Адгезия

***

      По гравийной дорожке прошуршали шины, автомобиль остановился перед автоматическими воротами на подъезде к загородному дому.       – Здесь прекрасно, такая глушь... Я был здесь последний раз лет в пятнадцать. – Сухо приоткрыл дверцу автомобиля и выглянул наружу. – Только бы тут ничего не поменяли в системе безопасности…       Он сосредоточенно пощелкал дистанционным пультом от ворот и те медленно, со скрежетом поползли в сторону. Сухо не стал дожидаться пока ворота откроются полностью и въехал во двор как только просвет стал достаточным для его астен мартина. Ворота тут же поползли назад.       – Я сейчас открою дом, ты можешь подождать в машине или можешь пройтись по участку – Сухо повернулся и посмотрел на пассажирское сидение. – Ты сильно устал? Хочешь посидеть в машине? В доме может быть холодно. Я оставлю здесь работать печку, чтобы можно было подождать в тепле пока раскочегарится котёл.       Юн неопределенно пожал плечами. Пока Сухо возился с кодовой дверью, ключами и настраивал домофон – он вылез из машины и, кутаясь в флисовую кофту с робким интересом принялся оглядывать участок.       Внезапно за воротами раздался автомобильный сигнал. Сухо нахмурился, посмотрел на свой экранчик домофона на пульте и нажал кнопку открыть ворота.       – Придурок, ты напугал Юна до полусмерти! – рявкнулся Сухо, когда Йонг Хун заглушил двигатель и вылез из машины.       – О, простите господин Ким!       – Что с нашим хвостом?       – Мы ушли от них ещё на выезде из Соннам. Он рассосался.       – Прекрасно. Пользуйся домофоном или своим пультом. Вообще не особенно здесь шумите, нам лучше не обнаруживать своего присутствия. – Сухо снова оглянулся и ушёл в дом.       Юн Хо прошел взад вперёд по лужайке, оглядываясь, но не решаясь отходить далеко. Ёлочки и густая кустистая поросль скрывала горизонт и нельзя было понять насколько далеко простирается участок. Одна передняя лужайка была больше участка, на котором стоял их городской дом.       Юн Хо обошел астен мартин и открыл багажник. Его сумка стояла скраю, аккуратно подпертая громоздким кейсом, чтобы при езде её не бултыхало по всему салону.       Юн потянул за ручку, но сил вытащить не хватило. К кейсу протянулась рука и легко, словно он ничего не весил, подняла его и сумку. Юн шагнул в сторону от неожиданности, и посмотрел на незаметно подошедшего Йонг Хуна.       – Помочь донести? – спросил тот, чуть приподнимая сумку на одном пальце.       – Нет, просто поставь, мне нужно достать лекарства. – Хун поставил сумку и Юн обратил внимание на его забинтованное запястье. – Что с тобой случилось?       – Да так, бандитская пуля. – весело оскалился Хун и сделал рукой “пистолетик”. Юну шутка не понравилась, но лезть с расспросами он не стал. Он начинал привыкать, что он не подходит для того, чтобы альфы откровенничали с ним, особенно когда речь заходила о их полукриминальных разборках. Возможно, месяц назад он бы и оскорбился таким почти откровенным сексизмом. Но сейчас его мало что волновало в целом. Юн достал из дорожной сумки оранжевый пластиковый пузырёк с таблетками и бутылку воды.       Хун понёс кейс к крыльцу. Сухо вернулся к Юну.       – Я включил отопление, но дом основательно остыл, ещё не скоро нагреется. Я открою? – он протянул руку и до Юна смутно дошло,что он хочет помочь открыть бутылку. – Юн, ты бледный. Тебе хуже?       – Немного знобит.       – Это всё из-за анемии. Я сейчас придумаю, как сделать тебе горячего чаю. А ты пока сядь в машину, там теплее. – Сухо посмотрел на таблетки у него в руках       – Боль усилилась? Ты ещё не ел, может сначала поешь,а потом примешь лекарство? Вредно на голодный желудок…       Юн поднял взгляд на мужа и устало опустился на край открытого багажника. Не было сил спорить, сил ни на что не было. Сухо осторожно взял Юна за руку, грея его пальцы в своих ладонях. Юн не отнимал руку. Но смотрел так равнодушно, словно это был ползущий по травинке муравей.       – Я не хочу есть. Меня тошнит.       – Может это от голода? Юн только меланхолично пожал плечами.       – Я хочу лечь.       – В доме ещё холодно…       – Мне всё равно. Я очень устал.       Сухо вздохнул и оглянулся на входную дверь и кивнул.       – Ну хорошо, идём. – он протянул Юн Хо руку, но тот машинально сунул кулачки в карманы и пошёл в сторону крыльца.       Йонг Хун гремел, перекладывая какие-то железяки в кейсе. Он проводил взглядом Кимов, когда они вошли в дом.       Первый этаж был одной большой студией. С одно стороны виднелось что-то похожее на кухню, с другой стороны – комната переходила в гостиную. Лестница вела на второй этаж. Со стороны гостиной вместо стены панорамное окно в сад. Красивый, но запущенный. По сторонам его обрамляли тяжёлые плотные гардины. У Юна вся обстановка вызывала ощущение мрачной пещеры. Незнакомое и темное помещение давило на него. Он поежился и подошёл к дивану. Большой, гладкий, стоит посреди гостиной – похож скорее на большую черную дыру. Юн осторожно опустился на него. Вроде ничего страшного, бесконечная пустота его не проглотила. Он вытянул ноги и расслабился, вздохнул. Даже диван был очень холодным, как и всё в этом доме, он чувствовал это через кофту. Но лечь хотелось сильнее.       Сухо повозился немного в полумраке с фонариком и посреди комнаты появился радиатор с неоновой подсветкой.       – У него провод короткий. Недалеко от стены получится отодвинуть. Удлинитель я пока в этом бардаке не могу найти. – Сухо присел на корточки напротив лежащего на боку Юна, проверяя доходят ли до него волны тепла. – Ты совсем замерз.       Юн закрыл глаза. Он не заметил, как начал погружаться в тревожную болезненную дремоту. Ему начали мерещиться образы, они пугали его и он не мог пошевелиться во сне, а мог только беззвучно плакать.       Внезапно он почувствовал прикосновение на щеке. Теплое и аккуратное. А затем ещё что-то мягкое его накрыло сверху. Он открыл глаза. Сухо снова сидел перед ним на коленях и держал чашку с чем-то горячим. Он укрыл Юн Хо пледом из козьего пуха поверх кофты.       Юн Хо сел и взял чашку. Чай обжигал, но было приятно. Как раз той терпимо горячей температуры, чтобы согреться. Он допил и Сухо забрал у него чашку, поставил на пол около дивана.       – Тебе теплее?       – М-м… – неопределенное мычание.       – Знаешь… Юн-а, я очень хочу тебя обнять. – сказал Сухо и тут же поспешил добавить – Так будет теплее. Не подумай ничего, я не настаиваю. Если тебе неприятно, то я уйду прямо сейчас.       Юн молчал и Сухо счёл это отказом. Он поднялся, но Юн вдруг зашевелился.       – Иди… – Сухо уже развернулся уходить – …сюда. Диван ужасно холодный. Сухо не поверил своим ушам. Он с сомнением посмотрел на Юна, не показалось ли ему. Но тот больше не подавал никаких знаков. Он прикрыл глаза и прижал руки к груди.       Сухо осторожно опустился на диван рядом и подлез под одеяло. Он почти не касался Юна, они лежали лицом к лицу и Сухо просто смотрел на него. Его лицо не было так близко с… в общем с того дня. Сухо даже не прикасался к нему с того дня. За исключением момента когда нёс его, без сознания, в приёмное отделение. Наверное, Юн бы отверг любые его нежные порывы, но Сухо и не пытался потому что понимал, что не имеет права даже на такую мысль. Пока Юн сам не сделает первый шаг, решил он про себя.       Но с другой стороны он отдавал себе отчёт, что этого может не случиться совсем. И это тоже он принял и постарался смириться.       Сейчас Юн лежал перед ним, в позе эмбриона, его согнутые колени были на уровне живота Сухо. Между ними было достаточно места, он не обнимал его по-настоящему, и нельзя было считать что Юн действительно сделал тот первый шаг, которого ждал Сухо. Но альфа не мог избавиться от фонтана искр в животе. Юн его просто не прогнал, это уже была победа.       Йонг Хун, который остался на крыльце, не спешил заходить в дом. Он обошёл его по периметру, оглядывая встроенные камеры, проверяя кабели. Потом обошёл по периметру сам участок. Ещё раз проверил как работает домофон и пульт от ворот.       Потом вернулся к кейсу, оставленному на крыльце. Снова открыл его и принялся перебирать чистить и смазывать ОМ 50. Он методично с расстановкой щёлкал деталями. Затем удовлетворённо осмотрел оружие, глянул в прицел и отложил. Затем оценивающе глянул на забинтованную правую кисть. Бинт испачкался и слегка проступила кровь. Надо бы сменить повязку. Хун, не выпуская оружия, дошёл до машины и достал аптечку.                                Перевязывать самому себя ему было не впервой. flashback       Парковка университетской больницы. Ночь. Пустые слоты в свете мертвенно бледных фонарей. Сухо вышел из приёмника. Он шёл медленно, пошатываясь. Казалось физические силы покинули его. На его одежда темнела высохшая кровь.       Хун, дежуривший у машины, сразу выпрямился. Час назад они примчались сюда и босс не показывался из приемника после того, как отнес Юн Хо. Хун видел панику в глазах босса, когда он выскочил из машины и, прижимая к груди омегу, понёсся к освещённому входу. Сейчас в его глазах не было ничего.       Обратно шёл уже другой человек.       – Босс? – начал Хун, но Сухо поднял руку, резким жестом требуя молчания.       Они стояли под слабым светом уличного фонаря. Начал накрапывать дождь.       – Йонг Хун, – голос Сухо был тихим, почти беззвучным, и оттого ещё более страшным. – На кого ты работаешь?       – Что? – Хун настолько опешил от вопроса, что бессмысленно выпучил глаза и открыл рот.       Вопрос повис в воздухе. Хун моргнул, не поняв.       – Я работаю на вас. Всегда работал.       – Не ври мне. – Сухо сделал шаг вперёд. Они были одного роста, но сейчас, казалось он навис над шкафоподобным телохранителем. – Отец как-то попал в дом. Как он смог войти? Кто его впустил? Я запретил впускать к Юн Хо кого бы то ни было, хоть самого чёрта! Никого. Особенно его. Значит, кто-то впустил его. Кто-то из своих. Тогда один вопрос кто?       Хун почувствовал, как по спине побежал холодок. Ему было хорошо известно об этом распоряжении.       – Я не знаю, господин Ким. Я был с вами весь день. Я вёз вас сюда.       – Не прикидывайся. Ты начальник моей охраны. – Сухо прищурился. – Ты действовал в сговоре с охраной дома? Кто тебя подкупил? Что, отец платит больше чем я? Или пообещал безбедное и безоблачное будущее? Чем он смог переманить тебя?       – Господин Ким, я клянусь…       – Не стоит. Люди жалкие и непостоянные, их клятвы такие же. – Сухо горько хмыкнул. – Подай портмоне.       Йонг Хун совершенно перестал понимать, что происходит, и протянул руку за кошельком, и в этот момент Сухо с остервенением выбросил вперёд руку. В кисть Хуна воткнулся нож, он прошёл насквозь, перо скрипнуло, встретившись с корпусом машины. Хун вскрикнул, и вскинул удивленный взгляд на Сухо.       – Босс, за что?       – Говори, кто ещё из твоих людей в сговоре с тобой и моим отцом?! Как давно ты сливаешь информацию?       – Я не предатель, господин Ким. Клянусь. Я всегда работал только на вас. – глухо и упрямо повторил Хун. Он смотрел в землю, там где начинались мыски обуви Сухо.       Тот медленно покачал головой. Он вытащил из-за пояса пистолет. Снял его с предохранителя. Протянул Хуну рукояткой вперёд.       – Возьми.       Хун, всё ещё зажимая рану, посмотрел на оружие, потом в глаза Сухо. В них была усталость и пустота.       – Если ты не предатель, – тихо сказал Сухо, – и если тебе на самом деле нечего скрывать, то докажи. Докажи, что ты верен мне до смерти. Прямо сейчас. Выстрели себе в голову. Я не поверю второй раз людям, которые допустили то, что допустили. У тебя ещё есть шанс оправдаться. Попробуй и может тебе удастся отмыться от подозрения. Другим такого шанса я не дам.       Хун посмотрел на пистолет. Потом снова на Сухо.       Как жутко несправедливо.       Он взял пистолет в руку. Металл был холодным и мокрым от дождя. Он привычно лёг в пальцах, как и тысячу раз до. Что-то настолько привычное вызывало полное отрицание реальности. Он поднёс дуло к подбородку. Рука дрожала – от шока, от боли и обиды. Он закрыл глаза. Перед ним не промелькнула жизнь, как это описывают в романах. Только одна мысль: «Вот и всё. После стольких лет преданной службы я сдохну как сука последняя из-за семейной склоки, даже не в драке или перестрелке. Меня пристрелят, как больную скотину».       Он нажал на спуск.       Раздался сухой, громкий щелчок бойка о пустой патронник.       Тишина.       Хун стоял, всё ещё приставив дуло к подбородку, не открывая глаз. Дождь оседал водяной пылью на лице. Потом он медленно опустил руку.       Сухо наблюдал за ним всё это время, не моргнув. Он видел, как тот взял пистолет. Как поднёс. Как закрыл глаза. Как нажал на спусковой крючок без колебаний, без попытки избежать или выстрелить в воздух. Абсолютная готовность.       Через несколько секунд Сухо шагнул вперёд и забрал пистолет из его ослабевших пальцев.       –Хорошо, – его голос вернулся в привычный регистр, хотя и звучал теперь очень устало и блекло. – Хорошо, Хун. Я верю тебе.       Он достал из кармана чистый, свёрнутый платок и протянул ему.       –Зажми рану. Прости, я должен был убедиться.       – Да, босс.       – Союзников придётся выбирать тщательнее. Мне, и тебе соответственно тоже. Делай это хорошо подумав.       – Да, босс. end of the flashback       Хун затянул бинт на руке. Привычно окинул глазами периметр, поудобнее перехватил свой ОМ. Вернулся на крыльцо.       Через несколько минут появился Сухо. Он прикрыл входную дверь и остановился, заложив руки в карманы.       – Господину Киму лучше? – спросил Хун. Он интересовался состоянием обоих Кимов и считал это своей непреложной обязанностью, как и в нужный момент закрыть от пули членов семьи, которую ему было доверено защищать. Но иногда он замечал, что на его заботу по отношению к Юну Сухо реагирует очень резко и болезненно.       – Что?...а, Юн уснул, да. Там стало теплее. Наверное он очень устал. Он не принял лекарства, а я теперь не могу его будить. – Сухо нахмурился и рассеянно потер затылок. – Пока у нас есть время … – он глянул на дверь, проверяя плотно ли та закрыта. – Что по итогу проверки?       – Двадцать первый век. Камеры. – Хун понизил голос. – Тан спровоцировала охрану, они отреагировали, как на потенциальную опасность, и, пока они отвлеклись, господин старший Ким вошёл в дом. Код от двери он не мог знать, но набирал он его сам. Значит ему его сообщила Тан.       – Ведьма старая. – тихо и без эмоций сказал Сухо. – Что ты решил?       – Охрану я переставил на дальние объекты, на самые низкие должности. Они, конечно, не предатели, и можно считать делали свою работу. Но доверие они потеряли. Набрать новых верных людей для личной охраны займет некоторое время, но я уже работаю.       – Им круглосуточный охранять в самый раз. Хотя бы малейший косяк – уволить не церемонясь. Что с прислугой?       – Горничных даже не было в доме в этот момент. Садовник подстригал лужайку и в момент когда приехал старший господин Ким ушёл в подсобку за стремянкой.       – Что с Тан?       – Босс. – Хун осторожно начал, – Здесь не всё так просто. Она действительно передавала всё это время информацию вашему отцу. Но она была под сильным давлением. У неё сын-омега сейчас учится в Лондоне и ему очень нужны деньги. Больше у них никого нет. Она не взяла деньги, которые ей предлагал господин Ким Теджун, но он смог запугать её физической расправой над сыном. Я выслал её в Сингапур под присмотром одного из моих людей.       – Омега, значит… и на кого учится, этот омега ?       – Археологический. Пятый курс.       – Вернётся – отправится на один из объктов, грехи матери замаливать. Тан пока оставь в Сингапуре.       – Босс.. Я не знал как сказать, – Хун сузил глаза и внимательно посмотрел на Сухо – Сегодня её убрали. Я думаю, нет сомнений, что это люди вашего отца.       – Тем лучше для неё. Если бы это делал я, это было бы не так быстро. Не забудь про её омегу. Ему пока ничего не сообщай.       – Да, босс.

***

      Минхо заполнял историю болезни предыдущего пациента, когда в дверь постучали.       – Войдите.       На пороге появился молоденький омега. В глаза бросились нежно-голубые бунтарские волосы, да и в целом он был одет довольно дорого, но в то же время как-то небрежно. Большие глаза излучали энергию и любопытство. Они цепко обежали кабинет, оценивающе проскользнули по обстановке и по самому доктору. Он насторожился от этого, но не подал вида. Поведение и внешность непривычно раскрепощённые. Ничего, всякое бывает, все люди разные.       – Доктор Ли? Меня зовут Феликс. У меня назначено на 16:10.       – Проходите, пожалуйста. Садитесь, – Минхо указал на кресло, отложив планшет.       Его профессиональный взгляд уже скользил по пациенту, отмечая его широкие движения и уверенный голос, несмотря на явный акцент. “Кажется иностранец… ну тогда всё понятно.” Минхо обрадовался, что так легко нашлось логичное объяснение и его ощущения не оказались беспочвенной паранойей.       – На что жалуетесь?       – Да так, профилактика. Провериться просто, – Феликс сел, развалившись с показной небрежностью, но тут же, словно что-то вспомнил, сел более скромно. Осмотр проходил как обычно. Стандартный набор вопросов об общем самочувствии. Феликс отвечал легко, даже с шутками, но иногда сбивался или переспрашивал, когда что-то не понимал. Когда Минхо попросил его раздеться, чтобы осмотреть, внутри у доктора снова всё рухнуло.       Новая жертва. И он, этот весёлый, раскрепощенный, такой не похожий на корейских омег того же возраста – тоже жертва абьюза.       По животу проступала свежая лиловая гематома. А выше, на плече – тонкая ссадина, похожая на след от грубого захвата.       – У вас есть альфа, Феликс? – спросил Минхо, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. Он уже видел это тысячу раз. Такие ситуации происходили в этом кабинете каждый день.       Взгляд Феликса на секунду стал озадаченным. Он переспросил, словно не расслышал или не понял. Потом сразу кивнул.       – А, да. Чан. Мы живём вместе.       – Он… причиняет вам эти неприятности? – Минхо мягко указал на ссадину.       Феликс фыркнул и рассмеялся.       – О, от Чана одни проблемы, доктор. Но нет, это не он. Я сам, неуклюжий. Упал. Всё в порядке.       «Я просто упал. Всё в порядке».       Это он слышал постоянно. Каждая жертва говорила одно и тоже, оправдывалась одним и тем же. Однако это значило всегда обратное.       – Если вам когда-нибудь понадобится помощь… – начал Минхо, но Феликс уже вскочил, одеваясь и поправляя одежду.       – Спасибо, доктор Ли, не надо. У меня всё правда хорошо. Уж с такими пустяками я справлюсь. Я могу пойти сдавать анализы сейчас ? А вы мне потом напишете, когда можно будет их забрать и прийти повторно?       Минхо сжал губы, но не стал настаивать. Он кивнул, подождал пока из принтера выползет протокол приема и направления, вручил их Феликсу и кивнул ему. Омега уже тянулся к ручке двери.       И в этот момент дверь с грохотом отлетела в сторону и впечаталась в стену, оставив в штукатурке след. В кабинет ворвался альфа, по вздувшимся венам на шее и дикому взгляду было ясно, что он не в себе. От него несло феромонами ярости так сильно, что Феликс испуганно отскочил в сторону и почти сполз по стеночке на пол.       – ТЫ! – он рявкнул, ворочая глазами с лопнувшими сосудами, нашёл глазами доктора и уцепился за него безумным взглядом. – Это из-за тебя! Всё из-за тебя! Ты своими разговорами подбил его бросить меня! Он ушёл! Да я тебя голыми руками задушу! – он рванулся к доктору.       Минхо вскочил, инстинктивно отступив к столу. Сердце бешенно заколотилось, он машинально оглянулся, ища глазами Феликса. Он испуглася за него, что от феромонов альфы его парализует страх и он не сможет убежать, если этому сдуревшему придёт в голову на него наброситься. Минхо сделал движение навстречу альфе, чтобы привлечь внимание к себе и тот действительно дернулся к нему и схватил его за халат у горла. Минхо почувствовал, что железная хватка пережала и сосуды, и дыхательные пути. В глазах у него заплясали чёрные точки.       Минхо мельком увидел, как Феликс, будто кошка, юркнул в сторону, прижавшись к стене, его глаза стали огромными, зрачки расширились и заняли всю радужку. «Правильно. Беги и прячься, дурак», – пронеслось в голове Минхо.       – Пожалуйста, отпустите! Вы ошибаетесь, – он попытался ровно заговорить с альфой и взять его под контроль, успокоить, но тот только сильнее сжал руку у него на горле и толкнул, повалив на стол.       – Заморочил ему голову премудростями юридическими, свободу наобещал, совратил! Увел у меня его! Заставил написать заявление в полицию. Меня теперь за решётку собираются упечь! Я тебя этого так не спущу…       Альфа прижал его к поверхности стола и обе его руки полностью пережали его горло. Минхо уже ничего не видел, в глазах было темно, в ушах стоял звон, легкие горели.       Время замедлилось. Минхо только успел понять, что даже если бы попытался не смог вызвать охрану, а если бы и вызвал – они бы не успели. Он потерял сознание…       … Внезапно на переферии разразился какой-то жуткий грохот. Минхо неожиданно сквозь ужасно толстый туман и вату почувствовал страшную боль в легких и понял, что может вдохнуть. Он не мог поднять веки, но слышал, что рядом кто-то дрался.       Мат стоял коромыслом. Шум возни продолжался, но стал перемещаться в коридор. Оттуда слышались звуки переговоров по рации. Неужели кто-то вызвал охрану?       Так усиленно думать было ужасно больно.       Вдруг Минхо сначала услышал звонкую пощёчину, а вслед за этим почувствовал. Затем ещё одну, и ещё. Он так опешил, что сам неожиданно для себя открыл глаза.       Наверное выглядело это безумно. Но как только он их открыл, он сразу же об этом пожалел и закрыл обратно. Над ним склонился и обеспокоенно заглядывал в лицо… Кристофер.       – Ты как?       Минхо вдохнул и разразился кашлем.       – Хорошо-хорошо, кашляй! Главное дышишь.       – Ты… Ты опять здесь! – голос Минхо сорвался и пропал. Он ткнул в него предательски дрожащим пальцем и, совсем ошалев, понёс околесицу. – Что тебе опять нужно?! Разве я не запретил тебе появляться в моём кабинете!?       – Я просто привёл на осмотр омегу, я даже не собирался к тебе заходить! Феликс сам выбрал себе специалиста, я тут не причём! Честное слово, я просто привёз его в больницу! – и не делая паузы – Где-то чувствуешь боль? Он ничего тебе не сломал? – Кристофер не обратил внимания на его крики, терпеливо продолжая ощупывать и осматривать.       – ОТСТАНЬ ОТ МЕНЯ! – Минхо крикнул осипшим неповинующимся голосом. – Не прикасайся!       – Прости! – он тут же отдёрнул руки (одна всё ещё была в лангете). – Я просто хотел убедиться, что он тебе ничего не сделал…       В этот момент в кабинет снова вбежал Феликс. Он был взволнован, но с ним всё было в порядке.       – Охрана вызвала полицию, они его забирают. Это их клиент. Ищут его по всему городу. Чанни,я поверить не могу, дорогой, ты нас просто спас, и особенно доктора! – затараторил он всплеснув рукам. – Я чуть сам не отъехал, когда ты его уложил с одного удара, а потом выволок в коридор! Я от его феромонов едва пошевелиться мог, а вот доктор к ним, кажется, совсем не чувствителен. Как твоя рука, Чан? Теперь снова болит?       Эти двое были такой идиллической парой.       И внезапно Минхо прорвало. Он отмахнулся от рук альфы и держась за саднящее горло закричал:       – Ты защитил меня от насилия? А сам? Сам что делаешь? Я видел на нём следы побоев! Видел! И ты ещё… ещё пытаешься флиртовать со мной? Играть в благородного спасителя, пока дома держишь своего омегу в абьюзивных отношениях? Ты знаешь, что такое абьюз? Знаешь, что ты ломаешь его? Как тебе не СТЫДНО?!       Он задыхался, слёзы горечи и бессилия жгли глаза. Он плакал и изливал, накопленный за многие годы работы с травмированными омегами, яд.                   Выкрикивая этот поток обвинений, он вдруг увидел перед собой не Кристофера, а всех альф, которые считали омег своей собственностью. И Сухо в том числе.       Кристофер не перебивал. Он стоял и слушал. А когда голос Минхо окончательно сорвался и пропал, а тело доктора ослабело от эмоционального истощения, он сделал один шаг вперёд.       И просто обнял его. Твёрдо. Бесстрастно, с грубоватой нежностью, для которой не спрашивают разрешения. Он притянул Минхо к себе, одной рукой придерживая его спину, другой – касаясь затылка, позволяя тому упереться лбом в своё плечо.       Минхо замер, почти повиснув в чужих руках. Всё внутри него требовало отпихнуть, ударить, освободиться. Но не было сил. Не было сил даже стоять. И это объятие… оно было не тем, чего он ждал. Никто не пытался заткнуть его или сделать вид, что это такое примирение, где он априори прощает. Это была просто попытка защитить. Странное, нелегитимное, но прочное укрытие от всего, что только накопилось в нём за многие годы, что вырвалось из него наружу и теперь висело в воздухе ядовитым облаком.       Он не стал обнимать в ответ. Его руки беспомощно повисли по бокам. Но он и не оттолкнул.       Он просто стоял, дрожа, чувствуя, как чужое, твёрдое плечо принимает на себя тяжесть его головы, а глухое, ровное биение сердца медленно, по капле, гасит пламя его собственной истерики. За спиной альфы стоял удивлённый Феликс. Он был настолько поражён разразившейся бурей, что замер с распахнутым ртом и так бы и стоял если бы Кристофер одними глазами не показал ему: “ исчезни!”       Феликс усмехнулся, развернулся и исчез, оставив их вдвоём посреди кабинета.

***

      – Я не буду извиняться за всё то, что сказал! – это было первое заявление Минхо, когда истерика прекратилась.       – А я, заметь, и не прошу. Наоборот, я сам готов извиниться, что ворвался в твой кабинет без спроса, без спроса спас тебя от какого-то придурка, который уже почти придушил тебя, и без спроса тебя привел в сознание.       – Надо заметить – очень неделикатно. – презрительно фыркнул Минхо. Язвить ему давалось тяжело.       Они сидели за задернутой шторой на одной из каталок в приемном отделении. Ссадины на шее доктора Ли обработали йодом (он не переставая шипел и дёргался, что очень повеселило Кристофера) и перебинтовали.       – Ты похож на кота в ошейнике. – стараясь не ржать, просипел Кристофер. – Так же шипишь и царапаешься.       – А тебе никто не разрешал переходить на ты! – возмутился Минхо и закашлялся.       – Понял! Доктор Ли, разрешите на ты?       – Нет. Ты мне пол лица снёс своими оплеухами! У меня гематомы будут, как я работать буду?       – Да я даже не думал об этом! Я испугался, что он уже тебя задушил! – Кристофер сказал это с таким искренним отчаянием, что у Минхо захлопнулась челюсть, приоткрытая для продолжения препирательств.       – Почему Феликс называет тебя Чан?       – Потому что это моё имя… что? Почему ты спрашиваешь?       – Так ты Кристофер или Чан?       – Меня зовут Бан Кристофер Чан, приятно познакомиться. Моё корейское имя Бан Чан. – Чан так опешил от неожиданного допроса, что даже не сопротивлялся.       – Ты не ответил, какого черта ты бьёшь своего омегу. – Минхо сипел, и половину слов было сложно разобрать.       – Начнём с того, что он не мой омега. – терпеливо, как с душевнобольным, начал Чан. – Он мой брат. Феликс мой сводный, придурошный брат из Австралии. И я бы в жизни не поднял на него руку.       Феликс несколько дней назад опрокинул на себя стеллаж в моей комнате, на котором стояла стереосистема. Я только недавно закончил переезд и мебель ещё не успели закрепить. И, в общем, от этого у него и синяки.       – Вообще-то всё так и есть. – подал голос Феликс. Он сидел рядом и пил из соломинки банановое молоко. – Кроме одного. Придурошный сводный брат – это Чан. Я здесь сама адекватность.       – Да ты бухаешь так, что тебя уже в бары перестают пускать! А мне забирать тебя с твоих вечеринок!       – Вы чокнутые. – Минхо схватился за голову и опрокинулся навзничь на каталку. Чан посмотрел на Феликса взглядом “спасибо, что дал ценные свидетельства, а теперь свали, пожалуйста, и дай нам побыть наедине”. Тот закатил глаза, но поднялся и вышел за штору.       – Что этот альфа хотел от тебя? Почему он внезапно решил тебя придушить?       – Потому что до этого он душил своего омегу. Я посоветовал ему написать заявление в полицию и предложил обратиться в антикризисный центр. А самолюбие альфы так легко ранить. – Минхо скривился – Теперь я виноват в том, что омега, которого он избивал и насиловал, ушёл от него.       – Ты правильно сделал. Ты очень смелый, раз не боишься таких последствий.       Минхо удивлённо приподнялся на локтях и уставился на Чана. Он не верил своим ушам.       – Ты сейчас серьёзно? – спросил он – Не будешь издеваться, высмеивать? Не скажешь, что я собрал вокруг себя секту обиженок и дою с них деньги? Что, не будет ничего такого?       – Я почитал тут кое-что и узнал, что ты и вправду крутой омеголог. И я сомневаюсь, что специалист такого уровня, будет так мелко плавать. Но если у тебя кинк на унижение, то я не против с тобой попробовать… Хотя мне больше понравились бы просто чулки.       – Дебил. – Минхо спрыгнул с каталки, отдернул штору и сердито направился в кабинет.       – Доктор Ли, докто Ли, – Чан ринулся за ним и схватил за руку. – Доктор Ли, ну простите меня, я дурак, я опять сморозил чушь! Пожалуйста, не обижайтесь! Я обещаю держать язык за зубами! Я клянусь, что больше не буду шутить ни о чём подобном!       Минхо резко развернулся и влепил ему звонкую пощёчину.       Лицо Чана внезапно сильно исказилось, как от зубной боли и он согнулся пополам. Минхо не ожидал ничего подобного, поэтому испугался и шагнул к нему вплотную, схватил его за подбородок:       – Эй, что случилось? Не может быть, так больно?       – Ну вообще-то ему тот альфа в челюсть съездил. Видите, доктор, справа у него щека отекшая и красная? Вот там скоро такой флюс будет. Синий-синий! – весело прочирикал над ухом Феликс. Он продолжал греть уши, стоя за шторкой и видел всё, что произошло.       Минхо зашипел и схватил Чана за руку, дёрнул чтобы тот шёл за ним.       Они зашли в манипуляционную и Минхо достал из холодильника специальный охлаждающий пакет, протянул Чану.       – Прикладывай быстрее, может ещё не раздует сильно. – и грубо впихнул его в руку альфе.       – Ты удивлен, что мне тоже может быть больно? – Чан поднял одну бровь.       – Ты удивлен, что я тоже могу пожалеть альфу? – парировал Минхо.       Чан приоткрыл рот, словно собирался что-то сказать, но не стал и только глупо улыбнулся, демонстрируя белые зубы.       – Тебе обязательно продолжать поливать меня ядом? Ты, между прочим, должен мне поход в ресторан.       – Я. Тебе. Ничего. Не должен. – отрезал Минхо. – Должен тебе твой водитель. Или телохранитель. А омега тебе ничего не должен.       – Странно. Я решил, что ты бета. – Чан с довольной улыбкой держал холодящий пакет у челюсти.       – А я и не сказал, что я омега. – Минхо резко повернулся и собрался покинуть манипуляционную.       – У меня серьёзные намерения. – негромко сказал Чан. Но он был уверен, что Ли его услышал.       Тот замер на секунду, взявшись за ручку.       Потом всё же нажал и вышел, хлопнув дверью.