A Melody of Power and Revenge

Глава 17: Семья и Сиры Поля Валирии. Спустя две недели после прибытия Эурона. Эйнар скакал сквозь пшеничные поля Столицы. Его кожаный доспех промок от пота — он изнурял себя как только мог, чему способствовал жар солнца и самой земли. Его разум, вопреки обычному, не был занят политикой, будущим или даже очередной ковкой; он просто наслаждался открывшимся видом. Солнце стояло высоко, отбрасывая золотые блики на колосья, простиравшиеся до самого горизонта. Вдали виднелись высокие стены Столицы, отделявшие его от мерзостей древних валирийцев. Он скакал, пока не оказался посреди зернового поля на одной из каменных троп. Там он видел мужчин и женщин — свой народ. Они трудились вместе: сеяли, жали пшеницу и собирали зерно. Это было согревающее душу зрелище. Каждый раз, когда он приближался, люди улыбались и приветствовали «юного дракона». Он не был Дейроном Таргариеном, но на его лице всегда появлялась улыбка, когда валирийцы выказывали ему и его семье любовь за нечто столь простое — возвращение народа туда, где ему и место. На родину. Он стоял, и ветер трепал его волосы, спутывая их в диком беспорядке, пока он наблюдал за миром вокруг. Золотая пшеница сияла в солнечных лучах, а синее небо было девственно чисто — идеальная погода для идеального дня. Эйнар спешился и лег прямо в поле, прижавшись спиной к земле и устремив взгляд в лазурную высь. Он лениво улыбнулся, закрыл глаза и позволил бризу обволакивать его. В этот миг не существовало ничего, кроме почвы, ветра и неба. Только он и природа. Затем он скорее почувствовал, чем услышал движение. Повернув голову вправо, он увидел её во всей красе. Свою мандию. Рейнис. — Неплохое местечко ты выбрал, Эйнс, — сказала она с улыбкой, глядя на него фиалковыми глазами, так похожими на его собственные. Он не смог сдержать мальчишескую улыбку. Да и не пытался. — Спасибо. Просто хотел ненадолго проветрить голову. — Он снова посмотрел в небо, позволяя тишине окружить его и сестру. Несколько минут они молчали. Это был просто обычный момент в жизни, которая никогда не была обычной для них обоих. Впервые в жизни Эйнар почувствовал, что он на своем месте. Это чувство посещало его лишь считанные разы: когда он нашел Кольцо, когда связал судьбу с Анкалагоном, когда прибыл в Валирию с семьей и когда Валирия впервые за четыреста лет увидела возвращение своих детей. Тишина была густой, но уютной. Между ними не было неловкости или трудностей, никакого скрытого смысла в шепоте ветра, никакого ножа в рукаве. Ну, кроме того, что прятался в сапоге у Рейнис. Затем он почувствовал еще одно присутствие. Повернув голову влево, он встретил сияющую улыбку своей тети Дейнерис, которая выглядела прекраснее, чем когда-либо. Она была добра так, как он не мог постичь. Узнав о жизни, которую она и Визерис вели, убегая из каждого дома из-за Узурпатора и его ножей в темноте, Эйнар поражался: как она умудряется спать по ночам крепче их всех, без тревог и страха? Его Назгулы ни разу не докладывали о кошмарах или криках тети. В этом она превосходила Рейнис, Визериса и даже Эймона, которые порой вскакивали среди ночи от видений огня, смерти, пепла и руин. — Что ж, какая встреча, Дени. Не думал, что ты захочешь покинуть тренировочное поле до конца дня, — сказал он. Она слегка хихикнула, и — боги, этот звук был небесным. Он услышал, как Рейнис фыркнула за его спиной, и улыбнулся. — Да, я знаю. Просто увидела, как Рэй поскакала за тобой, и хотела проверить, всё ли в порядке… — последние слова она произнесла с ноткой беспокойства. Эйнар улыбнулся и, перехватив её руку, сжал чуть крепче обычного. — Не волнуйся за меня, милая тетя. Я просто хотел очистить голову от всего лишнего. Она улыбнулась ему и тоже устремила взгляд в небо. Какое-то время — минуты или часы — они просто лежали, созерцая чистое голубое полотно над головами, которому не было дела до того, что происходит внизу. Какое значение имеет стул из мечей для богов, живущих в небесах? Эйнар лениво улыбался с закрытыми глазами; жар солнца всё еще чувствовался сквозь веки. Он слышал мягкое дыхание тети и более громкое, уверенное дыхание сестры. Не раздумывая, он взял их за руки. Почувствовал, как их сердца на мгновение забились чаще, а затем успокоились, когда они поняли: он просто хочет держать их за руки. Он не знал, почему сделал это. Просто сделал. Словно это было самым естественным поступком в мире. Почувствовав, как они расслабились и придвинулись ближе, он позволил волчьей ухмылке коснуться своих губ. Они оставались вместе так долго, что время потеряло счет. Никто не хотел гадать, сколько прошло минут или дней. Для троих детей этого мгновения было более чем достаточно, и всё же он готов был убить за то, чтобы оно длилось вечно. Эйнар поднялся на ноги. Его туника была всклокочена и испачкана землей. Рейнис недовольно застонала, когда он выпустил её руку. Она встала вслед за ним — её кожаный костюм был куда чище его одежды. Он протянул руку Дени, помогая ей подняться, и резко дернул вверх, наслаждаясь её коротким вскриком, а затем ловко увернулся от удара по плечу, который она попыталась ему нанести. Они стояли втроем посреди поля. Но стоило ему отвернуться, чтобы вскочить на коня, как Рейнис мертвой хваткой вцепилась в его тунику. Он обернулся, широко раскрыл глаза, и в этот миг она запечатлела долгий поцелуй на его левой щеке. Меньше чем за секунду он стал пунцово-красным. Её звонкий смех заставил рассмеяться и Дени, которая тут же поцеловала его в правую щеку. В этот момент мозг Эйнара окончательно «закоротило» — он не осознавал ничего, кроме ощущения шелковистой мягкости их губ на своей коже. Последним, что он увидел в тот день, были их смеющиеся фигуры, уносящиеся вдаль на лошадях. Их волосы — ониксовые и серебряные — развевались на ветру дикими волнами. И он улыбался, глядя им вслед. ***** Старый Дракон Он сидел в библиотеке замка Таргариенов; забытая книга лежала перед ним, а на коленях уютно устроилось теплое, прекрасное, совершенное тело. Их языки сплелись в глубоком поцелуе. Его глаза были закрыты, пока ладони блуждали по обнаженной коже её спины, а её руки прижимались к его груди — она свернулась в его объятиях, словно кошка. Хотя двигалась она куда активнее любой кошки. Он не отстранялся ни на секунду, пока она продолжала дразнить его своим языком. Стон, сорвавшийся с его губ, был тут же поглощен ею, как и её собственные тихие звуки. Они растворились друг в друге на целую вечность, которая на деле длилась не дольше пяти минут. Затем тихий скрип дерева по камню замка сменился громким смехом, эхом разнесшимся от входа в библиотеку. Кинвара почти мгновенно соскользнула с колен Эймона, и оба они обернулись к незваному гостю. Там, выпрямившись во весь рост, стоял человек в темном дублете и полуночно-черных бриджах, которые, казалось, меняли цвет каждый раз, когда на них падал взгляд. На его бедрах висели две пустые ножны, левый глаз закрывала повязка, а правый так и светился неприкрытым весельем. — Что ж, полагаю, мне следовало постучать. Простите, что помешал вам, влюбленные, — произнес «Не-Такой-Уж-И-Безумный» Кракен, отвесив им легкий поклон. Он направился к одному из стеллажей, где, как знал Эймон, хранились книги по мореплаванию и кораблестроению. — Что вы ищете, лорд Эурон? Возможно, я смогу вам помочь, — обратился к нему Эймон, поднимаясь со своего места. Кинвара тем временем устроилась у одного из каминов; она снова наполнила забытый кубок вином и теперь пристально вглядывалась в огонь, словно завороженная пламенем. — Не беспокойся о старине мне, мейстер. У меня всё под контролем. Просто ищу для паренька книгу о валирийских кораблях, — бросил Эурон через плечо, не отрываясь от полок. Его единственный зрячий глаз метался от одного корешка к другому в непредсказуемом ритме. Эймон слегка ощетинился при упоминании своего титула и клятв. Формально он действительно был мейстером, хотя не надевал цепь с тех пор, как покинул Черный Замок — казалось, в другой жизни, хотя прошел едва ли год. — И всё же, я уверен, что справлюсь быстрее. Хотя бы ради моего собственного спокойствия. — Не волнуйся, можешь возвращаться к своей жрице. Я тебя не выдам. С чего бы мне? — наконец сказал он, повернув голову к Эймону. Его улыбка была самой странной из всех, что Эймон видел в жизни — а ведь он жил и с Бринденом, и с Эйгором. Эурон снова повернулся к полкам, пока его взгляд не упал на конкретный том по истории валирийского судостроения. Схватив книгу, он направился к выходу. Но перед тем как уйти, он обернулся и прошептал напоследок: — Делай предложение быстрее, парень. Или потеряешь её. Она не из тех, кто будет ждать вечно, даже если ты лорд-дракон. Затем, крутанувшись на каблуках, он скрылся за дверью, оставив Эймона наедине со своими мыслями и Кинварой, которая всё так же сидела в кресле, поджав ноги, и смотрела на огонь в очаге. Эймон опустился обратно на стул, где всё еще лежала раскрытая книга. Он не знал, каких богов благодарить за то, что Кинвара её не заметила. Он снова взял фолиант в руки и продолжил чтение: «Валирийские обряды Четырнадцати Пламен». Там, в одной из глав о ритуалах Третьего Пламени, описывалась церемония истинной валирийской свадьбы. Скоро. Совсем скоро. Но, пожалуй, всё же не слишком поспешно. ***** Вот перевод главы, передающий напряженную атмосферу Королевской Гавани и внутренние терзания легендарного рыцаря: Смелый Сир Барристан шел по Красному Замку, следуя за королем из его опочивальни в зал Малого совета, где Паук должен был поделиться важными новостями. Барристан не имел ни малейшего понятия, какими именно. В последнее время Паук стал еще более неуловимым, чем обычно. Король же, напротив, ни капли не изменился. Всё так же пьян, всё так же распутен, всё так же тратит слишком много. Барристан внутренне вздохнул, подумав о том, как близок был Вестерос к настоящему королю — тому, кто сделал бы это королевство сильным и процветающим. Если бы Рейгар не позволил Роберту подняться после первого падения — того самого, когда Роберт швырнул песок в лицо принцу, — тогда Элия, Рейнис и Эйгон были бы живы. Возможно, Лианна Старк и её сын тоже жили бы с ними. К несчастью, эти мысли были лишь плодом воображения в мире, где Узурпатор восседал на Железном Троне, а дети лежали мертвыми и изувеченными. В мире, где добрую принцессу изнасиловали до смерти так, что он едва не убил Роберта на месте, когда тот смеялся над их телами. Наконец он узнал двери палаты Малого совета и запретил себе думать о прошлом. В этой комнате каждый день решалась судьба Семи Королевств, и сегодня здесь могло произойти нечто из ряда вон выходящее. Двери со стоном распахнулись. Все присутствующие повернулись к королю, которому было плевать на приличия — он просто проследовал к своему креслу и с кряхтением опустился в него. — Ладно, что здесь такого важного, ради чего мне пришлось тащиться сюда самому? — громогласно спросил король. Барристан уже начинал раздражаться, и он видел, как лицо Джейме, стоявшего за спиной сестры, исказилось от неприязни. — Мои пташки напели весьма странные мотивы, Ваша Милость. Более того, два львенка… кажется, исчезли, — произнес Паук своим шелковым голосом, переплетя пальцы в складках длинных одежд. — И что? Какое мне до этого дело? — Драконьих львенка, Ваша Милость. — При этих словах Барристан увидел, как почти дремавший король выпрямился во весь рост. В том, как он замер — высокий и могучий, — промелькнула тень воина былых времен, хотя чудовищное брюхо ничуть ему не помогало. — ЧТО?! Что ты сейчас сказал? — Барристан заметил, как Паук едва заметно сглотнул; даже он не был настолько глуп, чтобы забыть: король всё еще может раздавить твою голову, как виноградину, если пожелает. — К несчастью, Ваша Милость… дети Таргариенов бесследно исчезли. Последний раз их видели почти год назад в Пентосе. С тех пор — ничего. — Барристан видел, как запульсировала вена на лбу короля, и отчетливо слышал скрежет его зубов. Краем глаза он заметил, как Бейлиш улыбается, как и всегда; старый лич Пицель несколько раз кашлянул, и Барристан поймал себя на молитве о его скорой кончине. Рядом с королем сидел лорд Джон; казалось, он постарел на несколько лет за одну минуту. Станнис и Ренли были полными противоположностями друг друга: Станнис едва не стирал зубы в порошок, а Ренли небрежно откинулся на спинку кресла. — Один. Год? Они… исчезли… НА ЦЕЛЫЙ ГОД? И Я УЗНАЮ ОБ ЭТОМ ТОЛЬКО СЕЙЧАС?! Объяснись, или ты скоро узнаешь, почему пауки плетут паутину, а не летают! — От этого крика Барристан едва не отшатнулся, желая закрыть уши. Он заметил, как сальная улыбка Бейлиша на мгновение сползла с лица. Паук шел по очень тонкому льду, и одна ошибка могла превратить его паутину в пепел. — Слухи были слишком странными, а расстояние не на пользу моим пташкам, Ваша Милость. Поначалу я и сам отказывался в это верить. — Где. Они? — Каждое слово давалось королю с трудом, голос больше походил на рык, и Барристан невольно сравнил его со злобным оскалом волка, а не с ревом оленя. — Я… я не знаю, Ваша Милость. Мои пташки потеряли их след. А учитывая, что остальной Эссос погружается в хаос, двое маленьких сереброволосых детей вряд ли привлекут внимание. — После этих слов все взгляды обратились на Вариса. Даже Барристан почувствовал, как в нем пробуждается интерес. — Что вы имеете в виду, лорд Варис? Что происходит в этой глуши среди безумных жрецов и шлюх в шелках? — Королева заговорила впервые с начала совета. Её руки были сложены вместе, но только глупец мог счесть её слабой. Затаившаяся львица всё равно остается львицей. — В Волантисе наблюдается убыль населения. В частности, тех, кто несет в себе валирийские черты. — И что? Какое дело до этого драконьему отродью? — спросил король, наконец садясь обратно. Кресло жалобно заскрипело под его весом. — Они уезжают, Ваша Милость. Верховная жрица Кинвара из храма Р’Глора возглавила несколько экспедиций, состоящих исключительно из валирийцев. Я пытался подослать своих пташек, но их ловили всякий раз. — Куда они направляются? Почему эта «Кинвара» действует вместе с ними? — Мне неизвестны её намерения. И, к сожалению, я потерял их след в руинах Древней Валирии. Мои пташки не могут пересечь Рок. Барристан всерьез подумывал о том, чтобы немедля отправиться в сторону Валирии. Слишком много совпадений. Мальчик исчез посреди ночи, двое детей Таргариенов — сразу после него, а теперь потомки Валирии покидают «Первую дочь» и бесследно исчезают по пути. Слишком много совпадений. Он должен что-то предпринять. Обязан. — Ваша Милость, если позволите, — наконец произнес он. Он заметил удивление на лицах присутствующих, особенно у Джейме: Барристан редко подавал голос на заседаниях совета. — Что такое, Барристан? — отозвался король грубым голосом, в котором сквозила ярость от мысли о бегстве Таргариенов. — Я хочу добровольно вызваться на поиски. Я выясню, куда эта жрица Кинвара уводит валирийцев. — При этих словах у некоторых отвисли челюсти. Пицель закашлялся и забормотал что-то невнятное, Джон Аррен смотрел на него широко раскрытыми глазами, а Джейме — с недоверием. — Ты что? — Король уставился на него так, будто у Барристана выросла вторая голова, как у Мейлиса Чудовищного. Только та голова была младенческой, а эта — настоящей. Всё равно отвратительно. — В таком случае, Ваша Милость, я желаю присоединиться к сиру Барристану. Что? Что?! ЧТО?! Голова Барристана повернулась с такой скоростью, что едва не хрустнули шейные позвонки. Он во все глаза смотрел на человека, произнесшего эти слова. Белоснежный плащ был безупречен, привычная полуухмылка исчезла, придав лицу выражение, способное соперничать с суровостью его отца. Золотистые волосы были спутаны после тренировки с сиром Арисом Окхартом час назад. И всё же сир Джейме Ланнистер никогда не выглядел более серьезным, чем сейчас. В том, как он стоял, как его рука замерла у эфеса меча, в его строгом лице не было ни капли отчужденности или глупой гордости. Нет. Это был взгляд человека, который точно знал, чего хочет, и был готов убивать ради этого. Все взгляды обратились к королю — единственному, в чьих руках была власть в этой ситуации. Серсея выглядела так, будто была готова прикончить брата прямо здесь за одно только предложение. Барристан понимал: если они вернутся, Тайвин тоже может убить Джейме. — …Вы двое — самые безумные ублюдки, которых я когда-либо встречал. А уж я-то знаю в этом толк! — прогрохотал король, и его голос эхом отозвался от стен. Барристан не шелохнулся. Джейме тоже остался неподвижен, глядя на короля с ожиданием. Несколько мгновений царила тишина — все ждали решения монарха, на лице которого отразилась тень раздумий… Секунды на три. Затем он наконец кивнул. — Ладно, ладно. Барристан, возьмешь с собой Цареубийцу в Волантис и выследишь эту жрицу Кинвару. Узнайте, куда они направляются, и возвращайтесь как можно скорее. — Как прикажете, Ваша Милость, — ответил Барристан, низко кланяясь. Джейме тоже отвесил легкий поклон. Выражение лица его сестры не сулило ничего хорошего. — НЕТ! Я НЕ СОГЛАСНА! — закричала она во всю мощь своих легких. От этого пронзительного звука Барристан едва не поморщился. — ЗАТКНИСЬ, ЖЕНЩИНА! Я КОРОЛЬ, И ЭТО ЗНАЧИТ, ЧТО Я РЕШАЮ, КУДА ОТПРАВИТСЯ ТВОЙ БРАТ-ЦАРЕУБИЙЦА! — Король действительно заорал, и этот звук был куда страшнее крика Серсеи. Она побледнела и вжалась в кресло, явно желая провалиться сквозь землю. — А теперь — все вон с моих глаз. — И Малый совет мгновенно поспешил прочь, хотя лорд Джон Аррен и Варис сохранили остатки достоинства. Гордецы даже в такие моменты. Оказавшись вне присутствия короля, Барристан увидел, как Джейме проходит мимо него и подмигивает. Затем, одними губами, почти беззвучно, он произнес: — «Сын Рейгара».