A Melody of Power and Revenge

Глава 15: Это очень, очень… Винтерфелл, день после поединка. Балохар стоял в тренировочном дворе, наблюдая за тем, как Робб пытается повторить движения, которые он ему только что показал. Молодой лорд подавал надежды в искусстве меча, хотя Балохар не мог остаться в Винтерфелле, чтобы обучать его. Ему всё ещё нужно было вернуться в Валирию и служить своему господину. Но пока у него оставалось пять дней, которые он мог провести с детьми Старков до своего отъезда. Наблюдая за тренировкой юноши, он краем глаза заметил шевеление Сансы. Она повернула голову в сторону, и он проследил за её взглядом, который был прикован к леди Оленне Тирелл. Проклятье. Он смотрел не мигая, как она приближается к нему в сопровождении двух высоких гвардейцев за спиной. Близнецы, очевидно, судя по тому, как сильно они были похожи друг на друга. Балохар задался вопросом, как она их различает. Возможно, у неё был какой-то особый трюк, или она просто знала их наизусть. — Лево, Право, оставьте нас. Или она просто называет их так. Тоже вариант. Старая леди встала перед ним, её острый взгляд изучал каждую часть его тела, которую можно было разглядеть под плащом. Честно говоря, видно было немного. Скрытые кинжалы на его бёдрах на секунду стали словно тяжелее, пока он готовился к тому, что может понадобиться этой старой мегере. Хотя было немного вещей, которые она могла от него хотеть, кроме местонахождения его господина. — Робб, Санса. Идите к родителям, я скоро вас найду. И не теряйте времени. Дети, казалось, были готовы попытаться заставить его передумать, но что-то в его языке тела и невидимый ледяной взгляд, который он им послал, заставили их не задавать вопросов. Робб взял Сансу за руку, и они быстро ушли, оставив их двоих на крепостной стене над двором. «Ну, почти одних», — подумал он, всё ещё чувствуя присутствие тех двоих, что пришли с ней. —… —… —… Леди явно хотела, чтобы он сломался первым, но в этой игре он совершенствовался тысячи лет. Он служил Саурону пять тысячелетий, не произнеся ни единого слова. В этом не было нужды: орки были слишком трусливы, чтобы говорить с ними, а он и его братья могли общаться, не открывая рта. Он начал говорить только после прибытия в этот мир, так как его господин был искренне заинтересован в общении, как и другие Таргариены. Балохар всё так же стоял неподвижно, когда старая леди просто глубоко вздохнула и посмотрела на него, при этом её легкая ухмылка полностью исчезла. — Лорд Балохар. Можем ли мы поговорить? — Да. И я не лорд. Её бровь слегка приподнялась, но она ничего не сказала. Она была умной женщиной и, вероятно, поняла, что его культура отличается от её собственной. Для него единственными лордами были его лорд-Назгул и его Владыка, Властелин Колец. Хотя это был титул, на который тот ещё не предъявил полных прав и, по правде говоря, не особо стремился. — Неважно. Я всё же хочу поговорить с вами. — Очень хорошо. Чего вы ищете, леди Тирелл? — Мы с сыном интересовались вашим мечом, — сказала она, указывая пальцем на его спину, в то время как её рука всё ещё покоилась на трости. Она смотрела на него холодными глазами, но это лишь вызывало у него внутренний смех — настолько он привык к взору Короля-Чародея, взгляду, от которого любой смертный пониже рангом обмочился бы от страха. Он стоял прямо и ждал продолжения. Он не позволит ей командовать собой. — А что с моим мечом? — Из какого металла он сделан? Я знаю, что это не замковая сталь и не валирийская. — …Сталь Погибели. Её брови взлетели вверх. Она выжидающе смотрела на него, надеясь на объяснение, но он промолчал. Вместо этого он просто смотрел на неё абсолютно холодными глазами. Спустя несколько минут такого молчания она вздохнула. — Откуда она? — Издалека. И прежде чем вы спросите: нет, вы не можете купить её ни у меня, ни у кого-либо из моих братьев. Она фыркнула — звук, совсем не подобающий леди, чем-то похожий на то, как это делала Рейнис, — и тихо рассмеялась. — У меня нет интереса покупать ваш меч, добрый человек. Я бы предпочла… более прочную сталь. Его губы сжались в почти невидимую линию. Так вот зачем она здесь? Валирийская сталь. Как и Старый Лев, Королева Шипов, похоже, не может удержаться от попытки добраться до его господина. Но искала ли она только меч или нечто большее — это ещё предстояло увидеть. И всё же, почему его это волновало? Его господин был занят восстановлением Валирии с нуля, пока остальные Таргариены работали вместе с ним. — Говорите прямо, леди Тирелл. Я много кто, но терпеливым меня не назовешь. — …Вам когда-нибудь говорили, что вы довольно грубы со старшими? О, вот ТЕПЕРЬ ему захотелось рассмеяться. Эта дама для него — всего лишь новорожденный младенец. Он прожил более пяти тысячелетий и был свидетелем вещей, недоступных пониманию смертных. И всё же эта ничтожная смертная называет себя ЕГО старшей? Ему следовало бы прикончить её прямо сейчас… — Бабушка! И в один миг его гнев угас. Он был готов на многое, но убивать бабушку на глазах у внучки — нет. Его плечи слегка расслабились, когда он увидел маленькую девочку лет восьми, с каштановыми волосами и глазами как у лани, которая почти бежала к бабушке, придерживая платье по бокам. Её улыбка была искренней, а глаза искрились озорством и детским восторгом. Бабушка повернулась к ней и улыбнулась при виде любимой внучки. Она положила руку на волосы своей «розочки» и спросила ласковым голосом: — Что такое, милая? Я сейчас занята с лордом Балохаром. Он почти сделал замечание о том, что он не лорд, но ребенок оказался быстрее. — Я разговаривала с лордом Роббом Старком, и он сказал мне, что его брат отдал ему свой валирийский меч. И я подумала, что могла бы задать лорду Балокару несколько вопросов. Он поморщился от того, как она произнесла его имя, когда она повернулась к нему с немой мольбой в широко раскрытых глазах. — Я не думаю, что мы… — Буду рад поговорить с вами, миледи. Я отвечу на ваши вопросы в меру своих возможностей. Леди Оленна выглядела почти оскорбленной, но знала, что лучше не комментировать. Она посмотрела на внучку, наклонилась и прошептала ей несколько слов на ухо. Он наблюдал, как девочка нетерпеливо закивала, и Королева Шипов удалилась, ритмично постукивая тростью по земле. Он повернул голову к юной леди, которая смотрела на него, явно горя желанием начать расспросы. — Что ты хочешь узнать, дитя? — Это правда, что вы служите Джону Сноу? И — бах. Первый же вопрос попал в цель. Он ожидал его, но не так скоро. — …Да. Мои братья и я поклялись в верности его Дому до его последнего дня. Она выглядела немного смущенной. — Но… почему? — Он заслуживает этого. Больше, чем кто-либо в этом мире. — Почему же? Вопрос, на который он не мог ответить правдиво. — …Потому что. Если хочешь знать больше, тебе придется спросить моего Лорда, хотя он почти никогда не отходит от моего Господина. Тебе будет трудно его найти. — А-а… Хорошо, спасибо за ответ. Можно задать еще один вопрос? — Ты только что это сделала. — Два вопроса? — Снова. — Четыре вопроса? Он ухмыльнулся. — Да. Она просияла, как ребенок, получивший любимое лакомство. С такой же ухмылкой Дейенерис побеждала его или его братьев во дворе с помощью магии. В основном потому, что если она побеждала, то получала угощение от Ширы и крепкие объятия от остальной семьи. — Правда ли, что Джон Сноу может ковать валирийскую сталь и даже создавать её? Вопрос, на который он имел право ответить, но без подробностей. Звучит сложно, но на деле всё просто. — Да. На оба вопроса. Она выглядела совершенно потрясенной. Улыбнувшись, она слегка поклонилась, развернулась и покинула двор. Её шаги быстро затихли на ветру, пока он провожал её взглядом. Он посмотрел на небо и выдохнул. Эта неделя обещала быть долгой. ***** Вороний Глаз Огонь. Пепел. Тьма. Смерть. И нечто худшее. Годами это было единственным, что он видел во снах. Единственным, что он мог видеть. А с «Вечерней тенью» сны становились еще страшнее. Ему снились монстры и существа, запредельные для человеческого воображения. Но шесть лун назад всё изменилось. Всё началось с рева. Это не был крик зверя или человека — казалось, взревели сами основы мироздания. Затем последовали видения. Боги, какие это были видения! Золотое Кольцо плыло в его сознании, вращаясь, невидимое и в то же время повсеместное. Голоса пели на неведомых языках и невозможных наречиях, а шепот приносил запахи, которые он не мог ощутить на вкус. Девять кошмаров в человеческом обличье стояли вокруг четырех драконов и одного крылатого волка, изрыгающего пламя. Тень превратилась в звезду, поднимающуюся из моря. Женщина в красных одеждах парит над угасающим драконом, но дракон ревет и подхватывает ее своими крыльями. Как ни странно — защищая. И там он увидел себя. Бога, сражающегося и сеющего смерть, лишь для того, чтобы пасть с небес, сраженным когтями волка. Но как только он начал падать, когда он был уже на волосок от смерти, волк остановился. Мальчик поймал его за руку, прерывая падение. Рука легла ему на голову, и сны начали таять. Синева его губ исчезла, как кровь под дождем, и он рассмеялся. Не безумно, а искренне, тепло… умиротворенно. Эурон Грейджой, Безумный Кракен, открыл свой единственный здоровый глаз. Он лежал на кровати в своей каюте, в тенях «Молчаливой». Спустив ноги с постели, он поднялся. Подойдя к шкафу, он выбрал свою любимую одежду: черно-синий дублет; плащ из неведомых шелков, цвета которых, казалось, никогда не оставались прежними; черные сапоги, ставшие багровыми от полей крови, по которым он ступал; и штаны цвета полночного неба в штормовой день. Он вышел из каюты на палубу. Вокруг он слышал только шум волн, разбивающихся о корпус корабля, и свист ветра в парусах. И больше ничего. Никаких других звуков. Матросы его команды были с остекленевшими глазами, их разум превратился в кашу и страх. Они выполняли свою работу, их языки были вырваны из их собственных ртов, пока они трудились, чтобы корабль продолжал свой вечный путь. Эурон подошел к поручню и одной лишь мыслью заставил корабль развернуться. Они шли к Йи-Ти. Но теперь звало что-то другое. Что-то более древнее, сильное, темное. Более истинное и бесконечно более опасное. Какая прекрасная возможность жить и умереть. Ибо человек не может жить как Бог, не умерев прежде. Пока Эурон Грейджой и его флот плыли к руинам мертвой земли, шепот разносил вести о его приближении. И в руинах обновленного солярия закрытый глаз Эурона моргнул раз, затем другой. За столом сидел маленький мальчик, не более девяти именин от роду. Он что-то писал на листе бумаги. Но когда Эурон попытался подойти ближе, мальчик поднял взгляд. Его глаза… Боги, его глаза! Цвета заходящего солнца в лунном небе, а в их глубине мерцал золотой уголек. Мальчик улыбнулся и произнес: — Гряди, Кракен. Плыви навстречу своей судьбе. Видение закончилось, и Эурон громко ахнул, хватая ртом воздух. Никто не обернулся, чтобы посмотреть на него — они давно уяснили, что прекращать работу по любой причине было очень плохой идеей. Эурон просто ждал, и, вспоминая то, чему только что был свидетелем, он рассмеялся — безумный, каким он и был, каким он был всегда. Этот мальчик был смертью и властью. Кровью и тьмой. Пламенем и Льдом. ***** Эйнар Таргариен Видение только успело растаять, когда в дверь гулко постучали. Он повернул голову и увидел стоящего на пороге Короля-Чародея. Коротким кивком Эйнар велел ему войти и замер в ожидании, пока тот шел к его столу. — Что случилось? — Я только что получил ворона от Балохара. Львы и Розы пришли в движение. Сталь имеет для них огромное значение. Эйнар слегка улыбнулся. Он поднялся с кресла и подошел к окну своего солярия; солнце садилось за горами Валирии. — Этого следовало ожидать. Вестеросцы немногим лучше стаи стервятников. Стоит показать им что-то стоящее, и они все бросятся к тебе. Даже если в конце этого забега их ждет гибель. Король-Чародей стоял неподвижно, безмолвный, как и всегда. Эйнар обернулся к нему: — Собери мою семью и Кинвару в Большом зале. Нам нужно обсудить кое-что важное. Тот поклонился и вышел, оставив после себя лишь тихий шелест. Эйнар посмотрел ему вслед и сам направился в зал. Пока он шел, он запретил себе думать о Валирии или о семье. Впервые ему хотелось просто идти, ни о чем не размышляя. Он прибыл в зал первым. Сев в свое привычное кресло с вырезанными на нем драконами — напоминанием о том, кем он был на самом деле, — он стал ждать. Через несколько минут подошли остальные. Рейнис улыбнулась ему и заняла свое место по левую руку. Дейенерис последовала за ней и села рядом. Эймон занял кресло с другой стороны от Эйнара, а Визерис устроился подле него. Кинвара и Шира пришли последними, заняв оставшиеся места напротив Эйнара. Назгулы стояли в тенях, безмолвные свидетели жизни этой семьи. Эйнар поднялся и заговорил: — Мы восстанавливаем Валирию уже шесть лун. Мы возрождаем королевство, которое было мертво четыре столетия, и пробудили драконов из камня. Но мы еще далеки от завершения, очень далеки. Первым отозвался Эймон: — И что нам делать теперь, племянник? Открывать торговлю было бы слишком безрассудно, а валирийской стали у нас недостаточно, чтобы соблазнить остальной Эссос. — Верно. Но я думаю не о торговле. По крайней мере, не сейчас. Ибо как мы можем торговать без купцов? Без людей, которые будут работать в этом городе? Без самого сердца торговли — не золота и серебра, а товаров и мастерства? Остальные посмотрели на него с недоумением. Все, кроме Кинвары и Ширы, в чьих глазах блеснул огонек жадности. — Что ты имеешь в виду, Эйнс? — спросила Рейнис. Он улыбнулся ей, но эта улыбка была холоднее и страннее обычного. — Я говорю о людях, Рэй. Мужчинах, женщинах и детях. Обо всех, кто будет наполнять улицы Валирии, ходить на работу, встречаться в тавернах и танцевать на рыночных площадях. Вот мое видение. — Ты… Ты хочешь привести людей в Валирию?! — воскликнул Визерис, широко раскрыв глаза от недоверия. Часть его хотела в это верить, другая — боялась последствий, если в Вестеросе узнают об этом слишком рано. Но убежденность Эйнара была сильнее страха, и Визерис кивнул. — Да. Но не абы кого. Валирия, при всем нашем могуществе, остается опасной землей, и многие не смогут войти сюда без огромного риска. Уверен, вы заметили одну общую черту у всех людей из свиты леди Кинвары? Дейенерис ответила на вопрос: — Фиолетовые глаза и серебряные волосы. Признаки валирийской крови. — Именно. И это единственная причина, по которой они до сих пор живы. Глаза присутствующих расширились, кроме Кинвары и Ширы, которые уже дошли до этого сами. — Что ты хочешь этим сказать? — Валирия — это не просто земля со стенами и дорогами. Это нечто большее. Это реки, текущие сквозь останки дома наших предков. Это магия, струящаяся вокруг нас, не угасшая даже спустя столько времени. Это причина, по которой никто, в ком нет валирийской крови, не может здесь жить. Не заплатив при этом страшную цену. Они переглянулись. Среди них меньше всего валирийской крови было в Кинваре, и всё же она оставалась невредимой. Значит, если даже она могла находиться здесь, то и многие другие смогут. Вероятно, все, в чьих жилах течет хоть капля крови древней Валирии. — И как же нам их сюда доставить? И кого именно? Эйнар посмотрел на Кинвару, которая сладко улыбнулась, грациозно восседая в кресле. — Волантис — один из трех городов, где многие жители имеют валирийское происхождение. Мы начнем оттуда. Затем перейдем к Лису и другим Вольным городам. И самое важное — Залив Работорговцев. — Что?! Залив Работорговцев? — Рейнис и Дейенерис явно были не в восторге. — Это проклятое место, где людей продают как скот! Что ценного ты надеешься там найти? — Людей. Вот что мы там найдем. Как вы и сказали, там продают мужчин и женщин. Как вы думаете, как они ответят нам, если мы разобьем их цепи? — Не так просто, как ты ожидаешь. Со временем цепи могут стать привычными, как одеяло, — прошептало Кольцо ему на ухо. Эйнар прищурился. Он знал, что нельзя отмахиваться от советов Кольца. Сломленные люди ищут защиты. Если мы хотим освободить их, мы должны стать для них опорой. — Значит, сначала Волантис, потом Залив Работорговцев. А дальше? Эйнар негромко рассмеялся — тем странным, приятным смехом, который они слышали реже, чем могли сосчитать по пальцам. — Это пока слишком далеко. Начнем с Волантиса, а там увидим. Я прошу лишь об одном — чтобы мы стояли плечом к плечу. Дом Таргариенов настрадался сполна, и мы больше не можем позволить себе действовать безрассудно. Они обменялись взглядами и кивнули. Это было только начало. Скоро Валирия возродится, и они смогут сделать следующий шаг. Воссоздание Фригольда. Эйнар покинул зал и вернулся в солярий. Его разум был переполнен планами. Бринден Риверс, всё еще где-то к северу от Стены. Прикованный к монстру в человеческом обличье, который пытался отомстить за Детей Леса, но зашел слишком далеко. Вестерос, стервятники, кружащие над Балохаром в Винтерфелле. Они попытаются использовать его связи с Севером, чтобы заманить его к себе. Эурон Грейджой. Безумный Кракен был самой близкой угрозой, он приближался прямо сейчас. Эйнар посмотрел в окно. Когда над городом разнесся рев Анкалагона, он улыбнулся. Он принесет Пламя и Кровь своим врагам. Он знал это. И он это сделает.