была не такой мощной, как сила их Колец, но её магия была ощутима — словно утешительное пламя во тьме. Хотя их собственная сила больше походила на яростный пожар. — К тому же, неужели мы хотим уподобиться Вере в Семерых? Хотим ли мы стать теми, кто преследует или сжигает тех, чей взгляд на мир отличается от их собственного — узкого и извращенного? Последние слова он произнес с трудом сдерживаемой яростью, которая просочилась в его голос вместе с магией. Он вспомнил всё, что претерпел от рук «Форели» и септы Морданы в Винтерфелле. В глубине души он мечтал сжечь каждую септу в Семи Королевствах — точно так же, как андалы вырубили священные чардрева во время своего вторжения тысячи лет назад. Остальные обеспокоенно переглянулись. Они знали лишь часть того, что он рассказывал о жизни в Винтерфелле, но никогда еще не чувствовали от него такой неприкрытой злобы. Он, обычно столь сдержанный, сейчас совсем не походил на ребенка, которому скоро исполнится лишь девять именин. Эйнар взял себя в руки, подавив поток магии. Он посмотрел на родных, ожидая их ответа. Эймон заговорил первым: — …Что ж. Я согласен с тобой, племянник. Я не верю в Р’глора, но это не значит, что мы должны мешать людям поклоняться ему. Дейенерис кивнула: — Эймон прав. Мы не можем стоять между человеком и его верой. Только тираны поступают так. — Дейенерис права. Пусть люди видят, что мы принимаем их всех, и тогда они будут служить нам с еще большим рвением, — добавила Рейнис, развивая мысль сестры. Только Визерис еще не дал ответа. Все выжидающе посмотрели на него. — Ладно, ладно. Не буду занудой и не стану чинить препятствий. К тому же, не могу отрицать, что чувствую некое… притяжение к Р’глору. Его существование очевидно, это факт. После его слов все убедились в одном: Валирия станет землей, открытой для всех и для любых верований. Дом Таргариенов никогда не запретит человеку выражать свою веру, пока тот соблюдает законы страны. — Значит, решено. Мы принимаем её предложение? — спросил Эйнар. Все согласно кивнули. Он поднялся на ноги. — Прекрасно. С этого момента Валирия будет только расти. И мы свершим нашу месть. Зима близко. Пламя и Кровь. — Пламя и Кровь, — хором ответили они. Эйнар в последний раз улыбнулся и вышел из залы, направляясь к Кинваре, чтобы сообщить ей об их решении. ***** Листок бумаги в его руке казался тяжелым от важности написанного. Когда Варис впервые получил это донесение, он подумал, что это чья-то шутка, но когда из самых разных источников посыпались подтверждающие шепотки, у него не осталось выбора, кроме как признать: в этом есть доля истины. Даже сейчас в это верилось с трудом. И пока он шел к залу заседаний, он размышлял, как много ему стоит раскрыть. Дверь перед ним открыл старый рыцарь, чей свирепый взгляд не произвел на него никакого впечатления. Разговоры в комнате стихли, стоило ему войти. Все взгляды обратились к мастеру над шептунами, Варису. — Мои лорды, — произнес он, кланяясь уже сидящим за столом. Ему ответили лишь кивками. Лорд Станнис Баратеон, мастер над кораблями, хмыкнул, будто само присутствие евнуха было для него оскорблением. Варис занял свое место — то самое, на котором сидел последние двадцать лет. Но сегодня он впервые чувствовал себя не в своей тарелке по ряду причин. И дело было не только в новостях из Винтерфелла, но и в исчезновении Иллирио вместе с детьми Таргариенов. Их не видели уже пять лун, и это Варису совсем не нравилось. Если Дейенерис не поможет Эйгону в его притязаниях, все их планы рассыплются в прах еще до того, как тот взойдет на трон. Варис не успел начать доклад, как дверь снова распахнулась, и в зал вошел человек, чья фигура казалась больше самой жизни. Все присутствующие встали, приветствуя короля Роберта Баратеона, который впервые со времен восстания Грейджоя соизволил явиться на заседание Малого совета. Король с кряхтением опустился в кресло, явно утомленный этим усилием. Все сели вслед за ним. Король заговорил: — Ну, и что тут, черт возьми, за дела, ради которых мне пришлось так рано вылезать из постели? Его голос громом раскатился по комнате. Сир Барристан посмотрел на него с тенью презрения: время уже перевалило за полдень. Варис заговорил первым: — Шепотки с Севера, Ваше Величество. Из Винтерфелла. Это привлекло внимание короля. Он подался вперед, широко улыбаясь при мысли о новостях от своего названого брата. — Ну, выкладывай. Что случилось? С Недом всё в порядке? — С лордом Старком всё хорошо, Ваше Величество. Но новости не о нем, а скорее о детях Старков. А именно — о подарках, которые они получили на именины Робба Старка. Роберт фыркнул и откинулся на спинку кресла, обмякнув в нем. — И почему это так важно? Просто какие-то подарки. — Эти подарки весьма необычны, Ваше Величество. Разве вы получали меч из валирийской стали на свои девятые именины? По залу пронесся вздох изумления, лишь Мизинец самодовольно ухмыльнулся. Этот мелкий хорек уже всё знал, в этом Варис не сомневался. Королева выглядела так, будто умирает от скуки, но напряженная поза выдавала её живой интерес. Король же был заинтригован больше всех — он едва не подскочил с места, выглядя так, будто готов прямо сейчас скакать в Винтерфелл. — О чем ты болтаешь? Пацан получил меч из валирийской стали? В подарок? От кого?! — вопросы посыпались из него градом. Кто мог отдать мальчишке оружие из самого редкого материала в мире? — Лорд Робб Старк действительно получил валирийский меч, который он назвал «Снежный Клык» — в честь того, кто его прислал. Все замерли в ожидании продолжения. Даже лорд Станнис наклонился ближе, вслушиваясь в рассказ. Сир Джейме смотрел с предвкушением, а старая пиявка Пицель едва не свернул шею, так сильно он вывернул её, чтобы видеть Вариса. — Во время празднеств появился человек в темном плаще. Он не поклонился ни лорду Старку, ни кому-либо еще. Он подошел прямо к лорду Роббу с деревянным ящиком в руках. В ящике лежал валирийский меч, отрезы ткани самых разных цветов высочайшего качества и маленькая фигурка лютоволка, вырезанная из дерева. Человек представился как Моргазар из дома Назгул. Слушатели теряли терпение. Все хотели знать имя дарителя. — Человек сказал, что прибыл передать дары. Дары от Джона Сноу. В комнате воцарилась зловещая тишина. Люди пытались и не могли осознать услышанное. Джон Сноу. Бастард. Бастард одарил своих законнорожденных братьев и сестер богатствами, за которые короли и лорды пошли бы на убийство. Бастард подарил брату меч из валирийской стали. Как это вообще возможно? Тишину прервал смех. Сначала тихий, а затем перешедший в громовой хохот короля Роберта. Он буквально задыхался от смеха, видя ошарашенные лица советников. Прошло немало времени, прежде чем он успокоился и пробасил: — БОГИ МЕНЯ ПОБЕРИ! Я ХОЧУ ВИДЕТЬ ЭТОГО МАЛЬЧИШКУ!!! ГДЕ ОН СЕЙЧАС?! К своему разочарованию, Варис не знал ответа. С тех пор как Моргазар покинул Винтерфелл, его след простыл. Были слухи о человеке похожего описания в Белой Гавани неделю спустя, но сроки не сходились — для такого путешествия пришлось бы скакать без остановок на лучшем скакуне. — Мне это неизвестно, Ваше Величество. Человек не назвал своего местонахождения, сказав лишь, что мальчик в безопасности. Он упомянул, что он или один из его братьев явится на следующие именины, если вы пожелаете узнать больше. Роберт задумался, затем хлопнул ладонью по столу и встал. — Когда там следующие чертовы именины у детей Неда? — Через две луны, Ваше Величество. Шестилетие леди Сансы. Полагаю, вы намерены присутствовать? — Еще бы я не присутствовал! Я хочу знать, как, черт возьми, этот маленький бастард заполучил валирийский меч! Тут подал голос Станнис: — Нам нужно принять во внимание этого… Моргазара. Он назвался членом дома Назгул. Но я никогда не слышал о таком доме. А вы? Никто не ответил. Имена звучали крайне странно. Моргазар? Назгул? В них не было вестеросских корней. Но и в Эссосе подобных имен не встречалось. Существовала ли иная страна, где люди звались так? И как юный Сноу связался с представителями этого неведомого края? Вопросов было много, ответов — ни одного. Варис решил приберечь последний козырь, понимая, что если он скроет эту деталь сейчас, позже это может стоить ему головы. — Есть еще кое-что, Ваше Величество. Кое-что из сказанного тем человеком. И это имеет колоссальное значение. — И что же это, Паук? Бастард сам высрал этот меч, как мой тесть серит золотом? — он расхохотался над собственной шуткой, хотя королева и сир Джейме посмотрели на него с разной степенью ненависти. На удивление, Цареубийца выглядел более оскорбленным, чем его сестра. — Нет, Ваше Величество. Если верить словам того человека, Джон Сноу выковал этот меч сам. При этих словах король рухнул обратно в кресло, будто внезапно постарев на двадцать лет. Лорд Аррен, хранивший молчание всё заседание, побледнел, словно его сердце остановилось. Королева открыла рот от изумления, на лице Станниса отразилось больше эмоций, чем когда-либо прежде, а Мизинец… что ж, Мизинец, похоже, уже всё просчитал. Варис прекрасно понимал: то, что он только что произнес, меняет всё. Существовали считанные кузнецы, способные перековать валирийскую сталь, и это требовало десятилетий опыта. Но выковать новый меч? Об этом не слышали со времен Рока Валирии, стершего цивилизацию с лица земли. Когда вести об этом заседании разлетятся по Семи Королевствам, впервые со смерти Последнего Дракона правила Игры Престолов изменятся окончательно и бесповоротно.